Глава 6

Утро началось не с кофе.

Грохнули засовы дверей, и в проёме показались несколько гвардейцев. Всё ещё в цветах и со знаками различия Дома Старков, в шлемах с глухими, непроницаемыми забралами и с винтовками наперевес. Сзади гвардейцев вышагивал «капюшон» Бранда.

Гвардейцы промаршировали по коридору и встали у стен, образуя охранение, один из них подошёл к моей камере и извлёк из кармана… карту доступа, пожалуй. Ничем иным этот предмет быть не мог.

— Встать. К стене! — глухо прозвучало из-под забрала.

Я послушался. Смысл дёргаться? Врагов несколько, все вооружены, у того, что собирается войти в камеру, оружия, наоборот, нет — чтобы я им завладеть не попытался. В такой ситуации только на звездюлину животворящую нарываться, а у меня ещё о предыдущей воспоминания свежи.

Гвардеец приложил карту к решётке, и монотонный гул, все это время пульсировавший где-то на краю сознания, прекратился. Я почувствовал невероятное облегчение: только сейчас стало понятно, насколько же он меня тяготил.

Часть каменной решётки отъехала в сторону, и гвардеец вошёл в камеру.

— Руки назад! — последовала новая команда. Эту, понимая, что сейчас будет, выполнять не очень хотелось, но выбора мне, опять же, не оставили. Я вытянул руки за спиной, и через секунду на кистях с лёгким щелчком сомкнулся холодный металл наручников. Металл? Или камень? Скорее, пожалуй, второе. А местные булыжники, как я уже успел выяснить, недооценивать не стоит. Не так уж они просты.

— Встать! — снова подал голос один из гвардейцев. В смысле? И так же стою! Однако уже через секунду стало понятно, что обращаются не ко мне.

— Встать! Живо! — послышалась возня, вскрик, а потом до моего слуха донесся звонкий хлопок пощёчины.

— Чернь! Деревенщина! Как смеешь ты хватать меня своими грязными лапами? Ты знаешь, с кем имеешь дело? Ты… Я… Я…

— Заткнись и делай, что тебе говорят, — послышался неприятный тихий голос, похожий на змеиное шипение. Насколько я мог понять, стоя спиной к говорившему, принадлежал голос «капюшону» — послушнику Бранда. — Последуешь за своей матерью, если не будешь слушаться.

— Что…

— Встань и вытяни руки за спиной! — уже рявкнул, раздражаясь, послушник. И, судя по ошеломленной тишине, последовавшей за этим, на этот раз Корал, не привыкшая к подобному обращению, послушалась.

— Вот так, — удовлетворённо прошипел «капюшон». — Хорошая девочка. Будешь себя правильно вести — останешься в живых.

— Выходи, — это уже мне. — И без фокусов.

Я промолчал. Меня дёрнули назад, развернули и бесцеремонно выпихнули из камеры. Рядом то же самое проделали с Корал, которая, кажется, находилась в шоковом состоянии. Вот дерьмо! Что дальше-то? Куда они собираются нас вести? И зачем? И как это теперь повлияет на план побега?

— Пошёл! — меня больно ткнули стволом в спину. Двое гвардейцев передо мной двинулись вперёд, держа дистанцию. Ещё двое встали по бокам, остальные держались сзади. Думаю, в такой же «коробочке» вели и Корал. Грамотные ребята.

Я переступил через порог и оказался в точно таком же коридоре, как тот, который только что покинул. Отличался он лишь тем, что здесь по обе стороны вместо вибрирующих каменных решёток были обычные металлические двери, утопленные в стены. Получается, здесь — обычная тюрьма, а там, где сидел я — нечто вроде спецкорпуса. Для магов? Или просто для особо опасных заключённых?

— Не тормози, шевелись! — новый болезненный тычок в спину. Да чтоб тебя! Интересно, это из перебежчиков боец или из варваров Бранда? Чем ему Дэймон так насолил?

— Мамке своей так тыкать будешь, понял? — не удержался я. — Растыкался он, ты смотри.

Не знаю, насколько меня понял конвоир, но упоминание матери в не самом позитивном ключе явно просек, потому что в следующий момент на мою спину обрушился удар прикладом, от которого я едва не упал мордой в пол. С трудом удержав равновесие, я врезался носом в спину гвардейца, идущего впереди, и грязно выругался. Гвардеец, решивший, что дерзкий заключенный собирается бежать, отскочил, развернулся и ткнул меня шоковой дубинкой. Я, моментально забыв, как дышать, рухнул на колени, сотрясаемый разрядом, по действию идентичным тому, что я получил, исследуя каменную решетку камеры. Гвардеец же прыгнул вперед и снова занес дубинку над головой.

— Отставить! — рыкнул послушник, подскочил к собирающемуся вновь угостить меня дубинкой конвоиру и отпихнул его в сторону. — Стоять! — снова рявкнул он куда-то мне за спину. — Искалечите мальчишку — будете иметь дело с лордом Брандом!

— Мы не будем калечить, — зло прошипел конвоир за спиной. — Мы так, слегка уму-разуму поучим.

— Я сказал — отставить! — повысил голос «капюшон». — А ты, — это уже мне, — придержи свой поганый язык, если не хочешь, чтоб тебе его оторвали!

— А оторвать язык — это, по-твоему, не искалечить? — с трудом переведя дух, выдавил я.

— Молчи!

— Да молчу-молчу! — поняв, что больше бить меня пока не собираются, я кое-как поднялся на ноги.

— Вперед!

— Слушаюсь и повинуюсь! — съязвил я. Вспыльчивые ребята. Ссориться с ними все же не стоит, первое впечатление не обмануло. Насуют полную пазуху, только повод дай.

Наша процессия миновала коридор и остановилась у следующих дверей. Первый гвардеец снова потянулся за картой доступа, и в этот момент тот, что стоял справа, вдруг шагнул ближе и пробормотал мне на ухо:

— Привет от Берна.

Убедившись, что я его понял, гвардеец быстро проговорил:

— Дойдем до поста — затей драку, — дверь открылась, и конвоир шагнул в сторону. А я испытал небывалый душевный подъем.

Я не один! Берн узнал, что Бранд планирует какую-то гадость и успел сыграть на опережение! Отлично. Надеюсь, у них есть план.

Шествие, тем временем, продолжилось.

Миновав очередную дверь, мы оказались у развилки. Один коридор уходил вдаль, второй же вел к подножию широкой винтовой лестницы. Я на миг замешкался, и сзади тут же буркнули:

— Направо!

Судя по голосу конвоира, он с превеликим удовольствием добавил бы к словам удар стволом между лопаток, но не хотел выводить из себя послушника. Хорошо. Когда мы доберемся до поста, моя задача упростится. Неплохо бы еще понять, что передо мной именно пост, а не что-то другое… Надеюсь, во всех мирах в это слово вкладывают одинаковое понятие.

Мы свернули в коридор, ведущий к лестнице, и вскоре уже поднимались по широким ступеням, закручиваюзимся влево. Никогда не любил такие лестницы. Идешь, непонятно как, один шаг шире, другой уже, не разгонишься и постоянно ни черта не видишь впереди. Идиотское изобретение. Могли бы, с их технологиями, и какой-нибудь, не знаю, гравитационный лифт придумать, что ли.

Миновав несколько этажей, мы снова свернули в коридор. На этот раз — ярко освещенный, и мало отличающийся от того, по которому я шел в учебную комнату к мастеру Элронду. Тот же мягкий, пружинящий пол, закругленный потолок, световые панели на стенах и в потолке…

Спустя сотню шагов коридор резко повернул, и наша процессия замедлила шаг. Впереди выросла преграждающая путь решетка из черного камня, на потолке виднелась… Охренеть, да это ж турель! А темная полусфера рядом с ней, насколько понимаю, это камера наблюдения. М-да. Чудный микс из средневековья и хай-тека. Чуть в стороне виднелся огороженный закуток с парой бойницы в стене. Рядом с ним мялась пара бойцов.

В общем, если это не пост — то я испанский летчик. Место для реализации задуманного, откровенно говоря, сильно так себе. Последнее, где я решил бы затевать драку для помощи в организации побега. Что ж, надеюсь, Берн знает, что делает. Ну, или что охранник — не провокатор.

Улучив момент, я резко остановился. Идущий сзади конвоир затормозить не успел и врезался мне в спину. Я что было мочи пихнул его плечом и прорычал, обернувшись:

— Держись подальше, обезьяна! Еще не хватало блох от тебя подхватить!

Не знаю, водятся ли тут обезьяны и есть ли у них блохи, однако на конвоира подействовало. Видимо, он действительно был из тех варваров, о которых говорил Берн, и сравнение с животным ему сильно не понравилось. Да, дружок, с самооценкой беда, как я погляжу. Психологу тут работать и работать…

— Сын трупоеда! — прорычал воин и бросился на меня, замахиваясь дубинкой. Фиг тебе, козлина! Шагнув в сторону, я низким ударом подсек ногу нападающего, и воин, нелепо взмахнув руками, полетел на пол. Я же, пользуясь моментом, метнулся влево, якобы уходя от встречи с падающим телом и всем весом врезался во второго охранника. Тот, не ожидая такого, аж вскрикнул и впечатался в стену. Блин, да что за конвой здесь? На родной Земле меня б вертухаи уже ногами охаживали! А эти…

Впрочем, расплата долго ждать себя не заставила. Затрещал шокер, и я, хватая ртом воздух, упал на колено. Раздухарившийся конвоир добавил мне ногой по почкам, и, судя по настрою — собирался навалить еще, но «капюшон» схватил его за плечо и легко, как пушинку, отбросил в сторону.

— Я сказал — не…

И в этот момент Цитадель содрогнулась.

Пол подпрыгнул, и послушник покачнулся. Послышался вскрик Корал, кто-то из конвоиров рухнул наземь… А охранник, передававший мне привет от Берна, развернулся и высадил длинную очередь прямо в спину «капюшону», зацепив, заодно, и драчливого вертухая.

Ух ты ж нихрена себе! Ну, началось…

Я откатился в сторону, уходя с линии огня, и охранник снова утопил спуск, обрушивая свинцовый дождь на своих товарищей. На одежде бойцов расцвели кровавые розы, отмечающие многочисленные попадания, двое сразу рухнули замертво, еще один извивался в агонии с перебитым позвоночником… К посланнику Берна присоединился еще один охранник — из тех двоих, что скучали на посту. Эффект неожиданности сработал идеально: не ожидавшие нападения конвоиры гибли один за другим, не успевая сделать и выстрела.

Послушник рядом со мной зашевелился.

Сначала я решил, что это последние судороги умирающего тела: никто не сможет шевелиться осознанно, поймав спиной полмагазина из штурмовой винтовки. Однако уже через секунду стало понятно, что это не так:

«Капюшон» был жив.

Это было немыслимо, однако факт оставался фактом. Я бы решил, что под плащом гвардеец Бранда носит какую-то хитрую броню, однако я отчётливо видел кровавую лужу, растекшуюся на полу под его телом. И, несмотря на это, послушник шевелился.

Совсем без последствий ранение не обошлось, двигался он медленно и вяло, однако с каждой секундой движения становились точнее и… осмысленнее? В какой-то момент послушник запустил руку под плащ, сгруппировался, и я понял, что он сейчас прыгнет.

Я не ошибся. Послушник по-кошачьи, всеми конечностями одновременно оттолкнулся от пола и взмыл в воздух, одновременно активируя угольно-черный Клинок.

«Капюшон» избрал своей жертвой первого бойца, того, что говорил со мной. Тот как раз менял магазин, а его товарищ добивал последнего оставшегося в живых охранника. Послушник явно вознамерился одним движением смахнуть голову гвардейца, а потом расправиться со вторым бойцом, и задуманное у него наверняка получилось бы, однако «капюшон» не учёл один важный фактор.

Меня.

Я ринулся вперёд в тот же момент, когда чёрный оторвался от земли, и изо всех сил врезался в послушника, прерывая его полет и снова отбрасывая на пол. Помощник Берна сориентировался моментально: вогнав магазин в приёмник, он передернул затвор, резко повернулся, и от бедра, не целясь, выпустил в «капюшона» длинную очередь.

Пули ударили послушника в грудь, отбрасывая его на стену, и я увидел, как из отверстий в плаще фонтанчиками выплескивается кровь. Однако уже через секунду кровь, буквально у меня на глазах, начала сворачиваться, а из ран «капюшона» вдруг потянулись струйки чёрного дыма.

— Проклятье!

Странное зрелище не осталось незамеченным. Второй охранник подскочил ближе, и, вскинув приклад к плечу, высадил очередь в голову послушника.

Пули били в лысый череп, с которого при падении слетел капюшон, ломая кости и уродуя и без того не отличавшееся красотой лицо послушника, выбивали брызги крови и ошметки плоти. Ни один человек не пережил бы подобное… Однако, кажется, послушник человеком не был.

Вокруг черепа «капюшона» заклубилась тьма, а на тех местах, где только что были уродливые раны, с невероятной скоростью нарастала розовая плоть. Послушник вздрогнул, и медленно, словно в фильме ужасов, начал вставать.

Пронзительно завизжала Корал, а я невольно попятился.

— Что за… — договорить охранник не успел. В руке послушника снова вспыхнул Клинок Духа, «капюшон» резко рванулся вперёд, и в следующий миг охранник захрипел, насаженный на угольно-черное призрачное лезвие.

«Капюшон» хрипло засмеялся и потянул меч на себя. Лишенное опоры тело охранника тяжело упало на пол, и послушник шагнул вперёд. Движения чёрного были слегка путаными, он ещё не отошёл от, без всякого сомнения, смертельных ранений, однако было видно, что с каждой секундой он двигается все естественнее. Черт, что за дерьмо тут вообще происходит?

Посланник Берна сглотнул и поднял винтовку, готовясь дать свой последний бой, а я только что не выл от бессилия. Гребаные наручники, я даже оружие поднять не могу! Кажется, все, что мне остаётся — бесславное бегство. Вот только далеко ли я убегу?

В коридоре послышался грохот, мелькнула крупная тень, и мощный удар сорвал с петель и отбросил в сторону тяжеленную решетчатую дверь. Угловатая фигура впечатляющего размера на полной скорости врезалась в опешившего послушника, впечатав его в стену.

Следом метнулась фигура поменьше, воздух разрезал сполох синего лезвия, и перед лицом будто ветерок прошуршал: я почувствовал отголосок выплеснувшейся энергии, как тогда, после убийства послушника в Зале Инициации. Только сейчас она пронеслась мимо — к тому, кто убил «капюшона».

Но, твою ж мечту, что это вообще сейчас было?

— Простите, мой лорд, — послышался знакомый голос. — Пришлось действовать раньше, чем мы собирались, и я чуть не опоздал.

Из-за огромной фигуры в стальных доспехах, так и прижимающей к стене обезглавленное тело, вышел человек с Клинком Духа и направился ко мне.

Берн.

— Мы устроили переполох, и Бранду сейчас не до нас, однако нужно поторопиться. Винк, сними с лорда Дэймона наручники и уходим. Нужно встретиться с основной группой.

С меня сняли наручники, и я перевел дух. Вот теперь можно действовать.