Глава 37

Зарецкий

Даша только что вышла из ординаторской, полностью проигнорировав мое присутствие. Что я сделал не так? Задаюсь этим вопросом уже третий день.

Мы ведь сразу договаривались — на работе никаких поблажек, никаких личных симпатий. Я — куратор, она — практикант. К чему обиды? Если б она знала, как мне самому тяжело дается соблюдение данного правила, но это просто необходимо, если она хочет продолжить работать здесь после окончания колледжа.

Вообще, я бы хотел, чтоб она пошла на вышку, но Даша пока не решила. А ведь из нее бы вышел великолепный врач. Она прекрасно относится к пациентам, и с матчастью у нее все хорошо. Вот только внимательность последнее время страдает. Хотя в прошлом году не замечал подобного. Видимо, наши отношения не могли на ней не сказаться. Я даже за собой иногда замечаю, что едва ли не на грани, отвлекаюсь на ее присутствие, как никогда прежде. Особенно сейчас. Да, три дня без нее и моя жизнь превратилась в какое-то серое, невзрачное времяпровождения. Тело, привыкшее к ежедневной любви, а то и не единожды, скучало по ней.

К черту размолвку. Засуну дурную гордость подальше и первым пойду на примирение. Пусть не считаю себя в чем-то виноватым — все правильно сказал, но буду мудрее. Все-таки Дашка ещё такая молоденькая, неопытная. Ревнует? Определенно. Скорее всего в этом и кроется истинная причина нашего скандала. Приму к сведению. Постараюсь больше не давать повода, хотя по большому счету, я его и так не давал, но мое лояльное отношение к Наде было воспринято совершенно неверно и вызвало у Даши протест. А зря! Ну зачем мне кто-то другой, если есть моя любимая заноза? Нравилась бы Надежда — давно бы завел роман, не смотря на принцип. Но в том-то и дело, что до Даши ни от кого так не штырило, чтобы изменить своим правилам. Ольга не в счет — с ней даже не роман был. Да и на рабочем месте позволили себе вольность лишь однажды. И помнится, причиной тому опять же была моя маленькая зараза.

От накативших воспоминаний по спине пробежала дрожь. Как же хочу ее… прямо сейчас… прямо здесь… или не здесь… хоть где… лишь бы впиться в ее сладкий рот, сжать упругую грудь, а потом уткнуться к нежную ложбинку лицом, вдыхая одуряющий запах. Мой любимый аромат. Ощутив прилив возбуждения, выбрался из-за стола и подошел к окну.

Спокойнее, Зарецкий, спокойнее. Потерпи до вечера. Купишь цветы, ее любимый шоколадный торт и кольцо. Да!

Заеду в ювелирный и присмотрю колечко. Пора уже переводить наши отношения на новый уровень. Со свадьбой конечно можно подождать до весны или до лета, как она скажет. Обычно девушки предпочитают теплое время года для праздника. Но если она скажет, то можно и зимой… разумеется, с практикой будут некоторые сложности, но это все мелочи. Разберемся.

Краем уха услышал, что кто-то вошел, но не обернулся. Да как тут поворачиваться, когда брюки еще топорщатся.

Вздрогнул, почувствовав спиной, как ко мне прижались приятные женские округлости. Дашка! Неужели тоже решила прекратить дурить? Умненькая моя…

— Даша, — выдохнул я, собираясь повернуться. Уж ей-то можно лицезреть, что со мной делают мысли о ней. Но меня удержали нежные ладошки, которые пробежались по груди, по прессу и задержались на ремне. Закрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями. Судорожно втянул воздух, пропитанный запахом ее духов, когда ручки продолжили движение по вздыбленной ширинке. Дашка, когда я успел тебя так испортить, моя смелая практиканточка? Ащщ.

Собачка на молнии легко поддалась шустрым пальчикам, ремень тоже долго не сопротивлялся.

— Малыш, ты рискуешь, — выдохнул, совсем не желая, чтобы она останавливлась. Ох…

Я скорее угадал, чем почувствовал, что девочка опустилась на колени. Черт! Возбуждает просто нереально! Не могу остановиться после трех дней полного воздержания. А раз она так быстро действует, наверняка, предусмотрела все. Надеюсь, дверь заперта.

Однако в тот самый момент, когда меня коснулись ее губы, я и услышал странный щелчок. Замок. Открыл глаза и хотел как-то подхватить глупышку, чтобы спрятать от любопытных глаз, но замер в шоке. На полу передо мной на коленях стояла вовсе не Даша. Зато на входе именно она.

Сердце перестало биться и упало куда-то вниз.

Голубые глазищи с ужасом смотрели на то, как меня с жаром ласкают чужие губы… Надежды. Черт! С…ка! Что, бл… происходит? Я громко выругался отталкивая медсестру.

— Даша! — Но она уже развернулась и покинула ординаторскую. — Ты зачем это сделала, дура?

Рявкнул на довольно улыбающуюся идиотку у своих ног. Значит, все-таки Даша была права, это я дебил… и козел… бл…!

Пока застегивал ширинку, время катастрофически утекало, бросился в коридор, но моей импульсивной девочки уже нигде не было. Да куда же ты делась? В сестринскую? Вряд ли. Может к Ольге? Нет, Даша не из тех, кто жалуется. Боюсь, вообще рванула из больницы.

Бросился вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Выбежал в холл на первом этаже, вызывая любопытные взгляды.

И тут сердце остановилось повторно. С улицы донесся визг тормозов и глухой удар. Холод пронёсся по венам. Я уже ясно понимал, что все неспроста. Расталкивая рукам встречных пациентов, вылетел на улицу.

Даша лежала на проезжей части в неестественной позе. Рядом развернутая ко мне задом иномарка и ещё несколько остановившихся машин.

Не чувствуя ног, бежал к ней, надеясь только на одно — что жива.

Раскидав собравшихся людей, упал рядом на колени. Пульс — слабый. Дышит. Хорошо. Плохо — из-под головы показалась струйка крови. Боже!

Повернулся глянуть, кто вокруг, вызвал ли кто медиков. Надька с…ка.

— Беги в приемник, срочно сюда носилки! Если она… — не договорил, она уже неслась назад в больницу, видимо, сообразив, что натворила. Змея.

— Дима! — к нам выбежали санитары с носилками и Тим. — Что, бл…произошло?

Но отвечать некогда. Я осматривал свою девочку, чтобы понять, как ее лучше транспортировать, и при том не усугубить ситуацию. Принял решение аккуратно переложить на носилки, фиксируя травмированные конечности. Тим согласился, что можно, и мы очень осторожно проделали это.

Упорно гнал от себя мысли, что передо мной она. Выключил все чувства, оставляя только разум доктора.

Санитары помогли закрепить и повезли в больницу, когда меня остановил бледный мужчина — водитель.

— Она выживет, доктор? Я… я не хотел, она выскочила внезапно… я не успел затормозить…

Нет, не могу сейчас думать, соблюдались ли правила, кто виноват… мне предстоит операция…

— Я сделаю для этого все возможное, чтоб она выжила… — ответил сбивчиво и быстро направился следом за носилками. Догнал Тима и попросил по-дружески разобраться с полицией.

— Сам будешь оперировать? — придержал он меня за локоть. — Дим, может не стоит?

Я попытался проанализировать свои ощущения. Руки и правда подрагивают, сердце не на месте, в глазах туман. Черт. Плохо дело. Кто сегодня из врачей? Неет… я не смогу доверить ее другому… если бы Гена, наш завотделения, то возможно, но он в отпуске, а другим — нет!

— Я сам, Тим, сам. Я справлюсь. Сейчас успокоюсь и все сделаю.

Я просто не могу иначе. Выбора нет. Если я не смогу — грош цена моим знаниям и умениям. Какой на хрен из меня тогда врач? Должен ее спасти, но не просто, а сделать так, чтоб она не осталась инвалидом. На плечи рухнул невообразимый груз. Передернул ими и решительно двинулся в отделение.

— Готовьте первую операционную, пострадавшую на МРТ, — резко отдал распоряжение. Зацепился взглядом за направляющуюся почти бегом в мою сторону Ольгу. — Даже не отговаривай.

— Не буду, — она сунула мне в руку стакан с водой, выпил залпом. — Давай, Дим, ты справишься, мы в тебя верим.

Сдержанно кивнул и открыл дверь операционной.