Илья

– Ничего, что я сразу вот так, по‑простому, пригласил тебя на ужин, Илья? Наверное, ты очень удивлён таким приглашением? – поинтересовался Илларионов после долгих и утомительных расспросов о том, как мне нравится работать в его клинике, и насколько я доволен переездом в Москву. – Не скрою, удивлён, – ответил я, глядя на этого седого, почти немощного старика в солидном костюме и с баснословно дорогими часами на запястье. Которому едва удавалось ровно держать спину, сидя за столиком напротив меня. Удивлён – это мягко сказано. Я искренне недоумевал, что может понадобиться владельцу клиники от работающего на него рядового врача. Для чего было устраивать персональную встречу? К тому же, судя по всему, Илларионов сейчас пребывал не в самом лучшем состоянии здоровья. Вид у него был истощенный, я бы даже сказал – жалкий. Не нужно быть врачом, чтобы понять – скорее всего, он чем‑то серьёзно болен. Старик даже не сам пришёл сюда. До самого стола его под руку довёл, очевидно, телохранитель, помог сесть на стул и лишь после этого устроился неподалёку за соседним столиком. – Что ж, понимаю, – кивал Илларионов, поглаживая костлявой рукой идеально подстриженную седую бородку. – Это и правда удивительно. А я ведь давно за тобой наблюдаю, Илья. Уже несколько лет. Я едва сдержался, чтобы не округлить глаза. Вот это новости. Теперь происходящее вообще отказывалось укладываться в моей голове. – Сергей Павлович, я, конечно, польщён таким вниманием, – озадаченно произнёс я. – Но не совсем понимаю, чем вас так заинтересовала моя скромная персона? – Не буду ходить вокруг да около, – наконец, сжалился старый интриган. – Ты уже мальчик взрослый. И надеюсь, всё правильно поймёшь… Илларионов тяжело вздохнул, а я не на шутку напрягся. Что за… Чёрт, чего я только в жизни не повидал, но такой жести на моей памяти ещё не было. – Погодите, – выставил я вперёд ладонь, не позволяя ему закончить мысль. – Что бы вы там ни собирались мне предложить, я сразу говорю – ответ нет. Старик усмехнулся и скептически поморщился. – О чём это ты, Илья? Не собираюсь я тебе ничего такого предлагать. Я не из этих, если ты так подумал. Я сначала выдохнул, а потом почувствовал неловкость за свой выпад. Но какого чёрта этот старик называет меня «мальчиком»? Какой я ему мальчик? – Илья, я твой отец, – понизив голос, заявил он. Несколько секунд я смотрел на него, тупо хлопая глазами. До меня медленно доходило. И наконец дошло. Всё встало на свои места. Я склонил голову набок, внимательнее вглядываясь в морщинистое лицо человека напротив. В его болезненно отекшие глаза. Пытаясь отыскать сходство между нами. И долго искать не пришлось. Форма носа. Губы. Брови. Да, чёрт, мы одно лицо. Он – это я в старости. В глубокой старости. Ну вот, похоже, и сбылась детская мечта идиота. Я дождался, наконец, когда родной отец вспомнит обо мне и найдёт. Да только мне давно уже это не нужно. Правильно он заметил, я уже взрослый мальчик. – Как неожиданно, – выдавил я из себя, безотчётно комкая попавшую под руку салфетку. – Понимаю, поздновато я спохватился. Но лучше поздно, чем никогда, так ведь? – смотрел на меня Илларионов со старческой ухмылкой. А мне хотелось просто подняться и уйти. Как‑то вдруг разом всколыхнулись все самые отвратительные воспоминания из моего детства. Как меня долбили в детском доме все кому не лень. Потому что я был самым мелким и дохлым в группе. А дохлых у нас не любили. Особенно тех, кто при этом ещё и не желал прогибаться. Один раз вообще чуть не убили. Повезло, двое старших ребят вмешались. А потом и драться научили. Костя Майский и Олег Туманов. Мы с ними, кстати, до сих пор дружим. Даже несмотря на то, что взгляды на жизнь у нас полярно разные. Я тогда до последнего верил, что однажды отец одумается и заберёт меня. Знал, что мать не сможет – она умерла при родах. И вот он, мой отец – жив и здоров. То есть, кажется, уже не совсем здоров, но всё же жив. Большой, уважаемый человек. Вспомнил, наконец, обо мне. – А ещё у тебя сестра есть. Примерно твоего возраста. Я вас позже познакомлю, – поделился он доверительным тоном, будто эта новость должна меня обрадовать. – У меня нет сестры, – сухо ответил я, доставая из кармана пиджака портмоне. Зная, куда еду, заранее позаботился о том, чтобы снять наличные. Как чувствовал, что пригодятся. – И мой отец умер. А ты мне никто. Отсчитал несколько купюр, бросил на стол и поднялся со стула. – Илья, подожди! – напрягся старик, и я заметил, что его руки задрожали. Я подошёл к нему, опёрся рукой на стол, нависая над ним. И заметил боковым зрением, как подорвался со своего места телохранитель. Но поняв, что никакой угрозы его боссу я не несу, так и замер неподвижной горой поблизости. – Где ты был, отец, когда я был маленький? – поинтересовался я у Илларионова, глядя в его почти прозрачные глаза. – Думаешь, я не знаю, что это ты сдал меня в детдом? – Илья, я был молод и глуп, – промямлил он. – Некоторые вещи начинаешь понимать только с возрастом… – Ну что ж, а сейчас я молод и глуп. И ты мне старый и немощный тоже не нужен. Старик весь покраснел. – Я ведь не навязываюсь тебе, а только искупить свой грех хочу, сынок. – Да пошёл ты. Папа. Оттолкнулся от стола и отправился к выходу из ресторана.