ГЛАВА 7

Дезмонд

Двое слуг вернулись за очередным грузом к мирно дремлющему диплодоку, горой возвышающемуся над восточной частью подворья. Ворота в поместье распахнулись, и во двор вошёл высокий рыжий мужчина атлетического телосложения. Практически голый, в одной набедренной повязке, на которой почему-то топорщились оборки. Появление его было столь неожиданным, что слуги лишь крякнули, рассматривая странного незнакомца.

Он смерил взглядом одного, затем приблизился спокойным шагом к тому, что был покрепче и повыше.

– Мне нужна твоя одежда, сапоги и цератопс, – тоном, не терпящим возражений, сказал рыжий.

– А ты ничего не попутал? – фыркнул здоровяк и, взяв в руки палку с крючьями на конце, с угрожающим видом шагнул на незваного гостя.

Рыжий слегка шевельнул пальцами, и палка непонятным образом очутилась у него в руках. Здоровяк растерянно моргнул: явно был не из слишком сообразительных.

– У тебя ещё есть шанс сохранить целыми кости и зубы. Штаны снимай, – повторил рыжий.

Сзади на него с дубиной бросился тот, что был ниже ростом. Рыжий заметил его. И вроде только пальцем поманил, а второй слуга уже летел кувырком по траве. Вонзился головой в гущу сундуков. Но тут же выскочил и завопил:

– Да это же тот бродяга, которого вчера на дороге нашли!

– Придержи эту мысль, – кивнул ему рыжий и взмахнул рукой.

Крепкий слуга, который в ярости снова бросился на наглеца, подлетел вдруг с места в воздух. И перекрутившись почти над головой рыжего, завис, в ужасе размахивая руками и ногами. Диплодок проснулся и изумлённо вытаращился на мужика, вытянул шею.

– Сюда! Сюда все! – орал крепыш видимо для храбрости, подступая к Дезмонду со своей дубиной.

Дезмонд встретил его и, казалось, лишь слегка придал направление рукой. Крепыш, как вражеское ядро, улетел к ближайшей постройке, с виду похожей на сарай.

Рыжий наклонился над ошеломлённым здоровяком, который в тот момент грохнулся обратно в траву.

– Ну что, ещё полетаем? Или снимешь, наконец, штаны?

Он снова сделал движение пальцами. Мешки подскочили с земли и заплясали в воздухе, готовые свалиться слуге на шею.

– Забирай, забирай... – забормотал он и начал быстро раздеваться.

Бросил в Дезмонда штаны. Тот поймал их и начал надевать, отчего-то поджав в досаде губы.

– Ты б больше посопротивлялся, а то как-то скучно вышло. Без бою, без кровищи... И не размяться!

Слуги попятились, расползаясь каждый в свою сторону. Подмоги не наблюдалось: видимо, рассчитано было верно.

– Эй, а цератопс? – крикнул им вдогонку Дезмонд.

– Нету, разобрали всех по делам! – осипшим голосом огрызнулся слуга в исподнем.

А крепыш, прячась за углом сарая, выдал проклятие на незнакомом языке. Хоть и не ясно, что именно сказал, но по тону сразу понятно, что не чаю приглашал попить.

Дезмонд неспешно надел кожаный костюм с ткаными вставками по бокам. Поморщился: отвык уже от такой грубой одежды и от чужого запаха. Пустил с щелчком пальцев очищающую магию по телу. Затем потянулся привыкая.

Ладно, за неимением лучшего, сойдёт.

Осмотрелся. То, что Ума назвала поместьем, на вид было настоящей крепостью с высокими каменными стенами, с бойницами и зубчатой кладкой по верхнему краю ограды.

Квадратная каменная башня венчала выстроенное буквой «П» перед громадным подворьем здание. Оно было сложено из того же серого камня, что и забор. С внутренней части к стенам был пристроен по всему периметру балкон из потемневшего от времени и сырости дерева – эдакая веранда с крышей на толстых деревянных опорах на уровне как первого, так и второго этажа.

«Строили давно, на совесть», – подумал Дезмонд, засовывая руку в карман. Там обнаружилась корка хлеба с салом в тряпке. Дезмонд бросил её отступающему к дому слуге.

– На чужой хлеб не претендую! Лови!

А потом направился к дому, поймал за шиворот низкорослого крепыша, который явно куда-то метил. Тот попытался вырваться, но Дезмонд приподнял его над землёй, придавил к стене так, что он и дёрнуться не смог. Наклонился над ним и вкрадчиво спросил:

– Ты точно был там, когда меня нашли. Рассказывай, где. Подробно.

– Там все были! – выпучив глаза, с нездешним акцентом зло процедил крепыш. – У длинного спросите.

– Длинному ещё новые портки надо искать. А ты уже тут. Слушаю.

– Да нет тут секрета! На дороге через километра три от дома этого. Прямо, прямо, и налево в горы поворот. Мы оттуда съехали. В траве возле жёлтой дороги и нашли тебя.

– Детальнее, – с видом змея искусителя улыбнулся Дезмонд. – Что было рядом?

– Да ничего!

– Тогда со мной пойдёшь, дружище, – прошипел, глядя в глаза слуге, Дезмонд. – Или полетишь. На пинках.

Крепыш оцепенел, видимо, впервые увидев огонь в зрачках живого существа. Сглотнул, бледнея.

– Т-там дерево было. Низкое, кряжистое, однобокое. Как полог над дорогой. С мелкими листиками. И стручки на нём изогнутые, длинные, коричневые с поганым приторным запахом. Вот сразу возле дерева, за поворотом... А, и камень там был чёрный! Но с другой стороны дороги. И цветы по полю мелкие жёлтые и белые.

– Видишь, какой ты молодец! Хоть картины с твоего описания пиши, – ухмыльнулся Дезмонд и поставил крепыша на землю.

Ведь тот не соврал – по глазам всегда видно.

Могул расправил слуге воротник куртки, вернул на место завернувшийся лацкан.

– Иди, и другим не рассказывай, какой я страшный. Не поверят.

Затем рыжий повернул к крыльцу дома в центре буквы «П». Однако зайдя под навес, застопорился, изумлённый. В резные колонны, подпирающие внушительный навес, были врезаны умело – так, что сразу и не разберёшь, но как приглядишься, возьмёт оторопь, – осколки черепа и клыки хищных динозавров.

«Однако», – присвистнул Дезмонд и осторожно вошёл.

* * *

Странный был этот дом. Длинный холл со сводчатыми опорами на толстые низкие колонны подходил больше не деревенскому дому, а боевой крепости. Ряд окон, позволяющих оценить метровую толщину стен. Каменные чёрно-белые плиты, вытертые ногами. В зале по центру высился громадный, во всю стену, камин – целая отдельная пристройка, похожая на пирамиду из рыжего кирпича с терракотовыми изразцами и чёрным очагом.

На железных цепях кольцевая люстра без свечей свисала с потолка, непривычно полукруглого, похожего на купол с излучинами, по краям расписанными то ли орнаментом, то ли старинной вязью. Кстати, она наблюдалась и по кайме стрельчатых окон и на притолоке дверных проёмов, и на колоннах. Красивая, но почему-то у Дезмонда при виде неё холодок пробежал по коже.

«Заклинания?» – изумился он.

Увы, считать вложенную силу не сумел, хотя она была там, мурашки не дадут соврать.

«И Ума рассказывала, будто магии в семье толком не было. Врушка».

Из давно белёных, местами бугристых стен торчали массивные, потемневшие канделябры в виде голов драконов. Всё дышало глухой, мрачной стариной, и с полной жизни, яркой и до безумия женственной Умой совершенно не вязалось.

Мебели в доме почти не было, лишь длинные кованые тяжёлые сундуки и лавки вдоль стен, которые остались от прежних хозяев. В глаза бросилась временно сваленная по центру куча пожитков от приезжих.

Дезмонд вспомнил об обещании, данном Уме, принюхался. Нет, сладковатого виноградного аромата, который так пьянил и манил к ней прикоснуться, здесь не было.

Дезмонд прислушался к тишине и, лишив шаги эха, пошёл по только что выстеленному, из другой жизни взятому узкому груботканому ковру, бурому, с синими и оранжевым орнаментом по краям, наверх по лестнице.

* * *

Ума

Солнце пронизывало, как дождём, ветви с самого верху до высоких трав, а я выглядывала из кустов, ужасно волнуясь. За Дезмонда, ругая его мысленно, потому что нельзя было так рисковать. Ругаясь было проще не бояться.

Ожидая преследователей, я продолжала коситься то и дело на треугольный выход из пещеры, который отсюда казался просто навалом чёрных плит, заросших плющом, прикрытых кронами двух грандиозных старых пихт и вездесущими папоротниками.

Прямо над головой пах красновато-жёлтыми соцветиями, как сумасшедший, айлант, который не зря в народе прозвали вонючкой.

Что-то шорхнуло в ветвях. Я вскинула голову и наткнулась взглядом на сумчатого опоссума. Вздыбив голубоватую с тёмно-серыми полосами шёрстку, зверь уставился на меня. Испуганно хлопнул глазками и пустился наутёк.

Я выдохнула. Ждать было мучительно, как и поглядывать на ещё вчера родной дом, внезапно ставший вражеским. Уж лучше, наверное, было бы пойти вместе. Потом вместе искать, прятаться, сбегать... Я осеклась на этом, думая, что как-то быстро привыкла бегать вместе с рыжим магом. И почему-то не боюсь его, хотя явственно ощущаю исходящую от него опасность.

«Это всё от растерянности, – сказала я себе. – Одной было бы хуже».

И всё же я за него волновалась, оправдываясь тем, что он не рассказал мне ещё секретов своей магии. Вдруг бы и правда помог мне раскрыть мою силу? И я бы точно поступила в Орден...

Наставница, к сожалению, махнула на меня рукой. Я это совсем недавно поняла, как и то, что она больше не знает, чему меня учить.

Я потому и ушла из города с Кираном, оставив ей лишь записку. Она бы не одобрила моего решения, она почему-то постоянно была против, словно не готовила меня к поступлению, а наоборот...

Резкий треск веток – такой, словно кто-то крушил лес, заставил меня обернуться. Сюда направлялся тиранозавр. Настоящий гигант с чёрной чешуйчатой шкурой, короткими передними лапами и смертельно ощерившимися клыками.

Что?! Подобные динозавры за хребет на моей памяти не заходили! Их место в диких горах!

Хищное чудовище раскрыло пасть и, издав боевой рык, скачками направилось ко мне. С веток бросились врассыпную птицы. А я сломя голову – от динозавра. Оступилась и покатилась с обрыва, то кувырком, тормозя руками; то поднимая ногами и пятой точкой облака песка и пыли.

Затормозила пятками у дороги, собрав кучу камней. И оглянулась, ошалев. Динозавр смотрел на меня сверху, из кустов. Нас разделяли какие-то двадцать метров!

Подхватив юбки, я бросилась к деревне в долине со всех ног.

* * *

Я бежала, не оглядываясь. Только что будто замершая, обнесённая высокой каменной оградой деревня ожила в одно мгновение.

Откуда ни возьмись у широченных ворот появились мужики. Пара дюжин, а то и больше.

Они схватились за ручки из обрезанного ствола дерева, приделанные к гигантским каменным дискам по обе стороны ворот. Толстые диски, похожие на жернова, сверху придерживались мощными цепями и испокон веку оставались нетронутыми. Они существовали только как памятник старины, чтобы можно было путникам похвастаться: мол, деревня пережила века, когда хищные твари лютовали повсюду.

Но внезапно мужчины начали катить каменные диски ворот друг к другу по каменным желобам. Услышав лязг и скрип, я с ужасом поняла, что они вот-вот закроются. О нет!

Обернулась. Тиранозавр не прыгнул, как я, с обрыва. Хищно клацая пастью и ломая деревья, динозавр бросился в обход. Но он направлялся сюда! Я прибавила скорости из последних сил. Ворота-диски приближались друг ко другу.

Прыткий рыжеватый мужчина без куртки, в одной рубахе и штанах, выскочил между дисков. Подбежал ко мне и, потянул за руку, придавая ускорение.

Мы влетели в ворота. Каменные диски с грохотом съехались, перекрыв вход в деревню.

Согнувшись пополам, я оперлась ладонями на колени, пытаясь отдышаться. А мужики внутри ограждения уже хватались за длиннющие копья, поджигали привязанную на концах солому, обмазанную смолой. Подавали их стоящим на подмостках вдоль ограды мужчинам.

Увидела я и женщин – в суете и с ужасом в глазах. Некоторые подтаскивали деревянные бадьи с водой. Две молоденькие девицы тащили вдвоём ведро с жидкой смолой. Другие просто толпились, прикрывая рот рукавами.

– Это что за страшилу грязную к нам приволокли? Откуда взялася такая? – прикрикнула на меня толстая девка в пёстром платье.

– Цыть, свербигузка! Это ж барышня наша, внучка господ Яни! – резко одёрнул её мужчина, который мне помог.

– Спасибо, – выдохнула я, с трудом восстанавливая дыхание. – Благодарю, вы меня спасли!

Оглянулась на ворота, за которыми слышались тяжёлые шаги и боевой вскрик динозавра.

– Откуда этот здесь? Никогда же в наших краях не было... – спросила я.

– Времена меняются, сударыня, – сурово сказал рядом стоящий мужик с чёрным чубом, подёрнутым сединой.

Я вспомнила, что видела его на нашем подворье не раз. Да многих из тут присутствующих встречала: либо в деревне, либо в поместье приходили; либо на полях и дорогах вокруг.

На всех лицах застыла тревога и ужас.

– Сначала была одна напасть – хворь смертельная, половину взрослых да малых выкосила. Теперь эти... Всё чаще стали границу пересекать, – объяснил черноволосый.

– Уже и в лес сунуться боимся! – визгливо добавила девушка с толстыми русыми косицами и съехавшим на плечо синим платком.

– Хорошо, что вы вернулися, барышня! На лад пойдёт теперь жизнь, на лад, – добавила тётка с веснушчатым круглым лицом в простом холщовом платье с красной окантовкой. – Ждали вас!

– Ждали вас! Ждали! – наперебой запричитали тётки, обступая меня. – Спасительница! Хозяечка наша, барышня светлая! Как же мы без вас?! Ох, мы ждали!

Захотелось сбежать от них быстрее, чем от динозавра. Почему они меня ждали? Что вообще происходит?

Я осторожно попятилась. Глянула на мужчин на подмостках. Они смотрели за ограду с напряжённым вниманием. Те, что помоложе, подняли на изготовку копья с горящими концами.

– Погодь, погодь! Хай ближе тварюга иде! Не базарьте зазря копья! – рявкнул седой богатырь на молодых, уже готовых к броску.

Ничего толком не понимая и спасаясь от «ждущих» меня зачем-то женщин, я подобрала юбки и бросилась по деревянной лестнице на подмостки тоже. Посмотреть, что происходит снаружи, стоило.

– Куда, барышня?! – прокричали мне вслед.

Но я уже шагала по деревянному настилу, добротно приделанному с внутренней стороны к ограде. Выглянула из-за каменного зубца и остолбенела: прямо на ворота нёсся чёрный, словно смолой облитый тиранозавр. Острые клыки в раскрытой пасти жаждали растерзать хоть чью-то плоть. Ростом не меньше четырёх метров, монстр словно не видел ограды. Земля сотрясалась под мощной тушей.

Чудище было совсем близко, когда мужчины по команде бросили в него горящие копья. Небо озарилось вспышками, едким дымом. Зверь, метнулся в сторону, заварился наземь, пытаясь сбить с себя огонь. Тот потух.

Тиранозавр вновь подскочил и врезался со всей дури в ворота. Подмостки затряслись. Чтобы удержаться, я, как и все, схватилась за край каменной кладки.

Мужики бросили в чудовище со смотровой башни горящую бочку с битумом. Монстр заревел. Взвыл. И с горящим боком рванул прочь, к лесу, не к реке.

«Одна радость: в черепе динозавра слишком мало мозгов», – подумала я.

– Гляньте, гляньте! Новая напасть! – заорал кто-то истошно.

Все посмотрели налево. Я тоже.

– Видать, с Сарских пещер лезет нечистый дух... – пробормотал седой богатырь рядом.

С оврага, с которого я кувыркалась только что, из леса вниз к поляне, в сторону деревни быстро надвигался плотной стеной сизый туман. Точно мой!

Я осторожно выставила ладонь, пошевелила пальцами. Каким-то чудом почувствовала влагу на коже, словно издалека коснулась влажной взвеси. Подумала, обращаясь к туману, как в пещере: «Не пугай народ, а динозавров от деревни отводи...»

Что стало дальше, не знаю. Мужики подхватили меня под руки и повели к лестнице.

– Не место вам тут, барышня! – говорил богатырь. – Уходите в укрытие.

– Не волнуйтеся, мы тут наготове, – с фальшивой удалью крикнул молодец со светлыми усами, явно сам напуганный. – Обычно за одним зверем и другой может явиться.

– Или гады поменьше, но стаей... – пробормотал рыжеватый мужик, и принял меня с лестницы из рук богатыря. – Пойдёмте, барышня, в безопасное место. Отдохнуть вам надо. Такого страху натерпелись!

– А как вы, барышня, в лесу оказались? Бежали от кого? – спросил кто-то из толпы тоненьким голосом.

Я не ответила. И вдруг увидела сгорбленную, окутанную старостью, словно паутиной, старушку в коричневом платье и белой косынке. Она стояла поодаль, за площадью – там, где начиналась первая улица.

– Тётушка Озара! – обрадовалась я, узнав в старушке бывшую ключницу бабушки и дедушки.

Она поманила меня рукой и пошла вглубь селенья, мимо колодца и сложенных горой бочек и пуков с сеном. Я ещё раз поблагодарила мужчин, кивнула женщинам, которые, словно плакальщицы на похоронах, что-то продолжали причитать по мою душу.

Уходя по улице, на которой белёные каменные домики с высокими крышами-конусами из серой гальки, намытой в реке рядом, перетекали словно один в другой, с красными цветами в крошечных палисадничках вдоль выстеленной соломой дороги, я оглянулась. Мужчины снова взялись за копья. Судя по топоту, от леса надвигалась на деревню стая носорогов. Не меньше. Или это были цератопсы?

Запах палёной смолы едко ударил в нос, я закашлялась. Мне стало не по себе...

* * *

Дом тётушки Озары был добротным, побольше других. Стоял отдельно, вокруг на траве паслись гуси, слева от крыльца рдели на кусте розы. Госпожа Озара прослужила дедушке верно всю жизнь, и он платил ей достойно. Мы вошли. Старушка плотно закрыла дверь, задвинула засов. Задёрнула холщовые занавески с вязаным кружевом по краям.

– Любопытные ни к чему нам. И так уже из уха в ухо деревенские небылицы дуют, – проворчала тётушка Озара, отходя от окон к столу.

Грузно села – ходить ей было тяжело. Да и не удивительно: возраст!

И я вздохнула, наконец. По обычаю у входа разулась, почувствовала через чулки приятную прохладу деревянного пола.

– Не стоило, Ума. Ты теперь наша хозяйка, – проговорила себе под нос бывшая ключница. – Располагайся где хочешь, как у себя дома.

Я осмотрелась. Было здесь полутемно и чисто. Повсюду половицы, вышитые салфетки, защитные травы на узких подоконниках. С удивлением я обнаружила на стене над топчаном бабушкин ковёр, а на столе нашу скатерть и набор кованой посуды: причудливый кувшин с тонкой шейкой и стаканы на расписном подносе. Гость издалека однажды привёз всё это деду.

Я перестала улыбаться и с непониманием глянула на ту, которая нам когда-то верно служила. Тётушка Озара не устыдилась, наоборот, с укоризной покачала головой.

– А что ты думала, Ума? После того, как господин и госпожа Яни умерли от болячки, мы сиротами все остались.

Я прошла и села за стол, уже без стеснения. Глянула прямо.

– Теперь у вас будут новые хозяева. Но от вас, госпожа Озара, я такого не ожидала.

Старушка налила мне из кувшина воды в стакан, подвинула. И вздохнула.

– Зря тон такой, молодая госпожа Ума. Люди вещи растащили из брошенного вами дома не потому, что воры тут все, – проворчала она. – А потому, что хоть так, по чуточке, вашей родовой магией от невзгод защититься, раз уж бросили вы нас.

Я растерялась.

– Мы не бросили... Разве вы не знаете, что все во время эпидемии умерли? Остались только я с Кираном. И какая магия? Что вы говорите, госпожа Озара?

Послышались шаги. Приподняв край домотканой шторы, в комнату вошла высокая женщина в голубом платье с вышитым тёмно-коричневым символом Ордена на груди. Не старая ещё, хотя и не молодая. Седые волосы были перехвачены кожаной лентой и заплетены в тугую косу. Полоска из кожи пошире с росписью знаков ордена окаймляла ободом голову вошедшей.

– Наставница! – Я подскочила и поклонилась по привычке, не зная, радоваться или пугаться – уж очень мрачным было лицо госпожи Ларны.

– Здравствуй, Ума! Хорошо, что далеко ты не убежала. А я ведь говорила, чтобы ты сидела дома. Не послушала. Никого не слушаешь... Что ж, пора тебе узнать правду!