Глава 20

Как только мы выходим из подъезда, Андрей сразу подходит к двум громким мальчишкам.

— Спасибо, пацаны, — забирает у одного из парней шлемы и передает деньги. Сколько — не успела рассмотреть. Ясно, значит, караулили железного коня.

Долго смотрю то на свои открытые ноги в туфлях, то на мотоцикл. Вот об этом я совершенно не подумала. Однако идти сейчас переодеваться — крайне трусливо.

— Ну что, уже думаешь во что переодеться? — доносится насмешливый голос над ухом.

— С какой стати? По сути, задницу мою никто не увидит, на ней я буду сидеть, ну а передница будет прикрыта тобой.

— Передница?

— Ну да, то куда ты привык совать свои руки, Андрей Викторович. Ну а ноги у меня такие красивые, что пусть все смотрят, — вот сейчас я точно напоминаю себе малолетку. Надо отметить — глупую малолетку. Ну и по фиг.

— Вообще я имел в виду другое неудобство, ну как знаешь. Еще не поздно переодеться, — взъерошивает рукой волосы. А я только сейчас замечаю, как он сегодня выглядит. Больше тридцати не дашь. Реально выглядит моложаво. Возможно, все дело в черной кожаной куртке и белой футболке. Не знаю. Но выглядит он как секси мачо. Таких в кино показывают. Осталось ему только мышцами поиграть. Усмехаюсь в голос от дурацкого осознания.

— Нет, — уверенно произношу я. — Не буду переодеваться. Поехали, раз карета подана.

Если быть честной перед самой собой, я рада, что снова окажусь на мотоцикле. Да, на каблуках и в платье будет неудобно, ну и, подумаешь, от ветра оголятся бедра. А вот такой порции адреналина и необъяснимого чувства свободы я не испытаю больше нигде.

— Эй, — протестую, как только Андрей пытается надеть на меня шлем. — Что ты делаешь? У меня прическа, — возмущенно бросаю я, приглаживая волосы.

— Я рад, что в тебе все-таки живет женщина, но без него мы никуда не поедем. Это не обсуждается, — строго произнес Андрей. Сказал, как отрезал.

— А может все-таки без члена на голове, ну, пожалуйста, — мило прошу я. Господи, сама себя не узнаю.

— Да, Лена, без члена на голове безусловно можно, а вот без шлема — нет, нельзя, — усмехаясь, произносит Андрей, надевая на мою голову шлем. Шлем, черт возьми! Как я могла сказать член? — Не забывай крепко за меня держаться, по сторонам головой не дергать. Потеряешь туфли — придется носить тебя на руках. Пожалей мою спину, у меня все-таки возраст.

— Окей, дедуля, — саркастично отмечаю я и тут же себя одергиваю. Мне тридцати нет, а поясница и колени тоже периодически болят.

— Крепче обнимай, бабуля.

— Уже, хрычуля, — усмехаюсь ему в спину, крепко при этом обняв.

Ощущаю себя какой-то кайфушкой, когда Андрей объезжает застопорившиеся во дворе моей многоэтажки машины. И ведь никакой баран друг другу не уступит. Вот он минус житья в таком хреновом доме — пробки поболее, чем на дороге. Однако, когда у тебя есть вот такой железный конь, все нипочем.

Когда Андрей выезжает на дорогу, я-таки вдыхаю полной грудью от предвкушения. Да, хочу кайфануть от быстрой езды. Поняла, что у меня точно что-то не то с головой, когда, остановившись на одном из светофоров, я показала язык брезгливо уставившейся на меня тетке на остановке. А потом и вовсе тыкнула себе в глаза указательным и средним пальцем и перевела их на нее: мол я слежу за тобой, кошелка. И да, я совершенно трезва, о чем вряд ли догадывается сия мамзель.

Меня откровенно радует тот факт, что в моей крови нет алкоголя. Тягу к мотоциклу валерьянкой или еще чем-то — не оправдать, равно как и мое желание реально заняться сексом с Лебедевым. Утром — «пошел на хрен», вечером — бритые ноги, красивое белье и абсолютная уверенность в том, что секс-таки будет. Да, и такое бывает. Я сама этого хочу. Неспроста я честно сказала Саше на прощание, что ночевать дома скорее всего не буду. По-взрослому. Без каких-либо «загляну на работу». Так честнее. И мне спокойнее. Может я ошибаюсь и от секса с Лебедевым я не получу ничего, кроме «поскорее бы это уже закончилось», но попробовать точно можно. Побыстрее поставить галочку и закрыть эту тему. Или не закрыть. Ведь такой вариант тоже возможен.

Через минут двадцать кайфования от езды на мотоцикле, аккурат тогда, когда мы припарковались около парка аттракционов, я поняла, что с «по-взрослому» я скорее всего поторопилась.

— У нас два часа на аттракционы, — чуть улыбаясь, произнес Лебедев, обхватив мою ладонь.

— Ты привез меня сюда, чтобы покататься на качелях? — сама не верю в то, что произношу.

— Я привез тебя сюда, чтобы ты расслабилась. Мог бы и в дневное время. Но сейчас, когда нет дневного света, здесь особая обстановка. После аттракционов пойдем в укромное местечко. Там тоже побалдюшничаем. Темнота, романтика, то-се. Из-за платья с одним самым простым, но классным развлечением будет сложновато, но, возможно, ты наплюешь на предрассудки и посветишь трусами.

— Это что значит?

— Позже узнаешь. То развлечение за шелестящие бумажки может работать и после закрытия. Пойдем быстрее, — тянет меня за руку так, что я едва поспеваю за ним. — Начнем с лайтового варианта.

* * *

Если поначалу мне хотелось подтрунивать над Андреем, что выбрал он развлечение для себя, то после трех не совсем лайтовых аттракционов, я забыла об этом. Какая к черту разница для кого он их выбрал, если это в итоге нравится и мне? Поймала себя на мысли, что хочу еще и еще. Какие на фиг два часа?! Мы и четверти не пройдем за это время, а тут столько всего. Впервые за столько лет жизни в мегаполисе, я вдруг поняла, что в реале не знаю ни города, ни его развлечений. Работая курьером, на город не обращала внимания, думала исключительно о том, как добраться до нужного адреса по навигатору и поскорее вернуться в квартиру, чтобы наконец-таки вытянуть отекшие ноги. А после рождения Саши и вовсе стало неинтересно, что там в этом «гостеприимном» городе творится. Такси привозит меня на работу и увозит домой. И только сейчас, с высоты «колеса-обозрения», я задумалась о том, что не знаю не только город, но и не пробовала ничего такого. Да я вообще ничего не пробовала в этой жизни. Странно как-то. И неправильно. Стоило залезть в кабину и подняться не несколько метров, чтобы это понять. Как и то, что Саше тоже нужно-таки разрешить покататься на чем-то таком, а еще лучше сделать это вместе. Ей почти двенадцать, а я кроме обычной качели ничего ей и не разрешала. Нет тут ничего такого страшного. Ну а если что-то и начертано судьбой, все равно не миновать.

— О чем ты сейчас думаешь? — голос Андрея выводит меня из раздумий.

— О том, что я неправильно живу, — честно отвечаю я, отпивая коктейль. Ставлю его на столик и перевожу взгляд на Андрея. — Я никогда не каталась на чем-то таком и Саше не разрешала. Небезопасно это. А колесо обозрения у меня всегда ассоциировалось с дурью и ужасом. Какое-то все старое, покачивающееся, судя по фильмам. Я даже не знала, что кабинки давным-давно застеклены, с кондиционером, с удобными диванами и столиками. Не интересовалась этим. Единственную небезопасную штуку, которую я готова терпеть — это самолет. И то, только потому что без него никак не добраться на море. Ну и по работе. Хотя говорят, что летать типа безопасно. В общем, неправильно я живу. Завтра отведу Сашу сюда. Точно, — приподнимаю палец вверх, при этом улыбаюсь. — Спасибо, что привез меня сюда, — вполне серьезно произношу я и замолкаю, хотя определенно хотела сказать что-то еще. Но взгляд Андрея не дал мне этого сделать. Странный взгляд. Не могу объяснить, что с ним не так. Но что-то определенно не так. — Что? — чуть хрипло интересуюсь я, как только Андрей протянул руку к моему лицу и, я бы сказала, нарочито медленно провел пальцами по моей щеке.

— Ничего. У тебя тут что-то было, — да ну как же. Щека у меня там была. — Водить боишься? — неожиданно спрашивает он. — Почему машины нет, при твоих финансовых возможностях? — поясняет он.

— Не боюсь. У меня нет прав. Никогда не хотела водить машину. Время, проведенное в пути, надо проводить с пользой, что, собственно, я и делаю. А будучи водителем этого лишен.

— Сложно все с тобой, Лена, — чуть улыбаясь, произносит он и снова тянется к моему лицу. Проводит большим пальцем по нижней губе и, наклонившись, ласково проводит по ней языком. — И сладко, — шепчет он, видимо, намекая на коктейль. А может и нет. Черт его знает. Я же, вовсе не как трепетная барышня, обвиваю его шею руками и, машинально закрыв глаза, включаюсь в поцелуй. Вот еще одно приятное открытие: целоваться на высоте в тридцати, а может уже и больше, метрах над землей.

Да, высоту в пятьдесят пять метров с таким занятием я определенно пропущу. Ну и ладно, с Сашей завтра посмотрю. Вот только одно, несомненно, расстраивает. Какого лешего, Андрей не гладит мои гладкие ноги? Я для кого их брила, черт возьми? Не знаю, что на меня находит, но я сама перемещаю его руку на мою коленку. В ответ на это действие, Лебедев лишь усмехается, но-таки начинает исследовать мои ноги.

* * *

Нехотя отхожу от последнего по плану аттракциона, мысленно коря себя за детское поведение. Взрослая же баба. Давай заплачь еще.

— Предлагаю завтра сходить втроем. Я сам не накатался. Ну и вместе на американских горках будет нестрашно.

— Нет, туда я ни за что не пойду.

— Не трусь. Можешь надеть подгузник, заодно проверим отношусь ли я к тем, кто тащится от этого. Аутонефиофил. Так ведь?

— Нашел, что вспомнить.

— Ну ладно, давай без подгузника, — отшучивается он, приобняв меня за плечо. — Ну что, пойдем освобождаться?

— Стесняюсь спросить от чего освобождаться?

— От негатива, — улыбаясь, произносит он и снова берет меня за руку.

Через несколько минут мы оказываемся возле… большого крытого надувного батута. Долго смотрю на исключительно детскую забаву и не понимаю, как себя правильно вести. Теперь понятно почему лучше не юбка. Это развлечение он оставил, так сказать, на десерт. Перевожу взгляд на Андрея, который о чем-то беседует с продавцом, ну и пихает деньги, конечно. Вангую — мы там будем одни. И трусов моих там никто не удивит, кроме самого Лебедева.

— Ну что, красивая, поехали делать прыг-прыг, — снова берет меня за руку и подводит к батуту. Снимает свою обувь, затем весьма по-джентельменски помогает мне снять туфли и забраться внутрь. — Ну давай, Ленка, зажжем. Нас тут даже никто не увидит. Я, если честно, ждал этого даже больше, чем футбол.

— Сегодня, кстати, наши играют. Там какой-то важный матч, — напоминаю я, осторожно ступая ногами по батуту.

— Я в курсе. Променял вот футбол и встречу с друзьями на тебя.

— О мой Бог.

— Ага.

— А он точно не провалится под нами? — перевожу взгляд вниз.

— Нет, конечно, — уверенно бросает Андрей.

Кажется, это последние слова, произнесенные нормальным человеческим языком, ибо дальше были исключительно смех, похрюкивания, и нечленораздельные звуки. Ну и мои красивые трусы, вместе с гладкими, подпрыгивающими ногами. Да, пожалуй, это покруче некоторых аттракционов. Завтра. Завтра обязательно все наверстаем.

Укромным местечком оказалась поляна около водоема. Не знаю откуда Андрей достал плед. Но где-то он все-таки его взял. Подозреваю в момент, когда покупал сахарную вату, но я была в телефоне, общаясь с Сашей.

Этот вечер можно было бы смело назвать самым счастливым в моей жизни, если бы не одно большое но. Его завершающая часть. Поговорить о многом — поговорили. Беззаботно, легко и даже почти без подтруниваний. Поцелуи поцелуями, но на этом все. Не понимаю, что не так. Сказать прямо поехали к тебе домой и займемся сексом? Ну не могу я так. Да и не так я хочу этого секса, как сам факт того, чтобы Андрей меня хотел и все получилось, как у всех. Нормально. Черт, вот же завернула. Что я вообще хочу-то в реале? В реале я не хочу облажаться и разочароваться. Ведь так уже было. Единственная попытка быть как все и поскорее оказаться в постели с более-менее не бесящим меня мужчиной, закончилась снятием носков. Носков! Этот придурок сначала снял свои носки. Фу, как вспомню, так вздрогну. До аккуратно положенных на прикроватный пуфик носков, я не замечала, насколько он мерзкий в реале. Отчетливо похожий на маньяка. Какой там секс, черт возьми?

И вот зачем я снова форсирую события, если все идет своим чередом? Нормально ведь все идет. Нормально. Мне же не нужно уже никому ничего доказывать. Какого хрена я попусту волнуюсь? Андрей ведь точно меня хотел тогда в спальне. Просто хочет выглядеть приличным, ну и, возможно, выпендриться. Ну и ладно, пусть будет недавашкой.

Как-то интуитивно я почувствовала, что повезут меня все же домой. И оказалась права.

— Не боишься оставлять мотоцикл без присмотра?

— Разве что немного, — улыбается, открывая дверь в подъезд. — Давно хотел спросить. Почему такой… как бы сказать, не по твоему статусу дом?

— Главное, что внутри, а не снаружи. Внутри у меня две выкупленные квартиры, заработанные своей головой, а не передницей. И в каждую комнату я вкладывала душу. Да, двор и подъезд хреноваты, откровенно говоря, но внутри красота. Ну по моему вкусу, красота. Да и мне сложно расстаться с тем, во что я вложила душу. Хотела бы свой дом, с красивой лужайкой, но… нет. Квартира как-то безопаснее, особенно моя.

— Ясно.

— Андрей? — вставив ключ в замочную скважину, неожиданно произнесла я.

— Что?

— А для чего ты это все делаешь? Влюбился в меня? (3303c)

— Не знаю, но покорен твоей эксклюзивностью точно, — совершенно серьезно произносит он, неотрывно смотря мне в глаза.

— Интересно завернул, — после продолжительной паузы отмечаю я, нажав на ручку двери.

— Как есть, так и завернул, — наклоняется ко мне и целует в губы. — До завтра.