Глава 20

Маргарита

На открытой террасе ресторана прохладно и гуляют сквозняки, за парапетом простирается Нева, воздух пропитан сыростью.

Романтично? Ни капли!

Я нервно постукиваю длинными ногтями по деревянной поверхности столика. На безымянном пальце поблескивает гладкая обручалка, врезаясь в кожу. Я не так давно от старой избавилась, почувствовала вкус свободы, как меня снова окольцевали. Мешает до чесотки. Благодаря Давиду, с этой гадостью у меня связаны самые неприятные ассоциации, от которых не получается отмахнуться. Хочется стянуть золотой ободок с пальца и выбросить в реку, наблюдая, как он идет на дно.

«Скованные одной цепью», — маршируют в голове серые Рататуи.

На руке Власа такое же кольцо, только чуть шире и увесистее. Однако его это, кажется, совсем не волнует. Он невозмутимо потягивает остывший кофе, искоса бросает на меня прохладные, бесстрастные взгляды, будто контролирует мое присутствие, и ведет светскую беседу с Правдиным.

Терпению Воронцова можно только позавидовать, потому что я устала, хочу домой к сыну и едва держусь, чтобы не нырнуть в ледяную воду и не уплыть брасом на другой берег.

Задумчиво прокручиваю кольцо на пальце.

«Связанные одной целью»…

Чтобы занять мысли и руки, я беру бокал с красным игристым. Делаю глоток. Перекатываю содержимое по стенкам. Не замечаю, как начинаю отбивать ногтями ритм по тонкой стеклянной ножке.

— Ради бога, Мар-рго, — приглушенно рычит на меня Влас, как только Кирилл отлучается к бару, и перехватывает мою руку, впечатав в стол. Вино проливается на белоснежную салфетку, будто окропляя ее каплями крови. — От вашего стука у меня появляется навязчивое ощущение, что я на дятле женился. Поберегите свои нервные клетки… и мои тоже.

Что ж, не выдержала душа московского бизнесмена такого радушного питерского гостеприимства. Все-таки и он сорвался. По крайней мере, я теперь не одна.

— Напомнить вам, Влас Эдуардович, как мы здесь оказались? — парирую с легким налетом ехидства.

— Нас привела сюда судьба, Маргарита Андреевна, — усмехается он, подносит мою ладонь к губам и целует пальцы в момент, когда на горизонте появляется Кирилл с коктейлями. — Потерпите, еще пара стопок — и нашего свадебного генерала можно паковать и отправлять бандеролью домой. С начальником его службы охраны я уже созвонился. Ребята едут.

— Когда вы все успеваете? — шокировано поворачиваюсь к нему, и наши лица оказываются напротив. Дыхание обжигает губы. Сохранять холодный рассудок все сложнее, но я стараюсь. — Если честно, я не понимаю, зачем нам терпеть прихоти этого избалованного мажора. Сначала кольца, теперь ресторан, потому что Правдин захотел отметить нашу свадьбу. Фиктивную, между прочим. Дальше он что придумает? Снимет для нас номер в отеле? И решит поприсутствовать на консумации брака?

— Какие у вас далекоидущие планы, Марго. Однако с первой брачной ночью мы как-нибудь без свидетелей справимся, — с хрипотцой шепчет Влас, неприлично близко наклонившись ко мне.

— Горько? — радостно подначивает Кирилл, со звоном поставив бокалы на стол. — Горько! — повторяет громче.

Вальяжно развалившись в своем кресле, он несколько раз хлопает в ладони, и другие посетители обращают на нас внимание. Совершенно незнакомые люди начинают сыпать поздравлениями и аплодировать нам.

— Горько молодым! — подхватывает вся терраса.

Влас интеллигентно касается моих губ своими, не желая устраивать эротическое шоу на открытом воздухе, невесомо целует меня в щеку и задерживается, уткнувшись носом в висок.

— Доверьтесь моему чутью, оно никогда меня не подводит. Знакомство с прокурорской семейкой нам еще пригодится, причем в ближайшем будущем, — быстро и очень жарко рокочет мне в ухо. Судя по обволакивающему тону Власа и неловкой ситуации в целом, в этот момент он должен мне нашептывать какие-то пошлости. Именно так и думают гости ресторана, хлопая нам активнее.

Я четко слышу его слова, но… не воспринимаю их смысла, как будто мозг внезапно отключился. Судорожно гоняю мурашек по телу, не в силах остановить их нашествие, почти не дышу, не понимая, что со мной происходит. Во всем виновато проклятое кольцо на пальце — всю жизнь от него одни проблемы.

— Вот это засада, — обреченно тянет Правдин.

Мы с Власом отстраняемся друг от друга и, проследив за его взглядом, находим знакомых амбалов, которые беседуют с администратором в зале. Девушка указывает в нашу сторону, и они направляются к нам, пробираясь между столиками.

Секьюрити прибыли быстрее, чем я ожидала, а Кирилл даже не успел накидаться не успел до бессознательного состояния. Он вообще трезв как стеклышко, будто алкоголь его не берет.

Что-то явно пошло не так… Убеждаюсь в этом, когда охранники расступаются и пропускают на террасу… главного прокурора.

— Вла-ас, так и было задумано? — дергаю его за рукав пиджака. — Скажите, что это часть вашего плана.

— Какого плана? Я импровизатор. А это, — кивает на старшего Правдина, — форс-мажор.

— Черт, кто-то отцу сдал, что я сегодня в загуле, — пыхтит Кирилл, пытаясь слиться с интерьером. Фокусирует взгляд на Воронцове и неожиданно выпаливает: — Влас Эдуардович, выручайте!

Встреча на Неве застает врасплох всех ее участников.

Влас давится воздухом, и я машинально провожу рукой по его спине. Но вместо того чтобы оказать первую помощь и резко хлопнуть между лопаток, я ласково, заботливо поглаживаю напряженные мышцы. Не замечаю, как мне начинает нравиться… Ловлю на себе его озадаченный взгляд, растерянно покашливаю и убираю ладонь, схватившись за спинку стула.

Прокурор притормаживает возле нашего столика, меняется в лице, внимательно изучает представительного Воронцова. Наверняка он ожидал увидеть здесь пьяных дружков своего сына и девиц легкого поведения, но планы Кирилла в последний момент изменила наша шальная Феррари. Получается, врезавшись в него, мы оказали ему услугу и прикрыли перед отцом.

Амбалы окружают нас со всех сторон, но Правдин дает им знак отойти. Двигает к себе стул, важно садится, не сводя с нас прищуренных глаз. Препарирует без скальпеля.

— Евгений Геннадьевич, — представляется после паузы, протягивает Воронцову ладонь.

— Влас Эдуардович, — отвечает он тоже коротко и сдержанно. Без фамилии, но с такой уверенностью, будто его в Питере каждая собака знает. Пожимает руку прокурору. — А это моя жена, Маргарита.

— Вам повезло, она настоящая красавица, — неожиданно отвешивает мне комплимент седовласый мужчина. Как говорится, бес в ребро и все сопутствующие неприятности.

Рукопожатие крепчает. Кажется, я слышу хруст костяшек. Правдин хмурится, высвобождает ладонь из смертельной хватки Воронцова.

— Пап, а мы тут по делу… — начинает Кирилл, но отец жестом приказывает ему умолкнуть.

— По какому поводу собрались? — уточняет у Власа, игнорируя собственного сына.

— Деловая встреча. Без одобрения партнера, боюсь, я не имею права разглашать детали сделки, — монотонно произносит он, напустив туман загадочности.

— Да разглашайте, что уж, — мрачно ворчит младший Правдин, затаив обиду на отца, желающего контролировать каждый его шаг. Вытащив трубочку из бокала, выпивает залпом очередной коктейль.

— Меня заинтересовал проект Кирилла Евгеньевича, и я хочу инвестировать в сеть его кафе. На повестке дня — небольшие правки, чтобы превратить идею в конкретную цель, — деловито чеканит Влас, в то время как младший Правдин заливается «Кузнечиком» и полирует все белым сухим. Поперхнувшись, он признательно смотрит на инвестора, как на божество. — Я планирую подключить к обсуждению владельца московской сети ресторанов «Александрия», который может дать несколько дельных советов касательно концепции. Вместе с моей командой мы доведем проект до ума — и совсем скоро ваш сын станет успешным бизнесменом. Лично я в Кирилла верю. А вы? — провокационно бросает.

— Серьезно? — выгибает бровь прокурор. С уважением косится на отпрыска, который находится в приятном шоке, и одобрительно хмыкает.

— Я похож на человека, который шутит? — парирует Влас, демонстративно постукивая пальцем по циферблату Ролекса. — Мое время стоит дорого, и я бы не стал тратить ни минуты на заведомо провальную идею. Кстати, мы задержались и выбиваемся из графика. Думаю, нам пора, — хватает меня за руку, сплетая наши пальцы.

Его непринужденная попытка улизнуть под шумок терпит крах. Правдин останавливает нас, а своих амбалов, наоборот, отправляет в машину.

— Что ж, поздравляю, Кирилл, — по-отечески гордо тянет, похлопывая сына по плечу. Простреливает Власа внимательным, критическим взглядом, и внезапно его лицо озаряет хитрая улыбка. — Заключение сделки обязательно надо отметить. Чисто символически.

— Доверите мне выбор? — не сдается Воронцов. Последнее слово хочет оставить за собой.

— Разумеется. На правах инвестора, — Правдин покорно передает ему барную карту, любезно поднесенную привлекательной официанткой. Пока девушка кокетливо строит глазки собравшимся на террасе мужчинам, они заняты друг другом — у них своя перестрелка взглядами. Не на жизнь, а на смерть.

— Джим Бим, — не открывая меню и не прерывая зрительного контакта с прокурором, чеканит Влас.

Поникшая официантка, на которую никто, даже похотливый Кирилл, так и не обратил внимания, понуро собирает пустые коктейльные бокалы со стола, оперативно заменив их плоскодонными тамблерами. Ведерко со льдом завершает натюрморт.

Ставки повышаются.

Вечер давно перестал быть томным, а теперь рискует стать непредсказуемым.

Мы эту свадьбу на всю жизнь запомним.

— Расскажите о себе, Влас Эдуардович, — с прокурорской хваткой начинает допрос Евгений Геннадьевич, плеснув жидкого янтаря в стакан.

— Что именно вас интересует?

Правдин сыплет каверзными вопросами, а Воронцов держит удар, говорит много и плавно, но при этом не дает никакой конкретики. Лично я не узнала о нем ничего нового на протяжении этой странной беседы.

Не понимаю, что происходит, но на второй бутылке они вдруг меняются ролями. Воронцов, так и не выдав своих секретов и ни разу нигде не проколовшись, как бы невзначай допрашивает Правдина, который к этому моменту уже достиг нужной кондиции.

Темы скачут, как мысли алкоголика. Речь мельком касается соседского особняка, где мой бывший играл с друзьями и откуда мы вызволяли Фила, но я быстро теряю нить разговора.

Сдаюсь! Не могу больше смотреть на них!

На мне какое-то родовое проклятие. Иначе как объяснить, что связавшись со мной, все мужья идут по наклонной? Первый стал в браке лудоманом, а второй такими темпами скоро сопьется. А мы ведь всего несколько часов женаты.

Отлучившись к парапету, я звоню сыну на домашний телефон. Чувствую спиной чей-то контролирующий, прожигающий взгляд, но когда оглядываюсь, Влас по-прежнему чокается с Правдиным, не обращая на меня внимания.

— Мам, а ты где ходишь так поздно? — зевает Фил в трубку. — Дома когда будешь?

— Скоро, милый. Задержалась немного… по делам.

Тяжело вздохнув, я отворачиваюсь от случайных собутыльников московско-питерского разлива и устремляю взгляд вдаль. Под ногами шумит река, на открытом воздухе становится прохладно, и я кутаюсь в шаль.

— Ты поужинал? Рататуя накормил?

— Да-да, мам, все норм. Не маленький, — пререкается он. — Слушай, я когда из школы вернулся, консьержка что-то про снос нашего дома ворчала. Мам, нас выселят?

— Да, это правда, — говорю честно. Фил достаточно взрослый, и я не вижу смысла скрывать от него наши проблемы. — Но ты не переживай, я уже нашла нам новое жилье. Сегодня же собираем вещи.

— Можем к папе переехать, у него места много, — внезапно предлагает сын.

В гневе я сжимаю телефон, и он нагревается в моей ладони.

— Исключено! — рявкаю строго.

Передергиваю плечами, потому что мне снова кажется, что за мной пристально следят. Кольцо врезается в палец и будто невидимой нитью тянет меня назад, к новому мужу.

— Пф, ладно, — злится Фил и бросает трубку.

Плохая мать. Плохая жена.

И спутница на вечер из меня тоже так себе, потому что мой кавалер… вдрызг пьяный. У прокурора вид не лучше: его взгляд блуждает по столу, будто он лихорадочно ищет оливье, чтобы мягче было упасть лицом и спать до утра. Кирилл куда-то пропал, пока я разговаривала по телефону.

Да когда они успели? Ни на минуту этих непутевых мужиков оставлять нельзя!

И что мне теперь делать с бездыханным телом, чью фамилию я с сегодняшнего дня буду носить? Я в ответе за того, кто мне паспорт штампом испортил.

Свадьба года! Чтоб ты провалился, Воронцов!