Глава 12

Саша 17:42

«А ты скоро? В такси уже села?»

17:42

«Такси через двадцать минут приедет. Но там пробки, так что не скоро. Ужинай без меня. Найди какой-нибудь интересный фильм. На ночь посмотрим»

Ужастик, где всех мочат. До кровавых фонтанов. До хруста костей. Господи, помоги мне не сорваться. Умоляю тебя!

17:42

«Давай какую-нибудь комедию. Я куплю попкорн. Соленый или сладкий?»

Саша 17:43

«Не, мамуль. Не надо попик. Я супом обожралась. Конфетами закусила, не заметила как половину съела, аж подташнивает:) И давай кино завтра посмотрим. Я просто нашла интересную книгу, мне ща не до фильма. Не обижаешься?»

17:43

«Нет, конечно. Читай»

Почувствовала невероятное облегчение от того, что не придется натягивать улыбку при просмотре дурацкого фильма. Перевожу взгляд на экран ноутбука и снова закипаю. Концентрация внимания — ноль. Ничего не сходится. Ничего не получается. Глубокий вдох — выдох. Закрываю глаза и представляю перед собой море. Голубое и кристально чистое. Провожу рукой по воде и улыбаюсь. Все наладится. Багровые реки вот-вот придут и все будет хорошо. Должны прийти, грудь не просто так болит. Придут и все будет зашибись. Водичка настолько голубая, что я вижу всех рыбок в воде. Одна очень активная, плещется зараза так, что хочется ее заколоть чем-то острым. Ну очень громкая. И ее плеск напоминает шмыганье носом. Сейчас точно убью, зараза.

— Анжела Георгиевна, — слышу четко над ухом свое имя и открываю глаза. — Извините, что вошел без разрешения, но я долго стучался, — а вот и шмыгающая носом «рыбка» по имени Василий. — У нас снова ЧП, — отходит от меня на шаг. — Час назад в один из ВИП номеров заселился мужчина и почти сразу вызвал к себе в номер сначала горничную, потом меня. В общем, он очень категорично настроен. Хочет общаться только с владельцем. Нашел какие-то огромные нарушения, о которых хочет написать в статье. Он какой-то крутой журналист.

— Ты сказал ему, что владельца на месте нет?

— Сказал, попросил рассказать о нарушениях мне, предложил новый ВИП номер с бесплатным ужином, но он наотрез отказался.

— Козел.

— Да.

— Старый пердун?

— Да нет, молодой. Ну тридцать пять-сорок.

— А знаешь-ка что, разбирайся с этим сам, управляющий здесь ты, Василий, а не я. Прояви креатив. Покажи себя, — приподнимаюсь с кресла. — А иначе — уволен.

— Вынужден признать, что мой креатив не сработает. Он тупо хочет видеть владельца. Собственно, все.

— Ладно, схожу, но при условии, что ты починишь свой нос в ближайшие выходные.

— Починю?

— Да, сходишь к ЛОРику. Не шмыгай им и не гоняй туда-сюда сопли. Твои ноздри уже наверняка в истерике от постоянного хррр ххрр хррр мхмх мххмхм.

— Эмм… хорошо.

— Не вижу ничего хорошего. Какой номер?

— Сто первый.

— Все, иди. Я схожу.

Как только за Василием закрывается дверь я на автомате подхожу к шкафу и достаю аптечку. Желание выпить валерианку было еще с утра. Надо было сделать это сразу, как только ее обнаружила, а не ждать весь день. Теперь поняла, что это жизненно необходимо. Накапала несколько капель в ложку и, разбавив водой, выпила содержимое. Поправила пиджак, вдохнула полной грудью и… вернулась к аптечке. Да кого я черт возьми обманываю?! Взяла пузырек и залпом выпила все содержимое. Гадость редкостная. Блевотня в чистом виде. Однако мне надо успокоиться. Я и без того заведенная донельзя. Хоть что-то ведь должно меня успокоить. Закусила мятной конфетой и пошла к зеркалу. Распустила волосы, нанесла пару капель духов на запястье и шею, надела туфли на десятисантиметровой шпильке и, нацепив на лицо улыбку, уверенно зашагала к выходу.

Как полагается постучала в номер и, не услышав ничего в ответ, повторила действие снова. А потом еще раз. А дальше затянувшийся пмс дал о себе знать. Я сняла туфлю и, развернувшись спиной, начала со всей силы бить пяткой по двери. Ну вот теперь точно услышит. Удовлетворившись избиением высокопрочной двери, я-таки вошла в номер без препятствий. Дура. Он наверняка уже съехал. Фух. Налила в стакан воды, но не успела поднести ко рту. Тот вылетел из моих рук, стоило только увидеть идущего в мою сторону Лебедева.

— Ептель шпоптель, Ленка, ты ли это? — никогда не думала, что буду так рада видеть кого-либо. Новость о том, что «старый пердун журналист» — это всего лишь Андрей, невероятно поднимает градус моего настроения. Не надо ни перед кем лебезить и стараться быть милой! Господи, как же хорошо быть собой.

— Я тьебя нэ понымать. И нэ знать. Нон парло раша. Уно моменто, привести моргинальную слюжбу.

— Моргинальную? — с улыбкой поинтересовался Андрей, приподняв бровь.

— Си. Похоронить. Тьебя. То есть стакано. Но. Пердонаре. Клининговую слюжбу.

— Италия плачет горькими слезами от того, что ты живешь не там. А вообще стерва ты, Леночка. Розу поливаешь сама, ноги значит не бреешь, а грудью мужиков дразнишь. На хрена спрашивается, если не хочешь продолжения? — переводит взгляд на мою грудь.

— Потому что я так хочу. Ответ устраивает?

— Пусть будет — да. Никогда не думал, что это скажу, но черт возьми, брюки тебе идут даже больше, чем юбка.

— Конечно, под ними не видно волосатых ног. Ты зачем сюда пришел? Да еще и номер снял?

— Как зачем? К тебе? — не поднимая взгляда от моей груди пробубнил Андрей. — И нет, дело не в брюках, прикрывающих волосатые ноги.

— А в чем?

— В груди. Сегодня акцент на ней. Она у тебя прям такая сегодня… ух, короче. Не видел бы в ванной, сказал бы полноценная тройка.

— Лифчик — чудеса природы. Поднимает даже то, что висит.

— Ну вот опять ты себя принижаешь? Все там у тебя стоит.

— Сегодня стоит — завтра висит. Тебе ли не знать, что век стоячих сисек недолгий, — обхожу его стороной и сажусь на диван, переводя взгляд на руку. — У нас пять минут на поболтать и мне надо отчаливать. Мое такси почти уже приехало, — закидываю ногу на ногу и только сейчас понимаю, что я сама предложила ему поболтать. Очуметь. Не хотела бы — ушла, хлопнув дверью. Это же до какой степени я доведена до отчаяния гребаным пмс, если сама хочу с ним говорить. — Как ты узнал, где я работаю?

— Имея бабки и связи, зная твое полное имя и адрес, — элементарно, — спокойно произносит Андрей, присаживаясь ко мне на диван.

— Понятно, — испытала что-то сродни облегчения. Если бы об этом он узнал от Саши, мой срыв был бы не минуем.

А вот дальше произошло что-то странное. Мы оба как-то синхронно замолчали. При этом перевели взгляд друг на друга. Мне не в первой видеть Андрея. Но почему-то впервые за все наши встречи я пристально смотрю на его лицо, замечая то, на что раньше не обращала внимания: карие, как и у меня глаза и две глубокие продольные морщинки на середине лба. И нет, возраста они ему не прибавляют. Да, вынуждена признать, что что-то в нем определенно есть. На «х» зовется. И это вовсе не то, на что мне хотелось послать сегодня добрую половину встреченных мною людей. Пожалуй, есть в нем харизма. И обаяние. И растительность на лице, которая в прошлый раз совершенно не мешала мне, когда я к нему присосалась. Не представляю его полностью бритым. Ему так, несомненно, идет. Я не знаю сколько мы друг на друга смотрим, но я в состоянии оценить, что пауза затянулась. Что, блин, происходит? Только я задала себе этот вопрос, как Андрей неожиданно резко потянулся ко мне и, зарывшись пятерней в мои распущенные волосы, накрыл мои губы своими. Сжав свободной ладонью мой подбородок, я бы сказала, грубо протолкнул свой язык мне в рот. Я же, сама от себя не ожидая, вместо того, чтобы оттолкнуть его или хотя бы прикусить язык, дабы знал свое место, сама включилась в поцелуй. Это можно спихнуть на пузырек ранее выпитой валерианки? Ай да по фиг. Мне же нравится. Единственный момент, который нравится за весь гребаный день. Ощущаю себя каким-то ненасытным животным. Да, именно животным, судя по звукам, исходящим от нас. Если бы рука Андрея, несколько секунд назад мирно покоящаяся на моем подбородке, не оказалась бы в вырезе моей плотно облегающей тело блузке, я бы и дальше сосалась с ним как малолетка. Отстраняюсь от него, но почему-то не спешу его отталкивать.

— Тебе не кажется, что ты… оборзини?

— О пердонара миа белла макарона, — облизываясь, произносит Андрей.

— Макарона?

— Си. Спагеттини, обожиссими. Белиссимо. Ты як спагеттини с плесениной.

— Як — это шо то вы, батенька, в Белоруссию заехали. С плесенью значит?

— Но но, не старая як плесенина, а изысканьоне як сыр дор блю. О нэт, сеньорина, это… валериана.

— Cи синьор, бутылина валерианы. Я вам в сию сикундину оторву рукину, которая у вас в моей сиськине.

— О, пердонаре, — вытаскивает-таки руку из моей блузки и тут же, со знанием дела, оттопыривает пальцем ее края, заглядывая внутрь. Нормальная женщина бы как минимум это остановила, а я как дура забавляюсь сложившейся ситуацией. — Белиссимо.

— Андрей, — тихо произнесла я после незначительно паузы, во время которой Лебедев откинулся на спинку дивана. — А ты зачем приехал. Ответь, пожалуйста, серьезно.

— Хотел тебя увидеть. До субботы не хотелось ждать. Нравишься ты мне. Вот серьезно, — молчу. Не знаю, что ответить. И как бы смешно ни звучало, паршивое настроение снова вернулось на круги своя, стоило только отстранить Лебедева от себя. Что со мной происходит?! — Ты что реально выпила пузырек валерианки?

— Да.

— Зачем? — молчу, уткнувшись взглядом в его руки. Какие же у него огромные лапы. Черт, он же гинеколог! Фу, блин. — Может, ты что-нибудь скажешь?

— Месячные аж на три дня задерживаются. Поговорим об этом?

— Ну, конечно, — после паузы произносит Андрей, едва скрывая улыбку. — Я уже как пять дней о любимых месячных не слышал. Бешенство значит.

— Хочется взять биту и хреначить всех подряд за любую мелочь. Управляющего за постоянно шмыгающий нос, Сашу за крошки на столе. За крошки, твою мать. Менеджера по клинингу за громко стукающие каблуки, водителя такси за жирные волосы, ну и все в этом духе. И птичку жалко.

— Какую птичку?

— Да на въезде в отель голубь в кустах какой-то весь побитый. Чего-то жалко его так. И надо было мне его увидеть.

Боже, что я несу?! И главное кому? Мужчине!

— Ты магний пьешь? — неожиданно спрашивает Андрей, причем вполне серьезно.

— И магний и витамин В. И мяту. И валериану.

— Ну что и требовалось доказать.

— Что?

— Что херня это все. Тут только секс, Леночка. Хороший добротный трах.

— Ну, конечно, что ты ещё мог придумать.

— Я тебе дело говорю, — приобнимает за плечо. — Ну если честно ещё есть один способ расслабить и полностью забыться?

— Какой?

— Выпить.

— Исключено. У меня родители алкаши. Я не шутила.

— На хрена ты утрируешь? Я сказал выпить, а не напиться. Выпить, расслабиться и…

— Потрахаться.

— Нет. Выпить, расслабиться, потрахаться, поесть и хорошенько поспать. Только не звезди, что я тебе не нравлюсь. Полный здеж с приставкой «пи».

— Даже если теоретически предположить, что это так, ты забыл маленькую деталь.

— Какую?

— Вот эту, — беру его левую ладонь в руку и приподнимаю вверх.

— У меня волосатая ладонь? Лишняя ладонь? — насмешливо бросает он, при этом улыбаясь.

— Ты эту руку, точнее, наверное, ту, которой обнимаешь меня за плечо, суешь теткам между ног. Ты гинеколог, Андрей.

— И что? Не сую я ее никуда без перчаток. Как же вы достали все с этим гинекологом, — зло бросает он, вставая с дивана. — Все, вставай, поехали ко мне домой.

— В смысле?

— В прямом. Или ты только на словах борзая, а на деле ссыкуха?

— Даже не знаю, что на это ответить.

— Вставай. У меня для тебя есть подарок. Он тебе понравится, обещаю, — хватает меня за руку и тянет на себя.

— То есть ты думаешь, что я за подарок буду с тобой трахаться? — вполне серьезно интересуюсь я, поправляя на себе пиджак.

— Нет. За такой подарок сексом точно не платят. Расслабься, Лен. Откроешь его у меня дома. Я тебе лично закажу такси, если захочешь сигануть домой. Удерживать я тебя не буду.

— А почему такси? А не сам? Тоже мне джентльмен.

— Я вообще-то пить собираюсь. Поехали.

— Стой, — одергиваю руку у самой двери. Что вообще происходит и почему я такое желе?!

— Вот только не надо. Саша немаленькая и вполне самостоятельная девочка. Позвонишь ей через пару часов и скажешь, что задерживаешься. Она ляжет спать, а утром даже не поймет, что мама не ночевала дома. Ну или приехала поздно. Пойдем, — снова берет меня за руку и тащит к выходу.

— Нет. В смысле мне надо сумку забрать и мобильник.

— Ну пойдем.

Не хочу анализировать свои действия. Реально не хочу. Однако мысли так и тянут себя оправдать. Я взрослая. И никто мне не указ. Может мне и вправду понравится секс? Да и один раз выпить, чтобы расслабиться — не есть зависимость и алкоголизм. Может прав-таки Лебедев? Ведь большинство так и живет. Свободно. Раскрепощенно.

Немного пришла в себя только тогда, когда мы вышли на улицу. И нет, вовсе не прохладный осенний воздух привел меня в чувство, а… мотоцикл.

— Ты серьезно?! Ну я же сказала!

— Цыц. Знаешь какие там пробки? Я спецом сюда на нем прикатил. Мы быстренько окажемся на месте. Ты даже глазом не успеешь моргнуть.

— У меня дочь. Я не хочу не моргать глазами и умирать до ее восемнадцатилетия.

— Все-таки ссыкуха, понятно.

— Еще раз так меня назовешь, и я оправдаю это прозвище прямо на твоем железном коне! Так сказать, помечу от страха.

— Не бойся, Лен. Обещаю, что доставлю тебя в целости и сохранности.

Дальше еще хуже — он надевает на меня шлем. Кошмарище!

— И что никаких инструкций?

— Держи меня крепко. В общем-то все. Ну еще не болтай. Во-первых, не услышу, во-вторых, мало ли что в рот залетит. Вопросы есть?

— Да. У тебя есть яйца?

— А что так непонятно? Ну потрогай, — берет мою руку и протискивает себе в штаны. Резко одергиваю ладонь.

— Ты больной что ли?! Куриные яйца.

— Ааа… пердонаре. Есть, конечно.

— А бекон?

— Есть.

— А гречка?

— Есть, Лена.

— Ну ладно, я просто есть хочу.

— Все, больше вопросов нет?

— Нет.

— Ну тогда выше нос, — поддевает кончик моего носа и усаживается на мотоцикл. — Давай ко мне.

Сажусь сзади и обнимаю его как можно крепче. Блин, что я творю?! Это было последней связной мыслью перед тем как мы тронулись с места.