Глава 8: Испытание удовольствием

Вельд

Разговор шёл по кругу и всё время заходил в тупик. Дядя требовал, чтобы я попытался захватить престол. Я объяснял, что просто хочу вернуться в столицу. В сущности, даже не обязательно в столицу. Меня вполне устроил бы туат Совы или любое другое тёплое местечко, где надо просто работать мечом и магией, и при этом можно спать не в походной палатке и видеть в своей жизни хоть какой-то смысл.

– А чего ты хотел? – спрашивал Дзэрн, потягивая вино. – Ты показал слабость, отказавшись от соперничества. Теперь с тобой будут обращаться как с побеждённым.

Я мог лишь развести руками. Да, наш народ не признавал слабость. Собственно, ни один народ не признавал слабость, просто у нас сила духа возводилась в культ. Даже существовали испытания для преступников, где, доказав силу и несгибаемость внутреннего стержня, обвиняемый мог вернуть свободу. Всё это началось с той самой великой сделки с демонами, когда мы обрели их возможности – почти все наши аристократы были магами и силу черпали из планов Преисподней. В обмен на могущество мы поклялись охранять врата Бездны, расположенные в центре нашей столицы – Вейнанол. Демоны дали нам знания: алфавит, математику, физику, инженерное дело. Без них мы были бы такими же дикарями, как наши лесные собратья. Короче говоря, всё, чем по праву гордился наш народ, было завязано на силе воли. Только с сильным говорили демоны. Только сильный мог применять магию. А значит, только сильный мог править эльфами Луны.

Я вздохнул и посмотрел на Дзэрна. Спорить с ним было трудно, потому что он был прав. И для брата нежелание вступать в борьбу было слабостью. Но я не хотел занимать престол. Искренне и от всей души. Моя жизнь была прекрасна до тех пор, пока Великий Лорд не умер. Я занимался любимым делом и не думал о политическом смысле своих действий. И я бы с удовольствием занялся тем же для брата или дома Совы – мне было всё равно, кого убивать. Вот только все словно помешались. Брат боялся, что я отберу у него трон, хотя я не давал ему для этого никаких поводов. Остальные мечтали, чтобы я действительно сделал это, и были уверены, что я тоже грежу о троне.

Дзэрн всё ещё вопросительно смотрел на меня. Пришлось искать какой-то ответ.

– Хорошо, – сказал я, – я подумаю, что можно сделать.

Для такого разговора этого было вполне достаточно. Не мог же он рассчитывать, что я открыто заявлю о желании свергнуть короля. И дядя кивнул. Он, наконец, отпустил меня, и я отправился на поиски своих комнат в надежде уснуть на мягкой кровати впервые за много дней. Двое мальчиков-пажей проводили меня до порога.

Комната была убрана просто. Она занимала весь второй этаж удлинённого прямоугольного здания. Сообщение с внешним миром нам обеспечивало каменное крыльцо, а к храму и другим помещениям вели многочисленные коридоры. Первый этаж освещался плохо и служил местом размещения Поющим с Клинками.

На втором были высокие стрельчатые окна, перед которыми располагались каменные скамьи и тяжёлые сундуки, предназначенные для того, чтобы беседовать или смотреть в окно.

На ночь окна закрывались резными деревянными створками.

Несмотря на то, что окна были немногочисленными и довольно узкими, они всё же пропускали достаточное количество света, а вечерами по углам зажигались магические светильники, горевшие ровным зеленоватым огнём.

Деревянный пол устилали шерстяные ковры, а вдоль стен лежали благовонные травы – мята и вербена. Кровать была застлана покрывалом, расшитым красными нитями.

Потолок украшали кессоны с геометрическими узорами. Стены были выкрашены жёлтой краской. Стену над камином украшала фреска, изображавшая легенду о главе туата Ястребов – несправедливо отверженном и восставшем против короля, в которой я невольно углядел аллегорический намёк.

Огромная квадратная кровать выглядела скорее просторной, чем длинной. Она стояла на возвышении, изголовьем к стене, изножьем – к камину. Деревянный каркас составлял некое подобие свода, на котором крепился полог, призванный отгородить спящих от внешнего мира и сквозняков.

Под покрывалом на соломенном тюфяке лежала перина, поверх неё – две простыни, верхняя из которых была украшена гербовым шитьём. Поверх простыней лежало пуховое одеяло, валик для ног и подушки в наволочках из тончайшего батиста. Шерстяное покрывало было подбито беличьим мехом.

В этой мягкой и просторной кровати, настолько широкой, что застелить её в одиночку было бы невозможно, нам, очевидно, предстояло спать вдвоём.

Я вошел и уже положил руку на брошь, скреплявшую ворот плаща, чтобы скинуть его, но замер, глядя на картину, представшую передо мной. Светловолосая эльфийка, прекрасная, как полная луна ясной ночью, возлежала на разбросанных по кровати подушках. Газовые шаровары невесомой волной обтекали ее узкие бёдра. Торс скрывали лишь нанизанные на паутинку брызги драгоценных камней. Волосы золотым в свете свечей дождём разметались по богатому шитью покрывала. Всё убранство комнаты служило оправой ее красоте.

Я не сразу узнал её. Альдэ был не такой… То есть, до сих пор не такой… А теперь…

Я подошёл ближе, всё ещё удерживая пальцы на вороте плаща. Я напрочь забыл, зачем взялся за него. Все мысли сосредоточились на том, чтобы завладеть этим чудесным существом. Умом я понимал, что уже владею ей, но, глядя на представшую передо мной картину, просто не мог поверить, что это – моё. Я собирался наклониться и поцеловать волшебное создание, но оно открыло глаза, казавшиеся сейчас абсолютно зелёными, колдовскими, и плавно, будто змея, перетекло на колени. Длинные пальцы легли мне на горло, поверх моей собственной руки.

– Мой господин, позвольте помочь, – голос Альдэ шелестел, как трава под ногами, а глаза ускользали, как я ни пытался в них заглянуть.

От звука этого голоса, от слов Альдэ, полных покорности, я возбудился, как не возбуждался от ласки опытных шлюх. Я уронил руку. Тонкие пальцы отстегнули брошь, и плащ упал на пол. Ещё через секунду мягкие губы оказались на моей шее. Проклятье. Все мысли испарились. Хотелось просто взять её. И я не стал ждать. Оторвал от себя и швырнул на кровать лицом вниз. Бёдра Альдэ приподнялись, услужливо предоставляя мне доступ к телу. Разрез на шароварах призывно раскрылся. Трясущимися пальцами я расстегнул ремень и, не снимая сапог, влез на кровать. Оказавшись на коленях позади своей добычи, я рванул её бёдра, насаживая на себя до предела. Я резко вбивался в Альдэ, и вряд ли потребовалось больше минуты, чтобы наполнить её семенем.

Я отпустил бёдра Альдэ, позволяя ей соскользнуть на кровать, а сам остался сидеть, тяжело дыша. Что же я творю? Ведь решил, что не буду с ней груб. Я потянулся к лежавшему передо мной чуду, чтобы перевернуть его на спину, но лишь огладил покрытую испариной спину. Кожа Альдэ была бархатистой. Никогда прежде я этого не замечал. Это вообще нормально, что я изучаю кожу своей игрушки?

Альдэ перевернулась и обожгла меня взглядом, полным желания. Никакой злости. Никакого протеста. Только чистая похоть, иначе и не сказать. Я бы взял её снова, прямо сейчас, но сердце всё ещё тяжело стучало, и силы не восстановились. А вот Альдэ явно не устала. Она изогнулась так, что снова оказалась на животе, только уже лицом ко мне, и принялась раздевать меня. Распутав шнуровку на вороте рубашки, коснулась поцелуем ключицы и чуть задержала на ней губы. Я прикрыл глаза, чтобы погрузиться в удовольствие, и открыл снова, потому что вид сладко целующей мою грудь эльфийки приносил куда больше наслаждения, чем одно только осязание. Сейчас она походила на шлюху, которая добротно отрабатывала свои деньги. Всё в ней идеально подходило для постели.

– Мой господин желает омыть тело? – Альдэ прямо-таки мурлыкала.

Но теперь её голос уже не шуршал, как листва, и от этого стало немного грустно.

– Господин желает.

Альдэ соскользнула с постели и потянула меня к приоткрытой двери. Нас тут же обволокли клубы пара, купальня явно разогревалась уже довольно долго. Теперь силуэт Альдэ почти тонул в белёсом мареве. Она опустилась на колени и принялась окончательно распускать завязки штанов, потянула их вниз и чуть привстала. Спустив штаны до середины бедер, Альдэ поймала мою плоть губами и принялась ласкать языком. Она касалась только головки, лишь изредка вбирая в себя ствол – и тут же отстраняясь.

Какое-то время я оставался верен слову и позволял Альдэ играть со мной, но желание лишь нарастало, а подобраться к разрядке она не давала. В конце концов я просто схватил Альдэ за шею. Насадил на член и принялся размеренно и глубоко трахать в рот. Красивое лицо, увенчанное намокшими ресницами, казалось таким беззащитным сейчас, что я не мог сдержать свое вечное желание уничтожать. Словно в трансе я наблюдал, как размеренно принимают мою плоть раскрасневшиеся губы, как она выскальзывает из ее рта – блестящая от слюны. И лишь когда последним движением загнал свой член глубоко ей в горло, изливаясь внутрь, понял, что опять потерял контроль.

Альдэ стояла на коленях, по щекам её текли слёзы, в глазах появилось какое-то упрямство, но она тут же сморгнула его, и взгляд снова стал взглядом заправской шлюхи. Она, наконец, закончила с моими штанами, а я начал подозревать неладное. Где ярость? Где гордость? Где та свежесть и невинность, которые так зачаровывали меня? Да, теперь она ещё прекраснее. Волосы блестели, как шёлк, а прозрачная ткань не скрывала ни единого изгиба её потрясающего тела. Но это была не моя добыча. Это был кто-то из тех, кого я вышвыривал из спальни сразу после секса. Её не хотелось обнимать, только иметь – жёстко и безжалостно.

Я думал об этом всё время, пока Альдэ помогала мне спуститься в бассейн. Всё время, пока её нежные руки отирали мои плечи и ласкали грудь. А когда тихий голос промурлыкал: «Вина, мой господин?» – я практически полностью уверился в том, что передо мной кто-то другой, просто очень похожий на мою гуиллт. Или за то недолгое время, что я говорил с Дзэрном, из Альдэ вынули душу?

Так и не получив ответа на свой простой вопрос, Альдэ самовольно поднесла к моим губам кубок. Резкий запах наркотических трав ударил мне в нос, и внезапно меня озарило. Я выбил бокал из изящной руки и, рванув Альдэ на себя, уронил в воду.

– Ты это пила? – рыкнул я и попытался прижать её к стенке бассейна, но мои руки оказались отбиты с неожиданной силой.

– Нет! – на губах Альдэ играла злая усмешка, и та же злость отражалась в глазах, но у меня отлегло от сердца – моя гуиллт все еще оставалась дикарём. И когда я успел привыкнуть к этому внимательному прищуру глаз? – Это ты хотел, чтобы я это выпила. Будто я и так не дала бы тебе всё, что бы ты ни попросил!

Внезапное понимание осенило меня, и Альдэ подтвердила моё предположение.

– Найве, – она выплюнула слово с такой яростью, что мне стало обидно, – ты сказал им, что я твоя наложница. Слуги готовили меня… Они забрали мою одежду… Они даже между ног мне залезть пытались, чтобы тебя порадовать!

Я резко выдохнул и потянулся к ней, но она отшатнулась в сторону.

– Альдэ… – выдохнул я.

Альдэ замерла, то ли успокаиваясь, то ли приготовившись к новому взрыву.

– Альдэ? – повторил я.

Она кивнула.

– Меня так зовут, – Альдэ поджала губы. – И ты назвал меня так. В первый раз.

О, демоны…

– Альдэ, пожалуйста, иди ко мне.

Она колебалась. Я снова протянул к ней руки и на сей раз смог притянуть к себе. Преисподняя, что же такого в этом простом прикосновении, и почему оно настолько приятно?

– Когда мы вернёмся в столицу… Посмотри в библиотеке, что значит «найве».

Альдэ подняла голову и заглянула мне в глаза. В этот миг она показалась мне милой, как промокший насквозь котёнок.

– У меня снова забрали доспех, – сказала она мрачно.

– Тебе всё вернут. Я не позволю кому-то завладеть такими редкими вещами.

– Редкими?

Кажется, Альдэ удивилась.

– Я разбираюсь в оружии не хуже тебя, Альдэ. У нас таких доспехов не делают, а купить их у вас почти невозможно уже давно. Так что для нас это редкость. И про ваши копья жизни я тоже читал, – я усмехнулся.

Она стала выглядеть совсем глупо, и выражение её лица понравилось мне до безумия. Вот теперь я верил. Даже без всей этой гордости – я ей верил. И при этом она оставалась такой же прекрасной.

– Мы закончим омовение? – спросил я. Очень хотелось перейти к продолжению и на сей раз сделать всё правильно.

Однако Альдэ отодвинулась.

– Тебе понравилось? – спросила она.

Я растерялся.

– Не считая того, что ты была не похожа на себя?

– Не считая.

– Да.

– Скажи, Вельд, как по-твоему, я умею доставить мужчине удовольствие?

Я нервно рассмеялся.

– До этой ночи я и не подозревал, насколько это твое умение велико.

– А ты – женщине?

Вот теперь я опешил по-настоящему. И даже, наверное, покраснел.

– Я умею доставить удовольствие, Вельд, а что насчёт тебя?

– Конечно, – выпалил я, просто чтобы не признаваться в том, что чего-то не умею.

– Тогда докажи.

Я открыл рот, чтобы ответить, посидел так немного и закрыл. Сказать, что я не хочу? Отличная причина. Только я-то хотел. Альдэ подплыла ко мне и нежно коснулась губами краешка рта.

– Я буду ждать, – шепнула она, щекоча мою кожу горячим дыханием.

Ухватилась за бортик бассейна, подтянулась на руках и резко шагнула на каменный пол. Намокшие шаровары облепили её узкие бёдра, а разрез сзади развратно демонстрировал то, что, как оказалось, всё-таки было не таким уж и моим.

Глава 9: Пробуждение

Альдэ

Надев унизительные тряпки, я осмотрела комнату.

Я уже думала, что мне остаётся только ждать возвращения Вельда, когда дверь снова открылась. На пороге стоял один из мальчиков с серебряным подносом в руках. Он легко поклонился и протянул мне свою ношу. На подносе стоял бронзовый кубок с гравировками в виде переплетённых ветвей и сидящих на них сов.

Я натянуто улыбнулась и, едва заметно поклонившись в ответ, приняла кубок из его рук. Мальчик удалился. Я поднесла кубок к лицу, но, не успев коснуться губами, ощутила резкий запах травы норан, расслабляющей и пробуждающей желание. Как глупо давать подобный напиток охотнице Великого Леса! Будто мы не знаем всех трав, что растут у нас под ногами, на запах и на вкус. Но я твёрдо решила, что сегодня Вельд меня не разозлит, хотя он сделал уже достаточно, чтобы вывести меня из себя.

Я давно не девочка, чтобы кидаться с ножом на каждого, кто нанёс мне обиду. После гибели клана я слышала в свой адрес столько оскорблений, что давно перестала в них вслушиваться. Я поставила кубок на стол у двери в купальню и опустилась на кровать. Странно, несмотря на зиму, в замке было довольно тепло, а усталость казалась тяжёлым походным мешком, повисшем на плечах. Матрас был мягким, таким, каких я не видела даже в домах Хранителей, и сладкая нега постепенно затягивала меня в дрему. Я не сопротивлялась, ведь ночь предстояла долгая.

Проснулась я от едва различимого звона – так металл бьётся о металл. Но звяканье не было угрожающим, скорее напротив, и, даже не открывая глаз, я поняла, что Вельд отстегнул от пояса меч. Ужасно хотелось спать. Несколько секунд потребовалось, чтобы взбодрить себя и утвердиться в задуманном. Я открыла глаза. Лунный стоял передо мной. Лицо его казалось непривычно спокойным, разгладились складки вокруг рта, и только взгляд остался таким же пронзительным.

Он протянул мне руку, но я изогнулась, избегая прикосновения. Мне не нужна была его власть, и не нужны были его касания сейчас. Сейчас я показывала ему, что он может потерять. Или обрести. Я коснулась другой его кисти, лежавшей на брошке, скреплявшей ворот плаща. Пальцы Вельда дрогнули под моими. Я усмехнулась про себя. Осторожно погладила выемку между его большим и указательным пальцами. Вельд не заметил этого движения, но я видела, как потеплело его лицо. Всё так просто. На миг мне стало грустно от того, что я не могу добиться от своего спутника таких простых вещей, но ведь он и так давал мне больше, чем дал бы любой другой.

– Господин, – я старалась говорить мягко, всем своим видом демонстрируя покорность, и ждала, какова будет его реакция. Чего он хочет, борьбы или подчинения? Мне казалось, что Вельд не знает сам. – Позвольте помочь?

Вельд сходил с ума – я видела это, и в глубине души у меня расцветало загадочное для меня самой самодовольство. Как просто им управлять!.. Всё равно что выманивать снежного тигра из его пещеры, а затем взглядом вести в ловушку. Рука Вельда исчезла, позволяя мне действовать. Расстегнув брошь, я коснулась пальцами шеи Лунного у самого уха.

Заигралась. Я поняла это сразу, потому что оказалась отброшена на постель лицом вниз. Первым желанием было вскочить и нанести ответный удар, но я старательно подавила злость. Вместо этого я подтянула под себя колени и приподняла бёдра, демонстрируя ему разрез на шароварах. Эта одежда была задумана как орудие управления желанием, я не сомневалась, потому что едва член Вельда коснулся меня, мое собственное нутро наполнилось влагой.

Вельд же не ждал и не задумывался о том, что нужно мне. По своей привычке он ворвался в моё тело резко и сразу на всю длину, не заботясь никоим образом о моих чувствах. Его пальцы впились в мои бёдра, а член стал резко двигаться внутри. Я попыталась чуть скользнуть в сторону, подстраиваясь под него и подставляя ему то место, откуда могло бы разбежаться удовольствие, но пальцы держали крепко, не позволяя сдвинуться. Он просто вбивался в меня, не стараясь хоть как-то доставить хотя бы подобие удовольствия и мне. Хотелось рычать от злости, потому что ни о какой власти над Вельдом не было и речи, но я заставила себя успокоиться.

Да. Он взял меня. Но второй раз он вряд ли будет настолько яростен. Я усмехалась в простыню, привычно заставляя себя не обращать внимания на собственную неудовлетворенность и боль в душе. Давление ослабло, и руки Вельда исчезли с моих бёдер. Я хотела было перевернуться, избавиться от этой ненавистной позы и заглянуть ему в лицо. Просто понять, что он чувствует сейчас и можно ли вообще испытывать наслаждение от чужой боли? Но раньше, чем я успела шевельнуться, рука лунного легла на мою вспотевшую спину, и по телу разбежались мурашки. Член опять рванулся вверх и замер, сдавленный тисками ткани. И всё равно было хорошо. За одно это прикосновение я готова была простить Вельду всё – и уже прощала.

Когда я все-таки оказалась на спине и посмотрела на Вельда, злость как рукой сняло. А ещё… Я увидела то, что хотела. В его глазах была вина. Раньше у меня не было ни времени, ни желания всматриваться в них в такие моменты, но сейчас я отчётливо видела, что Вельд сожалеет о содеянном. Захотелось погладить его по щеке, но я отогнала от себя и эту мысль. Изогнулась, взялась за пояс его расстегнутых, но так и не снятых штанов. Вельд взял меня полностью одетым… Что это было – комплимент моей привлекательности или приговор, полный пренебрежения? Я усмехнулась, предпочитая думать, что верным было первое предположение. Мелькнула мысль, не следует ли мне, как послушной наложнице, очистить ртом его член, и я решила, что обязательно сделаю это. Но чуть позже.

– Господин желает совершить омовение?

– Господин желает, – прохрипел Вельд в ответ.

Я спрятала усмешку. «Господин» устал… Но ночь только начиналась. Я встала и потянула Вельда к купальне. Едва мы оказались внутри, обернулась. Ещё раз поймала его взгляд и, не отрывая глаз от лица, опустила руки ему на бока. Чуть огладила, путешествуя до пупка и обратно к бёдрам, пощекотала самый низ живота. Его член уже вновь приподнимался. Я потянула вниз штаны Вельда и сама опустилась на колени. Продолжая удерживать взгляд на его лице, губами потянулась к промежности. Плоть Вельда ещё не поднялась до конца и целиком помещалась во рту. Мягко посасывая, я принялась оглаживать её языком, и она стала твердеть.

Когда член Вельда напрягся, я выпустила его и продолжила ласкать одну головку. Если бы только это были обычные отношения, как я была бы счастлива делать подобное для него. Но ничего нормального между нами не было. Рука Вельда стиснула мой затылок, подтверждая это. Лицо оказалось вдавлено в его пах, и в первый миг я судорожно сжала пальцы на бёдрах Вельда, но в следующее мгновение заставила себя расслабиться. Такого со мной никогда не делали. Вообще не представляю, чтобы кто-то из эльфов мог делать подобное с любимой. Я задыхалась при каждом движении, по щекам сами собой потекли слёзы, и только мысль о том, что это бой, не позволяла мне сорваться.

Когда Вельд излился мне в горло и отпустил, я не сразу смогла справиться с собой. Пришлось закрыть глаза и глубоко вдохнуть, чтобы снова надеть маску послушания, ведь я собиралась продолжать. Во что бы то ни стало продолжать, пока он не вымотается настолько, что уже не сможет мне противостоять. Только тогда Вельд станет говорить, в этом я была уверена. А ещё он заплатит мне за всё. Он получит свою найве и пожалеет, что захотел сделать ей именно меня.

Я наконец стащила с него штаны и, прежде чем проводить Вельда в бассейн, огладила его плечи, разминая уставшие мышцы. Хотелось касаться их ещё. По-настоящему хотелось. Добраться до всех узелков под бледной кожей и услышать его стоны. Тело Вельда было прекрасно. Кожа – бледнее, чем у нас, лесных эльфов, но мышцы такие же крепкие, как если бы он всю жизнь провёл в лесу.

Я помогла ему спуститься в бассейн. Вельд выглядел каким-то растерянным. Устроив его в воде, я опустила руки ему на плечи и принялась покрывать их поцелуями. Мне он нравился таким. Без всего своего высокомерия, просто уставший и красивый. Я убрала в сторону его волосы, падавшие на спину, и стала ласкать другое плечо, но Вельд оставался напряжённым, даже когда я касалась языком самых чувствительных мест. Его холодность угрожала моему плану, но у меня уже была новая идея.

– Вина, мой господин? – прошепталаа я ему на ухо, стараясь дыханием задевать мочку уха, но Вельд будто не слышал вопроса.

Я поднялась и, скользнув в комнату, вернулась с тем напитком, которым хотели опоить меня. Вельд оставался все таким же вялым и безучастным, и я сама поднесла кубок к его рту… А затем что-то произошло. Он опять превратился в дикого зверя. Отшвырнул мою руку вместе с кубком, а меня так резко рванул к себе, что я не успела сделать ничего, мгновенно оказавшись в воде.

– Ты это пила? – рявкнул он, попытавшись прижать мене к стенке ванной, но я уже пришла в себя и теперь легко вырвалась из его рук.

– Нет, – игра явно заканчивалась, – я – нет. Ты хотел, чтобы я выпила это. Хотел сделать из меня податливую наложницу? Неужели нельзя просто попросить? Неужели ты не видишь…

Я замолкла. Что-то в его лице изменилось, и он выдохнул:

– Альдэ…

А вот теперь уже что-то изменилось во мне. Он назвал моё имя. Это было так… интимно. Так не произносят имена тех, кого насилуют. Так не говорят имена рабов. Таким голосом беседуют с… Я помотала головой, отгоняя от себя глупую мысль. Вельд говорил что-то ещё, но я ничего не слышала, пока его руки не потянули меня к себе. Предки! Тепло! Даже в ванной его тепло пронизывает меня до самой сердцевины души. Я осторожно положила руки ему на спину, ещё не зная, позволяется ли это найве, и тут же услышала его голос у самого уха:

– Когда мы вернёмся в столицу, посмотри в книгах, что значит найве.

Я что-то не понимала? Мелькнула мысль переспросить, но не хотелось вестись на закинутую им удочку.

– Они отобрали оружие и доспех, – сказала я мрачно, чуть отстраняясь.

– Они всё вернут.

Мне стало спокойно. Почему я верила ему? Ведь он постоянно причинял мне боль… Но что-то подсказывало мне, что Вельд не умеет врать. Наверное, это было глупо. Ещё более глупым было то, что мне стало спокойно от простой мысли: он знаком с нашей культурой. Он знал о том, кто такой найве у моего народа. А это значило, что для него я не просто бездушный трофей, несмотря на то, что он заставляет меня делать вещи, которых ни с кем другим я бы не допустила.

Я выслушала Вельда до конца и взяла себя в руки.

– Мы закончим омовение? – услышала я его голос. Усмехнулась и, оттолкнувшись от груди Вельда, чуть отплыла в сторону.

– Тебе понравилось? – спросила я.

Я с трудом сдерживала улыбку, наблюдая недоумение на его лице.

– Не считая того, что ты была не похожа на себя?

Опять это проклятое тепло пошло по венам. Не похожа… Значит… Он уже знает, какая я обычно? Или хотя бы думает, что знает?

– Не считая, – я заставила себя говорить равнодушно.

– Да, – кто бы сомневался.

– Скажи, Вельд, как по-твоему, я умею доставить мужчине удовольствие? – ответ я знала и сама.

Пусть я раньше никогда не была названа наложницей, но мои партнёры никогда не оказывались недовольными. Вельд усмехнулся.

– До этой ночи я и не подозревал, насколько это твое умение велико.

Я задержала взгляд на его лице. Наконец наступил тот момент, ради которого я терпела боль и унижения всю ночь.

– А ты?

Недоумение на лице Вельда проступило отчётливей. Ему ведь и в голову не приходило, что у любовницы могут быть чувства и желания. Вельд слегка покраснел, и мне стало абсолютно ясно, что я права. Вельд не был жесток, он просто не знал, что может быть по-другому. Интересно, кто-то когда-то приходил к нему по своей воле? Ведь он красив… Умопомрачительно красив. Но так холоден и высокомерен.

– Я умею доставить удовольствие, Вельд, а что насчёт тебя? – повторила я.

– Конечно, – он ответил поспешно… и соврал.

Но это было не важно. Он заглотил наживку. Оставалось дождаться, когда дичь придёт ко мне сама.

– Тогда докажи.

Я коснулась губами уголка его рта, напоминая о том, что он мог бы получить лаской, но никогда не получит силой. А затем резко отпрянула и вышла из бассейна. Уверена, его взгляд проводил меня до самой двери.

Вельд

Я нагнал Альдэ в спальне, когда она уже опускалась на кровать, но замер, словно не зная, что делать дальше. Альдэ скользнула по парчовому покрывалу и легла на дальнюю сторону спиной ко мне.

– Альдэ… – позвал я, чувствуя себя идиотом.

Опустился на постель у неё за спиной и коснулся плеча, но Альдэ не выгнулась мне навстречу, как это бывало обычно. Я провёл рукой по её спине. Она стала чуть податливее. Тело моей дикарки было прекрасно в этих невесомых тканях, но я его больше не хотел. Точнее не так: я не хотел одно лишь тело. Только сегодня силой я имел её уже дважды. Теперь мне нужна была не её покорность, а вся она целиком – или ничего.

Я притянул Альдэ к груди, зная, что это всегда ей нравилось, но на сей раз эта незатейливая ласка не спасла положения. Тогда я прикоснулся поцелуем к острому выступу плеча. Она сладко вздохнула, но вздох этот не имел ничего общего с сексом. Наконец я сдался.

– Чего ты хочешь? – спросил я, ослабляя хватку.

Альдэ

Злость сменилась обидой, и я ничего не могла с собой поделать. Теперь он утверждал, что не хотел меня оскорбить, но ведь мы оба знали, что моя честь не имеет для Вельда значения. Я изо всех сил старалась подавить это тяжелое чувство в груди, мешавшее мне насладиться победой. А ведь это была победа. Вельд не использовал ошейник и не взял меня прямо на полу, когда я заявила, что хочу получить что-то и от него. Вместо этого он лежал у меня за спиной, как провинившийся пёс, и пытался что-то делать с моим плечом.

Чего я хотела? Я хотела прижаться к нему всем телом и растаять в нём. Я хотела броситься прочь, сжаться в комочек в самом дальнем углу комнаты и, отгородившись руками от мира, попытаться понять, как мне выбраться из этой западни? Я чуть повернула голову и заглянула в синие глаза. Предки! Я снова поняла, что хочу остаться. Несмотря ни на что.

– Я хочу стать для тебя больше чем наложницей, – сказала я, чувствуя, что, возможно, слишком тороплюсь, – хочу, чтобы ты говорил со мной, а не только имел. Обнимал и…

Я не успела договорить, потому что его руки стиснули меня ещё сильнее, а мой рот накрыл поцелуй. Да что ж это, опять начинается? Но Вельд быстро освободил меня, заметив, что не получает ответа, и, убрав с моей спины руку, погладил по волосам.

– Хорошо, – сказал Вельд, и по спине побежали мурашки.

Его рука начала медленно опускаться ниже. Когда она добралась до поясницы, я инстинктивно напряглась, слишком беззащитная сейчас, но его пальцы остановились, осторожно поглаживая позвоночник на изгибе спины.

– Давай спать, Альдэ. Обещаю, завтра я попробую.

Это были только слова, но я видела, как дорого они даются ему. Я опустила голову Вельду на плечо и едва заметно улыбнулась. Вельд. Неужели это возможно, чтобы я в самом деле стала твоей?

Вельд

Когда я проснулся, Альдэ ещё спала.

Обнажённая грудь её мерно вздымалась, колеблемая дыханием, и я впервые заметил на горле Альдэ кожаный ремешок, очевидно, находившийся там уже давно. К нему крепился маленький бесформенный амулет коричневого цвета в обрамлении белых перьев. Невольное любопытство заставило меня протянуть руку, но я так и не решился коснуться его.

Альдэ казалась такой спокойной сейчас, что захотелось её поцеловать. Я уже склонился к её лицу… Но остановился. Нужно было поговорить с Дзэрном, если я хотел выполнить своё обещание. Я встал с постели и оделся. В последний раз огладил взглядом фигуру Альдэ. Она лежала на боку, свернувшись так, что лицо уткнулось в подушку, а несчастная прорезь на шароварах виднелась вовсю.

Промежность начала твердеть, и я понял, что ещё немного – и снова сорвусь. Так что я торопливо вышел за дверь и направился на поиски хозяев.

Здесь, в замке, всё было не так, как по другую сторону стены, в приграничных землях, и теперь я необычайно отчётливо это ощущал.

В противоположность огромному защитному сооружению, которое представлял замок снаружи, внутренний дворик производил впечатление уютного уголка для отдыха. Там, за выдвинутым вперёд оборонительным укреплением внутреннего защитного пояса, и располагалась собственная резиденция главы туата Совы – покои хозяина замка и храм покровителя Сов – Ковэйг.

Большая часть Лунных почитала богиню Гэлейх эгес Т`Огейр, богиню Луны и Осени, что покровительствует своим детям, а ещё так любимым моим народом иллюзиям и обману. Но Гэлейх эгес Т`Огейр– и богиня любви, посылающая тени для покрова встреч влюблённых. «Следуй за тенями, избегая яркого света добра и кромешной тьмы зла», – так завещала она нам. И ещё – «Следуй своим целям и ищи свою судьбу».

Но здесь, на окраинах, старые культы были ещё сильны, и многие туаты почитали собственных богов. Можно было встретить и алтари Иоуна, покровителя знания и пророчеств, которого почитают мудрецы, пророки и тактики, и Асмодея, божества тирании и господства, и Векты, богини лжи, и даже святилища Королевы Воронов, Пряхи Судьбы и покровительницы зимы, которая отмечает конец жизни каждого из живущих под Луной.

Более старое крыло основного сооружения поражало изяществом и ощущением комфорта: за его грозными стенами можно было свободно предаваться самым изысканным чувственным удовольствиям. «Старые залы» были обращены круглой башенкой к Великой реке, и башня эта, как я вскоре узнал, носила название Башни Эвелины.

Она имела собственную лестницу, украшенную скульптурой, изображавшей встречу двух возлюбленных. Углом к ней примыкало соединённое с башней коридором высокое здание, увенчанное ещё четырьмя изящными башенками с небольшими коническими крышами. На щитке здания с северной стороны была изображена сцена из героической поэмы – схватка лунного принца с дикой виверной. Изысканность и гармония царили здесь.

К этому зданию прижимался другой корпус, более низкий – «новые залы». Здесь Дзэрн и разместил нас – своих гостей. На боку его была выгравирована готовая спикировать на противника Сова – герб туата Совы. Из высоких окон спальни, предназначенной нам, открывались привольные картины: лес в окрестностях западного берега Великой реки и покрытые изморозью луга к югу от Дрожащего порога.

В казармах замка жили кроме основного гарнизона и Поющие с Клинками.

Они появились у нашего народа около тысячи лет назад и отличались от простых солдат так же, как Анхельм – от своих братьев лесных соколов. У Поющих был свой кодекс, свой этикет.

При выборе оружия для боя тяжёлому щиту или неподъёмному двуручному мечу они предпочитают оружие в каждой руке. При должном умении такая тактика позволяет им наносить больше урона врагу – а при необходимости уходить в глубокую оборону даже без щита. В своей кровавой работе они полагаются на скорость, манёвренность и гибкость.

Дзэрн тау Венайнен жил в окружении приближённых советников, клириков и прекрасных дам своего собственного небольшого двора. Он рано вставал и, посетив храм, где слушал мессу во славу Баала трижды в день – Дзэрн очень любил музыку – совершал небольшую прогулку верхом на коне по ближайшему берегу реки, а затем возвращался в свои покои, где давал аудиенции до ужина.

Обедал и ужинал он в окружении ближайших соратников за специально накрытым столом. Затем слушал доклады стражи, играл в кости, стрелял по мишеням из арбалета или выезжал на охоту. Как и во времена, когда он ещё был приближен ко двору, Дзэрн держал соколиный двор и псовую стаю.

Жены у Дзэрна не было – до сих пор.

Я обедал с ним, а Альдэ с первого дня нашего пребывания в замке получала трапезу среди Поющих с Клинком. В остальном меня встретили с должным почтением: блюда мне, как и хозяину, подавались накрытыми салфеткой, в то время как гостям низшего звания было принято подавать их открытыми. Как и Дзэрну, мне предлагалось две чаши для ополаскивания рук, в то время как воины, изредка сидевшие с нами, довольствовались одной.

Дзэрн не был лордом дома Совы. Он был достаточно уважаем, но не был здесь старшим. Однако, когда я увидел, как он разговаривает с Поющими, принимая отчёт о прошедшей ночи, мне стало ясно, кто правит здесь на самом деле. Я остановился в отдалении под одной из арок длинной анфилады и стал ждать, пока дядя освободится. Заметив меня, он тут же подал знак слугам, и те стали расходиться. Я подошёл и посмотрел в бойницу, из которой открывался вид на Великий лес.

– Замок в окружении, – сказал я, хотя не собирался говорить о делах.

Дзэрн кивнул.

– Если мы не выступим против короля, он выступит против нас.

Я поджал губы. Смутно я понимал, какова логика происходящего. Брат хотел обезопасить себя, и так вышло, что его первой целью стали я и мои возможные союзники. Если они позволят Тирвейнену давить на себя, то проявят слабость. Если же нанесут первый удар – возможно, брат отступит ненадолго, чтобы решить, что делать дальше, но в любом случае он вернётся. Тирвейнен не потерпит у себя под боком угрозу. Желание Дзэрна усадить меня на престол можно понять, вот только кто бы понял моё нежелание впутываться в интриги двора.

– Я пришёл поговорить о другом, – сказал я, чувствуя, что открытая тема приведёт нас в очередной тупик.

– Я тебя слушаю.

– Твои слуги забрали у меня эльфийский доспех. И оружие.

Дзэрн поднял брови.

– Это невозможно.

– Но это так. Будь добр, Дзэрн, выясни, что это значит. Я не так богат, чтобы быть щедрым.

Дзэрн кивнул.

– Безусловно. Ты знаешь, мы не хотим недопониманий и обид. Ты получишь всё, чего заслуживает король, – опять завёл он свою песню. – Тебе понравилось, как мои пажи подготовили твою найве?

Наверное, я покраснел. Я так не любил врать…

– Да, – выдавил я, – но я хотел сказать, – я прокашлялся. – Мне нужна для неё более… скромная одежда. Эта… отвлекает.

Дзэрн приподнял бровь, но мне не хотелось вдаваться в подробности своей личной жизни. Тем более, что я и сам их не до конца понимал.

– Чего бы ты хотел?

Я задумался. Тут же вспомнилось моё желание увидеть Альдэ среди шелков и бархата.

– Я выберу сам, – сказал я, и в ответ получил кивок.

– Надеюсь, ты запомнишь наше гостеприимство.

Дзэрн поклонился. Затем позвал слугу, который проводил меня в гардеробную, и я долго копался в кафтанах, платьях, юбках, блио, рубахах и плащах, от моли пропитанных насыщенным запахом лаванды, выбирая то, что хотел бы видеть на своём диковатом сокровище.

Альдэ

Я проснулась, услышав, как скрипнула дверь. Даже странно, что я не заметила, как исчез из постели Вельд. Теперь же он стоял в дверях с подозрительными свёртками в руках.

– Как спалось? – Вельд опустился на край кровати, и голос его был непривычно дружелюбным.

Я села, хотя спать всё ещё хотела. Вельд окинул взглядом моё тело, всё ещё едва прикрытое этими унизительными тряпками. Протянул руки и расстегнул накидку на груди.

Я напряглась, не зная, чего ожидать дальше, и отчасти оказалась права. Его руки скользнули по моему телу, изучая давно уже знакомые изгибы.

– Без неё тебе лучше, – сказал он.

– И теперь ты решил, что я буду ходить по замку голой?

Не знаю, что на меня нашло. Может быть, я просто не выспалась. Блеск в глазах стал мне ответом, и мы уставились друг на друга, выжидая.

– Альдэ, – сказал он, наконец, – ты готова поклясться, что останешься со мной?

Вот тут меня пробила дрожь. Готова ли я привязать себя к нему? Это тот вопрос, который занимал меня больше всего.

– Я тоже поклянусь. Я не буду брать тебя без твоего согласия.

Я усмехнулась. Совсем недавно, наверное, я бы приняла это предложение с радостью – так я истосковалась по людям. Но сейчас мне нужно было чуть больше. Я не хотела стать для него зверьком, свернувшимся у ног. Слишком хорошо я успела представить себе, как он сможет любить меня когда-нибудь.

– Ты снимешь ошейник? – спросила я мягко.

– Нет. Ошейник – знак твоей принадлежности мне. Пока ты в нём, никто не посмеет тебя тронуть.

Я покачала головой. Спорить было бесполезно. Объяснять, что я предпочту сама защищать свою честь – тем более.

– Я могу сказать только то, что уже говорила, Вельд. Я хочу быть с тобой.

Он хищно усмехнулся.

– Тогда ты знаешь, на что идёшь.

Да, я знала. Так что я улыбнулась ему легко и открыто. Я приняла вызов. Вельд стал распаковывать свертки, и я увидела голубые и зелёные туники, рубахи, штаны. Всё это было сделано из незнакомых мне лёгких тканей, гладких и чуть скользких на ощупь.

Я подняла на него глаза.

– Мне вернут доспех?

– Вернут, – подтвердил он, – но не сегодня.

Я ещё раз провела рукой по цветным тканям.

Вельд

Ей не нравилось. Я это видел. Пальцы Альдэ касались ткани легко-легко, будто гладили дикое животное. А я обнаружил, что по-прежнему не понимаю её. Это было то, что я надел бы сам. Лучшие ткани и лучший покрой. Уже сейчас я видел, как подчеркнут выбранные цвета её колдовские глаза.

– Ты предпочитаешь остаться в том, что на тебе? – спросил я, быть может, слишком резко, потому что Альдэ торопливо убрала руку. Я видел, как ходят желваки на её скулах.

– У меня нет выбора, – сказала она тем же тоном.

Демоны. Опять что-то идёт не так. Я потянул её руки к себе и сжал тонкие пальцы.

– Альдэ, посмотри на меня.

На меня уставились полные обиды и злости глаза.

– Я хочу увидеть тебя в этом, – сказал я мягко, насколько мог, – я знаю, твой народ одевается иначе. Но ты не на землях Великого леса. Я сделал компромисс, принеся тебе одежду, которая похожа на вашу, и это лучшее из того, что могли сделать лунные эльфы.

Её взгляд смягчился. Я задел какую-то струну, вот только какую?

– Я хочу касаться тебя не через доспех, Альдэ. Твоя кожа сводит меня с ума.

Альдэ

Я смотрела на Вельда, не веря тому, что слышу. В его словах был смысл. Доспех – для врагов. А я хотела, чтобы он узнал меня. Чтобы проник в мой разум, как сам Оракул, и вынес приговор, быть мне равной ему или нет. Значит, я должна открыться. Каким бы невозможным это ни казалось.

– Спасибо, – сказала я. Мягко забрала у Вельда свои руки и подхватила охапку одежды. – Я могу переодеться в купальне?

Вельд кивнул. Он всё ещё следил за мной взглядом, полным желания, когда я скрылась за дверью, а когда я вернулась, его глаза разгорелись ещё ярче.

Вельд

Не считая того, что мне хотелось сорвать с неё весь этот шёлк, она была… великолепна. Я старательно загнал вглубь желание и, подойдя к ней, опустил руку на плечо.

– Мы осмотрим замок вместе?

Альдэ кивнула и двинулась к выходу, а я пошёл следом.

Глава 10: Родная кровь

Вельд

Ощущения были… странными. Кажется, ни с кем я не гулял вот так. Хотя в книжках, которые мне приходилось читать, я встречал подобные описания. Правда, там обычно сопровождали высокородных дам. Ещё им предлагали руку и иногда даже переносили через лужи. Один раз я протянул Альдэ ладонь и быстро осознал свою ошибку, получив в ответ изумленный взгляд, который мгновением позже сменился пониманием и презрением. Больше я не пробовал.

Мы остановились на обзорной башне, смотревшей на Великий Лес.

– Рассказывают, что Дур Маур берет начало из озера Темных Вод в Ледниковых горах. Народы, что живут там, зовут ее Дур Кивлим – Быстрая Вода. Оттуда она мчит через каменные преграды и перепады к Степи Ветров. Здесь, в долине, Дур Кивлим соединяется с Дур Бах – и рождается Дур Маур. Гномы зовут её Стора Флоден – Великой рекой. Одинаковое почтение испытывают к Дур Маур все, кто живёт вдоль берегов.

В Степи Ветров, появляясь из-под скал, Дур Маур обманчиво затихает и рассыпается на несколько притоков – это место называют долиной Детей Дур Маур.

За пределами долины Дур Маур снова встречает преграду – Ледниковые горы, и с грохотом пробивает себе путь сквозь них. Не просто так северные кланы дали имя этой котловине «Большая сума с маленькой дырой». Уходящая в небо цепь Ледниковых гор оставляет Дур Маур только маленькую щель.

Весь этот участок реки заполнен порогами, где река местами сужается втрое. Наибольшая опасность для путника таилась в самом конце ущелья – теперь Койгреах воздвигли там свою дамбу.

Ниже Дур Маур выходит в Долину Дикой Вишни. С обеих сторон ее простираются необъятные Степи Многоцветных Трав. Дур Маур снова рассыпается на потоки, из воды вырастают острова, а впадающие в нее малые реки несут свои воды, чтобы влиться в Великую реку.

Ниже стоянок северных кланов начинается необозримая заводь, а затем справа по течению встают загадочные и диковинные в рассветной дымке скалы. Они то вырастают из изумрудной бездны Койдвиг Маур, то снова исчезают из вида. Имя им Болион Кох, Красные Колонны.

Болион Кох – самый западный бастион Ледниковых гор. Миновав низовье Авона, Дур Маур течет к Северной звезде, соединяя воды множества маленьких рек, и с первозданным грохотом прорывает каменистый заслон порога Всадников.

Тут же, слева по течению, под сенью Койдвиг Маур, расположился самый старинный из наших городов – Пинуит. Древнейшие из Хранителей уже не помнят, когда пришли сюда первые кланы. С юга из-под искрящихся на солнце скалистых уступов Пинуитского перевала сбегает к Дур Маур Проток Дождей. Здесь в давние времена пролегала дорога к золотым рудникам гномов. Трудным было путешествие по этой реке, в сезон дождей заливавшей все окрестные берега так, что могло накрыть и всадника с лошадью, и дома.

Вперед по течению присоединяется к Дур Маур спокойная Каменная речка. Немало торговых судов прошло по этому пути, пока поток внезапно не иссяк.

Дур Маур проносится над последним порогом, становится неторопливым и потихоньку течет к морю, принимая в свои воды все новые притоки. Глубина ее позволяла в былые времена белокрылым парусным судам с чужой земли подниматься до самого Портлат Гойдуиг – Лесного Порта.

Торговые корабли с восточного материка привозили сюда диковинную посуду, масло оливы и ещё одно – для светильников, теплые ткани, вытканные из шерсти животных, которых они держали у себя – и многое другое. Они выменивали лечебные травы, ягоды, шкуры, мед, речную рыбу, самоцветы и доспехи.

Всё в Портлат Гойдуиг пропитано запахом сосновых брёвен, опилок и смолы. Дома сплошь деревянные, и мостовые – из брёвен. Хранители вольных кланов указывали деревья, что могли быть срублены – те, что уже не пережили бы зимы.

Простор Дур Маур необъятен, и взгляд не в состоянии его охватить.

Альдэ облокотилась на краешек стены между зубцами и замолкла. А я встал рядом, спиной к зубцу.

– Там уже зима, – сказала Альдэ задумчиво.

Я пожал плечами.

– Зима приходит каждый год.

– Да… – она помолчала, – но это первая зима без меня.

Я лишь поднял бровь.

– Ты никогда не покидала Великого Леса зимой?

Альдэ покачала головой.

– Я вообще почти никогда не покидала его.

– Триста лет в чаще?

Альдэ кивнула.

– У вас хотя бы есть города?

Альдэ гордо улыбнулся:

– Целых два!

– Это те деревушки на дальнем берегу?

– Может, поэтому мой народ счастливее твоего?

– Счастливее? Ты стала счастливее, когда тебя изгнали?

– Меня не… – она замолчала и долго смотрела куда-то за горизонт, будто бы видела много дальше меня. – Меня не изгнали, – закончила она тихо и опустила голову.

Я повернулся боком к стене и внимательно посмотрел на неё. Альдэ вздохнула, будто делала над собой усилие.

– Ты знаешь законы Леса? – спросила она.

Я пожал плечами.

– Кое-что знаю.

– Мой клан… погиб, – она облизнула губы.

Альдэ не смотрела на меня, смотрела только вниз, на воды Великой реки. Я не понимал.

– Когда клан погибает… – сказала она медленно, – охотники уходят следом в Лес Между Миров, где продолжают своё служение. Иногда кто-то остаётся, если он нужен другим кланам. Такое бывает после долгой войны, засухи или морозов. Но как только в новом клане родится ему смена, он должен вернуться к своим.

– Но ты осталась, – я начинал понимать.

Альдэ посмотрела на меня, но не поднимая головы, исподлобья.

– Я хотела, чтобы они выжили, Вельд, когда пришли те, светлокожие, с яркими глазами, похожие на нас, но не такие, как мы. Они предлагали сделку, но я говорила, что не все сделки можно заключать. Я кричала, я уговаривала… Говорила с каждым, кто имел голос перед Хранителем. Но они не стали слушать. Они впустили под сень наших деревьев тех, на вивернах, и поплатились за это. А я ушла. Ушла, хотя знала, что они погибнут. Ушла, потому что сделала всё, чтобы они выжили. И знаешь, Вельд, – она внезапно повернулась и посмотрела на меня прямо, – я не верю, что они ушли в Лес Между Миров. Те, ясноглазые, увели их в другое место. Иногда я думаю, что это место гораздо ближе, чем Запредельный Лес.

– Ясноглазые? – спросил я. Пожалуй, эта часть заинтересовала меня в её рассказе больше всего.

Альдэ поморщилась, будто я спросил какую-то ерунду.

– Высокие… Мощные… Сильнее самого сильного охотника, и все до одного – маги.

– И они были на вивернах?

Альдэ кивнула.

– На таких, как моя?

Альдэ покосилась на противоположную стену крепости, за которой осталась Вернель.

– Только чёрных. Как ночь.

– Тогда у вас не было пути, кроме сделки.

– Мы могли попытаться.

– Возможно. И отправились бы в свой Лес, вместо того, чтобы стать их рабами, – я снова прислонился к стене. – Эти существа зовут себя Детьми Ночи. Их сила – в их крови. И я думаю, что ещё пара сотен лет – и все мы будем им служить.

Древнейшие мифы и легенды рассказывают о расе живых существ, некогда правивших на останках умирающей Вселенной. Эти твари, известные как носферату, были воплощением зла, царствуя с незапамятных времён.

Испытываемое ими чувство голода заставляло их высасывать жизнь и силу из всего, что находилось в их царстве, поэтому они понимали, что их дни сочтены.

На закате их расы носферату, надавив осколком величайшего зла на разрывы между реальностями, сумели сломать барьер между их царством и другим миром. Они надеялись, что сила осколка развратит наиболее сильных обитателей других царств.

После порабощения и подчинения этих существ своей воле носферату будут править новым миром, переделав его по своему образцу.

– И ты говоришь об этом так легко? – Альдэ обожгла меня презрительным взглядом.

– Именно так, – я пожал плечами.

– Ты не попытаешься ничего сделать?

– Что? – я поднял бровь. – Кричать и уговаривать? Нет, Альдэ. Каждый достоин той смерти, которую выбирает сам. Мой народ подчинится, и это будет их выбор.

– И ты подчинишься с ними.

– Нет, – я усмехнулся, хотя весело мне и не было, – я не подчинюсь. Не знаю, что я буду делать, но пока похоже, что я умру намного раньше, чем всё это произойдёт.

– Неужели тебе безразлично…

– Безразлично, – отрезал я. – Дети Луны не принимают меня, так почему я должен драться за них?

Альдэ молчала и не смотрела на меня.

– Но тогда ты понимаешь… – сказала она через какое-то время, – почему я ушла.

Я пожал плечами.

– Отлично понимаю. Не понимаю только, почему это так тебя мучит.

Альдэ стиснула зубы и надолго замолкла.

– Потому что меня нет без клана, – сказала она наконец.

– Найди себе другой, – я пожал плечами, – не всё ли равно, кому служить?

Она бросила на меня быстрый, чуть удивленный, взгляд и опять отвернулась к Лесу.

– Я искала долго, – сказала она медленно, – но никто не принимал охотницу из погибшего клана. Охотницу, рядом с которой идёт смерть.

– Альдэ.

Она кивнула.

– Это имя я получила не так давно. Но ещё раньше, когда мой клан только-только погиб, я пыталась жить с другими. Некоторые принимали меня, но я везде оставалась лишней. Чужой. И если меня не прогоняли с рождением первого младенца, то я уходила сама. Потом Хранитель одного из кланов отвёл меня к Оракулу Священного Озёра, чтобы тот вынес мне приговор, чтобы мы узнали, какова моя судьба. И он вынес, – Альдэ закатала рукав и показала уже знакомый мне знак. – Смерть. Ты взял под своё крыло смерть…

– Смерть? – я взял руку Альдэ в ладони. – Не знаю как у вас, а для нас этот знак – символ вечного круговорота, смерти, которая становится новой жизнью. Символ возрождения.

Альдэ смотрела на меня какое-то время.

– Это не важно, – сказала она наконец. – Для моего народа я – смерть. Таков мой приговор. И больше меня из кланов Великого Леса не примет ни один. Да это теперь и не важно, – Альдэ внезапно улыбнулась мне.

Я смотрел ей в глаза и не мог понять, как можно так усложнять собственную жизнь. Она же хороший воин, отличный следопыт… Будь жив Великий Лорд, в моём доме ей нашлось бы применение. А теперь… Я даже и не знал, что ей предложить.

– Теперь ты понял? – спросила Альдэ и продолжила, не дожидаясь ответа. – Мне некуда возвращаться. Девять лет я скиталась в одиночестве и не слышала голоса людей. Пока ты не заговорил со мной, пока не принял… – она опустила голову.

– И теперь ты со мной, – сказал я.

Сама не ведая того, она показала мне слабость. Показала то, что позволит мне подчинить её.

– Я с тобой. Я ведь дала слово. И сделала это с радостью, – её голос звучал как погребальная тризна. – Но я хочу быть нужной тебе.

Я потянулся и осмотрел крепость с высоты. Она могла бы выдержать не одну осаду.

– Ты будешь мне нужна, – согласился я задумчиво. – Как только я сам пойму, что собираюсь делать.

Альдэ посмотрела на меня, и я продолжил, решив, что ей будет полезно знать.

– Мой… Дзэрн, хозяин этого замка, хочет сделать меня королём. Я не хочу этого, но от меня ничего не зависит. Скоро начнётся междоусобица, и одна из армий пойдёт в бой с моим именем на устах. Дзэрн считает, что если не ударит первым, то король уничтожит его.

– И ты так спокоен?

– Конечно. Сколько бы он ни говорил, он не решится напасть до весны. И мой брат тоже. Скоро осада будет снята, солдаты не выдержат холодов. Он может только мечтать о том, чтобы я поехал в столицу и бросил вызов королю… А что это даст мне? – я замолчал, пытаясь решить для себя. – Очень может быть, что это даст мне возможность поговорить с братом и убедить его в моей преданности. Особенно, если я раскрою перед ним заговор Дома Совы. Но есть и другой вариант. Мы могли бы вовсе уйти из королевства… Вот только куда? Я пока не определился. Ну и, в крайнем случае, я могу просто потянуть время. До весны он может лишь уговаривать и подкупать меня. А потом, если я всё ещё буду упрямиться, попытается заставить силой.

– Хочешь сказать, мы влезли прямо в его ловушку?

– Это не ловушка, если жертва о ней знает.

– Но если ты знал, тогда зачем?

Я посмотрел на Альдэ с насмешкой.

– Ты сама сказала, зимы на Великой реке суровы.

Теперь не понимала она.

– А под замком – горячие источники, – я продолжал усмехаться. – У нас впереди три месяца покоя и безделья, Альдэ. Вот за этим я и сунул голову в петлю.

– Три месяца… я буду твоей…

– Найве, – закончил я за неё. – Найве, Альдэ, это ближайшее доверенное лицо королей древности. Раб, который был настолько близок монарху, что часто делил с повелителем не только постель, но и тайны. Жаль, что в этой глуши никто не знает истории.

Вельд

Дни тянулись неторопливой чередой, и каждый казался мне вечностью. За стенами замка крепчал мороз. Снег заметал столетние лиственницы. Ночи становились все темнее, скоро настанет самая длинная в году. Когда-то я очень любил этот праздник – Проводы длинной Луны. Или Солнцеворот, как его называли в былые времена. Теперь… Теперь я стал забывать, что это вообще такое – беспечное праздничное веселье. В Доме Совы было по-прежнему тепло, но тепла этого хватало немногим. У меня появилась возможность получше узнать мою случайную пленницу, и с каждым днём она нравилась мне всё больше. Я уже жалел о том, что не верил ей в первые дни. Впрочем, я отлично помнил, что меньше всего стоит верить тем, кто вызывает доверие.

И всё же рядом с ней мне было спокойно. Я больше не пытался брать её силой. Что-то подсказывало мне, что настанет день, и она сама придёт ко мне. И день этот не так уж далёк. Альдэ то и дело старалась соприкоснуться со мной руками, прижаться, будто искала тепла. Меня это удивляло. Что она могла испытывать ко мне, кроме вражды? И всё же это было. И я мог только закрывать глаза на происходящее или признать правду.

Альдэ

Глядя на сдержанного и благородного мужчину, оказавшегося рядом со мной, я с трудом могла узнать того яростного колдуна, которого встретила в приграничье несколько недель назад.

Вельд изменился. Тишина и покой замка странно влияли на него. Каждое утро он уходил завтракать с хозяином, которого называл Дзэрн, хотя они были похожи, как две шишки с одного дерева. Потом он проводил время со мной, терпеливо выслушивая мои бессмысленные рассказы о далёком прошлом. О себе говорить он не любил. Едва речь заходила о столице, Вельд становился мрачным и злым, так что я почти перестала задавать ему вопросы.

Честно сказать – я боялась. Не боялась диких зверей, буйства Великой Реки и зимних холодов, хоть и знала, что природа таит опасность для меня. Но Вельда я боялась… Спугнуть. Наверное, правильно будет сказать так. Потому что та зыбкая, подёрнутая наледью нить, которая протянулась между нами, могла порваться в любое мгновение, стоило мне неловким словом пробудить зверя, дремавшего внутри него.

А зверь – я видела это – мог проснуться и помимо меня. В груди у Вельда зияла незаживающая рана, которая заставляла его впадать в бешенство, как впадает в ярость любой раненый зверь.

Я чувствовала, что им владеет обида на брата, а, быть может, и на весь его народ. Но мне нравилась эта злость. Она наполняла его хищной силой, которая притягивала к себе. И чем больше я узнавала его – по случайным движениям плеч, мимолётным взглядам, переменам голоса – тем больше убеждалась в своём решении остаться с ним. Вельд всё ещё не был готов снять ошейник. Я заговаривала об этом трижды – и трижды получала отказ.

Однажды мы в очередной раз начали бессмысленный разговор, который всегда заводил нас в тупик.

– Почему ты так ненавидишь их? – спросила я, когда мы стояли на одном из наших любимых мест – смотровой вышке, выходившей на Великий Лес.

– Их? – Вельд напрягся, и глаза его недобро блеснули.

– Я не знаю, о ком мы говорим, – сказала я, оборачиваясь к нему, – но в тебе кипит чёрная злоба. Ты готов ударить, растоптать любого, кто взглянет на тебя косо. Ты не веришь никому, даже тем, кто не давал повода сомневаться. Почему?

Вельд скрестил руки на груди. Он не хотел говорить, но я ждала.

– Потому что, – не выдержал он, – они создали меня таким.

Он долго молчал, а потом заговорил так, как будто находился в одиночестве и разговаривал сам с собой.

– Отец… Великий лорд, что твердой рукой правил Детьми Луны… всегда знал, что я не его сын. Моя мать тогда отправилась погостить к родне – и задержалась на пару лет. Великий лорд к тому времени, когда я родился, был женат на моей матери уже два десятка лет, и у них не было детей. Поэтому он предпочёл молчать о том, что знал, ведь дети рождаются так редко, и кто знает – был бы другой ребенок. Он воспитывал меня с младенчества. Вернее… Конечно же, он делал это не сам. Но я жил в замке в полной безопасности. Мне давали всё, чего я только мог пожелать. Единственное, чего я не мог иметь – это встречаться с теми, с кем хотел. Я рос практически в полном одиночестве. Ко мне не пускали даже других детей, кроме кузины. И потому я почти всё время читал. Так продолжалось, пока я не стал достаточно взрослым, чтобы держать меч. Предводитель туата Совы, кто и был моим настоящим отцом, к тому времени погиб на охоте, а мать уехала в столицу. Тогда меня отвезли в Вэйл а`Гэлейх, резиденция Великого Лорда в столице, город в городе, где я и должен был теперь жить. Меня продолжали обучать. В специальной комнате я изучал грамматику, риторику, математику и музыку, религиозный и светский этикет, историю эльфийских королевств и законы магии. Вторую половину дня я должен был посвящать физическим упражнениям. Вместе со своими пажами я учился обращаться с рапирой, кинжалом и мечом. А ещё через пять лет на свет появился Тирвейнен, и нас переслали в Моррэйт Ойг. Это был замок на обрывистом мысе, где маленькая речушка Эйгид сливалась с Великой Рекой. Там очень давно, быть может, ещё в эпоху Первого Расцвета, на крайней западной оконечности мыса выросла крепость, позднее дарованная туату Ворона. Спустя три сотни лет деревянные оборонительные сооружения сменил каменный донжон, а в храме возле него хранились реликвии Королевы Воронов. Герцог Эйннаг пожаловал это владение туату Барсов, а лорд-Барс, в свою очередь, восстал против моего отца. Вернув это владение короне, отец укрепил крепостные валы, построил часовую башню, отремонтировал покои после пожара и переселил туда нас с матерью.

Я помню те дни, когда все ждали – вот-вот Тирвейнен появится на свет.

Церемониал рождения дофина был расписан до мельчайших деталей. Заранее была приготовлена особая комната для этого события. Там были установлены две кровати, а между ними – большой стул с высокой спинкой. Напротив камина установили кушетку на колёсиках. От сквозняков его и королеву должен был защищать балдахин из зелёного бархата. Сверху к нему такими же зелёными шёлковыми ленточками были привязаны зелёные же атласные занавеси. Пол покрывали пушистые ковры. Кровати и кушетку застилали простыни из тонкого полотна, а сверху они были покрыты крапчатым горностаевым мехом на фиолетовой подкладке. Кресло с высокой спинкой обтягивала парча пурпурного цвета.

За пределами родильной комнаты разместили большой буфет, полки которого ломились от хрустальной посуды, инкрустированной золотом и драгоценными камнями. Здесь посетителей поджидали золотые вазочки, полные сладостей. Сбоку на маленьком столике стояли кувшины и кружки со сладким вином с корицей.

В течение двух недель окна держали закрытыми, комнату освещали лишь факелы и восковые свечи.

Для самого Тирвейнена подготовили соседнюю комнату. Её обстановка почти не отличалась от комнаты матери, разве что на месте кушетки перед камином помещалась колыбель.

Ещё одна комната была выделена под залу для официальных визитов, там стояли кровать и кресло с высокой спинкой, обтянутое бархатом и золотистой парчой.

В час, когда мой брат покинул лоно матери, все колокола разнесли по городу эту весть. На всех перекрёстках горели праздничные костры.

Его рождение отмечали огромным факельным шествием по улицам города, а воспитание доверили лучшим наставникам из тех, что смогли отыскать. Первый Канцлер регулярно посылал королю бюллетени о состоянии здоровья дофина. Стоило Тирву закашлять, отец начинал тревожиться. Он мучил себя и других вопросом, где маленький Тирви мог простудиться, предполагая, что за мальчиком не доглядели. Канцлер тут же успокаивал короля новым докладом о состоянии дофина: «Он хорошо спит, хорошо кушает, отдыхает под беличьими одеялами, но не перевозбуждается!» – последние слова Вельд произнёс с презрением, а затем продолжал: – Мэтр Инайр, королевский лекарь, регулярно посещал дофина. Если Тирвейнену не возбранялось выходить, его отводили бросать птичек соколам. Во время линьки, когда соколов запирали в клетках, мы вместе смотрели, как они едят. Огромное значение для отца имело, кто набивается нам в друзья. Чтобы видеться с нами, нужно было получить особое позволение. Во избежание досадных встреч жителям столицы не давали приходить в храм перед королевским дворцом: для них построили отдельный храм в соседнем квартале. Когда отделаться от посетителей не удавалось, Канцлер принимал их на городской площади, а после обеда им дозволялось подняться на несколько минут в замок и взглянуть на дофина. Король никому не доверял. Днём и ночью солдаты дежурили на куртинах возле замка. Из окон и долины были видны огни костров, у которых они грелись. Лучшие учителя были призваны для обучения дофина. Старые мэтры, лучше всего разбирающиеся в законах, давали дофину уроки права. Наиболее известным политическим учениям и народной мудрости обучали его Первый маг двора, врач и астроном. К концу жизни сам король дал сыну наказы, как править государством. Это произошло за несколько дней до кончины отца, в присутствии всего двора. Тирвейнена он заставил поклясться в том, что он будет управлять королевством, его единственным наследством, во благо подданных и государства, а с меня взял клятву, что я никогда не стану перечить или мешать ему. Тирвейнена учили управлять государством, меня – убивать врагов отца. И сколько я помню себя – никогда король не беспокоился обо мне так, как беспокоился о нём.

Вельд замолк.

Я подняла бровь.

– Ты поняла, Альдэ? Они научили меня убивать, потому что им нужен был убийца. Больше ста лет я не знал другого дела, кроме чужой смерти. Я делал всё, чего хотел от меня отец. Я не щадил никого: ни близких, ни родных. Быть может, поэтому я прослыл предателем? – он усмехнулся. – Не знаю. Но я не предавал. Я всегда был верен единственному служению, которое было в моей жизни. И я никогда не лгал. Мой клинок всегда был честен, как сама смерть. Мой знак, – он коснулся броши у себя на шее, – был знаком смерти, и это знали все. Я нужен был таким, иначе власть короля пала бы. И вот короля нет… И что теперь? Они боятся меня? Они хотят меня уничтожить, но даже на это не могут решиться. Они жалки в своей алчности и трусости. Я бы убил их одного за другим, но это не выход. Я в ловушке. Всё, что я сделаю, будет играть против меня, – он замолчал и отвернулся. – У меня было два отца. Но первого я не знал, а для второго стал лишь средством удержаться во власти. Так почему я должен кого-то любить, скажи?

Я смотрела на Вельда пару секунд и сама не заметила, как руки потянулись к его плечам. Мне было жаль его. Пусть его обителью и был королевский замок, но он был так же одинок, как и я. Вельд чуть обернулся ко мне, но рук не оттолкнул.

– Мне ничего от тебя не нужно, – сказала я, внимательно глядя ему в глаза.

– Я знаю, – лицо его заострилось. – И поэтому не могу снять ошейник.

Предки! Как я ненавидела его в этот миг. Почему он никак не хотел понять – я останусь с ним без ошейника, без принуждения, без любых оков. Только ради того, чтобы видеть этот усталый взгляд. Только потому, что он – все, что у меня есть.

Я кивнула. Подошла чуть ближе и положила подбородок ему на плечо. Мне казалось, мы немного продвинулись вперёд. Я продвинулась, потому что Вельд не особенно старался мне помогать. Но что делать дальше, я не знала.

Всё изменилось раньше, чем я могла бы подумать. После ужина Вельд задержался. Он пришёл уже за полночь. И вместе с ним в комнату ворвалась волна злобы.

Вельд

Мне не хотелось её отпускать. Я начинал привыкать к Альдэ, срастаться с ней, как дерево с землёй. Но брать её c собой к Дзэрну было опасно – опасно показывать мою слабость и опасно демонстрировать её другим эльфам из туата Совы. Кто угодно мог бы сыграть на моей привязанности, и я отлично это понимал.

После прогулки я отправил Альдэ в спальню, а сам вошёл в обеденную залу. Здесь уже собралась добрая половина родственников. Все они сидели на стульях с высокими резными спинками вокруг длинного стола, накрытого белой скатертью, и обсуждали последние новости. Я быстро понял, что вызывало их весёлое возбуждение – осада была снята. Но это не всё. Кажется, кто-то приехал в замок. Кто-то из придворных шишек, насколько я мог понять.

Я насторожился. Что сулила мне встреча с кем-то из приближенных моего брата-короля, было пока не ясно. Ответ я получил довольно скоро. Едва я повернулся, намереваясь отойти к своему месту по правую руку от Дзэрна, как увидел в дверях двух черноволосых эльфов. Одним был сам Дзэрн. Он что-то бурно обсуждал с женщиной, на голову ниже ростом, зато изящной, как ночная птица. Почувствовав мой взгляд, эльфийка повернула ко мне лицо с огромными, как два океана, глазами цвета аметиста.

– Артайнен! Какая встреча?! Какими судьбами тебя занесло сюда?!

Все голоса в зале тут же смолкли, но никто не обернулся. Впрочем, я был уверен, что каждая пара ушей тщательно впитывает слова, произносимые нами. А приехавшая только что гостья прошла через сгустившую тишину, ничего не замечая, и протянула ко мне тонкие руки для объятий.

– Рейтен, – выдохнул я шёпотом.

Вот что за гость поднял всех на уши. Рейтен тау Венайнен, вторая, а ныне старшая дочь наследной ветви туата Совы. Утончённая аристократка и бесшабашная любительница балов и танцев, предупредительности и взвешенности она всегда предпочитала остроумие и клинок. А кроме того… Я поперхнулся, когда её рука легко огладила мою шею, будто вокруг не было толпы людей. А кроме того, очень близкий друг моей юности. И очень изящная эльфийка. Пожалуй, при дворе моего дяди она выделялась как звезда, мелькнувшая среди облаков. Все краски мгновенно поблёкли вокруг неё.

– Рейтен, меня зовут Вельд, – сказал я тихо, но с угрозой.

– А меня – Лилит, Владычицей Ада, – Рейтен заливисто рассмеялась. – Хватит, Артайнен, здесь нет чужих.

– Вельд, – повторил я, но Рейтен лишь махнула рукой, так что магический браслет с множеством самоцветных подвесок на её руке соблазнительно звякнул. – Послушайте… – я повернулся к Дзэрну, – нам обязательно ужинать здесь?

– Боюсь, что да, – ответила Рейтен вместо него, – моё присутствие на ужине весьма символично. Но если позволишь… После ужина…

– Обязательно, – кивнул я и направился к своему месту, но Дзэрн меня остановил.

– Артайнен… Прошу меня понять…

Я поднял бровь и проследил за тем, как Рейтен усаживается туда, где все последнее время сидел я.

– Правящая ветвь, Артайнен, – он развёл руками, – прошу тебя… по левую руку.

Признаться, такой поворот меня несколько разозлил, но я тут же напомнил себе, что я лишь Вельд тир Антас тау Кхэн, и само присутствие за этим столом – награда для меня.

Весь ужин я буравил Рейтен взглядом, но она отвечала мне лишь лёгкими подмигиваниями. Рейтен была младше меня на пару лет, что можно было считать удивительным совпадением, учитывая, как редко рождаются дети у нашего народа. Мы росли вместе, почти в одном доме, только меня тогда ещё считали наследником, а она с самого начала была свободна от всяких обязательств. Она ждала меня после занятий по истории, чтобы мы могли вместе отправиться дразнить виверн, ловить змей или заниматься другим бесполезным делом, которые так любят дети.

Когда я достиг совершеннолетия, а Рейтен оставалось до инициации ещё чуть-чуть, я заметил, что она растёт очень медленно. С рапирой Рейтен управлялась лучше, чем с мечом, и явно не стала бы Поющей с Клинком. Тело её было скорее под стать магу или певице. Спустя три сотни лет она такой и осталась – хрупкой и изящной. Только весёлость её теперь казалась напускной. Мир перевернулся лет двадцать назад, когда её брат умер на охоте, и Рейтен оказалась новой наследницей. Я же теперь был и вовсе никем. И если я мог смириться со своим изгнанием в окружении незнакомцев, то рядом с Рейтен оно воспринималось куда острей.

***

Когда, наконец, тарелки опустели, и закончился список приготовленных для нас блюд, Рейтен встала из-за стола и кивнула мне в сторону двери. Она вышла, и, выждав для приличия, я последовал за ней. Мы оказались в небольшом помещении, стены которого сплошь покрывали гобелены. Последнее мне не нравилось, но оставалось лишь довериться выбору кузины. Тем более что Рейтен уже повисла у меня на шее, явно не опасаясь слежки.

– Я тоже рад тебя видеть, – я несильно похлопал Рейтен по спине и отодвинул от себя.

– Ты совсем не весел, Арт.

Я усмехнулся.

– Тебе показалось.

– Что мне рассказывает дядя Дзэрн? Ты отказываешься занять престол?

Я поджал губы. Начинался очередной акт семейной пьесы.

– Я дал слово, – повторил я фразу, которую произнёс за последнюю неделю не менее сотни раз. – Что будет стоить моя королевская честь, если я начну правление с предательства?

– Ты же дал слово не выступать против Тирвейнена.

– Об этом я и говорю.

– Но никто не предлагает тебе поднимать меч против брата. Ты просто должен быть готов к тому, что защитники наследия отдадут корону в твои руки.

– Рейтен, нет!

Я сбросил её руки со своих плеч и отошёл в сторону.

– Хорошо, – Рейт улыбнулась. Но мне не понравилась её уступчивость, – успокойся, Арт. Я прежде всего твоя подруга и только потом – наследница туата Совы. Если ты не хочешь, я не буду на тебя давить.

Она опять положила руку мне на плечо и прошлась пальцами к шее.

– Ты совсем не изменился, Арт. Сколько уже мы не виделись?

– Десять лет, – сказал я тихо, прислушиваясь к ощущениям там, где меня касались её пальцы.

Мы с Рейтен никогда не были близки физически. Хотя у обоих нравы были вполне свободные, вплоть до своей бессмысленной клятвы я не особо заботился, с кем и когда мне идти в постель. Ума не приложу, чувствовал ли я подобное раньше или стал сходить с ума теперь, но рука Рейтен порождала в теле вполне отчётливый жар.

– Десять, – согласилась она.

Рейтен отстранилась и, подойдя к небольшому ореховому столику, взяла с него бутыль вина и разлила в два кубка.

– За встречу, – предложила она, и кубки звякнули друг о друга, а затем я осушил свой. Рейтен лишь слегка пригубила вино и присела на подлокотник одного из кресел, стоявших в тайной комнатке. – Тогда что ты собираешься делать, Арт?

Я пожал плечами.

– Ты же понимаешь, они тебя в покое не оставят.

– Не знаю, – я опустился на другое кресло, – честное слово, Рейт. Пока в голове только… Только одна мысль. Покинуть королевство навсегда.

– Ты не выживешь, – Рейтен пожала плечами и пересела на другой подлокотник, так, чтобы оказаться поближе ко мне.

Я промолчал. В чём-то она была права, двух недель в пограничье мне хватило, чтобы понять, что я – существо городское.

– Арт…

Рейт снова пересела, теперь уже на мой подлокотник.

– Подумай. Неужели так плохо быть королём?

– Проклятье, Рейт! – я стряхнул её руку, неведомо как оказавшуюся на моём плече, и вскочил на ноги. – Я уже всё сказал и твоему дяде, и тебе. Я. Дал. Клятву.

Не дожидаясь ответа, я рванулся прочь из комнаты, пролетел мимо обеденного стола и, миновав несколько коридоров, не замедляя шага, ворвался в спальню. Альдэ стояла у окна и смотрела на лес. Новая волна злости всколыхнулась во мне. Я рванул её за плечо, разворачивая к себе.

– Раздевайся, – бросил я, чувствуя, как при виде её изящной шеи злость наполняется чем-то новым.

Она не шевельнулась, и я со всей силы швырнул её на кровать. Ни капли сопротивления. И ледяное молчание в ответ. Я навис над ней и уже просунул пальцы за ворот её рубашки, чтобы рвануть в стороны, но не смог.

– Альдэ… – выдохнул я и уронил лоб ей на грудь.

Альдэ уже не была для меня безымянным трофеем. Не знаю с каких пор это могло меня остановить, но сейчас я просто не мог причинить ей боль.

– Прости.

Секунду царила гробовая тишина. Потом её руки легли мне на плечи и прижали плотней.

– Всё в порядке.

Я стиснул её бока – наверняка до синяков, но она не сказала ничего. Альдэ провела ладонью по моим волосам.

– Что случилось? – спросила она, и от этого терпеливого, всепрощающего голоса меня затрясло.

– Ничего, – и это было правдой.

Ничего не случилось такого, что могло бы позволить мне так обращаться с ней. Просто ещё один проклятый день моей проклятой жизни. Но рука Альдэ продолжала прижимать меня к груди, а пальцы осторожно вплетались в мои волосы.

– Демоны… – пробормотал я.

Я не хотел отстраняться. Я лежал, прижимаясь к ней, долго, мне казалось, что не меньше получаса. Время от времени я пытался убедить себя, что должен быть сильным и жестоким. Но все, кто учил меня силе и жестокости, меня предали.

Глава 11: По законам Великого Леса

Альдэ

Я проснулась и обнаружила, что всё ещё сжимаю в объятиях тёплое тело Вельда. Его мерное дыхание, едва касавшееся моей кожи, сводило с ума. Обнимать Вельда оказалось даже приятнее, чем нежиться в объятиях самой. Что за духи создали столь совершенное тело, и какие демоны посмели наполнить его злобой? Порой мир природы непостижим.

Впрочем, возможно, это и притягивало меня к лунному. Если вспомнить то счастливое время, когда я ещё не была одинока, то мне всегда нравились те, кто плохо ладил с кланом. Возможно, я видела в них смелость, которой не хватало мне самой. Они могли пойти своим путём, а я нуждалась в одобрении Хранителя, Оракула… Кого-то, кто мог забрать ответственность на себя. Мне нравился этот острый взгляд, будто взявший на прицел, порывистость и обжигающее пламя. Конечно, прошлые мои любовники не были убийцами. Впрочем, возможно, потому, что в нашем племени такие преступления не были распространены. Ты мог убить в поединке, ты мог убить в бою… Но никто не убивал взвешенно и холодно.

Преступников казнил Оракул, но и это не было убийством, ведь Оракул – не один из нас. И всё равно те, кого я выбирала, нередко бывали опасны. Наша любовь часто превращалась в охоту, и сложно сказать, кто в итоге приносил добычу. Но я никогда не жалела.

Пожалуй, одна мысль отравляла царивший между нами покой: Рейтен. Маленькая вертлявая Койгреах, которая посмела Вельда обнимать. Определённо, в её распоряжении было куда больше возможностей, чем имела я. Они с Вельдом были одной крови, даже в лицах их можно было разглядеть нечто общее. И Вельд явно уважал её куда больше, чем меня. Это легко понять, учитывая, что я в плену. Проиграла. А Рейтен пока ещё нет.

«Значит, нужно заставить ее проиграть», – подумала я.

Я улыбнулась и крепче прижала к себе Вельда. Я успела забыть, что он может проснуться. Напрасно. Лунный тут же зашевелился, ощупал мои бока и недоумённо приподнял голову.

– Доброе утро, – я кашлянула и убрала руки.

– Доброе… – сказал Вельд, явно не зная, остаться лежать или скатиться в сторону. Потом, видимо, решил, что вправе пользоваться найве как подушкой, потому что так и не шевельнулся. Я повернула лицо, стараясь спрятать улыбку за волной волос – мало ли что взбредёт ему в голову. А это его напускное высокомерие начинало меня забавлять.

– Завтракать не пора? – спросил Вельд и поудобнее устроился у меня на груди.

Я посмотрела в окно. Солнце скрывали тучи, но уже начинало светать.

– Полагаю, да, – внезапная идея поразила меня, – хочешь, я принесу завтрак сюда?

Вельд колебался. То ли боялся, что меня украдут по дороге на кухню, то ли просто не хотел шевелиться.

– Давай, – сказал он, убирая, наконец, голову с моей груди, но оставив руку, осторожно поглаживавшую живот.

Я посмотрела на него. Предки… Я тонула. Эти простые движения… Вельд сам замечает, что делает? Захотелось его поцеловать, но ведь он же у нас господин. Ладно. Я глубоко вдохнула и села. Рука Вельда при этом сползла мне на бедро и сама собой упала между ног. Я старательно избегала его взгляда, но когда пальцы Вельда слегка прошлись по входу в мое тело, сдалась и посмотрела на него в упор.

Во взгляде Вельда сквозило любопытство, и я не выдержала. Рухнула обратно на постель и поймала его губы. Вельд опешил на секунду и тут же попытался вернуть власть. Его язык проник между моих зубов, а сама я оказалась на спине. Вельд нависал надо мной. Я нащупала его член и чуть сжала.

Вельд оторвался от моих губ.

– Альдэ?

– Да? – я тяжело дышала.

– Ты этого хочешь?

Я закрыла глаза и застонала. Да, да, да. Да, но не так, а по-настоящему. Чтобы не один из нас получал удовольствие, а оба. И всё равно, кто будет инициатором, лишь бы эти руки касались меня. Но как объяснить это проклятому лунному, который всю жизнь только и делал, что насиловал и убивал?

– Ты хотел позавтракать, – сказала я, немного успокоив дыхание.

Вельд смотрел на меня долгим, пронзительным взглядом. Мы оба были возбуждены. Оба хотели одного. Но я выскользнула из его рук и, одевшись, пошла искать кухню. Вернулась я с подносом, на котором стояли две миски каши. Копчёное мясо и фрукты полагались только господину, так что их оказалось куда меньше. Зато щедрая кухарка дала нам целый кувшин с молоком. Вельд всё ещё лежал в постели и при моём появлении лишь приоткрыл один глаз.

– Каша, – сказал он мрачно.

– Сейчас зима, – напомнила я.

Вельд вздохнул и сел.

– Скорее, дело в осаде. Но теперь Дзэрн наверняка соберёт людей на охоту.

Я опустилась на кровать перед ним и поставила поднос между нами. Вельд взял свою миску и принялся быстро поглощать еду.

– В столице сейчас готовится праздник, – сказал он задумчиво, опуская миску обратно на поднос.

– Праздник?

– Проводы длинной Луны. Знаешь – зимнее солнцестояние. Солнцеворот.

– Йоль, – я улыбнулась. – Мы тоже его празднуем. Я… Я любила его когда-то…

– Да… Забавно… Кажется, его отмечают все народы. У дроу это день Нового Лика, а у гномов – Зов Горна.

Я тоже поставила тарелку на поднос. Покосилась на фрукты. Вельд не обращал на них внимания, а вот мне бы они пришлись очень кстати.

– Ты скучаешь по столице? – спросила я, отворачиваясь от еды. Мне очень хотелось вывести его на разговор о том, что он любит, но пока получалось плохо.

– Да… Наверное, – Вельд запрокинул голову и долго разглядывал потолок. – Когда я был там, мне хотелось чего-то на грани жизни и смерти. Не знаю. Войны. Приключений. Но я мог только читать книги и изучать магию. Ну, и убивать тех, на кого указывал отец, конечно. А оказавшись в этой глуши, я понял, что любил двор и пиры… Забавно. Впрочем, если бы тут, по крайней мере, были книги… Целыми днями приходится просто шляться туда-сюда и строить планы. Неудивительно, что в приграничных замках так часто зреют мятежи – видимо, местным лордам просто нечем больше заняться.

– А как насчёт тренировок? Ты же носишь при себе меч.

Вельд покачал головой.

– Любой аристократ носит при себе меч. Но я с трудом припоминаю, когда пускал его в ход. Тренировки… Ну… Мне же надо выглядеть… – Вельд повёл плечами, и я усмехнулась. – В общем, это скучная необходимость.

Книги… Я задумалась. В книгах я не была сильна. Но ведь не только же магия была ему интересна. Об этом я и спросила.

– Магия… – Вельд усмехнулся. – Магию куда лучше познаёшь в деле. Не все книги описывают магию. Мне интересна история… Древние обычаи… Поэтому я и знаю кое-что о твоём народе, – он внимательно посмотрел на меня. – Ведь сами вы редко рассказываете кому-то о себе.

Вот тут я не сдержала усмешку.

– Я могла бы рассказать тебе куда больше, чем написано в книгах.

Вельд ответил улыбкой.

– Ты и рассказываешь. Все эти истории об охоте и ритуалах…

Предки… Я улыбалась как ненормальная. Так вот почему он так внимательно слушал весь мой трёп. А теперь Вельд молчал и смотрел на меня.

– Вельд… – вспомнила я вдруг, – ты обещал, что мне вернут копьё и доспех.

Вельд кивнул.

– Пожалуйста, не тяни. Мне… неуютно без них.

– Я напомню Дзэрну, – сказал он, помолчал, глядя мне в глаза, а потом потянулся к вещам, лежавшим на сундуке неподалёку и, достав из-под одежды кинжал с рукоятью из белой кости, протянул мне. – Пока не вернут копьё, – ответил он на мой невысказанный вопрос, и я широко улыбнулась. – Давай вставать. Я и правда немного разомнусь.

До обеда мы привычно бродили по замку и разговаривали, а вот в обед произошло нечто странное. Вельд традиционно отправил меня есть со слугами. Едва расправившись со своей похлёбкой, я отправилась искать его и обнаружила в компании хрупкой эльфийки с чёрными волосами, собранными в косу. Эта лунная не понравилась мне с первого взгляда – возможно потому, что среди зимы от неё пахло фиалками. Да и вся она была слишком аккуратной, зато вела себя предельно самоуверенно.

– Я хотела извиниться, – сообщила незнакомая эльфийка.

Я стояла в тени небольшой беседки во дворе замка, и вряд ли они могли меня видеть.

– Пустое, Рейт, – голос Вельда звучал непривычно спокойно. – Я сам… вспылил.

Я поверить не могла своим ушам. Вельд извинялся? Он что, разрушил этой девчонке замок? Вряд ли меньшее пробудило бы в нём муки совести.

– Я рада, что ты не злишься, – «Рейт» опустила руку на плечо Вельда, вызвав у меня желание оторвать ей эту руку, но я сдержалась.

Больше всего расстраивало то, что Вельд вовсе не протестовал. Напротив, он накрыл руку пигалицы своей и чуть сжал пальцы.

– Мы больше не будем говорить о политике? – спросила Рейт, и Вельд кивнул. – Тогда расскажи, как тебя занесло в такую даль.

– Ты не слышала сплетен?

Эльфийка-недомерок качнула головой.

– Предпочитаю услышать из твоих уст.

Вельд вздохнул и прошёл к беседке, так что мне пришлось отступить на пару шагов назад. Он опустился на сиденье и наклонился, опираясь локтями о колени.

– Я сам не понимаю, Рейт. Я ничего не успел сделать. Едва тело отца было погребено, Тирвейнен объявил, что нужно покарать заговорщиков. Казнили двух министров, которые вряд ли имели отношение к гибели отца: один был простым казнокрадом, другой – слишком много болтал. Каких-то вельмож побросали в темницу. В этом не было ничего нового. Кроме того, что в списках осуждённых оказался я. Ну… не прямо, конечно. Меня не судили. Тирвейнен вообще со мной не говорил. Просто я проснулся, позавтракал и получил свиток с приказом отправляться на границу.

– И ты вот так просто уехал?

Вельд, кажется, вздохнул.

– Ну, а что я должен был делать? Он мой брат. У меня больше нет родных братьев. И одно дело убивать по приказу короля, а другое… Тем более, если я сделаю это, я стану королём… – Вельд покосился на Рей. – А я в самом деле этого не хочу.

Рей опустилась на скамью рядом с Вельдом и опустила подбородок ему на плечо – так же, как обычно делала я. Я стиснула зубы.

– Ты мог бы отречься в пользу того, кого считаешь достойным.

Вельд фыркнул.

– Да во всём туате Волка нет того, ради кого я стал бы отбирать у брата престол.

– Понимаю, – Рей придвинулась к Вельду чуть ближе, так что теперь тот наверняка чувствовал её дыхание на своём ухе.

Проклятье, да она же откровенно соблазняла моего «господина». Вельд опустил голову и прислонился виском ко лбу другой лунной.

– Если ты знаешь, что делать, Рейт… Я бы послушал. Потому что за месяц мне в голову не пришло ничего хорошего.

– Знаю, – Рейт потёрлась лбом о висок Вельда, – но мы же не хотим говорить о политике.

Вельд повернул голову, и мне показалось, что ещё секунда – и их губы соприкоснутся.

– Мой господин, – я выступила из тени, и оба вздрогнули.

Вельд, будто только что обнаружив, что сидит вплотную к этой Рейт, торопливо отодвинулся в сторону.

– Да, – выдохнул он.

– Ты приказывал найти тебя после обеда.

– Да… – растерянно согласился Вельд. Он перевёл взгляд с меня на лунную – и опять на меня. – Рейтен, это моя… – он запнулся, но всё же закончил, – моя найве.

Рейтен обожгла меня недовольным взглядом, а я растянула губы в холодной улыбке.

– Мой господин имеет в виду древнейшее значение этого слова.

– А… – Рейтен успокоилась, но не слишком.

– Альдэ, я хотел бы ещё поговорить с моей кузиной. Можешь отдохнуть пока.

Я не могла поверить. Он меня отсылал. Стиснув зубы, я поклонилась и двинулась прочь. Весь день они бродили по замку, а мне оставалось лишь наблюдать за происходящим из-за кустов. Когда же перед самым ужином парочка разошлась в разные стороны, у меня уже не было никакого желания говорить с Вельдом, и я последовала за Рейтен.

В отличие от Вельда, переодеваться она не пошла. Свернув в сторону крепостной стены, эта коротышка скрылась за зубцами, и мне с трудом удалось подобрать такое место, откуда я могла бы наблюдать за ней, оставаясь невидимой. Я уже знала, что собираюсь делать, и несколько раз ощупала костяную рукоять ножа за поясом, но мне нужно было, чтобы она свернула в более укромное место. Однако Рейтен довольно долго стояла и смотрела на закатное солнце, опускавшееся за верхушки сосен. Только когда свет почти померк, с другой стороны стены показалась ещё одна фигура, закутанная в чёрный плащ. Незнакомец встал рядом с Рейтен и какое-то время молчал. Затем спросил так тихо, что я едва расслышала.

– Как дела? – голос у него был низкий и чуть осипший, будто от простуды.

– Не слишком хорошо, – ответила Рейтен.

– Думаешь, справишься?

– Понятия не имею. Но ведь других вариантов нет?

– Другой вариант есть.

Рейтен долго не отвечала.

– Только если не справлюсь, – сказала она, наконец, и стала спускаться.

Незнакомец поймал её за плечо, и Рейтен на секунду обернулась.

– Не затягивай, виконтесса. Расправимся с этим – и со вторым проблем не будет.

Рэйтен вырвала плечо и пошла прочь. Оказавшись во дворе, она свернула в сторону столовой, и я снова была вынуждена ждать. Когда Рейтен покинула обеденную залу, я думала, что моё время наконец-то настало, но та остановилась в начале длинного узкого коридора и стала ждать. Кого? Опять того незнакомца? Как оказалось, нет. Вскоре из столовой вышел Вельд и положил руку Рейтен на плечо.

– Приходи ко мне, – сказал он, и внутри меня закипела ревность.

– И никакой политики? – Рейтен улыбнулся.

– Никакой политики, – подтвердил Вельд.

Он двинулся по коридору, полному теней, и я вжалась спиной в стену, чтобы остаться незамеченной. Рейтен постояла с полминуты, дожидаясь, когда затихнут шаги, и пошла следом. Когда она миновала меня, я перехватила её сзади и, зажимая рот рукой, прижала к стене, а затем приставила к горлу нож.

– Не кричать, – сказала я тихо. Ответом мне был взгляд, полный бешенства.

Я чуть надавила на лезвие, позволяя капле крови скатиться по коже. Дыхание Рейтен медленно успокаивалось, и бешенство гасло.

– Вот так, – похвалила я её, убирая руку.

– Ты… – выдохнула она.

Кажется, девчонка была не только сильна, но и умна.

– Что тебе нужно от Вельда? – спросила я, не обращая внимания на бессмысленный возглас.

– Не твоё дело, дикарка, – выпалила Рейтен. Лезвие моего ножа сильнее прижалось к её коже.

– Я-то, может, и дикарка, но нож у меня, – я усмехнулась. – Да и законы наши дикие ты должна бы знать, раз живёшь на границе.

Глаза Рейтен расширились.

– Знаешь, как делят добычу в лесу? – добавила я, и она кивнула. – Вот и хорошо. Вельд – моя добыча, ты поняла?

Глаза Рейтен вспыхнули злобой.

– Ты всего лишь его…

– Найве? Зови, как хочешь. Если думаешь околачиваться вокруг него и дальше – принимай вызов, а нет – так исчезни с глаз долой.

Девчонка резко выдохнула, от чего лезвие сильнее впилось в её шею.

– Принимаю, – бросила она. – На рассвете. У часовой башни.

Я убрала нож.

– Да осветит Оракул твой путь, – усмехнувшись, я развернулась и двинулась к спальне.

– Рейт? – окликнул меня Вельд, не оборачиваясь, когда я ступила за порог спальни.

– Прости, господин, это всего лишь я.

Вельд резко обернулся и, кажется, покраснел.

– Альдэ… – голос его звучал тепло, вот только ждал-то он не меня. А куда, хотела бы я знать, он надеялся, что я денусь? – Альдэ… Я жду гостя.

– Она не придёт, – я закрыла за собой дверь.

Вельд поднял бровь, но я ничего не сказала. Вместо этого подошла к нему вплотную, положила руки на плечи и всё так же молча поцеловала в губы. Вельд уронил книгу, которую держал в руках, но даже не попытался поднять её с пола. Вместо этого он взял моё лицо в ладони и отстранил.

– Альдэ? – он что-то разглядывал в моих глазах.

– Помнишь, ты утром спросил? – я плотнее прижалась к нему и тут же ощутила медленно нарастающее возбуждение.

Отражение этого возбуждения мерцало в глазах моего лунного.

– Да, – он стоял неподвижно, сжимая в ладонях мои щёки.

– Да, – повторила я и опустила руки вдоль его рук. – Хочу, Вельд. Хочу как угодно.

Глава 12: Охота

Альдэ

– Я закрою дверь, – Вельд отстранился.

Пока он искал ключ и разбирался с замком, я прошла в купальню и выбрала одно из масел – то, что больше пахло хвоей, а не цветами, – поставила его на сундук у кровати и повернулась к Вельду. Глаза лунного пылали, хотя он всё ещё казался недоумевающим. Вельд шагнул ко мне, но я опередила его и первой обняла за талию, а затем поцеловала, медленно и тягуче, насколько позволил его ответный напор.

– Вельд, – сказала я, едва его губы исчезли, – пожалуйста, одна просьба. Я всё сделаю сама.

Вельд посмотрел на меня.

– Обещаю, тебе понравится куда больше, чем всё, что ты делал со мной.

Он медленно кивнул. Снова потянулся к моим губам, но я остановила его пальцем.

– Пожалуйста, – повторила я.

– Хорошо.

Я мимолетно коснулась его рта своими губами и тут же скользнула вниз, покрывая поцелуями горло и продвигаясь к тонкой венке за ухом. Пальцы мои легли на ворот его куртки и стали неторопливо разбираться с крючками.

– И, Вельд, – шепнула я в самое его ухо и легко прикусила мочку. Руки Вельда тут же оказались у меня на поясе, а пальцы сквозь шёлк впились в мою спину. – Я хочу знать, что тебе нравится, – я снова прикусила мочку его уха и тут же выпустила. – Очень хочу. Ты будешь говорить?

– Да, – его руки огладили мою спину. Я чувствовала, что ему не терпится освободить меня от одежды, и когда его пальцы скользнули мне под рубашку, выгнулась навстречу им, подчиняясь. Я подняла руки, и рубашка была стянута через голову, а ладони Вельда снова оказались у меня на спине.

– И я тоже буду, хорошо?

Вельд кивнул и тоже поймал губами моё ухо.

– Тепло, – шепнула я. Он прикусил мочку, которую до сих пор только посасывал. – Ещё теплее, но не обожги.

Он сбавил напор. Его губы скользнули ниже, а я, наконец, разделалась с его застёжками и сбросила куртку на пол. Наклонилась и принялась дюйм за дюймом покрывать поцелуями грудь, пока не услышала тихое «Ах…»

– Тепло? – спросила я, отрываясь от своего занятия.

– Ещё.

– Да, мой господин, – я улыбнулась и принялась целовать дальше, выписывая круги вокруг правого соска.

Затем скользнула вниз, рисуя губами дорожку до пупка, и обвела его языком.

– Да… – выдохнул он и сдавил мои плечи, прижимая ближе к себе. Я чувствовала, как совсем рядом набухает в штанах его член.

Я расстегнула ремень и, выпустив его наружу, вскользь прошлась губами по стволу.

– Жарко, – выдохнул он.

– Не сомневаюсь, – я нежно поцеловала головку.

Затем потянула штаны вниз, освобождая любовника разом и от них, и от сапог. Повернула его и подтолкнула к постели. Вельд выглядел немного растерянным, но я напомнила:

– Ты обещал, – и он опустился спиной поперёк матраса, только ноги касались пола…

Я потянулась, наслаждаясь тем, как горел его взгляд, ласкающий мое тело. Затем медленно разделась до конца и проследила за его взглядом, упавшим на блестящие от влаги губы между ног.

– Я женщина, Вельд, ты не знал?

Он сглотнул.

– Раньше так не было.

– Ты не давал мне шанса.

Я опустилась на колени и чуть раздвинула его ноги. Вельд немного нервничал. Полагаю, ему не хотелось выпускать поводья.

– Только не используй эту штуку, – я откинула назад волосы, демонстрируя ошейник. – Если тебе не понравится – просто скажи.

Вельд усмехнулся.

Не дожидаясь ответа, я поймала губами головку его члена и стала поглаживать языком, слегка насаживаясь на неё. Не отрываясь от этого занятия, смочила пальцы в масле и, нащупав его яички, несильно помассировала. Вельд застонал.

– Ещё, – потребовал он.

Продолжая поигрывать с яичками одной рукой, другую я опустила вниз и огладила узкое местечко за ними.

– Да…

Я резко насадилась на его член почти до конца, и он снова выдохнул. Я приподнялась, снимаясь с него, и опять вернулась к головке. Слегка коснулась ее губами, двигая пальцем у основания члена.

– Ты… – выдохнул он, и я убрала губы с его члена. Палец тоже исчез.

– Прекратить? – спросила я.

– Не разговаривай.

– Ты обещал.

Вельд со свистом выдохнул, по глазам было видно, что продолжения он как раз желает больше всего.

Я нежно сдавила его яички, подталкивая к ответу.

– Продолжай, – он откинул голову назад. Жаль, что я не догадалась подложить ему под затылок подушку, чтобы он мог наблюдать.

Я вернулась к своему занятию и, слегка сдавливая основания члена, продолжила ласкать его промежность и яички.

Вельд недовольно засопел, и я тут же стала нажимать языком сильнее, старательно исследуя им каждый лайн*. Он опять поднял голову, всматриваясь мне в лицо. Мне захотелось сказать, что я люблю его и хочу только добра, но рот был занят, и я решила промолчать. Я провела языком по набухшей вене, и Вельд ахнул.

– Тепло? – спросила я.

Вельд озвучил витиеватое ругательство.

– Прекратить? – спросила я, вычерчивая пальцем восьмёрку у яичек и все так же сдавливая основание члена.

Его рука легла мне на затылок и надавила, заставляя вернуться к прерванной ласке. Его бёдра приподнялись, заставляя меня принять его глубже, и тут же опустились, стараясь заставить меня использовать обе руки, а не держать снование. Проклятье. Он снова перехватывал инициативу. Но своего я добилась. Руки Вельда исчезли с моего затылка и принялись гладить плечи, но я не шевелилась, лишь слегка помогала ему языком, пока струя солёной жидкости не ударила мне в нёбо.

– Альдэ… – выдохнул он, крепче сжимая мои плечи. Я осторожно освободила руку, но губами продолжила ласкать опустевший член.

Он сам потянул меня вверх, обнимая и укладывая к себе на грудь.

– Что это было? – спросил он, ловя мой взгляд.

Я улыбнулась.

– Это то, что ты мог бы получать, если бы не заставлял силой делать все это с собой.

Вельд покачал головой и, откинувшись назад, подвинулся целиком на кровать, утаскивая меня за собой. Пальцы его продолжали крепко впиваться в мою спину.

– Зачем ты делаешь это? – спросил он, снова заглядывая мне в лицо.

Я опустила щёку ему на грудь. Объяснения у меня не было. Однако расслабиться мне не удалось. Вельд резко перевернул меня, укладывая на спину и замер, глядя на меня сверху вниз. Так продолжалось пару секунд, прежде чем его рука легла мне на грудь.

– Горячо, – сказал я, борясь с желанием податься навстречу.

Его ладонь двинулась вниз. Огладила живот, косточку у бедра и проникла внутрь меня.

– Вельд…. – выдохнула я, когда его пальцы задвигались внутри, и сама сжала руками его плечи. – Вельд, это не значит, что ты не…

Он накрыл поцелуем мой рот, заставляя замолчать. Пальцы его ненадолго исчезли, чтобы вернуться слегка увлажненными в масле. Они почти сразу опять скользнули между моих чуть разведенных ног и нашли вход. Вельд отстранился.

– Медленно, – попросила я и получила в ответ кивок.

Его пальцы чуть проникли в меня, и тут же поцелуй коснулся моего горла. Я застонала и, забравшись руками в его волосы, принялась перебирать их. Казалось, что всё это мне только снится. Лишь один раз он был таким нежным… Нет, не таким. Тогда он всё равно был груб, просто старался сдерживать себя, а сейчас как будто бы успокоился. Он долго и бережно ласкал мой вход, словно ожидая, когда я сама попрошу взять меня, и в конце концов я в самом деле не выдержала.

– Давай, – выдохнула я.

Он тут же просунул колено меж моих ног, раздвигая их шире, а затем переместился весь и вошёл – резко и целиком. Я уже думала, что сейчас начнётся привычное туда-сюда, но Вельд замер, целуя моё горло и плечи. Неужели получилось? Я и сама в это не верила. Мои руки путешествовали по его спине, желая стиснуть – и не решаясь. Когда стало чуть легче, я подалась ему навстречу и, поняв сигнал, он начал двигаться.

– Чуть-чуть… – выдохнула я, и он, оторвавшись от моей шеи, заглянул мне в глаза своими огромными и синими омутами так, что я даже смутилась от своей просьбы.

Я судорожно огляделась по сторонам и, поймав одну из подушек, потянула на себя. Вельд приподнял мои бёдра одной рукой, помогая закончить начатое. Я согнула ноги, надеясь, что так ему будет легче доставить мне удовольствие, и он снова помог мне, прижав их к груди.

– Почти.

Он шевельнул бёдрами, меняя угол, и теперь уже я выдохнула:

– Горячо…

Мне кажется, на его лице промелькнула улыбка. Я расслабилась, подаваясь навстречу и стараясь продлить мимолётные прикосновения. Движения Вельда стали быстрее и резче, он ударился о мои бёдра особенно сильно, и я выгнулась дугой, ловя наслаждение каждой своей клеточкой.

Вельд отпустил мои колени. Ещё один момент истины – я уже знала, что он вполне мог просто отвернуться сейчас к стенке. Но не отвернулся. Обнял меня и опять начал целовать.

– Спасибо, – прошептала я, и что-то дрогнуло в его лице. Он опустил голову мне на грудь и не двигался до самого утра.

Перед рассветом я осторожно высвободилась из-под тёплого тела. Мягко коснулась губами виска спящего лунного и стала одеваться. Я взяла ножны с его мечом, лежавшие на сундуке, и задумалась. Мечом я владела плохо. А вот Рейт наверняка предпочитала его, другого оружия Дети Луны почти не применяли. Конечно, идеальным для меня было бы копьё, но его не было. Оставалось выбирать между мечом и ножом, и я решила взять и то, и другое. По нашим законам в поединках не было ограничений по оружию, а обычаи лунных мне только предстояло узнать.

Я отворила дверь и выскользнула наружу. Рейт пришла на пару минут позже меня. Я как раз успела свыкнуться с солнцем, бившим в глаза, и немного размяться. Пару раз взмахнула мечом, примериваясь, и как раз во время второго выпада появился мой соперник.

Как я и ожидала, Рейт несла на поясе рапиру, вот только с правой стороны, а не с левой. Левша? Что ж, я видела и таких. Под чёрным плащом на ней был плотный чёрный доспех, отделанный серебром. Горло и лицо оставались открытыми. Она остановилась в десятке шагов от меня, не говоря ни слова.

– Доброе утро, – поприветствовала я её первой.

Она лишь кивнула.

– Каковы правила? – спросила лунная.

– На твой выбор.

– Мне всё равно.

– Тогда без ограничений в оружии. Начертим круг. Кто первый выйдет за его пределы или упадёт на землю – проиграл.

– Нет, – оборвала она, – до смерти.

Я внимательно смотрела на неё. Убивать в мои планы не входило, хоть я и допускала такой вариант. И отказываться уж точно не собиралась.

– Хорошо, – я кивнула. – Когда начинаем?

– Сейчас, – резким движением она отстегнула плащ и бросила его мне в лицо.

Я увернулась и, скользнув под летящую в меня ткань, выхватила оружие. Снова оказавшись перед Рейт, я увидела, что рапира её слабо мерцает голубым, будто её наполняет магия льда.

Поначалу я старалась держаться на расстоянии от приближающейся ко мне койгреах и, быстро переступая, отходила от нее. Но почти сразу Рейтен устремилась вперёд, её рапира едва не настигла меня – и тут же она отступила назад.

Наверняка она больше привыкла драться под прикрытием десятка солдат, но тут этот номер не пройдёт. Я неплохо знала таких, как она. Они хитрые и неуловимые противники. Скользят в тенях, разгуливая по полю боя, и не опасаются врагов. Внезапно появляются ниоткуда, чтобы нанести смертельный удар.

Пока я изучала врага, отыскивая изъян в ее броне, обманный выпад застал меня врасплох, и я обнаружила у горла кинжал. Я вывернулась из объятий противницы и дважды быстро ударила ножом. Проскользнула мимо защиты Рейтен, атаковала и тут же отскочила от неё, стараясь занять более удобную позицию.

В следующую секунду толчок и обманное движение отбросили меня назад. Стараясь удержаться на ногах, я опустила клинки вниз и ударила одним из них Рейтен поперёк лица. Красатуля отшатнулась – ее защита ослабла, перекатом ушла в сторону, вскочила на ноги. Молниеносно развернулась и приготовилась к новой атаке, но я успела первой. Сделав короткий выпад, я почти попала ей под ребро. Но в последнюю секунду Рейтен отклонилась в сторону.

Я не переставала нападать в расчете, что она откроется, и я смогу достать её левой рукой, но серией выпадов она заставила меня отступить. Я использовала оба оружия, чтобы отражать сверкающую рапиру Рейтен – и только это спасало меня.

Раз за разом я бросалась вперед, стараясь использовать слабые места в её доспехе, но Рейтен была быстра и скрытна одновременно.

«Сейчас бы лук! – пронеслось в голове. – Я бы мгновенно пришпилила её к стене…»

Рейтен устремилась на меня, ловко нанесла укол, так что я чудом устояла на ногах.

Использовав инерцию её удара, я ушла в сторону в надежде провести внезапную контратаку, когда она потеряет равновесие.

Улучив момент, я кинулась на противницу, и оба моих клинка скользнули по её телу. Рейтен взвыла от боли. Но этого было недостаточно – враг все еще не был побежден.

Отыскивая момент между двумя моими атаками, Рейтен наносила быстрые и болезненные уколы один за другим.

Подобрав пригоршню песка, она швырнула её мне в глаза, и воспользовавшись замешательством, выбила из моих рук клинок, и тот улетел в траву.

– Ты удивлена? Если бы ты была более внимательной, могла бы остаться в живых.

Эта тварь была скользкой, как угорь. Едва перед глазами прояснилось, я снова бросилась вперёд, но Рейтен обратила мой удар против меня же самой…

– Уйди, – я в последний раз попыталась решить наш спор словами. – Оставь Вельда в покое.

Ответить Рейтен не успела, потому что вдалеке послышался женский визг, тут же до меня долетели слова заклинания, и плечи мои спеленала вязкая жижа, похожая на незастывшую паутину.

– Что здесь происходит?

Я подняла голову и увидела перед собой Дзэрна.

– Рейтен?

– Она хотела меня убить.

Я могла только выругаться.

– Она лжёт, – заявила я без особой надежды. – У нас был честный бой.

– Честный бой? Тогда где ее оружие?

Я огляделась по сторонам. Клинка, мерцающего льдом, и правда нигде не было видно.

Вельд

Проснулся я, когда первые лучи солнца осветили мою постель и стали пробиваться сквозь сомкнутые веки. Это было не слишком приятно, но ещё большим разочарованием оказалось то, что я не ощущал в руках знакомого гибкого тела. Моя привычка к Альдэ потихоньку превращалась в зависимость. Я хотел засыпать рядом с ней и видеть её с самого утра. Я хотел, чтобы на её лице играла улыбка, и даже делал для этого абсолютные глупости. Именно к таким я относил вчерашнее решение заняться сексом вместо встречи с Рейтен.

Рейтен, хоть и преследовала свои цели, оставалась моей кузиной. Она вполне могла предложить мне какой-то выход. К тому же мне было приятно находиться рядом с ней, ведь она всё ещё видела во мне того, кем я был при жизни отца. Я потянулся, возвращаясь к реальности, и открыл глаза. Странно. Альдэ не было не только в постели. Её не было вообще.

Я вскочил, надеясь, что в голову ей взбрело что-то не слишком глупое, и заглянул в купальню. Там было пусто. Я огляделся ещё раз. Что-то не нравилось мне в обстановке. Отлично. Вместе с Альдэ пропал и мой меч. А это уже значило, что пленница собралась куда-то далеко. Бежала? Глупо. Выбраться из крепости было не легче, чем попасть сюда. Но ничего другого в голову не приходило. Если она просто вышла пройтись или решила принести мне завтрак, то зачем ей оружие? Я собрался было отдать команду ошейнику, но в сердце кольнуло. Я не хотел, чтобы Альдэ чувствовала боль. Столько терпения, столько попыток сдержаться… Даже не видя её лица, я не хотел думать, что она закусывает губы и бьётся в агонии.

С другой стороны, ведь она смогла бросить меня? После всего, что я позволил ей вчера. Я приказал себе не принимать поспешных решений и стал торопливо одеваться. Вышел в коридор и задумался, но гадать, куда идти, не пришлось. Моё внимание сразу привлекли крики и возня у входа в донжон. Приглядевшись, я увидел там знакомые пшеничные пряди, и от сердца стремительно отлегло. Альдэ не сбежала. Просто опять влипла. Я бросился к двери со всей возможной скоростью и настиг группу стражников, возглавляемую Дзэрном, у самого входа в темницу. Закованную в наручники Альдэ держали двое воинов. Отчаянно вырывавшаяся дикарка затихла при виде меня. Я надеялся, что она заговорит, хотя бы позовёт меня, но Альдэ упрямо молчала.

– Как это понимать? – спросил я, переводя взгляд на Дзэрна.

– Твоя найве пыталась убить наследницу.

Мои глаза расширились. Я посмотрел на Альдэ. Потом на Рейтен, которая обнаружилась тут же. Рейтен оттянула ворот плаща и продемонстрировала мне кровоточащий порез на шее. Я опять посмотрел на Альдэ. Глаза гуиллт сверкали яростью. Да, могла. В этом можно не сомневаться. Стоило только вспомнить, как в ночь нашего знакомства она с двух выстрелов уложила троих пограничников. Впрочем, вставал вопрос, почему в таком случае Рейтен отделалась парой царапин…

– Это весьма странно, – сказал я честно. – Зачем бы ей это?

– Вельд… – я обернулся на голос Рейтен. – Я не хочу говорить при дяде.

Я кивнул ей в сторону беседки, где мы разговаривали вчера. Рейтен отделилась от остальных, и мы свернули в укромный уголок, где она, краснея, заговорила.

– Ты знаешь, Вельд, по-моему, твоя найве в тебя влюбилась.

Это предположение прозвучало для меня громом среди ясного неба.

– Влюбилась? – переспросил я и оглянулся туда, где стояла моя дикарка.

Демоны. Ну да. Очень похоже на то. По крайней мере, в книжках влюблённых описывали именно так.

– Вельд, помнишь, вчера она застала нас во время разговора?

Я кивнул.

– Ты видел её взгляд? Я уже тогда поняла, что она ревнует.

– И что с того? – я постарался отбросить на время в сторону ошарашившую меня новость. – За ревность не бросают в тюрьму.

– Возможно. Но это не всё. Вчера после ужина она подкараулила меня в коридоре и, приставив нож к горлу, потребовала, чтобы я к тебе не приближалась.

Рейтен снова показала шею, но мне не требовалось на неё смотреть. «Она не придёт». Слова Альдэ колоколом прозвенели в голове. Вчера я был так увлечён, что не придал им никакого значения. А ведь Альдэ и правда добилась того, чтобы Рейтен не пришла.

– Она была не права, – сказал я холодно.

– А сегодня утром она подловила меня, когда я шла на завтрак, и снова попыталась убить.

Я с сомнением смотрел на Рейтен. Опять оглянулся на Альдэ. Проклятье. Крайне похоже на правду. Я же был уверен, что рано или поздно её дикость даст о себе знать.

– Дзэрн был свидетелем, – добавила Рейтен, и теперь я посмотрел на дядю.

– Пошли, – бросил я Рейтен и, не оглядываясь, направился обратно к группе солдат.

Остановился в двух шагах от Дзэрна, привычно скрестив на груди руки.

– Что ты видел? – спросил я, глядя на него.

– Я шёл к завтраку, когда заметил возню. Твоя найве сидела на груди у Рейтен, приставив ей к горлу нож.

Я перевёл взгляд на Альдэ.

– Это правда? – спросил я.

– Да, – голос эльфийки звучал глухо, – но я…

– Молчать, – я опять посмотрел на Дзэрна. – Я понимаю твоё недовольство, младший лорд. Моя служанка оскорбила твою родню – и моя служанка ответит за это.

– Рад, что ты всё понимаешь, Артайнен.

– Но моя служанка отвечает только передо мной.

Воцарилось молчание. Дзэрн буравил меня тяжёлым взглядом.

– За её поступки перед лордами отвечаю я. Ты желаешь меня обвинить?

Дзэрн поджал губы. Мы оба знали, что если он и хочет, то не посмеет.

– Я накажу её по всей строгости, – продолжил я так же холодно и протянул руку. – Ключи.

Дзэрн помедлил ещё несколько секунд, но колебания сейчас говорили против него. Одно дело отдать что-то незначительное, другое – то, что с чем расставаться не хочешь. В мою ладонь легло тяжёлое кольцо с единственным ключом. Я взял Альдэ за плечо и подтолкнул в сторону.

– Ты выйдешь к завтраку? – прозвучало за спиной.

– Обязательно, – бросил я, не оборачиваясь, и, продолжая направлять Альдэ, двинулся к своей спальне.

Альдэ

При виде Вельда мне захотелось кричать. Надежда и отчаяние наполнили меня одновременно. Я не могла даже представить, что взбредёт Вельду в голову. Теперь же, когда он вёл меня, слегка придерживая за плечо, внутри порхали солнечные зайчики. Вельд никому не отдаст меня – ту, кого принял в свой клан. Ту, с кем делил постель. Все те муки, что он причинял мне, обрели смысл, потому что за ними стояло то, что я интуитивно ощущала постоянно – надёжность. Преданность. Верность. Вельд втолкнул меня в спальню, и я резко согнулась пополам, пронзённая болью. Я поняла, что происходит, лишь когда рука Вельда сомкнулась на моей шее и припечатала к стене. Горячее дыхание обожгло губы.

– Ты хотела убить Рейтен?

Предки! Я так растерялась, что не нашла слов для ответа.

– Я задал вопрос, – Вельд почти рычал.

Он встряхнул меня с неизвестно откуда взявшейся силой. Я пыталась отодрать его пальцы от своей шеи, и это мне почти удалось, но едва отодвинутые в сторону, они возвращались назад, а боль пульсировала в голове, мешая думать.

– Вельд… – выдохнула я.

Пальцы сжались сильнее.

– Никогда не смей делать ничего подобного.

Я не могла даже пискнуть в ответ, с такой силой сжались его руки.

– Она – моя подруга и сестра, а ты – всего лишь рабыня. Ты поняла?

Я стиснула зубы. Желание отвечать пропало. Всё, чего я добилась с таким трудом, летело в преисподнюю из-за этой лилипутки, пахнущей летом посреди зимы. А добилась ли я чего-то? Я всего лишь рабыня. Найве. Наложница или приближённая служанка – какая разница? Равной мне не быть. Я могу ласкать его, пока он позволяет, и быть его подстилкой, когда он этого хочет. Я могу носить ему завтрак и развлекать его байками о своём народе, но это не делает меня личностью в его глазах. Что бы я ни совершила – я всего лишь рабыня.

Злая усмешка заиграла на моих губах. Вельд говорил что-то ещё, но я не слушала. Его слова значили для меня ещё меньше, чем я для него. Наконец, рука Вельда отпустила моё горло. Ухватившись за цепь от наручников, он потащил меня в сторону. Я с трудом успевала перебирать ногами, но идти далеко не пришлось. Наручники разошлись лишь на миг, чтобы снова сомкнуться. Боль исчезла. Вместе с ней исчез и Вельд. Я оказалась на полу, прикованная к ножке кровати, вырезанной из столетнего дуба.

*~1/10 дюйма

Глава 13: Бастард

Альдэ

С тех пор мы не говорили. Вельд появился только вечером, и с ним в комнату влетел густой запах фиалок. Я не знала, чем он занимался весь день, и не хотела знать. Мне повезло – я могла себе позволить держать лицо. Если бы пару часов назад ко мне не зашел мальчик-слуга, который предложил мне ночную вазу, сейчас я была бы вынуждена прервать молчание и униженно просить позволить мне облегчиться. Голод терпеть было не сложно, к этому я привыкла, а вот с другими потребностями дело обстояло не так легко. Даже не вспомнив о моих нуждах, мой «господин» улегся спать, а когда встал утром, то едва не споткнулся об меня. При этом я удостоилась лишь недолгого, полного злости взгляда. Вельд ни о чём не просил, ничего не приказывал и явно не собирался не только освобождать меня, но и, похоже, кормить.

Я молча следила за тем, как он одевается и покидает комнату, и думала: «Зачем я здесь?»

Одиночество в лесу было болезненным, но разве находиться рядом с Вельдом, который сначала согрел меня, а теперь обдавал ледяным холодом, не было ещё хуже, чем ходить от стоянки к стоянке и просить приюта у кланов, в которых я стала бы всего лишь лишним ртом? Всё, что я могла ему дать, не имело для него значения. А ведь я могла поделиться с ним многим, в этом я не сомневалась. Так почему я решила, что должна оставаться с этим лунным, который откровенно смешивает меня с грязью? В Вельде не было ни благодарности, ни тепла, ни сочувствия. Только жестокость, которую невозможно было предсказать. А я не могла хоть как-то повлиять на него, потому что оставалась в его глазах всего лишь трофеем.

Я попыталась дотянуться скованными руками до ошейника, но ничего не вышло. Тогда я просто осмотрела наручники – в который раз за прошедшие два дня. Чтобы поднять кровать, потребовалось бы трое таких, как я, или один огр. Казалось, она сделана из цельного куска тысячелетнего дуба. Но если бы мне удалось отыскать что-то острое, то я, пожалуй, смогла бы расковырять одно из звеньев цепи, скреплявшей металлические браслеты.

Вопрос о том, что сделает Вельд, застав меня на свободе, меня не особо волновал. Я могла бы просто попытаться его убить. Всему был свой предел. И гордость для меня значила больше, чем желание быть кому-то нужной. Я огляделась по сторонам. Ничего похожего на нож или отмычку поблизости не было. Значит, побег откладывается.

Впрочем, самые неприятные ожидания тоже не оправдались. После полудня все тот же мальчик-слуга вновь помог мне облегчиться, дал напиться, а потом принес еду – какое-то бурое варево с кусками мяса, плававшими в нём. Должно быть, это были остатки с господского стола, слитые в один чан. Есть хотелось до безумия. Я не была брезглива и, кроме того, меня весьма грела мысль о том, что для похлёбки мне принесли грубую металлическую ложку.

Едва слуга удалился, я выпила через край гнусное варево, а ложкой принялась ковырять прореху между металлическими звеньями наручников. Ничего сделать я не успела – мальчишка вскоре вернулся, и прибор пришлось отдать. Впрочем, я успела понять, что справиться с наручниками заметно сложнее, чем я думала. Во-первых, предмет, которым я буду работать, должен быть не только острым, но и твёрдым – ложка всё время гнулась вместо того, чтобы разгибать звенья. Во-вторых, возможно, полезнее попытаться взломать замок. Так или иначе, впереди у меня оставалось несколько часов, чтобы определиться с тактикой, а заодно решить, что делать, если справлюсь с оковами.

Избавить меня от ошейника, возможно, могли Хранители. Но для этого мне нужно найти хоть один из наших кланов, а за время поисков Вельд вполне может превратить меня в рыдающее ничтожество. Я никогда не думала, что боюсь боли. Даже секс с Вельдом, который нельзя было назвать приятным, я вполне могла терпеть. Но ошейник просто сводил с ума. Казалось, горло сжигает огнём. Я инстинктивно потянулась погладить шею. Наручники не пустили. Я могла сделать задуманное – притронуться к ошейнику – только засунув голову почти что под кровать.

Я не могла ни сесть нормально, ни тем более встать. Только лежать, вытянув руки или прислонившись к ножке кровати. И это, кажется, тоже ничуть не волновало Вельда. Вернулся он поздно, как и вчера и, похоже, изрядно подвыпившим. Вельд молчал. Я и подавно не хотела с ним говорить. А когда он улёгся спать, мне удалось дотянуться ногой до его снаряжения, лежащего на сундуке. Помимо доспеха там же были меч и нож, которые я брала накануне. Значит, Вельд должен был знать, что произошло. Но ему было всё равно. Это открытие лишний раз подтвердило, что мне нечего здесь делать. Выждав, пока Вельд заснет покрепче, я подковырнула доспех. К моему счастью, он, не наделав особого шума, съехал на пол и следом утянул нож с мечом. По-прежнему действуя ногами, я подтянула все это богатство к себе.

За ночь удалось худо-бедно справиться с цепью. Из-за того, что я старалась действовать максимально тихо, дело шло медленно. Оковы окончательно сдались только к утру, когда устраивать побег было откровенной глупостью. Нужно было подгадать момент, чтобы выиграть наибольшую фору. Я тихонько встала, уложила доспех Вельда и его оружие так, как оно лежало раньше, а после снова устроилась на полу, соединив звенья цепи таким образом, чтобы она по-прежнему выглядела целой. Мне оставалось перетерпеть этот день и часть следующей ночи. После я намеревалась уйти и больше не возвращаться.

Однако утром Вельд неожиданно заговорил со мной.

Вельд

Завтрак того дня, когда Альдэ обвинили в попытке убийства, прошел в тягостном молчании. Я молчал, потому что мне было отвратительно её предательство, а почему ничего не говорят пострадавшие, я не знал и не хотел знать. Когда мы уже собирались встать из-за стола, я спросил:

– А где мой меч?

Дзэрн и Рейтен оба подняли глаза от еды, а я смотрел лишь на младшего лорда.

– Ты давно обещал вернуть доспех, который забрали у моей найве, но этого до сих пор не произошло. А теперь пропал и мой собственный меч. Что случилось? Его тоже взяла Альдэ, когда пошла убивать Рейтен?

Дзэрн смотрел на меня непонимающе.

– У неё был только нож, – сказал Дзэрн тихо.

Я встал. Наглость дяди переходила все пределы.

– Я объясню, – сказала Рейтен негромко и опустила руку мне на плечо, – дядя, должно быть, не заметил. Меч остался там, где твоя гуиллт напала на меня. Я успела выбить клинок у неё из рук, но она достала нож и опрокинула меня на землю. Тут подоспел дядя, иначе мне бы здесь не сидеть.

Выбила меч голыми руками? Что-то в этой истории не складывалось, но я отогнал возникшие сомнения. Зачем Рейтен оговаривать Альдэ? И все же странно… Дикарка из Великого Леса решила убить соперницу при помощи такого странного для неё оружия, как меч? С другой стороны, эта влюблённость Альдэ, в которую меня ткнула носом Рейт… Демоны его знают. Для пленницы Альдэ всегда вела себя весьма странно. Я пожал плечами, отказываясь гадать дальше.

– Так где мое оружие теперь?

– Полагаю, осталось на месте боя… нападения.

Рейтен встала.

– Я провожу тебя, хорошо?

Я кивнул, и мы вместе отправились к площадке у часовой башни. Кусты вокруг были примяты в нескольких местах, Рейтен явно сопротивлялась.

– Вот, – кузина достала откуда-то из кустов клинок и протянула мне. Впору бы вздохнуть с облегчением, да почему-то не выходило.

– И нож, – добавил я.

– Конечно. Я отведу тебя в оружейную.

***

К обеду происшествие почти забылось. Рейтен оставалась весела и приветлива, как всегда. Она почти не говорила о престоле, всё больше вспоминая былые деньки и стараясь развеять моё сумрачное настроение.

Только вечером я вернулся к мыслям, которые подспудно точили меня весь день. Альдэ – хоть и не верзила, но довольно высока и крепка, она привыкла обращаться с копьём куда более тяжёлым, чем мой клинок. По большому счёту, чтобы победить Рейтен, напав из засады, ей не требовался меч. Как ни посмотри. Нож удобнее, а ещё лучше – лук. Но если уж она выбрала меч, то Рейтен могла отбиться разве что магией. Рейтен – вполне приличная по силе чародейка. Ловкая фехтовальщица, но больше дуэлянтка, чем воин. Орудовать большим металлическим мечом с её комплекцией всегда было трудно, и она частенько создавала себе магические клинки, которые были так же прочны и остры, но намного легче настоящих… Был ли такой у Рейтен в момент нападения? Я бы удивился, потому что магия, наполняющая клинок, требует времени, а рассеивается, напротив, довольно быстро. Да и Рейт ничего не говорила об этом. Значит, ей пришлось отвечать на нападение чистой силой? Но кусты в таком случае не были бы примяты, как при борьбе, а скорее обуглились бы или оказались обморожены.

Я даже вернулся и ещё раз осмотрел поляну. Никаких следов атакующей магии. До спальни я добрался злой, как семь Предтеч. Что-то действительно не клеилось в этой истории. И спросить было некого. Альдэ лежала на полу такая же мрачная и в мою сторону не смотрела. Поколебавшись, я ополоснулся и лёг спать.

Утро не принесло тепла. Едва спустив ногу с кровати, я чуть не наступил на свою пленницу и тут же выругался. Альдэ – осунувшаяся, с нездоровой синевой под глазами – смотрела на меня с прежней злобой. Что за бес в неё вселился? Даже в первые дни нашего знакомства она не вела себя так. Я какое-то время смотрел на неё, пытаясь заставить себя заговорить, но слушать оскорбления от гуиллт не было ни малейшего желания. Я отвернулся и стал одеваться.

За завтраком, слушая весёлую болтовню Рейтен и одновременно поглощая горячую вкусную пищу, я понял, что накануне полностью забыл об Альдэ. О том, что она сидит у меня в спальне под домашним арестом голодная и не имеющая даже возможности сходить в туалет. Поймав после завтрака пажа, я приказал отнести моей найве завтрак и обед и позаботиться об остальном. В глазах мальчика мелькнуло что-то, очень сильно похожее на презрение. Я нахмурился, и он тут же спрятал лицо за низким поклоном. Проводив пажа взглядом, я подумал, что к ужину должен вернуться и всё-таки разобраться в происходящем.

Однако планы мои не сбылись. После обеда меня поймала Рейтен, увлечённая новая идея.

– Ты же помнишь, что завтра Проводы длинной Луны? – спросила она.

Я помнил о чём угодно, только не об этом.

– Йоль, – вылетело у меня изо рта само собой, и в памяти промелькнул один из последних разговоров с Альдэ. Она говорила, что любит этот праздник…

Проклятье, всё же было так хорошо. Я не причинял ей боли, я ждал, когда она сама захочет меня. Я давал ей куда больше вольностей, чем был должен, но, как это и бывает всегда, в ответ получил лишь предательство.

Рейтен что-то говорила, и я не сразу понял что.

– Вельд! – она дёрнула меня за рукав, заставляя сосредоточиться.

– Что? – видимо, я был очень мрачен, потому что Рейтен отступила на шаг. – Прости.

Она обиженно нахохлилась и повторила явно не в первый раз:

– Я говорю, что в замке нужно устроить праздник. Это, конечно же, не столичные торжества, но хоть что-то.

– Конечно, – согласился я. – Не столичное торжество. Но хоть что-то.

– Замечательно. На подготовку осталось мало времени. Дзэрн отдаст распоряжения слугам, а мне понадобится помощь на охоте. Мы возьмём с собой десяток Поющих и отправимся в Лес, согласен?

Об отказе не могло быть и речи, да и что мне делать в опустевшем теперь для меня замке? Так что я кивнул, и мы отправились седлать коней. Остаток дня прошёл в азарте погони и мог бы показаться вполне удачным, если бы не два обстоятельства. Во-первых, Анхельм будто взбесился и вместо того, чтобы гонять дичь, постоянно норовил клюнуть меня в ухо. В конце концов мне пришлось прогнать его прочь и положиться на магию. Во-вторых, когда мы уже почти догнали кабана, один из сопровождавших нас пажей спустил тетиву прямо за моей спиной и едва не попал мне в шею с расстояния в десять шагов. Я как раз наклонился успокоить коня, и стрела вонзилась в дерево прямо передо мной. Это обстоятельство окончательно испортило мне настроение, и хотя Рейтен обещала, что по возвращении виновника выпорют, принимать участие в обычных посиделках у костра всякое желание пропало. Я хотел уехать сразу, но Рейтен настояла на том, чтобы все-таки выпить со мной по случаю удачной охоты. Я пил, не чувствуя вкуса. Вино не пьянило. И вообще все было не в радость. Оставив спутников в лесу, я вернулся в замок уже в темноте, упал на кровать и уснул.

После вчерашнего просыпался я долго и никак не мог сосредоточиться на делах. Я был почти рад идее Рейтен устроить торжество. Вот только мне абсолютно не хотелось торчать в одиночестве посреди пьяной толпы. Причём я никак не мог понять, что значит это «в одиночестве». Оно скорее было смутно осязаемым тянущим чувством, преследовавшим меня последние два дня. Рейтен была рядом и развлекала меня. Дзэрн, которого мне всегда хотелось узнать получше, тоже готов был уделить мне сколько угодно времени. Но чувство одиночества не проходило. И, глядя на пленницу, свернувшуюся на полу у кровати, я догадывался почему.

– Альдэ, – позвал я, не вставая.

Альдэ подняла покрасневшие глаза. Этой ночью она, похоже, и вовсе не спала. Я облизнул губы.

– Альдэ, я сниму наручники при одном условии.

Слабый, очень слабый проблеск надежды в потускневших глазах.

– Сегодня – Ночь Солнцеворота.

Альдэ кивнула.

– Мне нужен будет слуга на празднике. Если ты поклянёшься вести себя хорошо и прислуживать мне без фокусов…

Я не успел договорить, потому что Альдэ рванулась ко мне с такой силой, что я усомнился в прочности удерживавшей её цепи.

– Прислуживать… – выдохнула она. – Пошёл ты знаешь куда, самодовольный ублюдок?

Я побледнел от ярости и, вскочив, влепил ей пощёчину. Я ненавидел это слово. Оно… Оно было для меня как красная тряпка для быка. От бешенства плохо соображая, что делаю, я влепил ещё одну. Альдэ попыталась уйти в сторону, дернула руки, словно пытаясь разорвать цепь, но у неё, разумеется, ничего не вышло. Вся чёрная желчь, копившаяся во мне последние дни, выплеснулась в эти удары. Подняв руки к лицу, я увидел, что они испачканы кровью, и выругался. Наклонившись, поднял за волосы голову проклятой пленницы и попытался рассмотреть ее лицо. Из рассеченной брови хлестала кровь… Мне стало стыдно. То, что я так ударил её, беспомощную и скованную, не делало мне чести. Морщась от отвращения к себе и неостывшей злобы, я осторожно подул на её порванную бровь. Затем провёл рукой надо лбом и принялся нашёптывать исцеляющие заклинания.

Лечение отняло у меня куда больше сил, чем я ожидал. В итоге с самого утра я вымотался так, будто охотился весь день. Прикинув, не расковать ли мне Альдэ, я решил, что это все же будет лишним. Свободы она не заслужила. Будь на её месте кто-то другой, он был бы уже мёртв за подобное оскорбление. Но эту паршивку я убить почему-то не мог. Я сменил перепачканную кровью Альдэ одежду на чистую и отправился искать родню.

Глава 14: Йоль

Вельд

К празднику весь двор украсили гирлянды высушенных цветов. У часовой башни, где проклятая гуиллт недавно напала на Рейтен, установили срубленный древний вяз. Слуги украсили его печёными яблоками и разнообразными сладостями. Стол поставили рядом, укрыв полотняным тентом от непогоды. Как обычно, мы с Рейтен заняли места друг напротив друга, а Дзэрн сидел во главе стола.

Один за другим звучали тосты, цепочкой двигавшиеся от Дзэрна к противоположному концу стола, и каждый, сказавший своё слово, вставал и срывал с вяза лакомство. Надломив своё – изящного карамельного сокола, я нашёл внутри записку: «Владычица морей». Такие же были и в других. Они обозначали коробки с подарками, которые мы могли взять. Так самый последний обитатель замка мог получить драгоценный подарок, а самый первый – простую безделушку. Солнцеворот переворачивал всё.

Я откинулся на спинку стула и пригубил вино. На душе по-прежнему было паршиво. Альдэ была где-то там, в темноте, совсем одна. Теперь мне казалось, что она не собиралась меня оскорбить. И всё же её вспышки я не понимал. У каждого здесь были приближённые – пажи, оруженосцы, некоторым прислуживали супруги. Конечно, и для меня нашёлся в замке паж, и всё же… У меня никогда не было своего. Того, кто по-настоящему знает меня. А кроме того, это была ночь Проводов длинной Луны. Сегодня слугам не отдавали приказы. Сегодня их служение было даром тем, кто сидел за столом. Они получали подарки наравне с нами. А некоторые – обычно это были супруги – обменивались нераспечатанными подарками в знак доверия.

Я хотел бы отдать Альдэ свою «Владычицу морей». И мне ничего не нужно было взамен. Только чтобы сейчас она была рядом. Но после всего сказанного и сделанного я не мог просто простить ее. Это значило бы, что ей дозволено всё. В моей душе снова поднималась волна злобы. Всего одно слово – ублюдок, но я не мог забыть это оскорбление. Для меня оно было слишком… конкретным. Она наверняка не имела в виду ничего такого, просто выругалась, но мне от понимания этого не становилось легче. Я сидел за столом и мучился, как дурак, пока она лежала в одиночестве в темной пустой спальне вместо того, чтобы веселиться со всеми.

– Я бы всё же хотела поговорить с тобой, Вельд, – сказала Рейтен, вырывая меня из задумчивости.

– О чём? – спросил я равнодушно.

– О нашем деле. О главном деле.

Я тихонько застонал.

– Сегодня?

Рейтен кивнула.

– Если мы примем решение, то армию нужно начинать готовить заранее…

– Мы не примем решения.

– Если же нет, – продолжила она, не замечая моих слов, – то я больше не буду тебя уговаривать.

Предложение звучало весьма неплохо.

– Хорошо, – согласился я, – говори.

– Ты должен понять, что если ты примешь наше предложение о помощи, после победы ты сможешь делать что угодно. Или не делать ничего, если тебе захочется. Никто больше ни к чему не сможет тебя принудить.

– Дальше.

– Ты можешь остаться править или передать власть кому-то, кто более заинтересован в ней. Уверена, Дзэрн с удовольствием…

Дзэрн торопливо шикнул.

– Дальше, – поторопил я.

– Если же нет… – Рейтен помолчала. – Охота на тебя не прекратится никогда. Твои приграничные приключения – лишь малая толика того, что тебе придётся пережить, потому что королю куда выгоднее видеть тебя мёртвым, чем сосланным и отлучённым.

Я поджал губы. Что ж, и это можно понять. Но я скорее покину королевство навсегда, чем впутаюсь в эти дрязги. Тем более, что желание Рейтен и Дзэрна очевидно – они хотят привести меня к власти и править вместо меня. В этом варианте есть некоторые плюсы. Но мне не хочется остаться в истории королём, при котором правил туат Совы. И тем более я не вижу смысла ради них преступать клятву.

– Нет, – сказал я наконец, – прости, Рейтен, но – нет. Я не играю в твои игры. Я не люблю интриги. Ты говоришь, что сейчас я стану объектом травли, но если я займу престол – я буду под прицелом всегда. Пожалуй, тронный зал – самое отвратительное место во всей столице. Короли плохо спят и плохо едят, опасаясь яда в каждом бокале и отравленной иглы в каждой щели.

– Ты дурак, Арт, – Рейтен резко выдохнула. – Мне очень жаль, что ты вляпался в эту историю.

Я пожал плечами.

– Тебя удовлетворил мой ответ?

– Нет, но я его принимаю, – Рейтен улыбнулась. – Давай забудем об этом разговоре. Ты не хочешь вскрыть подарок?

Я кивнул и, подозвав слугу, вручил ему записку. Он удалился и вернулся с небольшой коробкой в голубой обёртке на серебряном подносе. Взяв свёрток в руки, я порвал бумагу и увидел перед собой бутыль редкого вина из земель дроу. Я усмехнулся. Не сокровище, конечно, но вполне неплохо.

– Угостишь или будешь хранить? – спросила Рей.

– Угощу, – легко согласился я и, магией потянув пробку, с громким хлопком открыл бутыль. Разлил вино на троих – себе, Рейт и Дзэрну – и, снова заткнув пробкой бутыль, поставил рядом с собой.

Затем поднял бокал и принюхался. Вино пахло необычно. Какими-то цветами, пожалуй. Я сделал осторожный глоток. Вкус вполне приятный. Я осушил бокал до дна. Сразу же захотелось ещё. Особой тягой к алкоголю я никогда не страдал, но решил не отказывать себе в этот раз – хуже ведь быть уже не может. Я и не заметил, как бутыль опустела, а Рейтен подставила мне руку, помогая выйти из-за стола.

– Нужно отдохнуть, – сказала она, и мы, пошатываясь, направились прочь. Двор раскачивался перед глазами, и я плохо понимал, куда иду. Мы переступили какой-то порог. За спиной скрипнула дверь. Мой затылок взорвался болью – и стало темно.

Альдэ

Очнувшись, я сначала подумала, что мне приснился кошмар. Всё тело ныло, но я не была избита. Я хотела было пощупать руками лицо, но обнаружила, что запястья все еще скованы. Я дернула посильнее. Ничего. Осмотрела цепь, которую наконец-то разомкнула сегодня под утро, и застонала в голос. Проклятое звено, над которым я билась всю ночь напролет, изогнулось и перекрутилось, снова прочно сцепив цепь. По всей видимости, это произошло тогда, когда Вельд дал мне пощечину, а я задергалась изо всех сил, пытаясь освободить руки, чтобы защититься.

Так… Значит, я и правда дралась с этим подонком, который словно обезумел. Но если верить моей памяти, у меня должна быть рассечена бровь. Однако я была относительно цела и, кажется, здорова. Я пошевелила носом и губами. На лице ничего не болело. Так и не придя ни к каким выводам, я вновь принялась ощупывать и дергать цепь. Мне бы сейчас тот кинжал, которым я действовала вчера. Но он лежал на тумбочке у окна, и добраться туда я не смогла бы при всём желании. Я обвисла на цепи. Оставалось надеяться, что Вельд вскоре появится, и я смогу добраться до оружия на его поясе раньше, чем он снова начнет распускать руки. Впрочем, смех и песни, доносившиеся со двора, оставляли на его ранний приход мало надежды.

Йоль. Я вздохнула.

Мой народ куда более общителен, чем принято считать. Пиры же и празднования для нас – события великой радости, с пением, танцами. Особенно мы любим праздничную охоту. Великая охота – дело всего клана: и молодые, и старые принимают участие в ней. Великая охота – больше чем охота. Это религиозная церемония и повод всем кланам собраться вместе.

Наши кланы никогда не бывают в точности похожи между собой. Некоторые живут в постоянных деревнях, отстраивая небольшие хижины. Другие вечно в пути, живут в палатках и шалашах.

Мы любим музыку и искусство – просто не стараемся их сохранить. Радость искусства в том, чтобы творить его, петь или танцевать, но не в том, чтобы повторять то, что придумали до тебя.

Сейчас в Вечном Лесу жгут костры и пекут ароматный хлеб, который Хранители оделяют силой. Съевший его может говорить с духами, раны его исцеляются, а на сердце наступает покой. Я не встречала Йоль девять лет, но каждый год из сумрака меж ветвей следила за тем, как водят хороводы те, у кого есть дом.

Ничего не изменилось. Я снова наблюдала за другими из темноты. Впрочем, нет. Теперь я к тому же была скована.

Я уже успела задремать под звуки обрядовых песен, когда дверь открылась. Я подобралсь, приготовившись к худшему. Я бы, наверное, выставила перед собой руки, если бы могла. Фигура в плаще, появившаяся в дверях, не могла принадлежать Вельду. Гость был шире в плечах и казался каким-то квадратным. А за спиной его стояли ещё двое, одетые так же. Лица всех троих скрывали капюшоны. Они вошли и остановились возле меня.

– Эта? – спросил один из них.

– Она, – подтвердил тот, что стоял первым.

– И куда её?

– В ров.

Я натянула наручники, не обращая внимания на то, что взрезаю кожу на запястьях. Кажется, цепь немного поддалась, но вряд ли это могло меня спасти. В руках одного из пришельцев блеснул нож, он нагнулся, и лезвие уже приблизилось к моему горлу, когда с другой стороны раздался звук бьющегося стекла, и стремительная тень с клёкотом спикировала на голову убийце.

Я ещё раз рванула наручники. Видимо, опасность придала мне сил, потому что теперь они поддались вполне ощутимо. Я рванула в третий раз, так, что едва не сломала себе руки. И изувеченное мной звено наконец лопнуло. Я вскочила и кубарем откатилась в сторону, стараясь добраться до ножа. Это мне удалось, и, заполучив его, я тут же бросилась вперёд. Кажется, в темноте лунные видели хуже меня. Одного я полоснула по горлу сразу же. Другой всё ещё кричал, пытаясь избавиться от сидевшей у него на голове птицы, которая рвала его лицо когтями, норовя выклевать глаза.

Третий успел наполовину извлечь меч, но я приложила его остатками цепи по виску, а после двумя руками сдавила горло. Какое-то время противник боролся, а затем осел на пол. Я прирезала его с чистой совестью и обернулась к тому, с кем воевал мой спаситель – сокол Вельда. С последним лунным справиться оказалось проще всего. Точный удар в открытую шею – и дело сделано. Умная птица успела соскочить с падающего тела мне на плечо, и я осталась стоять, тяжело дыша, над тремя мёртвыми телами. Отличный результат, если учесть, что я толком не ела и не спала три дня, а мои изувеченные сражением с наручниками запястья сводило острой болью.

Я осмотрелась, думая, чем бы мне перевязать руки, чтобы не заляпать кровью все вокруг. Изящные носовые платки Вельда подошли лучше всего. Я выглянула в окно. Отличная ночь, чтобы бежать. Нужно лишь укрыться где-то на несколько часов, пока все заняты праздником, а затем уйти, хотя бы через тот же черный ход, которым мы попали в замок.

Я уже решила так и сделать, когда Анхельм торопливо закудахтал, став похожим на курицу. Однако говорил он вполне стоящие вещи. Прежде чем бежать, нужно было забрать оружие и копьё, и Анхельм клялся, что знает, где их искать.

– Подожди немного.

Я торопливо обшарила трупы, но ничего особо полезного не нашла и просто двинулась в коридор. Анхельм провёл меня чередой коридоров и вывел во двор. Свежий воздух после душной спальни пахнул в лицо неожиданной свежестью. Зато от запаха жареного мяса заурчало в животе. Сокол клюнул меня в ухо, и я кивнула. Сейчас было не до еды. Всё так же стараясь держаться в тени, я прошла вдоль стен до входа в приземистое каменное строение. Меня немного удивило то, что оружие хранилось в том же доме, куда недавно меня вели на суд.

Открыв дверь, я увидела коридор, ведущий в темноту. Анхельм влетел внутрь, и я последовала за ним. Мой путь лежал вниз. Узкие коридоры время от времени перемежались короткими лесенками и поворотами. Чувства мои привыкали к кромешной темноте, и я уже неплохо различала под ногами паучков и грызунов, которые и не думали прятаться от меня. За очередным поворотом я остановилась и замерла как вкопанная.

Предки! Этот эльф был мне слишком хорошо знаком. И, к добру или к худу, его отделяла от меня стальная решётка. Я укоризненно посмотрела на сокола, понимая, что любой звук может разбудить Вельда. Но птица совершенно не выглядела виноватой и громко заклекотала в ответ. Я собралась отступить назад, за угол, но было уже поздно. Мужчина, лежавший на соломенном тюфяке, поднял взлохмаченную голову. Посмотрел на меня. Потом резко вскочил и, рванувшись к решётке, прижался к ней лбом.

– Альдэ… – выдохнул он.

Вельд выглядел отвратительно даже в темноте. От него веяло горячечным жаром и… безумием. Я отступила на шаг назад. Оружия тут явно не было. Нужно было уходить. Глаза, полные сумасшествия, сверкнули во мраке.

– Альдэ, выпусти меня.

Я сжала кулаки, чтобы избавиться от дрожи, охватившей тело.

– Выпустить тебя… – повторила я медленно.

– Альдэ… – столько укоризны в голосе, будто это я приковала его и держала на цепи.

– Как ты смеешь меня просить?

В ответ тишина. Долгая. А я стояла и никак не могла отвернуться.

– Альдэ… – повторил он негромко, – я ведь могу…

– Не можешь, – перебила его я. – Мне плевать на твой ошейник. Я скорее сдохну, чем пойду у тебя на поводу. А ты сдохнешь следом – в своей клетке.

Вельд молчал. Руки его, до этого сжимавшие прутья решётки, безвольно обвисли.

– Альдэ… – повторил Вельд в очередной раз.

Мы молча смотрели друг на друга.

– Чего ты хочешь? – спросил он наконец.

Я едва справилась с дрожью. Чего я хочу? В этот миг я хотела одного – увидеть, как его запытают до смерти. И одновременно что-то внутри меня подсказывало, что это не так. Злость пройдёт, и я не смогу жить, зная, что оставила его здесь. Что отказалась от него – единственного, кто не винил меня в том, что я не смогла защитить свой клан.

– Хочу… – сказала я тихо, – чтобы ты снял ошейник.

Вельд стиснул зубы и молчал.

– Ты все еще мечтаешь уйти? – спросил он через какое-то время.

Проклятье. Я не знала, что ответить. Если бы каким-то чудом он всё же согласился снять ошейник… Я вовсе не была уверена, что ушла бы тогда.

– Нет, – сказал он наконец. – Альдэ, пожалуйста… Всё что угодно, кроме этого.

Предки… Ясно, что я свихнулась, но какого же Ада он ведёт себя как безумец?

– Ты найдёшь себе другой трофей, – сказала я, – отпусти меня.

– Мне не нужен другой.

Проклятье. Я глубоко вздохнула, успокаивая дыхание.

– Ты умрёшь, если не уступишь.

– И ты тоже. Едва я перестану дышать.

Я широко распахнула глаза. Вот так новость. А впрочем…

– Это лучше, чем быть с тобой.

Мы снова смотрели друг на друга. Долго. Я облизнула губы.

– Я выпущу тебя, – сказала я наконец, – если ты дашь мне шанс.

– Шанс?

– Подари мне хотя бы сутки.

Вельд смотрел с недоумением. Предки. Неужели он правда не понимает?

– Сутки… – повторила я, – день и ночь, когда ты будешь в моей власти. Я хочу этого. Я это заслужила.

Вдали послышались шаги.

– Да, – выдохнул Вельд.

– А еще ты ответишь мне на некоторые вопросы. Честно. Я слишком многого не понимаю – зачем, почему, с какой целью?.. И это я тоже заслужила. Заслужила право знать.

Вельд кивнул, подтверждая свое согласие и на это. Я достала нож и, взявшись за навесной замок, принялась ковыряться в нём. Я закончила как раз тогда, когда в конце коридора появилась невысокая фигура в сопровождении двух охранников. Я едва успела отскочить в сторону, когда дверь клетки Вельда распахнулась, и в пришедших ударил конус магического пламени.

– Стоять! – успел крикнуть сиплым голосом тот, что шел впереди, но Вельду явно было всё равно.

Фигура, закутанная в плащ с капюшоном, подняла щит и бросилась вбок, к выходу, а вот двое спутников шустрого беглеца так и остались лежать на полу.

Вельд создал снаряд золотистого пламени и швырнул его в лунных, нагнавших нас. Все, кто стоял рядом, вспыхнули огнем.

Кислотно-оранжевые испарения со свистом вырвались из недр земли, а затем полыхнули пламенем и взорвались. Койгреах горели, а я едва успела отскочить.

Как бы ни хотелось мне помочь, я сочла за благо прижаться к стене и просто не лезть.

Вельд выпустил новый разрушительный разряд, крошащий плоть и камень. Сверхъестественный ужас охватил наших преследователей, и бросившийся было в атаку предводитель охраны стремительно отступил к стене.

Он снова сделал попытку атаковать, но слабо мерцающее призрачное серебро охватило его и подняло в воздух.

В следующее мгновенье из пустоты – или, может, из самого Хаоса – в руках Вельда появилось копьё из красного железа, и он метнул его в незнакомца. Пробивая одежду, доспех, кожу и плоть оно должно было приковать врага к стене. Но когда копье вошло на треть в каменную кладку, оказалось, что никого там нет – незнакомец пропал за мгновение до этого.

– Это был… – начала было я.

– Плевать, – Вельд развернулся и, взяв меня за плечи, приплюснул к стене. Его обжигающее дыхание коснулось моего рта всего на миг, прежде чем губы поглотили мои, растворили в себе. Если бы я и хотела, то не смогла противиться, потому что – вопреки всему – происходящее казалось сказкой.

– Прости меня, – прошептал Вельд, чуть отстранившись и продолжая удерживать в ладонях моё лицо.

Проклятье! Я чувствовала, что мое глупое сердце уже выдало ему отпущение всех грехов. Горячие ладони Вельда гуляли по моему телу, будто проверяя, настоящая ли я.

– Ты в порядке? – шепнул он. Я смогла лишь расхохотаться, а Вельд стоял рядом и удерживал меня в руках.

– Сутки, – выдохнула я, едва успокоилась немного, – ты обещал.

– Клянусь.

Вельд ещё раз меня поцеловал.

– Прости, – повторил он.

– К демонам. Надо найти оружие.

Вельд кивнул. Медленно отпустил меня и двинулся прочь по коридору.

Глава 15: Темница

Вельд

Я очнулся в темноте. Попытался приподнять голову. Затылок прошила невыносимая боль. Глухо выругался, начиная понимать, где и как оказался. Праздник Проводов длинной Луны. Вино. Рейтен.

Рейтен.

Я вскочил и огляделся по сторонам, ожидая увидеть ее, но камера была пуста. Конечно, Рейтен могли поместить отдельно… Но кого я обманываю? Скорее всего, она просто была частью ловушки, в которую я попал. Потирая ушибленный затылок, я опустился на тюфяк. Ныл не только он. Вся голова раскалывалась на части. Я заставил себя вспомнить исцеляющее заклятье и, поднеся руки к вискам, попробовал успокоить боль. Получалось не очень хорошо, и тут до меня дошло – я находился за защитными прутьями, не пропускающими магию. Это стало настоящим ударом для меня, значит, я практически беспомощен тут. Сила моей магии ослаблена в десятки раз, и даже начинающий маг сможет победить меня здесь. Но теперь я хотя бы мог думать о чём-то, кроме своей головы.

Итак, я взаперти. Скорее всего, в темнице под замком Совы, хотя, возможно, меня куда-то увезли. Рейтен заманила меня в ловушку. Проклятье, почему я так напился? Я попытался вспомнить вчерашний вечер по кусочкам. Всё было в порядке. Я был на празднике только…

Альдэ!

Я выругался в голос и снова вскочил. Рванулся к решётке и дернул на себя. Спустя пару таких рывков я понял, что занимаюсь ерундой и, обернувшись, прислонился к решётке спиной. Альдэ. Я так и оставил её одну в спальне. Потому что… Я перечислил все имена демонов, какие вспомнил. Потому что она пыталась убить Рейтен, которая теперь пытается убить меня. Ведь именно кузина позвала меня на охоту, где меня едва не пристрелили, и она проводила меня к двери, после которой был только глухой удар…

Но почему всё же я так напился? Я был абсолютно трезв, пока… Пока не открыл подарок. Потом у меня будто отключило предохранитель. Я стал опустошать кубок за кубком. Такое сладкое вино… Я выругался ещё раз. И подарок… Не так уж трудно было угадать, что я возьму с ёлки этого сокола. Особенно учитывая, что я выбирал подарок третьим, и никто не мог добраться до него раньше. Но даже если бы что-то пошло не так, верный слуга все равно принес бы мне ту злосчастную бутылку. Вот дьявол! Но зачем это Рейтен? Сбросим со счетов то, что она моя подруга. Ей просто невыгодна моя смерть. Если заставить меня усесться на трон, дом Совы сможет объявить себя королевской роднёй.

Я усмехнулся. Но я-то отказался бороться за корону вполне чётко. Проклятье. Тут-то она и поставила на мне крест. Решила выслужиться перед королём. Впрочем, я ещё жив… Возможно, у них на меня другие планы. Я стану первым, кого заставили принять титул под пыткой. Я сполз вниз и уселся на пол.

Я влип. Этого нельзя не признать.

Сидел я так довольно долго. Надо было выбираться, это понятно. Но замки вскрывать я не умел. Некоторый шанс может появиться, если придут тюремщики. Ведь вряд ли они бросят меня здесь умирать от голода. Ну, а если бросят, мне просто придётся придумывать другой план. Размышляя подобным образом, я не заметил, как задремал. Мне снилась Альдэ. Будто бы я лежу у неё на груди, а она думает, что я сплю, и гладит мои волосы.

Когда я проснулся, тоска усилилась. Зачем я так мучил её? Ведь она была единственной, кто мог бы приласкать меня во сне, не ожидая ни награды, ни благодарности. Наверное, именно это так злило меня. Я не мог поверить, что она не ищет выгоды. Она напоминала мне о том, что все, кто у меня есть, на самом деле просто используют меня и выкинут на свалку сразу, как только я стану им не нужен.

Проклятье.

Я обхватил себя за плечи и крепко сжал пальцы, пытаясь прогнать ненужные мысли, но они возвращались снова. Три дня. Три дня я продержал её на цепи, как дворовую собаку. Даже хуже – собак, по крайней мере, регулярно кормят. Я же просидел здесь всего несколько часов и уже сходил с ума. Не удивительно, что Альдэ не хотела со мной говорить. Я сжал зубы, но и это не помогло. В ушах стоял её голос. То мягкий и бархатистый, рассказывающий легенды лесного народа, то злой и резкий, выкрикивавший оскорбление. Ублюдок… Именно это слово привело меня в ярость. И теперь я понимал – в первую очередь потому, что прозвучало из её уст. Она проникла в меня так глубоко… Она была единственной, кто знал меня, потому что даже с Рейтен я не мог позволить себе говорить так откровенно.

Но почему Альдэ пыталась убить Рейтен? Этого я понять не мог. Она знала о заговоре? Тогда почему просто не рассказать? Я вспомнил, как она в одиночку напала на лагерь пограничников. И как пыталась уничтожить заставу на мосту. Да. В том, что она не пошла бы ко мне, сомнений не было. А мне даже не пришло в голову попросить её рассказать свою версию событий. Проклятье! Но она же и сама ничего не говорила! Как можно сидеть целый день молча и не пытаться оправдаться?

Я сдавил голову руками. Встал. Прошёлся по камере из угла в угол. Опустился на тюфяк и повернулся лицом к стене. Мысли продолжали меня осаждать. Я в темнице. А она там одна, абсолютно безоружна и прикована. Она столько раз просила меня вернуть ей снаряжение, а я всё откладывал на потом. Проклятье и ещё раз проклятье. Если бы не моя глупость, она, возможно, нашла бы меня и помогла выбраться. Но теперь она не сможет – и не захочет этого делать. Хорошо, если, по крайней мере, Альдэ спасётся сама. Я сжал кулак так, что ногти отпечатались на ладони кровавыми полумесяцами. И именно в этот миг за спиной раздалось клекотание моего сокола.

Я вскочил, приготовившись увидеть кого угодно, и, разглядев силуэт, который не давал мне покоя всю ночь, подлетел к решётке.

– Альдэ… – первый раз за ночь я выдохнул это вслух.

Она казалась видением, очередной грёзой, миражом в пустыне. Она не был скована, хотя её перемотанные белыми тряпками запястья все еще украшали железные браслеты. Зато она была вооружена. И с ней был мой фамильяр. Я так изголодался по одному виду своей найве, что, кажется, даже не моргал. А она не двигалась, но во всей её позе застыла стремительность лани, которая в любой миг готова скрыться среди деревьев. Я облизнул пересохшие губы.

– Альдэ, выпусти меня…

Она осталась неподвижна.

– Выпустить тебя?

Проклятье.

– Альдэ… – у меня не было права просить, я это знал. Но что ещё мне оставалось делать? Наверное, я должен был для начала извиниться перед ней, но я не мог выдавить ни слова больше.

– Как ты смеешь меня просить?

Проклятье тысячу раз! Да, я не смею. Но что ещё я могу сказать?

– Альдэ… – снова выдохнул я, – я ведь могу…

Она потянулсь рукой к ошейнику, и я проклял свою глупость. Зачем я говорю это? Почему на языке нет других, правильных слов? Почему каждый раз, когда мне хочется сказать ей, что я не могу без неё жить, с языка срывается какая-то дрянь?

– Не можешь, – ответ резкий, как и последние её слова в наших покоях. – Мне плевать на твой ошейник. Я скорее сдохну, чем пойду у тебя на поводу. А ты сдохнешь следом, в своей клетке.

У меня не было слов. Слишком много правды в каждом звуке, слетающем с её губ.

– Альдэ…

Мы молча смотрим друг на друга. Потом она просит, чтобы я снял с неё ошейник. Сжимаю зубы. Всё, что угодно – только не это. Ведь тогда она просто исчезнет, не оставив мне шанса подобрать нужные слова. Я говорю «нет». И она… уступает. После долгого молчания, когда мне хочется уже биться головой о стену, она говорит:

– Я выпущу тебя, если ты дашь мне шанс. Подари мне хотя бы сутки.

Я всё ещё не понимаю, о чём она.

– Сутки… – повторяет она, – день и ночь, когда ты будешь в моей власти. Я хочу этого. Я это заслужила.

Проклятье. И это всё? Я бы отдал год жизни, чтобы её вернуть.

– Да, – и едва я ответил, вдали послышались шаги.

Альдэ метнулась к решётке и заскрежетала ножом в замке.

«Только бы она успела», – гулко бьётся в груди. И она делает это. Едва замок слетает с петель, я рвусь наружу, навстречу тем, кто явился ко мне, и выпускаю из ладоней убийственное пламя. Я не разбираю лиц пришельцев, и мне всё равно, кто решил меня навестить. В замке только одно верное мне и много раз преданное мной существо. Остальные заслуживают смерть.

Бой был недолгим. Я видел, как шмыгнул прочь главарь, и упали замертво его подручные. Альдэ попыталась что-то сказать, но я лишь прижал её к стене. Мне нужно знать, что она настоящая. Это всё, что имеет значение.

– Прости, – я наконец вспомнил это слово и тут же зажал её губы поцелуем, не давая возразить. Он был горячим и сладким, и он был всем, что было нужно мне в этом мире. Я сходил с ума, но мне было всё равно.

– Нужно найти оружие, – услышал я сквозь пелену и, с трудом оторвавшись от своей найве, двинулся прочь, наверх.

Глава 16: Расплата

Вельд

– Это – дом твоих друзей?

Альдэ задавала свой вопрос уже в третий раз, и я никак не мог понять, что её не устраивает. Мадам Маритта, видимо, тоже.

– Твоей спутнице отдельную комнату? – спросила она, бросив на Альдэ недовольный взгляд. Я тоже покосился на неё.

– Нет, сделай нам апартаменты, Ри.

Маритта, темноволосая эльфийка, стоявшая за резной стойкой бара, постучала пальцами по столешнице. Её полная грудь, едва прикрытая тёмно-синим шёлком, колыхнулась, а следом шевельнулись бёдра.

– А деньги есть?

Я улыбнулся. Маритта покачала головой.

– Завтра, – сказал я.

Маритта недовольно фыркнула. Вообще у этой женщины странные манеры.

– Знаешь, что говорят о тебе в городе, Ант?

– Вельд, – поправил её я.

Накрашенные губы искривились в улыбке.

– Да-а… – протянула Ри.

– Говорят, что я братоубийца и ублюдок?

Маритта усмехнулась.

– Почти. Говорят: каждому, кто сообщит о тебе, король отсыплет унцию алмазов.

Я поёжился.

– Тогда мне точно нужны апартаменты. Чтобы не выходить из них, пока…

– Пока что? – спросила Мари.

– Пока дело не перейдёт в новую фазу.

– Ну-ну, – хотя Мари снова усмехнулась, зелёные глаза её остались колкими, как льдинки. – Ладно. Комнату. Лучшую. Девочки-мальчики? Или как обычно?

Я опять покосился на Альдэ и едва заметно криво улыбнулся. Моя спутница явно нервничала.

– Как обычно, – сказал я, – на двоих.

Мари что-то заскребла карандашом в обтянутом кожей блокноте. Потом дважды щёлкнула пальцами, и, отделившись от стен, к нам подплыли несколько молодых людей. Здесь были и девушки, и юноши. Все аккуратно причёсаны и не накрашены, как я и люблю.

– Девушки не подойдут, – сказал я сразу же. Затем подумал и решил переиграть: – А хотя, можно и девушку – одну.

Маритта жестом указала всем, кроме одной, уйти, и на их место тут же встали молодых парней.

– Этот, – я ткнул пальцем в одного из них и обернулся. – Альдэ?

Альдэ стояла мрачная, как туча, и неподвижная, как каменная статуя.

– Тогда этот, – я наугад ткнул пальцем в другого работника, понравившегося мне. – Минут через пятнадцать. И остального тоже.

– Как прикажешь, – Маритта сделала ещё пару отметок в расчетной книге и, сразу забыв обо мне, вернулась к делам.

Я же стал подниматься по лестнице. Альдэ постояла какое-то время и последовала за мной.

Альдэ

«Как обычно?!» Что, великий Оракул, значит это «как обычно»? Он что, собрался устроить оргию? И какое место в ней отведено мне? Я даже не сразу заметила, что Вельд двинулся вверх по лестнице, потому что с трудом могла справиться с яростью. Он вообще слышит, что я ему говорю? Впрочем, когда его называют ублюдком, он слышит отлично. Надо делать это почаще.

– Альдэ, – видимо, Вельд произносил моё имя уже не в первый раз.

И только услышав его, я поняла, что мы уже на месте, а дверь за нами закрылась. Я огляделась по сторонам. Комната, ещё более заполненная ненужными вещами, чем его покои в замке Совы. Какие-то статуэтки из белого камня, золотые завитушки, шёлковые покрывала и пухлые подушки тут и там.

– Вельд, – сказала я, поворачиваясь к спутнику, и замолчала, размышляя, как бы мне сейчас с ним не поругаться.

Вельд выглядел на удивление спокойным. Даже довольным. Будто мальчишка, который растянул силки и теперь ждёт, пока ты в них попадёшь.

– Что? Стой. Не говори ничего. Сначала разденься.

Я подняла бровь. Великолепное начало. Сейчас меня опять будут иметь?

– Давай же, – хоть Вельд и повторил свои слова, они всё ещё звучали просьбой, а не приказом.

И всё же ждать моего решения он не стал. Просто подошёл и принялся распутывать ремешки. Поколебавшись, я решила посмотреть, что будет дальше. Но и помогать ему не стала. Касания Вельда по-прежнему сводили меня с ума. Я хотела злиться на него за всё, что он успел со мной сделать, но не могла. Он был и правда как мальчишка. Сам не понимал, что творил. Выкидывал очередной фортель – а потом извинялся и пытался обо всём забыть. Раздавал оплеухи или насиловал, а потом лечил…

Кожаный нагрудник осел на пол, и руки Вельда легли мне на плечи, осторожно оглаживая.

– В столице тебе нельзя появляться в этом, – он указал на доспех.

– Опять? – не выдержала я.

– Нет, не опять. Завтра мы закажем тебе что-нибудь другое, в чем ты не будешь выделяться. Это не потому, что я так хочу. Твоё снаряжение – идеальная маскировка в лесу. Но здесь тебе нужно слиться с камнями, а не с деревьями, согласна?

Слова Вельда звучали разумно, хоть и не вызывали доверия.

– Доспех останется у тебя, – продолжил Вельд. – Я ничего не собираюсь у тебя забирать. Я вообще больше не хочу причинять тебе неудобств.

– Тогда сними ошейник!

– Нет, – голос Вельда стал привычно холодным, но он глубоко вдохнул, беря себя в руки. – Нет, Альдэ. Об этом даже не заговаривай.

– По нему любой узнает, что я… – я сглотнула и прикоснулась к замку на своем ошейнике, который был выполнен в виде сокола. – Все узнают, что я твоя… Что раз тут я, значит, и ты здесь, в городе.

– Да… – Вельд поколебался. – Ничего. Мы подберём одежду, под которой его не будет видно.

Я тяжело вздохнула. Хотела ответить, но в этот миг дверь открылась, и на пороге показались девушка и парень, которые стояли перед нами внизу. Одеты они были в уже знакомые мне прозрачные шаровары, от вида которых у меня на затылке зашевелились волосы. В руках каждый нёс по подносу. На одном стояла бутыль с вином – и тут я снова вспомнила любовь лунных к возбуждающим травам, – а на другом лежала какая-то еда. Вид этих гостей мне не понравился. Я оглянулась на Вельда.

– Идём, – он потянул меня за руку вглубь комнаты и, проведя через шёлковые занавеси, почти уронил на гору подушек.

Я знала, что этим закончится. Где-то вдалеке щёлкнула дверь. Я ждала, что Вельд вот-вот накроет меня своим телом, но он прилег рядом. Я насторожённо ждала, что будет происходить дальше, потому что лунный улыбался уж больно подозрительно. Поставив подносы на пол, наши ммм…гости опустились у наших ног. Девушка – с серебристыми волосами, заплетёнными в косу и украшенными жемчужными гребнями – взяла в руки ногу Вельда. Юноша – темноволосый – то же самое сделал с моей. Оба потянули на себя сапоги. Я выдохнула, когда моя нога высвободилась из плена, и непонимающе посмотрела на Вельда.

– Ведь ты хотела говорить на равных, – он улыбнулся.

Я беспомощно откинулась на подушках. Уж лучше бы он не слышал, что я говорю…

Вельд

Альдэ явно нервничала. А меня до безумия забавляло смотреть, как она краснеет, когда темноволосый парнишка гладит её щиколотку и осторожно разминает ступню. Как жаль, что раньше у меня не было возможности устроить ей что-то подобное. Лесная старательно пыталась вытравить с лица выражение блаженства и от того становилась ещё очаровательнее.

А я наблюдал. Потом потянул Альдэ за руку, заставляя перевернуться на живот. Она попыталась возмутиться, но я закрыл ей рот рукой и приказал девушке переключиться на её спину. Альдэ что-то слабо пискнула и уронила голову на подушки. Девочка потянула вверх её рубашку, а я заставил свое чудо приподняться. Второй раз молча на подушки она опускаться не пожелала.

– Вельд, что происходит?

– Тебе не нравится? – я даже не пытался сдержать улыбку.

Ответить Альдэ не успела, потому что умелые маленькие ручки легли ей на шею, чем вырвали из горла протяжный стон.

– Больно? – я погладил её по волосам.

Альдэ ничего не ответила. Пальчики массажистки продолжали скользить по её спине, а я осторожно гладил волосы. Я представил, как она лежала, согнувшись, у ножки моей кровати. Я ведь тогда просто хотел, чтобы она не натворила очередных глупостей, так почему теперь так колет в груди? Почему мне жаль её? И почему меня злит вид этих пальчиков на спине, к которой я так люблю прикасаться сам?

– Зачем тебе это? – едва слышно выдохнула Альдэ в подушку.

– Потому что это приятно, – сказал я и заметил, что голос мой осип.

– А зачем ты впутываешь в это меня?

Я ещё раз погладил её по волосам, хотя взгляда не мог оторвать от рук девчушки, скользящих по коже Альдэ.

– Я хочу, чтобы приятно было тебе.

Альдэ молчала. Руки девочки скользнули вниз, к пояснице, по пути очерчивая острые позвонки и впиваясь в напряжённые мышцы.

– И что ещё они могут? – спросила дикарка. В следующий миг ладонь девочки сползла её на ягодицу и мягко огладила.

Альдэ дёрнулась, но моя рука пришпилила её к подушкам.

– Всё, – я улыбнулся. – Всё, что нужно для твоего удовольствия.

Альдэ затрепыхалась, пытаясь сбросить чужие руки и сесть.

– Вельд! – в этом восклицании не было удовольствия, которое я ожидал. Вырваться ей так и не удалось, и она затихла. Что-то опять происходило не так, и это начинало меня злить.

– Вельд… – сказала Альдэ тихо, – пожалуйста, прикажи им уйти.

Я сжал кулак. Да что же это? Что бы я ни сделал, ей всё не так.

– Пожалуйста, – повторила Альдэ настойчивей.

Я махнул парочке рукой на дверь и сел.

– И что всё это значит? – спросил я, когда мы остались наедине.

Альдэ тоже села.

– Вельд… Если ты хочешь, чтобы кто-то доставил тебе удовольствие, давай это буду я.

Я выругался.

– Ты сказала, что не будешь моей найве!

Альдэ опять покачала головой.

– Вельд… Тебе не приходит в голову, что удовольствие может доставлять не только слуга? Не только тот, кому ты платишь? И не только тот, на кого ты надеваешь ошейник?

Теперь уже молчал я. Я не понимал. Не понимал, чего она добивается от меня. Ведь это был такой хороший вариант. Нам обоим было бы хорошо, и она смогла бы почувствовать себя хозяйкой положения, приказывая этим двоим. Разве не этого она хотела? В конце концов, именно об этом я и спросил. И получил в ответ очередной недоумевающий жест.

– Вельд… Ты правда хочешь доставить мне удовольствие?

– Да!

– После всего, что… сделал со мной, ты… Ты вдруг решил об этом подумать?

Я сжал зубы. Терпеть не могу, когда мне напоминают о моей вине.

– Прости, – она взяла мою руку и погладила. – Если правда хочешь этого, сдержи своё слово. Ты обещал, что на сутки станешь моим.

И почему я всегда жалею о клятвах, которые даю? И она тоже хороша – выбрала время!

– Это обязательно должно произойти сейчас? Когда на меня охотится вся королевская рать?

– На тебя всегда будут охотиться. Разве не так?

Я вздохнул. Доля правды в её словах была, и, к тому же, пока мой сокол не вернулся с ответом, делать мне было особо нечего.

– И что меня ждёт?

Альдэ усмехнулась.

– Я просто хочу, чтобы ты понял меня. Если такое вообще возможно.

Я развёл руки в стороны.

– Ладно. Я твой. Время пошло.

Альдэ

Я смотрела на обнажённого лунного, лежавшего передо мной, и не могла поверить. Честно говоря, я не сильно рассчитывала, что он сдержит клятву. Просто ничего лучше мне в тот момент в голову не пришло. Я опустила руку на живот Вельда и осторожно провела по бугоркам мышц.

Он задышал чаще и громче. Вельд нервничал. Он правда был моим? Я наклонилась к нему и осторожно поцеловала, проверяя реакцию. Вельд потянул меня к себе. Это меня не устраивало, и я резко отстранилась.

– Ты мой, Вельд, – сказала я с нажимом, и через секунду получила покорный кивок. Губы Вельда теперь были плотно сжаты. – На что ты готов, чтобы искупить вину?

Я видела, как ярость на его лице мешается с упрямством. Он явно не хотел отдаваться в чужие руки – не хотел и боялся. Я погладила его по щеке, успокаивая, но вряд ли это помогло.

– У них тут есть наручники? – спросила я.

Вельд очень сильно удивился. Определённо, пришло моё время смеяться.

– Посмотри в ящиках, – он указал на столик, стоящий у стены.

Я встала и отправилась туда. В столе в самом деле обнаружилась масса разнообразных предметов, причём назначение большинства из них осталось для меня загадкой. Но самые простые применялись и у нас. Выбрав кое-что, я вернулась к Вельду и ещё раз погладила его по груди. Он подозрительно косился на то, что я принесла с собой.

Я огляделась по сторонам. На кровать идти не хотелось. Поразмыслив, я захватила охапку подушек и вернулась к столу. Вельду происходящее явно не нравилось, но он молча опустился на получившееся ложе. Достав из кучки отобранных предметов наручники, я защёлкнула один из браслетов на его руке, протянула цепочку за ножкой стола и защёлкнула второй на другом запястье.

Моя рука скользнула вдоль его тела и остановилась у бедра.

– Страшно? – спросила я.

Вельд молчал секунду. Потом сказал:

– Да.

– Не бойся. Крови не будет.

Вельд стиснул зубы. Мои пальцы коснулись его промежности. Слегка разогрели расслабленный член.

– Мечтаешь о своих покорных девочках из борделя?

Вельд смотрел на меня.

– Нет, – сказал он.

Я огладила приподнимающуюся плоть и мягко коснулась яичек. Вельд чуть раздвинул бёдра, открывая мне доступ, и мне показалось, что он пытается преодолеть страх, сидящий в нём.

– Раздвинь ещё, – попросила я. Не сразу, но ноги лунного разошлись в стороны.

В глазах Вельда был страх.

– Ты когда-нибудь оказывался в чужой власти… целиком? – я улыбнулась, вспоминая, как тот же вопрос, но чуть иначе, он задавал мне.

Не отрывая взгляда от лица Вельда, я достала из горки игрушек довольно крупный кляп и запихнула ему в рот. Вельд сглотнул – я видела, как метнулся по его горлу кадык. Когда я прошлась кончиками пальцев по его груди, он инстинктивно попытался отодвинуться в сторону.

– Знаешь, что я чувствовала, когда ты держал меня вот так? Без возможности шевельнуться, вырваться или встать?

Я едва заметно улыбнулась, наблюдая, как бледнеет лицо Вельда.

– Хочешь узнать, Вельд, прямо сейчас?

Я наклонилась к его груди, коснулась губами бледной кожи. Затем провела кончиком языка по животу любовника и спустилась ниже. Скользнула по члену, который чуть подпрыгнул под моими касаниями, а затем сгребла всё самое ценное в горсть и, чуть сдавливая, приподнялась, чтобы посмотреть на него.

– Нет… – Вельд что-то мычал, но что именно – мне не удалось разобрать. Я чуть поиграла со своей находкой, но Вельд продолжал мычать.

Он так дёргался, что мне стало страшно, и я поспешила стянуть кляп.

– Нет! – выдохнул Вельд яростно, замолк, а потом совсем тихо произнёс: – Я… знаю.

Я замерла. Никогда бы не подумала.

– Знаешь? – произнесла я растерянно.

– Да… – Вельд закрыл глаза и обмяк.

– Знаешь… что? Знаешь, что я чувствовала, Вельд?

Я видел, как мечется кадык под тонкой кожей его горла.

– Знаю… Как это… Когда тот, кому ты не веришь, полностью контролирует тебя. Когда ты в его власти… целиком. И не можешь сделать… абсолютно… ничего. Ты хочешь сбежать – и не можешь, потому что руки, которые сильнее твоих, удерживают тебя… – он выдохнул и резко открыл глаза, твердо глядя на меня. – Но это только боль. Когда любишь – терпишь её. Ты не первая, кого подчиняет более сильный. И я не первый. Для каждого из нас есть тот, кто сильнее.

– Кто сильнее?.. – я растерянно опустила кляп на пол. – Вельд, я брала своих любовников не потому, что я сильнее. Каждый из нас хотел этого, каждый отдавался другому. Каждый стремился доставить удовольствие, а не овладеть. Нет, не так. Стремился показать свою любовь.

Я убрала игрушку ещё дальше и погладила его начавший опускаться член, прежде чем продолжить.

– И я не собираюсь тебе мстить. Я просто хочу показать тебе – каково это, когда хорошо обоим.

Вельд с недоумением смотрел на меня. Взяв из горки игрушек флакончик с маслом, я нанесла его на пальцы и блестящими подушечками огладила свой живот, втирая ароматную жидкость. Затем опять намочила пальцы и повторила движения уже на его животе, делая легкий массаж.

– Чувствуешь, как пряный запах достигает до тебя? Как он успокаивает и одновременно заставляет кровь бежать быстрее, как пробуждаются желания и затаенные мысли?

Вельд кивнул, хотя в глазах его всё ещё было непонимание. Я медленно провела кончиком пальца по основанию члена. Моя свободная рука легла на его яички, и я стала осторожно поигрывать с ними.

– Расслабься, – попросила я как можно мягче, – думай о том, что удовольствие может быть разным, что иногда стоит подчиниться, чтобы все произошло замечательно. Тебя не ждёт ничего плохого, Вельд, – я скользнула свободной рукой выше, просто оглаживая напряжённые мускулы живота, – я не твой враг. И не тот, кто просто сильнее. Ты сам согласился, и только поэтому я сегодня та, кто диктует правила.

Вельд смотрел на меня с мукой, но не возражал. И мне стало его жаль. Опять. Я просто не могла причинить ему боль, хоть и знала, что имею на это право. Я убрала руку и придвинулась к нему ближе. Согнула ноги Вельда и, приподняв его за бёдра, уложила к себе на колени. Затем наклонилась к приподнявшемуся члену и поцеловала.

Вельд резко выдохнул.

– А так с тобой делали? – спросила я и провела языком по внутренней стороне бедер. Огладила языком яички и скользнула чуть дальше за них. Жаль, что я не видела его лица.

– Нет…

Освободив одну руку, я снова стала ласкать живот Вельда и грудь, втягивая в рот одно яичко, а затем другое. Вельд застонал. Я отстранилась и посмотрела на своего «хозяина». Щёки его раскраснелись, а глаза подёрнулись дымкой.

– А знаешь, зачем это, Вельд?

Разморённый лунный лишь покачал головой.

– Это – чтобы ты понял, что тот, у кого сила, не желает использовать ее во вред тебе. И ласкать подобным образом есть смысл потому, чтобы зависимый партнер получил не просто удовольствие. Чтобы он чувствовал, что его любят и заботятся о нем. Заботится «сильный», Вельд.

Я убрала руку с его живота и стала слегка ласкать ствол, задевая немножко кожицу у самого верха.

– Потому что сила, – сказала я, отстраняясь и снова глядя ему в глаза, – это не всегда жестокость.

Я приподнялась и, оставив в покое его член, протянула руку к своей промежности. Он застонал и попытался остановить меня, но, конечно, у него ничего не получилось. Только выгнулся следом за мной в мольбе не отпускать его член. Теперь на лице Вельда были написаны боль и обида обманутого ребёнка.

– Тихо, тихо, – прошептала я, продолжая ласкать себя так, чтобы ничего не ускользнуло от его глаз, – просто смотри на меня. Всё будет хорошо.

– Кому? – процедил Вельд сквозь зубы.

– Обоим. Клянусь.

Последнее слово произвело на Вельда волшебное воздействие. Он поверил мне. В один миг. Ещё раз, уже более внимательно огладив его грудь, стараясь задевать самые чувствительные места и наблюдая, как подаётся навстречу мне тело, я приподнялась над его покачивающимся членом и сделала круговое движение бедрами, стараясь коснуться головки. Вельд ахнул.

– Ты хочешь большего? – спросила я.

– Да, – выдохнул он в ответ.

– Какое совпадение, – я улыбнулась и насадилась на него, – я тоже, правда, как это здорово, что оба мы хотим одного и того же? Но мне кажется, так и должно быть. Иначе зачем это всё?

Вельд ничего не ответил, и я продолжила молча двигаться, постепенно ускоряя темп.

– Тебе же нравится, да?

Вельд попытался отвернуться. Признаваться он явно не хотел.

– А может, тебе так хорошо, как никогда не было? – продолжая улыбаться, я особенно глубоко насадилась на него.

Он по-прежнему молчал, но я заметила, как его бёдра слабо колышутся мне навстречу, пытаясь продлить удовольствие. Я продолжала всматриваться в его лицо. Черты его расслабились, и в глазах уже не было ожидания чего-то страшного. Вельд кусал губы, стараясь не застонать. Я остановилась.

– Арт, – позвала я, и мой любовник вздрогнул, услышав старое имя, – почему ты не пытаешься сделать так, чтобы и я получала удовольствие?

Он покраснел, но ничего не сказал.

– Разве это трудно? Всего немного ласки. Ведь я хочу тебя. Не твоё имя, не твоё наследие… Просто тебя. Несмотря ни на что.

Вельд молчал, и я снова стала двигаться, хотя это соитие принесло мне куда меньше радости, чем я ждала. Я отстегнула наручники, и тут же руки любовника легли мне на плечи, притягивая к себе. Вельд заставил меня наклониться совсем низко и поцеловал. Руки его обхватили мои бёдра, плотнее прижимая меня к нему, и от этого чувства – будто он со всех сторон ласкает меня, нуждается во мне – пик наслаждения внезапно настиг меня, и, откинув голову, я застонала. Он толкнулся в меня еще пару раз и излился сам.

– Было плохо? – спросила я.

Вельд покачал головой. Я попыталась отодвинуться, но он не шевельнулся.

– Вельд? – произнесла я.

– Не уходи.

Я уложила его обратно на подушки и опустилась ему на грудь.

– А тебе?.. Тебе было хорошо? – спросил он.

Я пожала плечами.

– Если было, я согласен повторить это ещё. Так, как тебе будет приятно. Только не уходи.

Я вздохнула.

– Не уйду.

Глава 17: Оракул

Альдэ

Проснулась я в кольце тёплых рук, сжимающих мои плечи. Чуть пошевелилась и, открыв один глаз, заглянула в лицо любовнику. Вельд не спал. Поймав мой взгляд, он на миг крепче стиснул объятия, а затем отпустил. Я инстинктивно потянулась следом за удалявшейся рукой, и Вельд замер, не зная, что делать. Лицо его при этом было глупым, как у нашкодившего мальчишки.

– Что? – спросил он. – Что ты хочешь?

– Вернись.

Вельд осторожно опустил руки обратно.

– И всё?

Я подумала. Почувствовала, как кровь приливает к щекам.

– Поцелуй меня.

Вельд резко притянул меня к себе и впился поцелуем в губы, глубоко проникая в мой рот.

– Стоп! – я с трудом отстранилась. – Не так, Вельд!

Вельд растерянно замер.

– Предки… Ты что правда не… – я замерла, поняв, что моя догадка попала в точку. Если из друзей у него только хозяйка борделя, то, может, он и правда просто не знает, что делать? Я наклонилась и прикоснулась губами к его губам. – Вот так, – сказала я тихо. Потом повторила движение и легко прошлась по его губам языком. – И вот так.

Вельд с недоумением смотрел на меня. А моё бедро отчётливо ощущало, как набухает его плоть. «Сейчас опять доиграюсь», – подумала я. Вельд глубоко вдохнул и выдохнул.

– Продолжать держать? – спросил он. Я бы рассмеялась, если бы не знала, что шучу с огнём.

– Да. Только бережно. Как дорогую вазу.

– И это приятно?

– Честно? – вздохнула я.

Он кивнул:

– Давай честно, Альдэ. Может быть, тогда я, наконец, начну тебя понимать.

Я улыбнулась. Это и правда было бы просто замечательно.

– Мне всегда приятны твои руки. Даже когда твоё тело причиняет боль. И я, в отличие от вазы, не стеклянная. Я многое могу стерпеть. Если буду знать ради чего. Но зачем причинять боль – не важно, физическую или душевную, когда она не нужна?

Вельд не ответил. Он притянул меня к себе и осторожно поцеловал. Потом скопировал движение моего языка.

– Спасибо, – я опять улыбнулась.

Я опустила руку вдоль его тела и погладила пах. Вельд посмотрел на меня с укоризной:

– Ты же не захочешь продолжать?

– Почему это?

Я взяла его руку и опустила на собственную промежность.

– Ты так и будешь выполнять нашу сделку дословно?

– А как ты хочешь?

Я пожала плечами.

– Ну, в этом что-то есть. Тогда повторяй за мной.

Я скользнула рукой по его плоти и тут же ощутила его пальцы между ног в ответ. Захотелось упасть на подушки. Давно мне не было так легко и хорошо. Я продолжила движения, и Вельд повторял их в том же ритме. Он кончил первым и тут же попытался расслабленно откинуться назад.

– Вельд! – напомнила я, возвращая его руку на место, и он с некоторым смущением довел до разрядки и меня.

Теперь уже и я опустила голову Вельду на грудь и замерла, приходя в себя. Вельд не шевелился. Похоже, он и правда не собирался делать ничего без моего приказа.

– Пойдём, – я встала и потянула его за руку, – что здесь с умыванием?

Вельд указал мне на небольшую дверцу, открыв которую, мы попали в просторную залу с бассейном. Я присвистнула.

– И что, так в каждой комнате?

– Конечно, нет, – Вельд самодовольно усмехнулся, – только в моей.

Я коснулась поверхности воды рукой. Она была довольно холодной. Продолжая удерживать Вельда за руку, прыгнула с бортика и уронила его следом. Раздался плеск. Затем ругательства, и голова Вельда показалась над водой.

– Это месть? – спросил он.

– Это умывание! – возразила я.

– Вода же ледяная!

– А ты чего хотел?

Вельд опять выругался.

– Можно, я подогрею? – спросил он с лёгкой издёвкой.

Я пожала плечами и почувствовала, как температура вокруг поднимается. Постепенно вода стала такой тёплой, что я с непривычки порядком разомлела. Руки Вельда легли мне на плечи.

– Можно? – спросил он, и я подняла голову, заглядывая ему в глаза.

– Что?

– Помочь тебе.

– И ты не будешь меня бить и насиловать?

Его пальцы дрогнули.

– Зачем ты так?

Я только усмехнулась.

– Нет, зачем ты так?

Я вздохнула.

– Ладно, не обращай внимания. Конечно можно, Вельд. Я же… сказала.

Вельд развернул меня спиной к себе, достал откуда-то колючую морскую губку и принялся растирать спину. Если вспомнить, что до вчерашнего дня я три ночи спала на полу, станет понятно, почему его движения сводили меня с ума. Я просто положила подбородок на бортик и полностью отдалась его рукам. А они двигались то мягко, то усиливая напор, скользили вверх и вниз, изредка сползая на ягодицы, но тут же возвращаясь обратно.

– Альдэ… – тихий голос вырвал меня из блаженства.

– М?

– У меня получается?

Я улыбнулась и тут же поняла, что он не видит моего лица. Я чуть развернулась.

– Да.

– Хорошо.

Вельд сделал ещё несколько движений. Опустил губку и осторожно тронул меня за плечо, предлагая перевернуться. Растирание продолжилось, но уже с другой стороны. Руки его сами собой оказались на моей промежности. Он испытующе посмотрел на меня и стал осторожно двигать рукой.

– Быстрее… – я прикрыла глаза, падая в наслаждение.

Вельд довёл меня до оргазма ещё раз, а потом, спросил:

– И всё?

– А что ты хотел? – спросила я.

– Так просто… – сказал он задумчиво.

Предки. Он правда не понимал?

– Заканчивай и давай выбираться, – я вылезла из бассейна и, наткнувшись взглядом на белую пушистую ткань, завернулась в неё.

Ткань была мягкой, такой я не встречала в лесу. А через пару секунд поверх неё легли тёплые сильные руки. Если бы каждый наш день был таким… Я вздохнула.

– Вельд, – я размышляла, – ты совсем не можешь выходить отсюда?

– Могу, конечно. Просто хотел получить апартаменты.

– А что ты собираешься делать теперь?

Вельд усмехнулся.

– Ночью я послал письмо ещё одному знакомому. Надеюсь, он согласится мне помочь.

– Не доверяешь? – я повернула к нему голову.

Вельд выглядел растерянным.

– С чего ты взяла? Просто… не знаю. Я так привык.

Я вздохнула. Оставалось надеяться, что у него был стоящий план.

– Если мы всё же можем отсюда выбраться… Я хотела бы посмотреть город.

Вельд крепче сжал меня в объятиях, быстро поцеловал в висок и ослабил хватку.

– Идём.

Когда мы вернулись в спальню, обстановка слегка поменялась. Постель теперь была застелена, а поверх атласного покрывала лежали рядом два комплекта доспехов из тёмной кожи.

Я коснулась пальцами одного и тут же отдёрнула руку.

– Магия, – я повернулась к Вельду.

Он кивнул.

– Выбирай. Я сниму заклятье.

Я ткнула наугад на один из комплектов, и Вельд помог мне облачиться. Потом уже мне показалось естественным, что и я помогла ему справиться со шнуровками. Не считая цвета волос и оттенка кожи, мы теперь оказались похожи как близнецы. Вельд стал увлечённо рассказывать мне о свойствах этой кожи, а я старательно запоминала. Вещицы и правда были интересные. Судя по словам лунного, они отражали большую часть атакующей магии, а в темноте мы в них становились почти невидимы.

Затем мы спустились вниз, он о чём-то переговорил с хозяйкой и вернулся ко мне. Выйдя на улицу, мы оказались на узкой улочке, с двух сторон состоящей из кособоких домишек.

– Куда пойдём? – Вельд слегка приобнял меня за плечо.

Весь он дышал какой-то странной жизненной силой, которой я не замечала в нем раньше.

– А что здесь есть? – спросила я. – Меня интересует всё, что может понадобиться путешественнику.

Вельд улыбнулся. Именно так. Не усмехнулся, как он делал всегда, а улыбнулся – легко и по-доброму.

– Здесь многое можно посмотреть, – он задумался.

Город Лунных на удивление живописно раскинулся на обширной равнине, одна сторона которой была несколько приподнята на восток. Это обстоятельство и обусловило то, что Вейнанол оказался разбит на верхнюю и нижнюю часть, разделённые между собой стеной.

Сверху вниз его насквозь пронзала серебристая стрела реки, текущая между двух крутых чёрных берегов.

Главным же местом, которое приковывало к себе взгляд даже издалека, была большая площадь, увенчанная дворцом – и расположившаяся напротив неё базальтовая арка Врат.

Здание дворца украшали скульптуры, изображавшие демонических тварей во всей красе – с рогами, крыльями и хвостом. А ещё – с обнажёнными торсами и с восставшими членами – если у них вообще был член.

Стрельчатые окна, находившиеся под их охраной, перемежались с устремлёнными в небо остроконечными башнями из тёмного камня и узорчатыми карнизами, украшенными самоцветами, явно украденными у нас. Длинные коридоры связывали шпили дворца между собой, а входом в него служили огромные двустворчатые двери с замысловатой резьбой. Вид их был настолько непривычен, что мне с трудом удавалось сосредоточиться на чём-то одном.

У самого центра города, на священной горе Дорк а’Криг, тянулось к небу необыкновенное здание цвета лазурита, похожее на колдовской дворец.

– Это Храм Бэн-Диа, а’Гэлейх, – произнёс Вельд, проследив, видимо, куда направлен мой взгляд, – его называют также «Купол скалы».

Действительно, сооружение венчал громадный золотой купол с навершием в виде звезды.

– Хочешь зайти? – спросил он, легко касаясь моего плеча кончиками пальцев, и я кивнула.

Восьмиугольное здание храма возвышалось в центре огромного двора, окруженного гранитной стеной. Издали оно казалось синим, как ночное небо, но когда восхищенный зритель подходил ближе, взгляду его представали серебряные, изумрудные и базальтовые узоры на стенах.

Внутри храма вдоль стен нависали двухэтажные изысканные балконы. Неяркий свет струился сквозь цветные витражи высоких стрельчатых окон. Полупрозрачные самоцветы – рубиновые, ярко-синие, оранжевые, как пламя костра, – создавали неповторимую игру теней и полутонов, напоминавших сияние жемчуга. Этим жемчужным блеском была заполнена вся зала.

От самого пола и до трети высоты стены покрывали плиты чёрного мрамора, а выше них, под самым потолком, перекрытия-арки были будто обиты дивной парчой – золото и перламутр по нефритовому фону создавали такой эффект. Изумительные мозаики, собранные из необозримого числа осколков разноцветного камня, украшали своды и потолок. Они изображали цветы и природу, сцены из легенд Лунного народа и цепочки надписей, выполненных эльфийской вязью. Чаще других встречались изображения вьющейся лозы и винной ягоды на сверкающем золотом фоне. В эту комбинацию зелени и золота кое-где вкраплялись крупные пурпурные бутоны цветов.

Стены венчал колоссальный золотой купол, лежавший на трех рядах колонн с золочёными капителями. Колонны были вырезаны из тёмного аметиста, темно-зеленого и пурпурно-синего мрамора с кремовыми вкраплениями.

Посередине храм разделяла двойная перегородка. За первой оградой – ореховой, украшенной искусными резчиками – виднелась вторая: бронзовая решётка. Ограда эта не давала возможности приблизиться к чёрной, причудливой формы скале – вершине горы Дорк а’Криг.

Улицы города имели весьма оживлённый вид. Множество лунных, одетых куда скромнее, чем Вельд, работали, спорили, говорили между собой или просто куда-то шли. Дома их, впрочем, выглядели настолько тесными и неуютными, что я вполне могла их понять. Даже на каменных ступенях дворцов сидели лунные и говорили друг с другом. Разложив на многочисленных лавках свои бесполезные жёлтые кругляши, они пытались что-то выменивать у проходящих мимо них.

Другие писали на свитках, держа их на весу и стараясь не проткнуть пером насквозь. Тут же перед своими мастерскими, устроившись под козырьками или балконами второго этажа, работали портные, гончары и точильщики.

Были тут и художники, и скульпторы, и ювелиры. Плотники, писцы, даже врачи, но не похожие на наших: не настоящие целители, владевшие даром, а простые костоправы.

Тут же сновали и одомашненные животные разных пород и мастей: лошади, мулы, ослы, даже свиньи. А по забитыми народом и животными улицам то и дело проезжали телеги.

Вдруг на перекрёстке, привлекая внимание жителей, раздался звук трубы, и герольд в алой тунике, которую трудно было не заметить в толпе, принялся зачитывать вслух какой-то огромный свиток, в котором перечислялось множество рождений, смертей и «вступлений в брак».

– Что такое брак? – спросила я.

И Вельд почему-то посмотрел на меня, как на дикарку.

Мимо прошла процессия людей, закованных в цепи, но про них я спрашивать уже не стала.

Перед храмом начиналась какая-то религиозная церемония. Я попросила отвести меня туда, но Вельд покачал головой.

– Слишком много людей. Если захочешь – потом.

– Впрочем, есть мысль, – после паузы энергично добавил он.

Всё так же удерживая руку на моём плече, он потащил меня вниз по улице. Мы свернули несколько раз. Воздух становился холоднее, а ветер усиливался. В очередной раз повернув за угол, мы выбрались на берег реки. Вельд тянул меня дальше, пока мы не оказались у деревянного причала. Оставив меня стоять у парапета и рассматривать дома на другом берегу, Вельд отправился искать лодочника. Пока он вёл себя не просто хорошо… Пожалуй, он вёл себя прямо-таки примерно. Но надолго ли? Этот вопрос не давал мне покоя теперь, когда я знала, как обманчива его милость.

Вернулся Вельд с худощавым эльфом и, затолкав его в лодку, подозвал и меня.

– Давай, поплыли.

– В такую погоду лодки не ходят! – возразил ему лодочник, видимо, не в первый раз.

Вельд прицыкнул на него и скорчил такую рожу, что хозяин лодки тут же торопливо заработал вёслами. Сев на дно и прислонившись к корме, Вельд широко расставил ноги и усадил меня перед собой, прислонив к груди.

– Так нас никто не увидит, – пояснил он, и я кивнула, делая вид, что принимаю объяснение.

По обе стороны медленно проплывали дома горожан и дворцы знати. Они становились тем богаче, чем дальше мы плыли. А Вельд, обняв меня одной рукой, другой махал в воздухе и рассказывал, что и где находится. Половину я не могла разглядеть, но послушно кивала, потому что мне постепенно становилось всё равно.

– А вот здесь я жил, – сказал он внезапно, опустил руку и помрачнел.

Я чуть оглянулась, пытаясь поймать его взгляд.

– Вельд?

Он поджал губы.

– Ничего.

– Тебе нужно об этом поговорить.

– Может быть, – он опять отвернулся. – А вот там библиотека, – сказал он. – Там я любил проводить время, когда не был нужен отцу.

Он стал рассказывать о том, как сидел вечерами в пустом зале и листал книги одну за другой, иногда беря их с полок наугад.

– Вельд! – я опустила руку ему на плечо, заставляя обернуться.

Лунный повернул голову. Взгляд его был усталым. Я покосилась на лодочника.

– Прикажи нас высадить.

Вельд вздохнул.

– Правь туда, – бросил он нашему перевозчику, указывая на тихую гавань вдали от больших домов. Хоть вокруг и стояла зима, это место густо поросло зеленью, а приблизившись к побережью, я разглядела, что это небольшой остров, образованный искусственным каналом, облицованным красным камнем, и самим устьем реки. С берегом его соединял лишь горбатый полуразвалившийся мостик.

– Вот сюда, – Вельд ткнул пальцем в небольшой закуток, где берег был не слишком высоким, а изгиб побережья скрыл бы лодку от посторонних глаз.

Он взял меня за руку и вытащил на берег. Вблизи я увидела, что мы оказались в заброшенном парке. От аллей остались только поросшие травой тропинки, но кое-где виднелись потрескавшиеся скульптуры из белого камня.

– Где мы? – спросила я.

Это место показалось мне самым симпатичным из того, что мы видели за день. Здесь не ощущалось подавляющее засилье камня, но дело было не только в этом. Весь остальной город, каким бы красивым он ни был, дышал тьмой. Он походил на хищного паука, затягивавшего жертву в свои сети. Но здесь всё было иначе. Казалось, сила демонов не тронула это место.

– Тьирен-тейкано, – сказал Вельд.

Что ж, моё чутьё меня не обмануло. Вот только…

– Роща Оракула. Но откуда она здесь? И где сам оракул?

– Когда мои предки только пришли на эту землю, мы были всего лишь осколком Великой Империи, кланом без дома и очага. Это было время великих перемен, и мы были одними из многих, кто искал возможность начать свою историю с самого начала. Но мы были истинными слугами Духов и знали, что новый дом должна осенить длань Оракула. Так был построен тьирен-тейкано. Однако прошло немного времени, и мы услышали голоса, звучавшие из Врат. Они предлагали нам дары, которых не знал Оракул. Мы приходили к тьирен-тейкано и спрашивали, что нам должно делать? Но Оракул молчал. А демоны продолжали звать. Служить им было куда проще, чем Оракулу. Они не требовали ограничивать себя в магии и в роскоши. Напротив, отвечали на все наши запросы. И постепенно тьирен-тейкано опустел. Однако даже теперь на этом острове всегда лето. Много лет назад один из наших королей хотел уничтожить алтари и построить здесь резиденцию.

– Посмотри, – Вельд указал вдаль, в сторону другого берега, и я увидел то, о чём слышали все по обе стороны реки – вздымавшуюся над городом полукруглую арку. – Дно реки между Вратами и тьирен-тейкано – самый центр города. Статуя Оракула была обращена лицом к вратам, а голова Владетеля на самой верхушке врат смотрела прямо в глаза Оракулу. Но тот король, мечтавший переделать Гелэйх а’Вэйл, резиденцию королей, хотел сам смотреть в глаза Зверя. Он попытался уничтожить статую. Когда строители подошли к священному месту, в статую ударила молния, и она рассыпалась в прах. Начался пожар, и все, кто участвовал в строительстве королевской резиденции, погибли. Лес вырос снова, а мертвецы остались мертвецами. Теперь здесь не бывает живых.

– Здесь живо всё, – я резко обернулась к нему, – и алтари, и деревья, и разрушенная статуя.

Он не понимал, и я лишь покачала головой.

– Ладно. Это не имеет значения. Я хотел говорить о другом.

– Идём, – Вельд взял меня за руку и повёл куда-то по влажной траве. Остановились мы на площадке, выложенной мрамором. По сторонам её стояли скамьи, а в центре… Я замерла. Вряд ли Вельд мог найти для разговора место хуже. Едва я ступила на каменные плиты, как ощутила в руке тепло. С каждой секундой оно становилось сильнее, пока, наконец, я не начала судорожно расстёгивать доспех, потому что прикосновение снаряжения к коже вызывало невыносимую боль.

Вельд с недоумением наблюдал за мной. Когда я в спешке отбросила на землю наруч, он осторожно подобрал его и прижал к груди, будто что-то ценное.

– Альдэ? – спросил он удивленно.

Я торопливо закатала рукав. Печать на запястье горела красным.

Вельд выругался. Схватившись за моё плечо, он рванул меня прочь, назад, в лес, а затем к берегу.

– Всё! – остановила я его за несколько метров от лодки и тут же оказалась в сильных объятиях. Уж и не знаю, с каких пор он стал таким заботливым, но его руки обжигали не хуже давешнего огня.

– Вельд… – я осторожно высвободилась и заглянула ему в глаза.

– Не стоило приходить в это проклятое место.

Я вздрогнула и кивнула. Не место было проклятым, проклята я… В остальном Вельд прав. Нам не стоило приходить.

– Уйдём отсюда?

Я кивнула ещё раз, и Вельд потащил меня к лодке. Лодочник ощутимо нервничал и при нашем появлении оживился, но ничего не сказал. Мы снова сели на дно и двинулись в обратную сторону. Постепенно происшествие забывалось, и я опять погрузилась в тепло рук Вельда, которое сегодня не казалось угрожающим, как пожар. В нём было хорошо греться, забывая обо всём. И я забыла.

Мы оказались на той самой пристани, откуда отплыли утром, когда солнце закатилось за горизонт.

– Пойдём, – сказал Вельд и попытался встать.

– Нет… – я удержала его руку, – ещё чуть-чуть.

Он замер, положив одну руку мне на живот, а другой осторожно поглаживая плечо.

– Мне никогда не было так хорошо, – сказала я тихо и почувствовала, как вздрогнули его плечи. – Правда. Я хочу остаться в этой лодке навсегда. Потому что завтра всё станет как прежде.

Его руки сильнее сжали меня. Подбородок оказался у меня на плече.

– Я тоже, – сказал Вельд и спрятал лицо у меня в волосах.

Мы долго сидели так, не обращая внимания на нетерпение лодочника. А потом в вышине раздался клёкот, и на плечо лунному опустился Анхельм. Взяв сокола на запястье, Вельд отвязал записку от маленькой лапки.

– Меня ждут, – сказал он, и голос его снова был чужим, – прямо сейчас, – он повернулся к лодочнику. – Правь в центр. А ты, – это было сказано уже мне, – постарайся не забыть, что видела в крепости.

Глава 18: Наставник

Вельд

Я крепче прижал заключённое в мои объятия тело. Эта прогулка творила со мной нечто поразительное. Никогда, даже в детстве, я не был так беспечен. Меня охватило спокойствие тем более удивительное, что я знал – из любого проёма мне в спину может смотреть арбалет. Время замерло, баюкая нас на своих волнах, и только одна мысль не давала мне покоя.

– Альдэ… – позвал я.

Не хотелось говорить громко, не хотелось говорить грубо. Альдэ казалась невесомо прозрачной, будто сама принадлежал к роду духов. Она действовала на меня как дурманящее зелье. Альдэ повернула голову и заглянула мне в глаза.

– Что?

– Ты никогда не рассказывала о своей метке.

Показалось, что черты её стали резче. Сквозь призрачное спокойствие проступил цепкий взгляд охотника.

– Не о чем говорить, – резко сказала она.

Альдэ редко бывала такой, разве что в самом начале. И именно поэтому мне показалось, что я должен разрушить этот щит, пробить одним ударом, как делал это всегда.

– Нам есть о чём говорить. И ты будешь говорить.

Альдэ вздрогнула. Черты её стали ещё жёстче. Я попытался улыбнуться, чтобы сгладить момент, и поцеловал её в скрытый золотистыми прядями висок. Это сработало.

– Ладно, – сдалась она и чуть перевернулась, устраиваясь боком в моих объятиях, но не вырываясь, – этот знак я получила, когда пыталась найти новый клан. Я была в нескольких, но нигде мне не удавалось задержаться надолго. Со временем меня вообще перестали принимать. Из рассказов охотников, которые рисковали уходить далеко и иногда даже покидали сам Койдвиг Маур, я знала, что где-то там, – Альдэ вяло махнула рукой, – за землями лунных, живут эльфы, которые… Это смешно. Эти рассказы больше походили на то, что придумывают себе люди и называют раем, но я… Какое-то время мечты о той сказочной стране поддерживали меня в моем одиночестве. Ты поймал меня, как раз когда я не выдержала и отправилась в путь – искать земли тех эльфов, для которых мой погибший клан и знак на моей руке не стали бы приговором, которые не изгнали бы меня.

– Так что там с твоим знаком? – напомнил я, понимая, что Альдэ увлеклась воспоминаниями и упустила нить рассказа.

– Да. Знак, – Альдэ вздохнула, словно просыпаясь. – Один из Хранителей тех кланов, к которым я пыталась прибиться, предложил справедливое испытание: я буду принята, если Оракул разрешит мне жить дальше. И я отправилась в паломничество к священным озёрам. Хранитель шёл рядом со мной. Три дня мы не ели и не разбивали лагерь, чтобы достичь просветления. Затем мы пришли в тьирен-тейкано и задали свой вопрос, – Альдэ вздохнула. – Дальше рассказывать нечего. Произошло то же, что и сегодня. Жжение, боль, печать. Так говорят с нами духи. Ни слов, ни образов… Только знаки, которые решают нашу судьбу. Этот знак определил: больше никто не примет меня. Это означало, что я никогда не продолжу свой род – у меня не будет детей. Я должна была уйти со своим кланом в Лес Между Миров, но я осталась. Я чужая миру Природы. Я – смерть.

– Так говорят духи… – мне захотелось крепче прижать Альдэ к себе, и я это сделал. – И ты веришь, да? Они не дают вам еды и тепла, силы и власти… Они лишь забирают и осуждают на смерть. А впрочем… Они ли? Или всё-таки ваши Хранители?

Альдэ чуть отодвинулась и обхватила локти ладонями, но я притянул её обратно.

– Я не хочу об этом думать, – сказала она, – правы они или нет, но дома у меня нет.

– У тебя есть я.

Альдэ резко повернула ко мне лицо. Глаза её были широко раскрыты, а взгляд пронзал насквозь – как стрела. Я думал, что вот-вот услышу проклятье, так дрожали её губы, но она сказала лишь одно слово:

– Да.

«Да» ударило в меня как молния. Она говорила так, будто именно сейчас согласилась стать для меня и найве, и рабыней. Но смысла произошедшего я уловить не смог. Просто поцеловал Альдэ в макушку и отвернулся, глядя на город.

– Вот сюда! – я указал лодочнику на берег, где располагался один из самых богатых районов города, и тот выбросил швартовочный канат.

Альдэ

Мы приблизились к каменному зданию, украшенному потемневшими колоннами. Стояло оно посреди ухоженной, хоть и узкой, улочки, но от него веяло холодом и пахло гнилью. В Лесу такого запаха не встретишь. Я надеялась, что мы пройдём мимо, но Вельд остановился у дверей и задумался.

– Что случилось? – спросила я, не теряя надежды.

Вельд бросил в мою сторону рассеянный взгляд.

– Нам сюда, – сказал он.

Я вздохнула. Несмотря на свои слова, с места Вельд не двигался. Он продолжал молча смотреть на покрытые копотью, будто побывавшие в аду колонны.

– Его зовут Бертен. Бертен унт Тамиран, Поющий о смерти из дома Лисы, – Вельд умолк и продолжил лишь через некоторое время: – Некоторые считают, что он был моим учителем.

Я вздохнула.

– Ты не хочешь идти к нему, – озвучила я то, что, как казалось мне, понимали мы оба. Но Вельд лишь изогнул бровь. – Если в городе тебя некому поддержать, то зачем ты здесь, Вельд? Давай уйдём туда, где у тебя нет врагов.

Вельд сжал губы в упрямую чёрточку.

– Нет, – отрезал он коротко и шагнул к воротам.

Вельд

Бертен… Я глубоко вдохнул запах дурманящих трав и человеческих тел. Каким надо было быть идиотом, чтобы послать письмо Бертену? Впрочем, других вариантов нет. Только он может помочь проникнуть во дворец. И рассказать, что там происходит, тоже может только он. Он или… О втором посланном письме я старался не думать. Его адресатом был человек куда более страшный, чем Бертен, и в глубине души я был рад, что наставник ответил первым.

Дом, в который мы шли, представлял собой элегантное, словно сотканное из тончайших каменных кружев сооружение, покоящееся на десятке колонн.

Бронзовое литьё украшало фасад, а изящные и лёгкие колонны поддерживали два верхних этажа. Галереи, протянувшиеся вдоль периметра дворца, украшали изображения луны и герба дома Лисы. Тончайшая кружевная лепка камня приковывала взгляд, а устремлённые к небу ажурные башенки были точно выточены из чёрной кости.

Я прошёл в большую залу, служившую для приема гостей. Нас никто не встретил, но никто и не остановил. Чуть поколебавшись, я прошёл дальше. На идущую позади Альдэ я старался не оглядываться, будучи уверен – ей здесь не нравится. Да и мне, если подумать, не особо. Две обнажённые девушки стояли по обе стороны от входа в гостиную. Головы их украшало некое подобие абажуров, а на каждой вытянутой руке было закреплено по подсвечнику. Я вгляделся в их лица – скулы одной украшала едва заметная чешуя, у другой между золотистых волос виднелись маленькие рожки – демоны. Всё верно, потому гости и не любили заглядывать в этот дом. Бертен пользовался силой Врат абсолютно беззастенчиво. Не удержавшись, я ущипнул одну из рабынь пониже спины. Альдэ за плечом зашипела как змея.

Едва мы миновали порог, запахи стали сильнее. К ним теперь примешивался ощутимый аромат гари. Сама гостиная, тонущая в полумраке, была огромной. Множество гостей лежали и сидели на усыпавших пол подушках и покрывалах. Их тела извивались, накрывая друг друга, блестели в тусклом свете свечей как спины змей или хищных ящеров. Стоны и всхлипы страсти наполняли воздух наравне с протяжным плачем лютни.

Совсем рядом, справа от меня, двое юношей проникали с двух сторон в девушку с ярко накрашенным лицом. Она сочно стонала в промежность одного, а бёдра ее так аппетитно двигались туда-сюда, что мне захотелось оттолкнуть того юношу, что брал его сзади, и самому войти в отзывчивое тело.

Хозяин торжества, узкоглазый среброволосый эльф, сидел в самом центре, у камина. Брюнетка с пышными формами – явно из рода демонов или людей – стояла перед ним на коленях. Руки ее были стянуты верёвкой за спиной, а голова мерно ходила вверх-вниз между ног Бертена. Когда мы вошли, наставник как раз взялся за ее промокшие от пота волосы, чтобы намотать их на ладонь.

– Лорд, – сказал я негромко, привлекая к себе внимание.

Бертен поднял взгляд и отпустил волосы брюнетки. Впрочем, лишь на секунду – он тут же перехватил ее за затылок и с силой насадил на себя. Голова Бертена откинулась назад, рот чуть приоткрылся, выпуская стон удовольствия.

– Да… – выдохнул Бертен, впечатывая в меня пристальный взгляд. Впрочем, я не был уверен, что его ответ был адресован мне, а не рабыне.

Поскольку Бертен не торопился отстранять невольницу, позволяя томй той облизать результаты своих трудов, я решил не обращать на происходящее внимания. Подойдя вплотную, опустился в другое свободное кресло. Альдэ осталась стоять рядом.

– Вы написали, что готовы меня принять. Я не помешал?

Бертен на секунду оторвал взгляд от раскрасневшихся губ рабыни и бросил на меня короткий взгляд.

– Не очень. Я надеялся, ты разделишь со мной веселье.

– Само собой. Но сначала я хотел бы поговорить о деле.

Бертен снова оглянулся на меня, и во взгляде его сквозило разочарование.

– О деле, – он вздохнул, – ты стал скучным, эйтен.

Я вздрогнул. Кровь отхлынула от моих щек, я распрямил плечи и с трудом сдержал желание обернуться. Не надо было брать Альдэ с собой. Не должен она знать, что ее господин когда-то был… А, демоны, какая теперь разница?

– Мне угрожает опасность, вейе. Если ты помнишь о том, что было, то поможешь мне.

Не отрывая взгляда от рабыни, Бертен усмехнулся. Теперь он оттащил голову невольницы назад, надавил пальцами ей на щеки, заставляя шире открыть рот, и оглядел, все ли она проглотила.

– Ты ставишь мне условия? – цепкий взгляд впился в моё лицо. – Здесь я решаю, кто и что будет делать.

Щелчок пальцев – и рядом со мной оказалась девушка в полупрозрачных шароварах изумрудного цвета с характерной прорезью сзади. Она крутанулась, показывая себя, и опустилась на колени. Тонкие кисти, унизанные браслетами, тут же легли мне на бедра, поглаживая их сквозь одеяние. Невольница так и ластилась, то и дело потираясь щекой о мой стремительно набухающий член.

– Бертен… – я прокашлялся, но не смог возразить, когда руки девушки умело освободили мою плоть. – Бертен, я действительно пришёл говорить о делах.

– О делах… – задумчиво повторил Бертен, снова накручивая на руку волосы рабыни. – Со мной все хотят говорить о делах. Эвелина хочет говорить об Империи, растущей на востоке. О том, что мы должны присоединиться к другим детям ночи. Теперь и ты хочешь говорить о делах… Развлеки меня. Покажи, что не изменился, и, быть может, я помогу.

Я пытался противиться, но влажный язычок уже скользил по моему члену:

– Бертен… Подожди хоть пару… минут…

Проклятье. Думать в такие моменты мне всегда было трудно. От мысли о том, что Альдэ видит происходящее, мне ещё сильнее хотелось насадить на себя предложенное угощение. Тем более, что девчонка уже вовсю ласкала себя спереди, проникая пальцами в прорезь шаровар. Да даже если бы я и не хотел ее, разве возможно отказать хозяину? В устах любого другого это предложение – доказать таким способом свою верность нашему общему прошлому – показалось бы смешным. Но я слишком хорошо знал Бертена, чтобы понимать – он серьезен, как никогда. И если услышит отказ, мне останется только подняться и уйти. А ведь я шел сюда, чтобы решить вопрос, от которого зависит моя жизнь.

Резко схватив девушку за волосы, я дернул ее, позволяя упереться рукой в мое бедро, и насадил на член. Прислужница глухо застонала, но через мгновение начала медленно двигать языком.

Альдэ

Койдвиг Маур!

Я просто не верила глазам. Как я могу пытаться заставить Вельда понять меня, когда он всё получает так легко? Он может прийти в чужой дом и между делом отыметь там служанку. Вот так просто. Без подготовки и без разговоров. Теперь понятно, откуда у него такие манеры в постели. Неужели все лунные так себя ведут? Я закусила губу. Вслушиваться в стоны девицы и наблюдать, как плавно и размеренно насаживается на член Вельда – моего Вельда! – ее широко открытый рот, было невозможно. Мы пришли вести переговоры. Но на переговоры это не слишком походило.

Предки, простите меня. Я оттолкнула невольницу в сторону, буквально стянув ее с члена Вельда, и, опустившись на колени, заглянула Вельду в глаза. Они оказались абсолютно пьяными. Но мне показалось, пусть на секунду, что при виде меня взгляд Вельда изменился. Руки лунного легли мне на плечи, но не притянули к себе, как я ожидала.

– Как ты хочешь? – прошептала я одними губами, и Вельд вздрогнул, понимая мой вопрос.

Он не ответил ничего, так что я просто чуть опустила голову. Продолжая смотреть ему в глаза, я захватила губами головку члена и облизала. Отступать я не собиралась. Вельд не должен был запомнить губы и тело случайной наложницы. Он должен был помнить меня. Я медленно впустила его член в себя и прошлась языком по всему стволу. Затем снова отпустила и ласково пощекотала уздечку. Я освободила из штанов набухшие яички Вельда и приласкала их слегка, а затем снова глубоко наделась на член. Пальцы лунного вплелись мне в волосы, притягивая ближе, и горячая струя ударила в горло.

Тут же сильные руки потянули меня вверх и прижали щекой к груди. Я тяжело дышала. Мысль о том, какое количество койгреах видело случившееся, не оставляла меня. Они смотрели, как я облизывала член лунного, который только что сама же извлекла изо рта другой девицы. Они видели, как я пила его сперму… Но все это не имело значения, потому что руки Вельда крепко держали меня. Его объятия стали целым миром. Я тоже опустила ладони ему на пояс и расслабилась, позволяя поглаживать мой затылок.

– Может, поделишься? – услышала я будто в тумане голос другого лунного, и позвоночник прошиб озноб.

Вельд

Ненормальная. Ведь еще недавно она так упорно отказывалась признать себя моей найве. Что она творит теперь? Зачем так беззастенчиво показывать всем, кто она для меня?

Я вздохнул и подался вперед, глубже входя в ее горло. Даже сейчас, когда Альдэ стояла на коленях и на глазах у всех сосала мой член, ее лицо оставалось таким… чистым… Таким искренним… Ничуть не похожим на лица этих одинаковых гаремных прислужниц. Так и хотелось притянуть ее к себе и обнять, и я сделал это, едва она проглотила моё семя. Альдэ… Я определённо сходил с ума. Я растерянно гладил ее волосы, не думая о том, что делаю. Наплевав, что Бертен видит это нелепое проявление нежности.

– Может, поделишься? – голос прорезал мой затуманившийся разум, как клинок разрезает мягкую плоть.

Проклятье. Даже зная, что Бертен – едва ли не последний мой шанс, я не мог промолчать. Сердце глухо ударилось о грудную клетку. Я опустил глаза на лицо Альдэ, полное обиды. Она сама заварила эту кашу. Но какая теперь разница? Последний раз огладив макушку своего сокровища, я постарался вытравить из головы и, главное, из голоса эту чёртову нежность.

– Я не для того пришёл, Бертен. Ты ломаешь комедию так, будто не понимаешь, кто я сейчас – и кем могу стать.

– Кем можешь стать? – губы Бертена расплылись в улыбке. Он откинулся на спинку кресла, расслабленно глядя на меня. – Я отлично знаю, эйтен, кто ты. Ты делал то, что приказывал тебе Шалиэн. Ты выполнял любой его приказ и принимал любое наказание, целуя руку, что исполняла его. Теперь его нет, и ты будешь делать то, что приказываю я. Потому что ты чувствуешь своё место. Ты знаешь – ты не король, ты – только слуга короля.

Вот теперь мои щёки пылали по-настоящему. Я отпустил свою найве и, встав, резко дёрнул Бертена вверх за шиворот. Молниеносный удар уронил его обратно в кресло. Оргия остановилась. Все взгляды устремились на меня. Мне полегчало, но это облегчение было таким слабым… А Бертен разозлился. Вскочив, он оттолкнул меня. На пальцах его заискрилось знакомое пламя. На секунду в его чёрном силуэте, окутанном пламенем Ада, мне показалось – или в самом деле – я увидел себя самого.

Смешно. Наверняка он был могущественнее, чем я. Вот только он был пьян вдрызг и точно так же укурен. Бертен поднял руку, чтобы атаковать, но я уже запустил в него паутину, привязав к полу.

А потом началось настоящее веселье, потому что добрая половина беспомощно извивавшихся на полу шлюх повскакивала. На ухоженных головках вытягивались рога, а тонкие ножки стремительно превращались в копыта.

Демоны – порождения хаоса, воплощение мерзкого искажения и стихийного разрушения. Даже самые слабые из них имеют отвратительный вид. Самые сильные демоны – настоящее проклятье для чувств смертных. Одного их присутствия достаточно, чтобы довести обитателя Подлунного мира до безумия.

Демонов не легко систематизировать. Надо потратить уйму чернил и пергамента, чтобы только попытаться занести в каталог все их бесчисленные атрибуты и превращения. Демоны – создания Хаоса, и потому они всегда изменчивы, приспосабливаются к окружающей среде. Тактика, единожды принесшая успех в борьбе с порождениями Хаоса, в следующий раз может привести к полному поражению.

Даже мы, Лунные, живущие на земле у Врат, до сих пор имеем слабое представление об их внутренней сущности.

Плевать.

Я усмехнулся. Наслаждаясь грохотом разверзшейся над нами адской пасти, я прижал к себе Альдэ, укрывая своей силой словно плащом, и развёл руки в сторону.

– Агатис! – прокричал я, не теряя времени, и кокон чёрного льда окружил нас.

Бертен изогнул руку когтем, и лапа сернистой тьмы накрыла нас – но урона причинить не смогла.

– Флегетон!

Ручьи жидкого пламени низверглись с потолка, обжигая проклятый сброд.

Бертен пропел новое заклятье, и лента вихрящейся тьмы устремилась к сердцу Альдэ.

Прервавшись ненадолго и проиграв демонам несколько секунд, я воззвал к покровителям Хаоса – и кожа Альдэ превратилась в живую сталь.

В ту же секунду Бертен повторил мой манёвр и потянулся к моей душе. Кроваво-красная нить почти связала нас, но я оборвал её ударом ладони.

Я взмахнул рукой, и раньше, чем тянущие ко мне свои извивающиеся конечности демоны добрались до меня, ядовито-оранжевые испарения со свистом вырвались из недр земли и полыхнули огнём.

Сбивающий циклон явился по моему призыву из нижних планов и разметал пытавшихся перейти в наступление врагов.

Я выкрикнул последнее заклинание, и трещины раскололи чёрный мрамор пола. Огненные скорпионы ринулись из них наружу и набросились на извивающихся исчадий ада.

Бертен стал подобен парящей тени – молниеносной и неуловимой. Множество пылающих дротиков окружили его и, продолжая вращаться, понеслись на меня.

Я стоял, с усмешкой глядя на пылающий зал – мой кокон принял удар на себя, и добрая половина дротиков, продолжая полыхать, устремилась назад.

Бертен не был готов к атаке собственного заклятья. Он замешкался на какие-то секунды, и огненное облако, ощетинившееся остриями, прошло сквозь него и пригвоздило к стене.

Я с улыбкой наблюдал, как вонзаются в пол и разрывают на части внезапно ставшие уродливыми тела горящие камни. Никто из тварей не успел добежать до нас. Улучив момент, я скользнул к двери и потянул за собой Альдэ. Мы бегом преодолели улицу и сеть переулков и задворок. Остановились у самой пристани, но лодочника уже не было.

Я прижал Альдэ к себе и, уткнувшись носом в ее волосы, вдохнул запах гари.

– Если все твои союзники таковы, как этот… Бертен, то нам лучше бежать из города прямо сейчас – и куда-нибудь подальше… – Альдэ передернула плечами, но потом не выдержала и, подняв лицо, спросила: – Зачем ты это сделал?

– А ты?

Альдэ чуть отодвинулась и заглянула мне в глаза.

– Ты мой, Вельд. Я не хочу видеть, как ты берёшь других.

На секунду я потерял дар речи. Такой наглости я никак не ожидал и… Проклятье! Она мне нравилась!

Глава 19: Будуар Королевы

Альдэ

– Эйтен, – я не заметила, как произнесла это вслух, и покосилась на Вельда, мысленно приготовившись к всплеску гнева.

Неудержимо хотелось хихикать. Эйтен – это, конечно, не найве. Но если наши традиции не разошлись здесь так же сильно, то разница невелика. Если найве для нас – наложница, захваченная у врага, то эйтен – практически слуга, мальчик для битья, заложник, которого один клан отдаёт другому, чтобы сохранить мир.

– Заткнись!

Похоже, Вельд был так смущён, что даже не решался злиться. Осторожно оглядевшись, я подтолкнула его к стене борделя и прислонила к ней спиной. Припечатала руками по обе стороны и медленно поцеловала.

– А ты не так крут, как кажешься, Артайнен, – прошептала я в податливые губы.

Секунда – и удар в плечо развернул меня, и теперь уже я сама оказалась припечатана к неровному камню. Я продолжала усмехаться, даже когда раскрытая ладонь остановилась в лайне от моего лица.

– Тебе это не поможет, – прорычал Вельд, но так негромко и ласково, что я не приняла его слова всерьёз.

Продолжая улыбаться, я протянула руку и погладила его по щеке – как диковатого зверя, которого почти сумела приручить.

– Расслабься. Ты сам сказал: всегда есть тот, кто сильнее нас. Правда, любовь тут не при чём. И мне всё равно, насколько ты силён.

Вельд обмяк. Голова его поникла, взгляд скользнул в сторону. Я снова повернула его лицо к себе и поцеловала.

– Я всё равно буду с тобой, Вельд. Ты же знаешь.

Вельд покачал головой, но ничего не сказал. Мне оставалось только вздохнуть. Он всё время ждал подвоха – и был прав. Когда вокруг все дышат ненавистью, нужно быть настороже.

Внезапная мысль озарила меня, и я потянулась к амулету, сделанному из пёрышка белокрылого орлана, висевшему у меня на груди. Когда я прошла обряд посвящения и стала взрослой, старейшина дал мне его в знак того, что я свободная Охотница Койдвиг Маур. Я легко сорвала шнурок и, прежде чем Вельд разглядел, что именно я даю ему – вложила амулет, вделанный в перо, ему в ладонь и заставила стиснуть пальцы в кулак.

Вельд с недоумением посмотрел на наши руки, сцепившиеся в замок.

– Моё копьё уже принадлежит тебе, Вельд. Но если тебе мало моей жизни, я найду для тебя что-нибудь ещё. Это – сердце первого медведя, которого я убила на охоте. Сердце, которое бьётся в моей груди, потому что я вкусила от него. И теперь это сердце принадлежит тебе.

Секунду мы смотрели друг другу в глаза, а затем я отвела взгляд.

«Что я делаю, – билось в голове, – он – лунный. Разве он может понять?».

И будто эхо моих мыслей в воздухе повис вопрос:

– Ты правда это ела?

Я скосила глаза и увидела, что Вельд держит мой амулет на вытянутой руке, внимательно разглядывая кусочек засохшего мяса, вделанный в него.

– Вельд… – сухо произнесла я, раздумывая, как бы вернуть предмет назад. Но Вельд не позволил мне договорить. Перехватив мой взгляд, он быстро накинул амулет на шею и таким же порывистым движением прижал меня к себе.

– Ты знаешь, что владея любой из твоих личных вещей, я могу полностью подчинить тебя себе?

По моему позвоночнику пробежала дрожь.

– Я так хочу, – прошептала я, прижимаясь к нему.

– Я понял тебя.

Я неверяще вздрогнула, когда губы Вельда мягко коснулись моего виска. Запрокинула голову назад и заглянула в его глаза, казавшиеся сейчас абсолютно чёрными.

Этот город походил на кладбище, где шпили и арки – лишь прекрасно сработанные надгробия тем, кто никогда уже не будет дышать и любить. И мне было жаль, что он – один из этих мертвецов. Я хотела видеть его живым. Таким, каким он был несколько часов назад.

– Давай уйдём отсюда, Вельд, – слова сами сорвались с губ.

Вельд не разозлился, только покачал головой. На секунду мне показалось, что его губы коснулись моей раскрытой ладони, и вдоль руки побежали мурашки.

– Ты видела его?

– Незнакомца в капюшоне? – я вздохнула. – Там было трудно дышать, так что мне отбило обоняние. Да и определить походку человека, который трахает кого-то или подставляется сам, тяжело. Но думаю, что нет. Там его не было.

Вельд кивнул и посмотрел мне в глаза. Он снова стал прежним.

– Второе письмо я отправил матери. Она ждёт нас в полночь.

***

Когда тьма накрыла Вейнанол, мы оказались внутри того самого замка, который во время лодочной прогулки показывал мне Вельд. Мы вошли с чёрного хода, как воры, и я видела, что это выводит его из себя. Пробравшись по узким проходам, освещенным тусклым светом магических рун на стенах, мы вошли в пустую залу. Вельд опустился в кресло напротив окна и долго смотрел на город. Большие часы, украшенные резьбой, не спешили бить. До двенадцати оставалось не меньше получаса. Я постояла какое-то время, размышляя, куда бы пристроиться, и, в конце концов, прислонилась к стене у окна.

– О чём ты думаешь? – спросила я, потому что тишина становилась невыносимой.

Вельд медленно перевёл взгляд на меня. Смотрел так секунду, размышляя, видимо, говорить или нет, и наконец тихо произнес.

– О матери, – и снова смолк.

Вельд

Постоянное отсутствие короля никогда не мешало моей матушке жить в своей резиденции на широкую ногу. Она содержала при себе пятнадцать придворных дам, двенадцать камеристок, более сотни челядинцев – камергеров, советников, секретарей, финансовых поверщиков, капелланов, домовых священников, лютнистов, медиков, мундкохов* и конюших, а также других всевозможных слуг. Комнаты замка устилали пушистые ковры и бархатные гардины. Стены были обиты чёрной, красной, зелёной и белой саржей. В полумраке алькова скрывалась кровать с балдахином и кистями, отделанная драгоценной тканью. Покрывало, укрывавшее её, было расшито в сумеречном и, кажется, даже имперском стиле, а сверху лежало ещё одно – из фиолетовой тафты. Часть комнаты отгораживала ширма, которую я помнил ещё с детских лет – она была заказана, чтобы дым из камина не шёл мне в лицо. Сердце сдавила застарелая боль. Всё, что находилось здесь, я помнил слишком хорошо.

Принадлежности для шитья и вышивания на сундуках, книги и колода карт, разбросанных по ломберному столику у окна, миниатюры знаменитого художника из Империи – кажется, его звали Арман Сатье.

На стенах висели серии гобеленов, изображавших батальные сцены времён «Первого Расцвета», иллюстрации к легенде об «Источнике молодости»… Здесь же находились зеркало в золотой оправе и картина, изображавшая гуляния во время Проводов длинной Луны.

Сундуки, стоявшие по углам, как я знал ещё с детства, содержали сотни локтей ткани для нарядов. Королева предпочитала ярко-красный, чёрный и фиолетовый атлас или расшитый золотом шёлк, но была там и переливчатая тафта, и привезённый из Сумеречного королевства бархат, и простое коричневое сукно.

В ларцах, стоявших там же, сберегались всевозможные драгоценности, с которыми я любил играть, когда был ещё совсем мал: гранёные и плоские бриллианты, голубые и отполированные с двух сторон, рубины, бирюза, золотые браслеты, усыпанные заморскими камнями, золотые цепочки и цепочки с эмалями, ожерелья из драконьего жемчуга, бриллиантовые цветы лилии и камеи, оправленные в золото.

Альдэ

Я кивнула.

– Ты давно её не видел?

Вельд покачал головой.

– Напротив. Видел за день до ссылки, – он отвернулся к окну, – и тогда королева ничего не сказала мне. Не знала? Или?..

– Ты не можешь подозревать даже мать.

– Могу, – сказал Вельд ровно. – На самом деле могу, Альдэ. Когда я работал на отца… Я видел такое, чего ты не можешь себе и представить. И поверь – любовь матери к сыну не так свята, как ты думаешь. А ведь Тирвейнен такой же сын для неё, как и я. С кем она будет, если придётся выбирать?

Я хотела ответить, но не успела. Звонкий женский голос прорезал тишину.

– А ты не заставляй меня выбирать.

Оба мы вздрогнули и повернулись на голос. Придерживая за костяную ручку дубовое полотно двери, на пороге стояла женщина, такая же высокая, как Вельд. У неё тоже были чёрные, будто высеченные из обсидиана, волосы, украшенные множеством заколок с рубинами и сапфирами. Платье, выгодно подчёркивающее грудь, отороченное мехом горностая поверху и великолепной куницы – по подолу, облегало стройное тело, и ещё – она была похожа на Вельда куда больше, чем все лунные, которых я видел до сих пор. Не лицом и не телом, а глазами – яркими и злыми.

– Эвелина тау Вин Двальен, – королева посмотрела на меня, видимо, рассчитывая услышать имя, но ответить я не успела.

– Это моя… подруга.

Я резко выдохнула. Определённо, мы продвинулись.

– Мой сын водит дружбу с лесными эльфами? – Эвелина выгнула бровь.

– Тебе не всё равно? – огрызнулся Вельд.

– Абсолютно. Ты поприветствуешь меня? – Эвелина протянула Вельду тонкую руку и, поднявшись, лунный коснулся губами её пальцев.

– Приветствую вас, ваше величество королева-мать.

Губы Эвелины плотно сжались. В отношениях между этими двумя явно не было излишнего тепла. Впрочем, покажите мне того, кто тепло относится к Вельду?

– Садитесь, – она указала нам на кресла, и сама упала в одно из них, закинув ногу на ногу. Вельд остался стоять. Он прошёл к одному из шкафов и, сдвинув стопку книг, достал оттуда поднос с пузатой бутылью и рюмки. Поставил на сундук рядом с креслом Эвелины и наполнил три сосуда.

– За встречу, – Вельд опустошил свою рюмку и наполнил ещё раз.

– Ты так нервничаешь? – Эвелина покрутила рюмку в руках и чуть пригубила. – Не беспокойся, воины твоего брата не ворвутся сюда. Вряд ли они вообще знают, что у нас есть библиотека.

Вельд нахмурился, но наконец сел.

– Ты хотел со мной поговорить, – подтолкнула его Эвелина.

– Да, – Вельд замолк. Эвелина подождала с минуту.

– Ну что ж, тогда я начну за тебя. Тебе наверняка не нравится, что при новом короле ты оказался солдатом на самой дальней границе?

Вельд кивнул.

– Я тебя обрадую, Вельд. Мне тоже не нравится быть королевой-матерью. Мне всего четыреста, и я ещё могу выйти замуж. Тирвейнен понимает это, – она помолчала. – Ты пришёл вовремя. В следующее новолуние он хочет подарить меня Дракону.

Вельд подавился напитком. Честно сказать, я была удивлена не меньше. Я что-то слышала о древних страшных сказках, где принцесс приносили в жертву дракону. Но не представляла, что встречу их наяву.

– Это невозможно.

– О… В мире много невозможного, что становится явью, – глаза Эвелины погрустнели. – Но даже зная, что он хочет сделать, я не могу желать Тирвейнену смерти. Не так много у меня детей, и я не знаю, будут ли ещё. А ты… – она покосилась на Вельда. – Знаешь… Ты не тот сын, о котором я мечтала.

Вельд сжал зубы. Он явно злился.

– И не смотри на меня так, Вельд. Ты сам должен это понимать. Твой отец неспроста не оставил тебе трон.

– Мой отец? – переспросил Вельд.

– Твой отец! – повторила Эвелина твёрдо. – Он воспитал тебя и прочил в наследники. Но ты не можешь быть королём. Ты утопишь королевство в крови. Ты слишком взбалмошен. Ты легко можешь убить лишь за то, что на тебя косо взглянули.

– Тирвейнен, стало быть, лучше? – Вельд со звоном опустил рюмку на сундук.

– Тирвейнен? – Эвелина усмехнулась – Тирвейнен… Тирвейнен, кажется, свихнулся, получив власть. Он всегда был таким мягким…

– Он был трусом!

– Он умел ладить с людьми!

– И подхалимом!

Королева и её сын замерли, уставившись друг на друга.

– Он пудрил вам мозги, – продолжил Вельд. Я видела, как сжался его кулак, – а теперь хочет скормить тебя чудовищу. И ты всё равно продолжаешь любить его, а меня ненавидишь, как и было всегда!

– Я не говорила, что ненавижу тебя, – сказала Эвелина ровно, будто не слыша его слов. – Я не могу ненавидеть никого из вас. Но оба вы – моё разочарование. И ни один из вас не может быть королём.

Вельд со свистом выдохнул воздух, заставляя себя расслабиться.

– Так что же нам делать? – спросил он, и взгляд его стал каким-то незнакомым, впервые мне показалось, что он просит помощи.

– Вам… – Эвелина вздохнула. – Прежде всего, вам нужно поговорить. Вы должны попытаться понять друг друга. Быть может, если вы разделите власть…

– Не бывает у хищника двух голов, – Вельд наклонился и мрачно посмотрел на королеву. – Но ты права… мама… Я не гожусь в короли и не хочу быть королём. Всё, что мне нужно – это вернуть себе титул принца и право остаться в столице.

Эвелина рассмеялась.

– Ты много хочешь, Вельд. Ты – из Дома Ночных Волков. Ты не можешь ставить свои желания выше блага других.

Пальцы Вельда сжались на подлокотнике.

– Я слышу это всю жизнь, – он почти рычал. – Я – из Дома Ночных Волков, когда вам нужна моя сила. И я – проклятый ублюдок, когда мои услуги больше не нужны.

Взгляд Эвелины оставался всё таким же твёрдым.

– Ты – из Дома Ночных Волков, – повторила она, – кто бы что ни говорил.

Потом она опять вздохнула и обмякла в своём кресле.

– Я сказала тебе, Артайнен, первое, что ты должен сделать – попытаться понять брата. Попробовать стать ему другом. Добейся этого, и я скажу, что делать дальше.

Вельд буравил её своим злым взглядом ещё с минуту. Но Эвелина лишь легко улыбнулась в ответ.

– Я устрою вам встречу, если ты согласен.

Ответить Вельд не успел, потому что дверь приоткрылась. Пахнуло запахами зимнего леса и морозом.

– Эвелина? – я вздрогнул, услышав знакомый осипший голос.

– Я занята! – в интонациях королевы промелькнули нервные нотки.

– Простите, – мужской силуэт, появившийся в проеме, исчез. Дверь закрылась.

Я опустил глаза на Вельда, сидящего ко мне спиной.

– Так ты согласен? – королева стремительно восстанавливала самообладание.

– Согласен, – Вельд мрачно кивнул. – В конце концов, ради этого я и приехал.

– Тогда завтра, на закате.

– Я хочу раньше.

– Нет, – отрезала Эвелина, – я должна успеть с ним поговорить.

– На закате, – Вельд встал и кивнул, соглашаясь и прощаясь одновременно, – надеюсь, это встреча не пройдёт зря.

* мундкох – управляющий кухней