Эпилог

На влажном песке дорожки желтели берёзовые листья. Вот любопытно: в парке клёны, липы и вязы, но каждый год вначале, как предвестники осени, появлялись именно жёлтые листья с берёз. Траву на газонах прихватил иней, между поредевшими кронами просвечивало бледное осеннее небо. Я добежала первой, обернулась и показала Тери язык.

— Так нечестно! — запротестовал он. — Ты бессовестно пользуешься тем, что отдыхала, пока я старался!

В свои тридцать пять он выглядел точно таким же, как и в день нашего знакомства. Некроманты медленно стареют. Поменялась только стрижка: теперь густой тёмно-русый хвост свешивался ниже лопаток. Дёрнул меня чёрт сказать, что грех обрезать такие роскошные волосы! Но Тери шло, ему вообще всё шло, даже последний писк моды, неприлично обтягивающие брюки и кошмарные безразмерные свитера. Хотя мне муж нравился любым, в любой одежде, а лучше — совсем без неё.

— Честно-честно, — ухмыльнулась я. — Хочешь дочку? Тогда старайся!

Тери многообещающе улыбнулся, подхватил меня, привычно перекинул через плечо и понёс в дом. В холле вкусно пахло яблоками: Агнес пекла шарлотку. Одно время я переживала, что наши мальчики от обилия мучного и сладкого растолстеют, но Гюстав не давал им спуску, гонял и семилетнего Криса, и пятилетнего Ни́ки. Для них строгий дядя Гюстав был куда большим авторитетом, чем безбожно балующий их отец.

— Десять минут на душ, полчаса на кофе и завтрак, в десять выезжаем, — напомнил Тери. — Права не забудь!

— Ты теперь мне до седых волос будешь это припоминать? — обиделась я. — Один раз оставила дома!

— Зато именно тогда, когда нас остановила полиция.

— Это потому, что в Сентаре женщина за рулём до сих пор редкое явление, — возразила я. — Подумаешь, заплатили штраф! Бертран их пачками оплачивает!

В ванной я оценивающе поглядела на себя в зеркало. Неплохо, Янира Кэтрин Риден. И пусть Бриер сколько угодно утверждает, что это влияние связи с витамантом, но тренированное тело без капли лишнего жира — моя заслуга, особенно после рождения двух детей. По крайней мере, Клеменс мной довольна, а это говорит о многом!

Кофе мы с Тери пили на кухне, смакуя последние спокойные минуты. День обещал быть напряжённым. Работы было много, очень много. Пожилые некроманты отошли от дел, новички только-только осваивались. Тери второй год входил в Совет, чертыхался и ворчал, но относился к своим обязанностям со всей ответственностью. Ему льстили и доверие более опытных, и репутация сильнейшего некроманта Вилары. Разумеется, о своих иных способностях он помалкивал, а если Бриер что-либо подозревал, то ничем этого не выдавал. Главе Совета некромантов было достаточно Жиля.

Жиль действительно договорился с Бриером. При этом он умудрился сохранить в тайне своё отцовство, прекрасно понимая, что иначе Тери не оставят в покое. Чем он объяснил своё поведение, понятия не имею, но причина, очевидно, была правдоподобной и Главу Совета устроила. Жиль так и остался шофёром, только теперь он возил Бриера и жил у него в доме. Профессор Гериж часто приезжал в гости к другу, но свои исследования неожиданно свернул. Очевидно, Бриер убедил его в опасности публикации результатов научных изысканий для широкой публики.

— О чём задумалась? — с улыбкой спросил Тери.

— О том, как Бриер использует Жиля.

— Как оружие, — он стал серьёзным. — Секретное и смертоносное… Янира, я не спрашивал. А с Жилем, ты знаешь, мы разговаривали трижды за восемь лет и в основном о мальчиках.

— Когда ты проверишь Криса на дар?

— Он ещё маленький.

— Ему исполнилось семь в июне. Тери, если он некромант, его нужно обучать. А ты потакаешь всем капризам!

— Не ворчи, — он обезоружил меня поцелуем. — Мы всё успеем, Янира.

В столовой на нас налетел маленький двухголовый вихрь. Смуглый и белобрысый Крис во всём слушался более боевого Ники. Ники, уменьшенная папина копия, стал в их паре заводилой. Вместо того чтобы осадить мальчишек, Тери схватил их обоих и закружил по столовой.

— Посуду перебьёте! — замахала на них Агнес. — Правильно Бертран говорит: тридцать пять лет — ума нет!

— Бертран каждый раз прибавляет год, — улыбнулась я. — Так мы и до сорока дойдём, и до пятидесяти. Доброе утро, Гюстав.

— Доброе утро, Янира.

Невероятно, но рождение Криса стало тем переломным моментом, после которого я перестала относиться к Гюставу с настороженностью, а Тери смирил свою ревность. Никто, включая Агнес, не ожидал, насколько умело Гюстав обращается с маленькими детьми. Иногда я даже завидовала. Поэтому в доме так и не появилось няни: в новую детскую комнату переселился Гюстав.

В глубине души я восхищалась, сколь тщательно Гюстав скрывал свои чувства. Он не бросил Тери, пока я лежала в клинике, но, как только я смогла ходить и вернулась домой, всё-таки уехал и вернулся через полгода. Загоревший, посвежевший, весёлый и бодрый. Я была на шестом месяце, живот смешно выпирал вперёд. «Мальчик, — просиял Гюстав. — Точно будет мальчик!»

Однако своё восхищение я держала при себе, потому что в глубине своей души Тери по-прежнему ревновал. Эту тайную ревность не заглушало ни то, что Гюстав не позволял себе ни малейшего намёка на свои чувства, ни наши с ним ровные, дружеские отношения, ни периодически появляющиеся у Гюстава подружки. Уверена, Тери не перестал бы ревновать даже в том случае, если бы Гюстав женился, на чём, кстати, всё сильнее настаивал Совет некромантов.

Мне ревность Тери не мешала. Я знала, чем и как её успокоить.

— Янира, после школы я везу мальчиков в Ботанический сад, — сказал Гюстав. — Конечно, если Ни́колос будет хорошо обедать, а Кри́стофер не устроит в классе драку, как в прошлый раз.

— Драться для мальчишек — это нормально, — подмигнул сыну Тери.

— Для некоторых и в тридцать пять нормально, — невинно заметила я. — Не иначе, мальчишеская дурь не выветрилась.

Крис, естественно, заулыбался. Ники с серьёзной мордашкой допивал чай: он в школу не ходил, но Гюстав возил его на развивающие занятия. Судя по тому, что Ники в свои пять с хвостиком уже неплохо читал и считал, свою приличную стоимость занятия оправдывали.

— Без десяти, — покосился на часы Тери. — Выходим. Крис, Ники, целуем папу и до вечера.

— Мы не слишком много взвалили на Гюстава? — заметила я по дороге до гаража. — Он только и занимается, что детьми. А если ещё появится дочка?

— Надо признать, что из него воспитатель гораздо лучший, чем из нас с тобой, — признал Тери. — К тому же я ему тут намекнул — мол, может, тебе нужно больше свободного времени? Обязанность передать дар, то-сё. Знаешь, как он обиделся? Мальчики — его жизнь, я посягаю на святое, мы с тобой умеем только портить детей, и вообще, занимался бы я своей женой, очередная кровать ещё не доломана.

— Он не знает про треснувшую раму? — хохотнула я.

— Смех смехом, но я заказал доставку из мебельного на воскресенье, чтобы на весь день спровадить Гюстава с мальчиками куда-нибудь на аттракционы или в зоосад. Его многозначительного «восьмая» я не выдержу.

— Агнес ему всё равно скажет.

В гараже новенький спортивный автомобиль блестел огненно-алыми боками. Я хотела сесть за руль, но Тери меня опередил:

— Мы же договорились! Туда веду я, обратно — ты.

Пришлось лезть на пассажирское. Сентар принарядился в золото осенних листьев, на Дворцовой набережной отремонтировали чугунную ограду, над Лирной дотаивал туман, похожий на газовую вуаль. У дверей морга полицейского управления нетерпеливо расхаживал Шонел.

— Астер, ну наконец-то!

— Капитан, ровно четверть одиннадцатого. Что ты суетишься? Покойник уже никуда не убежит.

— Так новичок же, — понизил голос Шонел. — Девушка! Она уже полчаса вокруг круги наматывает. И юноша с ней, жених.

— Все когда-то были новичками, — спокойно ответил Тери. — Если не давать начинающим практиковаться, откуда возьмутся опытные некроманты? Камиль здесь?

— Здесь, тебя ждёт.

— Привет, Риден, — бросил нам Камиль, едва мы вошли. Своё потёртое клетчатое кепи прошлой весной он сменил на твидовое «ёлочкой».

— Привет, Вирен. Что у тебя?

— Труп, — развёл руками Камиль. — Представляешь, сколько лет — а у меня исключительно трупы!

— Наверное, потому что мы в морге, а ты — медэксперт? Здравствуйте, госпожа Поли́н, здравствуйте, господин Мори́с. Шонел, расскажи мне и молодым людям, откуда у нас тело.

— Патруль выловил в Лирне в восемь утра, лежал на Косой отмели. Прилично одетый мужчина, в карманах мелочь, зажигалка и носовой платок. Ни документов, ни бумажника.

— Камиль, твоя очередь.

— Покойный — здоровый мужчина, возраст около сорока лет. Признаков насилия нет, смерть наступила от утопления примерно в половине восьмого.

— Прекрасно, — Тери повернулся к девушке. — Госпожа Полин, вы поняли, о чём следует спрашивать покойного?

— О т-том, не сам ли он спрыгнул, — слегка заикаясь, произнесла юная некромантка. — Там мост недалеко, и моторки ходят. Волной могло на отмель вынести.

— Молодец! — искренне похвалил Тери. — Не волнуйтесь, приступайте. А Янира приглядит за господином Морисом.

Симпатичный юноша с испуганными глазами доверчиво потянулся ко мне.

— Госпожа Риден, — тихо спросил он, — Полин же справится, правда?

— Конечно, справится, — кивнула я. — Трёхчасовой покойник — никакого риска.

— Мне всё равно страшно, — вздохнул Морис. — Как представлю, что с Полин что-то случится, так внутри холодеет. Она для меня всё, понимаете? Может быть, потом привыкну или это пройдёт с годами.

— Зря надеетесь. Эта болезнь не проходит и не лечится.

Я невольно посмотрела на Тери: он перехватил мой взгляд и улыбнулся:

— Якорь некроманта — это диагноз.

Ноябрь 2025