20 глава

Теперь, когда в животе порхают бабочки, а Тео смотрит на меня, не скрывая своего влюбленного взгляда, даже этот город кажется в разы приветливее. Улыбка так и просится на лицо.

– Брук! Брук! Брук! – играет с моим псом во дворе соседская детвора, и тот, чтобы их позабавить, гоняется по кругу за собственным хвостом.

– Шан бути, – приветствую я детей, подходя ближе. Они не разбегаются, как это было поначалу, улыбаются мне в ответ. А еще с любопытством смотрят на мои волосы, собранные в хвост. – Хотите потрогать? – догадываюсь я.

– А можно? – выходит вперед самый бойкий из них, чумазый мальчишка лет пяти, сложив на груди худенькие ручонки.

– Да, почему нет.

Стоит дать добро, малышня окружает меня, словно лилипуты Гулливера. Я сажусь на корточки, чтобы быть с детьми наравне, и распускаю волосы. Каждый из них с восторгом подхватывает по пряди моих волос, аккуратно перебирая в ладошке.

Брук рядом с ними тоже чувствует себя ребенком, радостно тычется носом мне в лицо, проходится шершавым языком по щеке.

– Перестань, дружище, – смеюсь, обнимая своего слишком ласкового питомца. – Хорошо, хорошо. Я тоже тебя люблю.

Ему нравится здесь гораздо больше, чем на космической станции. Играть с детьми, гоняться по лесу за бабочками и стрекозами, что может быть лучше?

– Какие мягкие… И совсем белые.

– А ты правда, нордианка?

– Ты ведь не заберешь нас от мам и пап, как Черные псы? – сыплются вопросы со всех сторон.

– Нет, я не нордианка. Я родилась на Земле, она очень похожа на Зептею. Но моя планета погибла.

– Значит, ты останешься с нами? – выдает самая мелкая кроха, хлопая выразительными темными глазами.

– Останусь, если Зептея и ее жители мне позволят.

– Чего же не позволить? Ты хорошая, и Брук тоже, – с полной уверенностью лепечет малышка, а мне хочется расплакаться от ее слов.

Я оглядываюсь и вижу, как Тео с крыльца наблюдает за происходящим, подпирая крепким плечом дверной косяк. Даже если закрыть глаза, я все равно ощущаю его присутствие и поддержку, словно между нами есть особая незримая связь.

Вот куда я теперь от него, если вместе мы единое целое? Как я смогу улететь с нордианцами, пусть даже на время, оставив его совсем одного?

«Может, и не подавать никакой сигнал о спасении?» – впервые посещает меня эта простая, но столь очевидная мысль. Тогда и улетать никуда не придется. Бог с ними со всеми, пусть считают меня погибшей. Пусть я никогда не отомщу Милли, и не узнаю правду о случившемся на Земле, я готова этим пожертвовать. Главное, мы с Тео будем вместе. Останься я здесь, от меня будет гораздо больше пользы, чем вдалеке. В отличие от многих других в этом городе, я хотя бы оружие в руках держать умею. А для того, чтобы не сбылись его страшные сны, мне достаточно не пересекать пролив.

Парни из команды Тео сразу замечают перемены, произошедшие между нами. Да и сам Тео не намерен больше что-то скрывать. Едва мы спускаемся с Залди, он крепко сжимает мою ладонь в своей, будто заявляет на меня свои права.

Выходит, напрасно я всю дорогу придумывала, как бы помягче объяснить Керуку важность соблюдения личных границ, пока это сгоряча не объяснил его брат.

– Ну наконец-то! Вас можно поздравить? А мы уж начали делать ставки, сколько еще вы будете ходить кругами и облизываться друг на друга, – посмеивается весельчак Гэнджи, обхватив нас с Тео в объятья своими здоровенными ручищами.

Воздух сотрясается от доброй порции смеха десятерых рослых мужчин, а я невольно краснею.

– И какова была твоя ставка? – между делом интересуется Тео у родственника.

– Она сгорела еще неделю назад, – признается Гэнджи, который с самого начала, как и Иси, во всем меня поддерживал. – Лично я бы рядом с такой красавицей и дня на расстоянии не выдержал.

– Оно и видно, потому что моя красавица сестра с месяца на месяц родит тебе сына.

– Теперь-то вы придете на праздник «Перерождения»? Преклонитесь перед кроной священного дерева? – уточняет Керук, переводя взгляд с меня на брата.

Тео поворачивается в мою сторону, обхватывая за талию широкими ладонями.

– Окажешь мне такую честь, Дана с Земли?

Мне хочется спросить, что собственно за таинство там будет происходить. Все это время меня гораздо больше интересовали схемы летательных аппаратов, чем их местные традиции. С другой стороны, раз Алома так мечтала туда попасть, правда, так и не дождалась приглашения, значит, дело стоящее.

– С огромным удовольствием, – отвечаю, глядя в любимые карие глаза, в глубине которых тонет мое отражение.

– Вот для отца будет сюрприз. Надо бы его как-то морально подготовить что ли, если это вообще возможно, – размышляет Керук, пряча улыбку в кулак.

– Сюрприз и не один. Если поторопимся, в день «Перерождения» проведем первые испытания, – объявляет Тео и остальные радостно ликуют, предвкушая долгожданный полет.

– Ну все, ребят, повеселились, теперь за работу, – призываю парней к порядку. – Гэнджи, Керук, Башар – вы со мной, переберем охлаждающую систему. Тео, на тебе остальные. Если закончите сегодня с обшивкой, лично каждого из вас расцелую.

Услышав это, парни свистят и мечтательно улыбаются, пока Тео не оборачивается в их сторону, усмирив одним своим многообещающим взглядом.

– Дайте-ка я попробую угадать, что он хотел вам сказать, – снова веселится Гэнджи, театрально почесывая подбородок. – Думаю, вот это: «Если Дана кого и поцелует кроме меня, это будет ваш хладный труп», – произносит он на манер Тео, и тот снова хмурится. Правда, каким бы строгим мой любимый не хотел казаться, уголки его губ все равно упорно ползут вверх.

* * *

День, которого все мы так ждали, настает очень скоро.

– С праздником «Перерождения», – будит меня Тео на рассвете, и я целую его в ответ.

– И тебя с праздником. Ну что, готов к первому полету? – улыбаюсь в предвкушении, лениво потягиваясь в мужских объятьях. Мы по-настоящему много работали, чтобы успеть к назначенному сроку. Пришла пора первых испытаний и обучения пилотов, отчего я взволнована, как никогда прежде, ведь мы так близки к цели.

– Я-то готов, а вот жители Санкара… Как бы нам не перепугать их ненароком.

– Ты прав. Конечно, лучше предупредить, а то еще примут нас за Черных псов.

– Не примут, у них совсем другие корабли. Но сам факт того, что дети Зептеи спустя сто лет снова поднимутся в небо. Это же ключевое событие в истории. Если бы не отец и его фанатики, люди радовались бы вместе с нами.

– И порадуются, – приходит мне в голову одна простая, но весьма интересная идея.

– Что ты задумала?

– Да так, – не спешу раскрывать свои планы, догадываясь, какие сладкие пытки за этим последуют.

– Я ведь все равно узнаю, – резкий поворот, и он уже нависает надо мной, сексуально ухмыляется, заводит руки над головой. – Мейди, – звучит таинственным полушепотом, а взгляд его темных глаз, скользящий по моему обнаженному телу, вызывает ответное желание. – Так бы и не выпускал тебя из этой постели.

– Так не выпускай, – произношу в его губы, наслаждаясь этой незатейливой игрой.

Все ночи, что мы провели вместе, не прошли даром. Тео научил меня языку наших тел, которым сам владеет в совершенстве. Я и не думала прежде, что способна испытывать нечто подобное, поднимаясь до самых звезд. А уж тем более, что могу иметь такую власть над мужчиной, когда один взгляд, одно касание способны завести его с пол-оборота и свести с ума, как это случилось за вчерашним ужином.

Спустившись на кухню, мы встречаемся взглядами, и я невольно закусываю губу, вспоминая, что мы вытворяли прямо на этом столе.

– Не прячь улыбку, Мейди, она у тебя очень красивая, – ухмыляется Тео, а его ладони бесстыдно скользят прямиком под полы моего легкого халата.

– Только улыбка?

Ему нравится, когда я вот так заигрываю с ним, подставляю шею для поцелуев, вожу кончиками пальцев по его крепким плечам.

– Ты вся красивая, и сладкая, как лесная ягода.

– Какая ягода?

– Самая вкусная, – смеется Тео и любуется мной. – Еще раз закусишь губу, и я прямо сейчас вместо завтрака уложу тебя на этот стол.

Пока я разогреваю еду, Тео кормит Залди и Брука, а затем на какое-то время поднимается на второй этаж в одну из закрытых комнат. Он часто так делает, но в этот раз его нет особенно долго. Я поднимаюсь за ним следом, чтобы позвать на завтрак. Дверь открыта, но я не решаюсь войти внутрь. Он стоит ко мне спиной, сжимая в руке чей-то портрет. Жены или сына, и так понятно.

Мне неловко от того, что я без разрешения вторгаюсь куда не следует, и отступаю на пару шагов, тихо, почти беззвучно.

– Дана, постой, – Тео разворачивается ко мне лицом. – Войди, раз пришла.

– Извини. Я не хотела тебе мешать. Завтрак готов, – лепечу, опустив голову. Знаю, это запретная территория и все еще больная для него тема.

– Ты и не помешаешь. Это комната Кайнена. Вот, каким я его помню, – протягивает он мне портрет, с которого улыбается симпатичный кареглазый мальчишка, очень похожий на самого Тео. – А еще очень боюсь, что за эти два года он мог забыть обо мне. Или решить, что я его бросил. Узнает ли он меня, когда увидит вновь?

– Тео… – нежно касаюсь ладонью его колючей щеки, и заглядываю в глаза. – Я не видела своих родителей около десяти лет, но я до сих пор помню каждую морщинку на лице своего отца, помню его запах, тембр голоса, прикосновение его сильных рук. Такое нельзя забыть. И Кайнен тоже помнит, даже не сомневайся в этом.

– Знаешь, иногда я вижу его в своих снах, – признается Тео, с прежней тоской глядя на портрет сына, – немного худого, но повзрослевшего. Кайнен редко улыбается, но даже там, в городе Черных псов, у него есть друзья.

– Ведь это хороший знак? Правда? Главное, что он жив.

– Жив, – выдыхает Тео. – И я во что бы то ни стало верну его домой.

По дороге на заброшенный космодром мы не торопимся. Любуемся украшенными в честь предстоящего празднества улицами и тем, как радостно детвора приветствует продавца фонариков, которые в назначенный час дружно поднимутся в небо. Они буквально облепили его тележку, и пытаются перекричать друг друга, протягивая блестящие монетки.

– Пожалуйста, давай проедем по площади, там должно быть еще красивее, – прошу я, и Тео, долго не думая, соглашается.

На меня уже не реагируют агрессивно, как в первый день моего прибытия в Санкар. Брук с его радостной мордой и вечно виляющим хвостом у многих жителей и вовсе успел стать любимчиком. Не последнюю роль сыграли друзья Тео, которые работают с нами в ангаре. Не смотря на власть пророка, они здесь уважаемые люди, и к их мнению прислушиваются. Новость о том, что я вовсе не нордианка, а девушка с погибшей планеты, которая пытается помочь местным вернуть похищенных близких, быстро разошлась в массы, и жители несколько смягчились.

Пусть сам праздник начнется только вечером, на главной площади Санкара атмосфера чего-то волшебного уже витает в воздухе. Установка сцены как раз подходит к финалу, напротив нее расставляют столы, стулья и расстилают белоснежные скатерти. Нарядные обозы с продовольствием, откуда будет вестись торговля, встают чуть дальше полукругом. А сколько повсюду цветов и венков, которые этим вечером украсят головы местных красавиц! Кажется, их свезли со всего континента.

– Нравится?

– Да, очень.

– Вечером, когда зажгут гирлянды и факелы, будет еще красивее. Сама увидишь, – сквозит улыбка в его голосе, и Тео со всей нежностью целует меня в висок. – Не боишься предстоящей церемонии?

В общих чертах Иси успела меня просветить на этот счет, а еще обещала помочь с подходящим нарядом.

– А есть чего бояться? – хочу казаться храброй, но меня тут же догоняет следом: «Разве что гнева твоего властного отца, или мести отвергнутой Аломы», чего я не решаюсь произнести вслух.

Я знаю, Тео разговаривал с ней, чтобы не оставлять девушке ложных надежд. Поставил перед фактом, что любит меня, а не ее. В тот вечер он вернулся домой сам не свой. Сказал, что впервые нарушил данное обещание, но и по-другому поступить не может. Тогда он был совсем другим человеком, раздавленным, потерянным, не готовым заглянуть в будущее.

– Зептея приняла тебя – это главное. Я никому не позволю пойти против нашей любви.

Мы не успеваем свернуть на улицу, ведущую к выходу из города. Сперва я ощущаю на себе холодный взгляд, полный презрения, и лишь потом нам в спины раздается знакомый женский голос.

– Даже не поздороваешься, Тео? Так и сбежишь, словно никогда не был со мной знаком?

Залди недовольно фырчит, ему тоже не нравится эта злобная мымра.

– Шан бути, Алома. С праздником «Перерождения».

– Шан бути, – стараюсь вести себя непринужденно, несмотря на то, что девица напротив полна неприкрытой ненависти и даже не собирается со мной здороваться.

– Как поживают ваши летающие корабли? Что-то я не вижу их в небе, – насмешливо ухмыляется она мне в лицо.

– Еще увидишь, всему свое время, – уже представляю, как перекосит ее рожу, когда я проверну задуманное над главной площадью Санкара во время первого испытания.

– Ты бы бросил эту затею, пока все не зашло слишком далеко, – строит она глазки Тео, включив свое фальшивое сочувствие. – И ее тоже. Этой чужачке здесь не место. Если сделаешь это сейчас, отец простит тебя.

– О чем ты, Алома?! Разве я спрашивал твоего совета? Или искал прощения отца? – рычит Тео, полный ярости, да так, что его бывшая подруга невольно втягивает голову в плечи. Мне и самой жутковато видеть его таким. – И чтобы ты знала, сегодня вечером мы с Даной прикоснемся к священному дереву в храме Зептеи, приклоним колени и получим благословение на наш союз.

– Нет, Тео! Нет! Ты не посмеешь так меня опозорить! – едва ли не заикается девица, а ее темные брови сходятся к переносице. – Твой отец никогда не допустит этого. Пока он жив, вам не быть вместе!

Знаю, не разозли она Тео, он никогда не сказал бы подобного, но в этот раз она заслужила:

– Очнись, Алома, о каком позоре речь? Мы и не были вместе. А если для тебя так важно породниться с моим семейством, отец и брат все еще свободны, присмотрись к ним, – выплевывает он ошарашенной девушке в лицо и резко разворачивает коня, как можно быстрее удаляясь от площади.