Глава 42 · Жестокие игры

Морай

Все за столом повернулись к Пальмире, ожидая ее ответа. Марко с Ислой заметно нервничали, моя мать сопела на грани скандала, брат мрачно откинулся на спинку стула, а сама девушка бросила мне вызов, смело глядя прямо в глаза.

— Долг — превыше всего, ваше величество.

— Слишком общие слова, поясните. Я задал конкретный вопрос.

— Мой долг — принять участие в отборе, и составить ваше счастье, если вы выберете меня.

Говорить о чувствах она не стала, в отличие от Маргарет, вечно клявшейся мне в любви. Допустим, честность — тоже достойно, во всяком случае лучше избитых лживых фраз, но как понять, что у нее на сердце?

Песня, лишившая покоя даже мою мать (хоть и ненадолго), была адресовала моему брату или мне? Слова перекликались в равной степени и с подслушанным разговором, и с нашими запутанными отношениями. Наверное, пришло время поговорить с ней иначе, жестче.

— Рад слышать, миледи, что хоть для кого-то в моей державе долг имеет первостепенное значение. Позвольте пригласить вас на прогулку в сад. И вы, дорогие гости, присоединяйтесь. Вечер диво как хорош, преступно сидеть в замке, когда погода радует великолепной весной.

Если кто-то и был не в настроении, возразить не посмел, и уже вскоре мы все вместе вышли в сад, который я приказал содержать в образцовом порядке. Это мой остров тишины и гармонии, где природа чарует буйством, красотой, естественностью, но и ухоженностью, пусть и звучит это странно. Иначе у матери случится сердечный приступ.

Я подал руку Пальмире, и увел ото всех. Впереди как раз показался павильон посреди пруда, к которому вела деревянная дорожка на сваях.

— Здесь очень красиво! — восхитилась девушка, а потом, видимо, поняла, что мы остались наедине, и покраснела.

Я тоже задумался, как далеко готов зайти. Мои советники так ничего путного и не сказали о метке истинности, лишь то, что она должна была уже проявиться, если между нами с Мирой существовала бы связь. Странную тягу я чувствую постоянно, а знака на безымянном пальце нет. Как это возможно? Эмилия умерла родами, но вдруг оставила какие-то инструкции своим преемницам? Как удалось выяснить, ее крайне интересовала тема истинности, и она забрала из библиотеки книгу, которую так и не вернула. Ее брат выплатил огромный штраф, и библиотекарь забыл о происшествии, ведь фолиант все равно веками не интересовал никого, кроме пресловутой Эмилии.

— Леди Пальмира, могу ли я попросить вас быть честной со мной?

— Ваше величество? — непонимающе спросила, явно выигрывая время.

— Это ведь мой брат привез вас в столицу, верно? Я случайно услышал разговор, и понял, что Максимилиан обещал жениться на вас, скрыв свой титул, но вместо свадьбы вас ожидала встреча с родственниками. Вы были нужны Марко, чтобы он не лишился печати Амароса. Я понимаю его мотивы, но почему он сам не забрал вас? Вы ведь жили в нищете, и должны были с радостью принять предложение улучшить вашу участь.

Краска сползла по шее вниз, девушка явно испугалась, но даже не подозревала, какой соблазнительной была в тот момент. Красивая лгунья.

— Именно из-за столь сложной интриги я и отвергла вашего брата, — на грани слышимости произнесла Пальмира. — Марко полагал, что я не дам согласия на участие в отборе, поэтому радикально подошел к делу. Я натерпелась много страха и боли, ощутила себя преданной и униженной, чего можно было избежать, не устрой они жестокие игры.

Сущность дракона безошибочно уловила гнев и обиду. Допустим, Мира не лгала, а действительно ощущала все вышеперечисленное. Это может быть и хорошо, и плохо.

— Вы еще любите Максимилиана?

Она округлила глаза, делая шаг назад.

— Нет! — рявкнула со злостью, а потом — по-детски ойкнула. — Прошу прощения, ваше величество, я не хотела проявить неуважение…

— Не стоит, миледи, это то, что я хотел услышать.

Верно, дракон снова уловил искренность, и я расслабился. Значит, чувства к фальшивому жениху не были такими уж крепкими. Теперь ее сердце свободно, и та песня не касалась Максимилиана.

— Кому вы посвятили свою необычную песню? Вы ведь сами ее написали, я раньше никогда ее не слышал.

— Просто красивая песня, — смутилась Пальмира, и на этот раз я ощутил ложь. — Лирическая, я подумала, она понравится вам и другим гостям.

— Кому предназначались слова песни? — медленно, но неумолимо приблизился, прижимая ее к стене. — Кому вы отдадите осколки сердца, с кем вы живете в разных мирах? Кому вы отдали свою любовь?

Слова могли обмануть, но тело выдало ее чувства весьма красноречиво. Блеск в глазах, усиленное сердцебиение, румянец, быстрые взгляды на мои губы — люди и сами не понимают, как легко их порой разгадать. Девушка попыталась выскользнуть, но я сжал ее в объятиях, целуя так жадно, словно это был последний поцелуй перед смертью. Руку снова пронзило болью, Мира дернулась, сжав правой ладонью мой рукав. Значит, ощутила то же самое. Метку, которая в очередной раз не проявилась.

— Где она? — прорычал со злостью.

— Кто? — пискнула леди Караваджо, обессиленно повиснув на мне.

— Метка! Как вы ее скрываете?

— Метка, — удивленно повторила девушка.

— Хватит притворяться, вы тоже ее чувствуете, я знаю. Я — дракон, мне невозможно солгать, и еще король, то есть вы не имеете права скрывать от меня знак истинности.

— Вы что-то путаете, прошу, отпустите меня! У меня нет никакой метки.

Действительно, нет. Остался последний способ проверить, истинная она, или нет. Видит Амарос, я не хотел этого делать, но выбора у меня нет. Раз духовная связь не смогла дать ответ, это сделает связь телесная.