Глава 8

Ровно через десять минут Мегера появляется вместе с Любой в полной боевой готовности. Как в армии. Ни одна баба не умеет так быстро собираться, а эта… точно душу дьяволу продала.

— Поехали, Влас Эдуардович. Время! — приказывает она, важно проходя мимо. Обдает меня шлейфом пряных цветочных духов.

Я чувствую себя таксистом. В какой момент эта женщина опять оказалась сверху? Я же все контролировал…

Понурив плечи, я хмуро бреду следом за бодро цокающей каблуками Марго, задумчиво буравлю взглядом виляющие передо мной бедра, обтянутые офисными брюками в полоску. Незамысловатый рисунок подчеркивает ягодицы, напрягающиеся в такт ходьбе. Вид сзади гипнотизирует, как покачивающийся спиральный маятник.

Смотрю и размышляю…

Все еще не понимаю, зачем ввязался в эту авантюру. Но звонкий смех Любочки, которая топает по лужам, приводит меня в чувство и напоминает, с какой целью я здесь.

На улице привычно мерзко и моросит. Погода как настроение Мегеры — пасмурная, серая и вызывающая мигрень. Вечернее небо плотно закрыто тучами — они здесь коренные жители.

— Прошу, мадам, — приглашаю ее с напускной галантностью, распахивая пассажирскую дверь, и слышу шумный женский вздох. Она хронически недовольна. — И мадемуазель, — подмигиваю малышке, которая всегда в восторге от меня.

Любочка охотно запрыгивает в салон, лезет на водительское сиденье, обезьянкой повисает на руле.

— Ничего не нажимай, — спокойно роняю.

Поздно…

Малышка с азартом проходится маленькими пальчиками по консоли, тыкая все подряд. Наваливается, давит куда-то ручкой, и я не сразу осознаю, что не так…

Крыша поднимается и медленно отъезжает, впуская дождевые капли в идеальный кожаный салон.

— Тц, хулиганка, отпусти кнопку!

Вздрагивает, вжимает голову в плечи, но от страха надавливает сильнее.

— Тише-тише, все в порядке, не бойся. Сейчас я тебе помогу.

Я обхожу капот и дергаю ручку двери со стороны водителя. Марго бесшумно оказывается за моей спиной. В нее встроен телепорт?

— Отличный выбор для дождливого Питера, Влас Эдуардович, — язвительно комментирует. — Очень практично и дальновидно. По цене выбирали, как Любочка по цвету?

— Кр-расненькая машинка, — расслабившись, радуется малышка, указывает пальцем на откидной верх и восхищенно тянет: — О-о-о! Кры-ша поехала!

Моя тоже, детка, моя тоже. В тот день, когда я переступил порог кабинета отдела опеки и познакомился с твоей обожаемой «тетей Ритой». Как слетел чердак, так на место не возвращается. Наверное, отправился в теплые края, подальше от этой сырости и безысходности.

— Вам не угодить, Маргарита Андреевна, — сдержанно отзываюсь, делая вид, что все так и было задумано.

Вдох. Медленный выдох. Кривая улыбка.

Я без слов вытаскиваю Любочку из салона, передаю ее Мегере, а сам возвращаю съехавшую крышу на место. Жаль, со своей нельзя так же.

— Я сяду с ней сзади, — шелестит в унисон с шумом ветра. — Пропустите.

Скидываю пиджак, потому что рядом с фурией даже в непогоду жарко и душно, молча наклоняю спинку сиденья вперед — и жестом приглашаю обеих вглубь салона. Падаю за руль и надеюсь провести некоторое время в тишине, но мои ожидания разрушает менторский тон, который вдруг включается в машине вместо голосового ассистента.

— Влас, почему вы хотите удочерить Любочку? — доносится, как только я трогаюсь с места. Причем так холодно, будто следом прозвучит что-то вроде: «Через двести метров поверните направо».

Поднимаю взгляд на зеркало заднего вида, ловлю в отражении Марго. Она по-матерински прижимает к себе притихшую девочку, нежно поглаживает ее по макушке, зато на меня смотрит с вечно осуждающим прищуром, будто подозревает во всех преступлениях, даже еще не совершенных.

— Так надо, — ворчу, выруливая на трассу.

— Чтобы пойти вам навстречу, опека должна услышать убедительные причины.

Пересекаемся глазами. Не понял…

У меня слуховые галлюцинации на фоне стресса, источник которого сейчас умничает на заднем сиденье?

— Неужели вы оттаяли, Марго? — недоверчиво ухмыляюсь. — Согласитесь, я идеальный кандидат и в мужья, и в отцы.

— Не обольщайтесь, — отсекает любые мои попытки на сближение. В салоне нет перегородки, но она возводит невидимую. — Я всего лишь пытаюсь вас понять.

— Я же вам объяснял! — завожусь в полоборота. — Моя старшая дочь просит забрать сестру из детдома, а я не могу ей отказать. В конце концов, это моя ошибка.

— Любочка? — возмущенно выгибает красивую бровь Марго. Обнимает кроху и прикрывает руками, как коршун крыльями.

— Стерва, которая ее родила, — выплевываю резко.

— Тш-ш! — шикает на меня старшая ведьма, а следом за ней повторяет и малышка, правда, неосознанно. — То есть вы делаете это вынужденно? При этом сами не привязаны к девочке и не любите ее. Скорее, наоборот…

— Тш-ш! — моя очередь шипеть. — Неправда. Я хорошо отношусь к Любочке и хочу ей помочь. Иначе не оказался бы у вас на ночь глядя.

— Мне кажется, вы не до конца понимаете, на что идете. Ребенок не игрушка, которую можно вернуть в магазин. Удочерение — это навсегда. Вы уверены, что справитесь? — продолжается допрос спустя пару километров пути.

— Это уже собеседование на роль родителя? — хмыкаю, останавливаясь на перекрестке. Поворачиваюсь к Марго. — Я упертый.

— Я заметила, — приподнимает уголки губ. — Зеленый!

— Мне?

— На светофоре, — кивает вперед.

Машины за нами начинают нетерпеливо сигналить, и я обращаю все внимание на дорогу.

— Если что-то пойдет не так, существуют няньки, детские психологи, консультанты, частные детсады, кружки, развивашки, — перечисляю, загибая пальцы, а вторую руку держу на руле. — Все решаемо. Были бы деньги, а у меня они есть.

— Как у вас все просто, — задумчиво выдыхает она.

— Не люблю усложнять.

Повисает пауза. Кажется, я провалил собеседование.

Не успеваю огорчиться, как раздается жалобный писк Любочки:

— Животик болит.

— Ложись, солнышко, я помассирую, — ласково шепчет Рита, которую назвать Мегерой в этот момент язык не поворачивается. Она… мама. Не по крови, но по натуре. Настоящая женщина, каких мало. — Вот так, зайка моя. Стало легче?

— Чу-чуть… Ой, тошнит теперь!

— Влас, остановите! Срочно!

— Здесь негде парковаться, — окидываю взглядом скоростную трассу. — Нельзя.

— Конфетки плох-хие, — всхлипывает Люба. Все-таки переела.

— Влас!

— Потерпите, девочки, — по-доброму уговариваю их и, утопив педаль газа в пол, обгоняю впереди идущие автомобили. Нервничаю дико. — Скоро будет поворот, и…

Подозрительные звуки не обещают ничего хорошего. Следом — истошный детский плач. Я боюсь смотреть назад, но заставляю себя поднять взгляд на зеркало.

— Поздно, — летит мне в затылок, как выстрел из снайперской винтовки. Тихо, но наповал.

— Прости, я… — судорожно сглатываю. — Все нормально?

Мои размышления о силе денег не выдерживают тест-драйв реальностью. Потому что я ни черта не знаю, что делать. Благо, у меня есть Марго.

— Сейчас полегчает, милая, потерпи. Ничего страшного, не плачь, — разливается по салону успокаивающий голос, как колыбельная. Потом пауза. И вкрадчиво: — Влас, здесь был ваш пиджак?

Был… Да и хрен с ним. Ему не привыкать.

Вот и боевое крещение в отцы, вашу ж мать!