Глава 7

Гардеробная при отведённой мне комнате могла вместить пару сотен нарядов и не менее сотни пар обуви. Мои вещи заняли треть одного из встроенных шкафов. Мелькнула мысль развесить их посвободнее, но я сама же и посмеялась над этой идеей. Договор я намеренно положила на прикроватную тумбочку в спальне рядом со Священным Заветом. Приравняла, так сказать, пусть Риден гордится.

Окна выходили на площадь и знаменитый фонтан. Львы зевали, забавно сморщив нос, из задранных к небу оскаленных пастей с журчанием били струи воды, вызолоченной заходящим солнцем. Я присела на подоконник и залюбовалась игрой бликов в каменной чаше. Негромкий стук в дверь разрушил очарование.

— Входите!

— Не помешал? — в комнату скользнул Гюстав.

— Насколько я понимаю, у меня теперь нет личного времени, — ответила я спокойно и слезла с окна.

— Об этом я и хотел поговорить. Позволите? — он указал на кресло.

В полумраке он казался ещё моложе и походил уже не на кавалера галантного века, а на мифического духа из моей любимой поэмы. «Носимые ветром, в безлунную ночь приходят они увести тебя прочь…»

— Баллада о потерянных душах? — удивился Гюстав, и я поняла, что прочитала строфу вслух.

— Простите, это вырвалось случайно.

— Нет-нет, мне даже лестно, — он мягко улыбнулся. — И кого же я вам напоминаю? Иринéла или Ривердéна?

— Сиро́нко, — призналась я.

— Коварного ночного духа? — Гюстав рассмеялся. — Благодарю за комплимент. Я очень люблю Тери́зе, считаю его величайшим поэтом прошлого века. В моей личной библиотеке находится полное собрание сочинений, и оно к вашим услугам.

— Мне позволено читать?

— Янира, вы неверно представляете ваши обязанности, — он стал серьёзным. — Никто не собирается ограничивать вас сверх необходимого. Возможно, Тери выбрал неверный тон или перегнул палку, за ним водится… Сейчас я попытаюсь вам объяснить.

— Я вся внимание.

Гюстав сплёл длинные тонкие пальцы.

— Что вы знаете о некромантии, Янира?

— Ничего, — честно ответила я. — Хотя сегодня дважды наблюдала поднятие покойников и сделала пару выводов. Первый — название «поднятие» буквально отражает процесс. Второй — это не развлечение, а тяжёлая и опасная работа.

— Очень опасная, — подтвердил Гюстав. — Научные термины я, с вашего позволения, опущу, скажу проще: некромант рискует жизнью. Его душа как бы ныряет за чужой душой, вытаскивает её в наш мир и удерживает на время разговора. Чем глубже приходится нырять, тем сильнее вероятность не вернуться обратно. Были случаи, когда после поднятия умершего в итоге оставались лежать два трупа вместо одного.

От пробежавшего по спине холодка я поёжилась.

— К счастью, за века практики некроманты придумали некую страховку. Противовес. Якорь.

— Якорь, — повторила я.

— Человек, эмоционально связанный с некромантом так крепко, что одно воспоминание о нём даёт стимул бороться. На Той Стороне слишком хорошо, нет боли, нет проблем, нет… — Гюстав оборвал себя. — Вы должны стать Якорем для Тери.

Я нервно рассмеялась:

— Простите, но это полный абсурд. Эмоции не покупают, они появляются в результате долгого знакомства, дружбы, влюблённости! Нанять незнакомую девушку и надеяться, что возникнет прочная связь, способная выдернуть с того света, — глупее я ничего не слышала! У господина Ридена нет друзей или любовниц, раз он ищет Якорь по объявлению в газете?

— Друзья не годятся, — Гюстав тяжело вздохнул. — Якорь обязательно должен быть противоположного пола. Любовницы… Во-первых, я не советовал бы верить слухам, они сильно преувеличены. Во-вторых, вам должна быть известна разница между влечением тела и привязанностью души. В-третьих, и это самое важное, месяц назад Тери потерял свой Якорь и до сих пор не оправился от потери. Он эмоционально не готов, и неизвестно, когда будет и будет ли вообще готов к новым отношениям. Но при этом работает, и работает много!

Сжатые пальцы еле слышно хрустнули.

— Понимаете, Янира, Якорь — это не обязательно романтика. Подойдёт и дружба, и уважение, и ответственность. Конечно, если, кроме духовной, возникает ещё и физическая связь, такой якорь эффективнее в разы. Большинство Якорей действительно становятся супругами некромантов, но, уверяю вас, это не тот случай. И если вы, как прочие претендентки, втайне надеетесь женить на себе Тери, вам лучше выбросить подобные мысли из головы. Этого не произойдёт, даю руку на отсечение.

— Ваши руки в полной безопасности, — заверила я. — Мне нужна лишь работа, к тому же настолько красивые парни не в моём вкусе.

— Это хорошо, — с облегчением сказал Гюстав. — Обычно у девушек отсутствует реальная самооценка. Признáюсь вам честно, Янира, я не думаю, что у вас что-нибудь получится, но не хочу давить на Тери.

— Спасибо за откровенность, — внутри шевельнулась неуместная обида. — Можно хотя бы узнать, что со мной не так? Не соответствую высоким духовным требованиям или не подхожу под внешние стандарты?

— Что вы! — Гюстав посмотрел на меня с теплотой. — Дело вовсе не в вас, а в обстоятельствах. Поэтому обещаю: когда через несколько дней, максимум неделю, вы покинете этот дом, вам заплатят за полный месяц.

— А вы уверены, что господин Риден так скоро меня уволит?

— Разумеется. Для него было важно победить в споре, а я рад, что он хоть немного отвлёкся. Но я знаю его с семи лет и прекрасно понимаю, что всерьёз вас в качестве Якоря Тери не рассматривает. Вы не сердитесь за мою прямоту?

— За что? — я изобразила улыбку. — Вы столь деликатно всё объяснили! Позвольте только уточнить: коли вы так заботитесь о господине Ридене, почему до сих пор сами не подобрали ему Якорь? Ведь целый месяц он рискует жизнью.

— О! — Гюстав заговорщицки подался вперёд. — Подходящая девушка давно найдена, но Тери, как все балованные и капризные дети, не глядя отказался от неё наотрез. Какой ужас — за него что-то решили! Он уже самостоятельный, ему не десять лет, и всё в таком духе. С этой стороны даже удачно, что подвернулись вы.

— Клиенту сначала показывают негодный вариант, чтобы затем он согласился на тот, что предполагался изначально, — иронично подхватила я. — Игра на контрасте.

— Я очень рад, что мы с вами поняли друг друга, — просиял Гюстав и поднялся. — Но тем не менее моя библиотека в вашем распоряжении, Янира. Мне было бы приятно, если бы вы заглянули в свободное время. Вместе перечитаем «Балладу о потерянных душах» или ещё что-нибудь из Теризе.

Дверь за ним беззвучно закрылась, и я с досадой ударила кулаком по мягкому подлокотнику кресла. Что за чертовщина! Сама же скрепя сердце согласилась на возмутительные условия, но, едва услышала, что моя роль — статист для контраста, сразу же огорчилась. Казалось бы, невероятное везение: поживу недельку в роскоши, ещё и деньги за это получу. Так нет же, я опять недовольна!

Или дело в том, что я ненавижу притворяться? И работать кое-как не умею — мол, всё равно я здесь временно. Даже в секретаршах у Дебре я старалась исполнять свои обязанности наилучшим образом — целых три дня моей недолгой службы. Вероятно, Гюстав рассчитывал, что я заранее смирюсь с неудачей, но добился прямо противоположного результата. Теперь мне стало даже интересно: смогла бы я стать Якорем для некроманта?

Риден меня не требовал, скорее всего, он отдыхал. Я обнаружила радиоприёмник и с удовольствием включила канал с лёгкой музыкой. После разговора с Гюставом роскошь обстановки неожиданно перестала угнетать. Раз уж в моём распоряжении всего неделя, надо всласть поваляться на необъятном диване, обтянутом кожей цвета слоновой кости, заодно полюбоваться, как играют блики на абажуре из конуáрского стекла антикварной лампы. Такие огромные мраморные камины, ванны на львиных лапах и шикарные ковры мне доводилось видеть только в бывшем королевском дворце, где сейчас располагался музей. Жиль зашёл за мной, чтобы позвать на ужин, и застал за тем, что я сняла туфли и наслаждалась мягчайшим ворсом ковра в спальне.

— Милостивый Спаситель! — неожиданно хохотнул Жиль. — И вы тоже!

— Что «тоже»? — я моментально влезла в туфли.

— Ходите босиком. Как и Астер, когда купил эти ковры. Они парные, второй лежит в его спальне. Видите, узор с одного края как будто обрезан? Если сложить два ковра вместе, рисунок совпадёт. А Лео́ни не разделяла его восторга… — Жиль резко помрачнел.

— Леони — бывший Якорь? — в лоб спросила я.

— Да, — сердито ответил он и поджал губы, словно боялся сболтнуть что-то ещё.

Я не стала расспрашивать его дальше. К чему? Всё равно мне это не пригодится. Можно даже не стараться завоёвывать симпатию Ридена, и прошлое некроманта меня абсолютно не интересует! Мы с Жилем спустились в столовую, я предвкушающе принюхалась к бесподобным ароматам. Даже странно, что с такой великолепной кухаркой, как Агнес, все мужчины в доме сохранили стройные фигуры.

Риден уже восседал на своём месте во главе стола и выглядел раздосадованным. Причина его досады выяснилась, когда слева от Гюстава я увидела прелестную девушку, светленькую, воздушную, в опрятном голубом жакете под цвет глаз.

— Добрый вечер, — поздоровалась я первой.

— Добрый вечер, — нежным серебристым голоском откликнулась она.

— Позвольте вас познакомить, — поднялся Гюстав. — Госпожа Янира Эрлан — госпожа Луи́за Кардéн. Луиза реставратор, она займётся мозаичным панно в кабинете Тери. А то у меня душа изболелась, в сколь прискорбном состоянии находится это прекрасное произведение искусства.

— Панно действительно уникальное! — воодушевлённо подхватила Луиза. — Восемнадцатый век, Шервáн, ручная работа! Такие сочные оттенки смальты изготавливали лишь их мастера. Секрет считался утерянным, но опытным путём мне удалось подобрать компоненты, чтобы получить нужный результат.

— Всё это замечательно, — проворчал Риден. — Только как вы собираетесь вынимать панно из стены?

Гюстав с Луизой переглянулись.

— Тери, панно несъёмное, — мягко сказал Гюстав. — Луиза будет работать в доме, мы уже договорились. У тебя просторный кабинет, можно отгородить угол ширмой и оборудовать рабочее место для Луизы.

— Исключено, — отрезал Риден. — Простите, госпожа Карден, но я не терплю грязь и суету у себя под носом.

— Ничего, — не стушевался Гюстав. — Поставим стол в библиотеке, а Луиза будет работать в твоё отсутствие.

Риден хмуро посмотрел на него и раздражённо повёл плечом:

— Под твою ответственность. И никакой грязи! Вы слышите, госпожа Карден?

— Разумеется, — Луиза подняла обожающий взгляд на некроманта. — Я буду очень-очень аккуратной, господин Риден!

Он сухо кивнул и уткнулся в тарелку. На ужин было великолепнейшее рагу, которое просто таяло во рту, но некромант больше вяло развозил овощи по сторонам, нежели ел. В присутствии новой гостьи Агнес не делала ему замечаний, лишь укоризненно вздыхала. Зато, когда очередь дошла до десерта, Риден оживился:

— Агнес, ты обещала торт!

Она явно хотела возразить, но покосилась на Луизу и промолчала. Вышла и вернулась с таким тортом, что я в ужасе прикинула, сколько ещё выдержит мой пояс, прежде чем треснет. Шоколадные коржи тонули во взбитых сливках, а сверху это великолепие украшали дольки персика и кольца ананаса. Агнес торжественно разрезала торт на части и самый большой кусок поставила перед некромантом. Следующий кусок, чуть поменьше, предназначался мне. Каюсь, я не выдержала, тут же попробовала и поймала одобрительный взгляд Ридена. Блюдце с третьим куском Агнес протянула гостье, но Луиза запротестовала:

— Нет-нет, я не ем сладкое!

Если бы она заявила, что предпочитает на десерт жареных тараканов, эффект был бы слабее. Агнес остолбенела, Жиль округлил глаза, а брови Гюстава от огорчения встали домиком. Луиза красноречивым предостережениям не вняла и продолжила развивать свою крамольную мысль:

— Сахар вреден, он портит зубы и волосы, приводит к ожирению, нарушению сердечной деятельности, развитию заболеваний суставов и преждевременному старению!

Некромант скрестил руки на груди и широко улыбнулся, продемонстрировав идеальные зубы:

— По-вашему, я дряхлый, госпожа Карден? Или жирный?

До гостьи дошло, что в своей просветительской деятельности она перегнула палку. Луиза смутилась и очаровательно покраснела:

— Господин Риден, к вам это не относится! У вас великолепная фигура, и зубы, и волосы, и… и… вообще в вас всё великолепно!

— Спасибо! — некромант с наслаждением доел свой кусок торта, после чего поднялся, убедился, что моё блюдце тоже опустело, и скомандовал: — Янира, одевайтесь теплее, мы едем кататься.