Глава 64

За время моей госпитализации Тихон встретился с Рамилем. Он передал ксерокопии моего дела и выяснил причину ошибки. Так как это было простое и не криминальное дело, где особо ничего не требовалось проверять и выяснять, оно было поручено молодому стажеру. Который быстро его закрыл с тем, что было.

Из дела следует, я сидела на месте Диковой Ульяны. Когда меня извлекли из автобуса у меня в руках была её сумка. Поэтому, все решили, что я – это она. Отдали её вещи, а меня признали погибшей.

Остаётся только вспомнить, почему я поменялась с ней местами.

Ещё была одна загадка. Как родственники опознали тело?

Но, тут все оказалось гораздо прозаичнее. На допросе студент-медик, который в тот день был в морге, заявил, что патологоанатом был пьян. А родственники мельком глянули на тело, опознав в нём меня.

– Бляя, – Тихон бесился, рассказывая мне всю историю, пока мы валялись на кровати у него в комнате. – Я – олень ещё тот. Мог же усомниться. Тетя тебя видела семь лет назад, как она могла тебя опознать?

– Тиш, успокойся, ну, что сейчас об этом говорить, – жмусь к нему, обнимая крепко. Соскучилась. – Вы не нашли маму Ульяны?

Тихон, с моей подачи разумеется, попросил Рамиля разыскать родственников Ульяны. Надо сообщить им о её гибели и показать, где находится могила.

– Пока нет, – отрицательно качает головой, – от соседей ничего выяснить не удалось. После пожара о ней никто ничего не слышал. Твои документы будут готовы через три дня. Не терпится их забрать. Корягина Элла Игоревна, – игрива улыбается, осторожно опуская меня на кровать, а сам размещается между ног, задирая тунику. – Лу, я соскучился по тебе, – смотрит голодным взглядом. – Когда уже можно, а то я скоро взорвусь? Все ладошки уже стёр думая в дУше о тебе.

– Пссс, – прыскаю от смеха, а сама, как маньячка тянусь к нему за поцелуем. Я тоже по нему очень соскучилась. Любое его касание или проглаживание и я дико возбуждаюсь как кошка.

Долго не думая он нагло лезет под футболку, шаря руками по всему телу.

– Тихон, не надо... Сюда могу войти... – шепчу, замирая от восторга, когда он приближается губами к моим.

– Отец с тетей Ларисой уехали на рынок.

От первого же контактам с его губами меня прошибает насквозь сильнейшей искрой. Вообще не понятно, как мы продержались неделю. Едва коснувшись моих губ, он тут же смело и напористо раскатывает языком, толкаясь глубже.

Целуемся задыхаясь.

Сосемся и лижемся, заливая слюнями рты друг друга, щедро делась вкусами. Тихон прикусывает мой язык, вбирая его в себя, оттягивает будто проглотить хочет.

– Фух, малышка, я так больше не смогу, – тяжело выдыхает.

А я стону, прижавшись к нему. Пальцами поглаживаю загривок, шею, плечи, грудь. А он смело запускает руку мне под белье, оттягивая совершенно несексуальные, свободные, трикотажные плавки, но мокрые насквозь.

– Так соскучился по твоей мокрой писе. Обожаю.

Тихон снова меня целует и выдает совсем нескромное предложение, от которого, я начинаю гореть от самой макушки до самой...

– Присядешь ко мне на лицо? В рот тебя хочу...

Его томный взгляд топит меня с головой. Концентрация похоти в его словах зашкаливает.

– Давай, – требует. – Хочу тебя дико.

С улыбкой бросаюсь в объятья любимого. Он обнимает, целует в шею, но действует с осторожностью, боясь навредить. Тихон ложится на спину, а я послушно забираюсь к нему на колени, нахожу его губы и целую.

Начинаю стонать в голос, когда Тихон не теряя времени начинает трахать меня пальцами, делая моё белье ещё более мокрым. Потом сгибает их массируя изнутри.

– Ааа... Постой, – прошу задыхаясь.

Но любимый лишь ускоряется, большим пальцем добивает меня, лаская клитор, жёстко, с нажимом.

Кончаю, растекаясь на нем. Всхлипывая, переживая мощный оргазм.

– Хорошо?

– Очень. Очень... – облизываю губы, с которых срывается признание. – Ещё хочу.

– Лу... Конечно, я сделаю тебе ещё! – дёргает мою одежду.

Раздевает меня медленно, наслаждаясь процессом, жадно смотря.

– Кайф... – выдыхает. – У тебя грудь больше стала. Округлились.

Его руки сразу начинают ее мять, потом переходит на талию, легко шлепая ладонью по ягодицам. Я неспешно целую Тихона в шею, спускаю домашние трико вместе с трусами, дрочу толстый член. Потом быстро сползаю вниз, стягивая полностью с него штаны. Сжимаю ладонью тугие, наполненные мешочки. От этих касаний яйца поджимаются, а ствол начинает ещё сильнее пульсировать.

– Продолжай, кудряшка. Аааа, – стонет с рыком. – Бляяять.

Раскрыв рот, втягиваю шарики по очереди, осторожно посасывая и нежа языком. Пальцы в моих волосах путаются жёстче. Ещё несколько движений, после которых Тихон окончательно слетает с катушек. Хватает меня за руки, поднимает с колен и тянет к себе.

– Не понравилось? – смотрю с тревогой.

Тихон много рассказывал, мне о нашей сексуальной жизни в прошлом. Сейчас мы ещё не многое попробовали. С Тимуром я такое не проделывала, даже желания никогда не возникало. Тихон совсем другое дело.

– Охуел, как... – признается и находит мой рот.

Ему удается усмирить мою бурю сомнений, несколькими глубокими поцелуями.

– Продолжим? – предлагает, двигая пальцами в мокрой щелочке. – Я лягу и ты ко мне... В ротик возьмёшь, а я тебя отлижу хорошенько. Давай...

Мы занимаем нужную позу. Ни разу так не делала, боюсь ошибиться. Тихон поправляет. Делаю упор на колени и локти, когда начинаю брать в рот. Член входит мягко, плавно. А между ног... Боже, сначала его пальцы терзают влажное отверстие, потом его касаются язык и губы.

В комнате возникают пошлые, чавкающие звуки.

Глубокий стон вырывается из горла, когда к языку присоединяются пальцы, ласкающие клитор. Тихон ускоряется, задаёт темп, я подстраиваюсь под него и вскоре беру в рот размашисто, доставая до самой глотки. Выдержки хватает не долго. Выпускаю толстый ствол, дышу и снова беру ещё глубже...

Мы одновременно ускоряемся, звучим громко и пошло. Мне сейчас невероятно хорошо. Боже, как хорошо... Ещё... Ещё, пожалуйста...

Я на грани взрыва, миг до падения.

Тихон собирает вязкую смазку и начинает ритмично поглаживать попку. Водит по самой звездочке, ритмично нажимая. Даже не погружаясь, мне этого хватает. Не выдерживаю и кончаю.

Теку, жадно глотая член, едва не давлюсь им. В заднюю стенку горла бьёт горячая, солоноватая струя. Рот заполняется.

Оргазм затяжной, сильный. Кажется, я целую вечность сладко умираю и не в силах оторваться от сладкого искушения.