Глава 9

Дошла до рынка, увидела Клери, неторопливо складывающую пустую тару и мешки в телегу. Ну, хоть тут все нормально. Клери, увидев меня, тут же доложилась:

-Все продали, мисс Вайолетт! Хорошо брали! Сейчас много плантаций с этой стороны Уичито разорены или сожжены, некому продукты поставлять. А с другого берега, куда нордлинги и не сунулись даже, везти далеко, получается. Сахар вообще был только у нас. Прошлогодний весь урожай распродан, нового ещё нет. Торговцы подходили, предлагали купить весь наш остаток сразу.

Я отрицательно качнула головой.

-Нет, Клери, не будем им продавать! Торговцы заходят сбить нам цену, так как берут оптом, а мы сами вот так продадим дороже. Пойдем, надо семян свеклы купить.

Клери искренне изумилась.

-А зачем нам ее столько? Скотины теперь у нас почти и нет совсем! Ну, штук с пяток поросят можно купить, пожалуй.

Я усмехнулась.

-Клери, из этой свеклы можно варить сахар, не хуже тростникового! Вот вернёмся и попробуем запустить цех, только вместо тростника будем варить сахар из того запаса свеклы, что лежит у нас в складе. Получится - попробую купить излишки свеклы в деревне да на окрестных плантациях.

Экономка только недоверчиво покачала головой. Но ничего против говорить не стала, потому как уже знала, что с новой мною спорить не надо. Я все равно сделаю по-своему. Семена мы купили, благо, вырученные деньги за проданное позволяли это сделать. Да и стоили они здесь очень даже дёшево, так как считался конечный продукт только как корм скоту. Поскольку покупала я семена в промышленном объеме, то впоследствии вызвало упорные слухи, что я намерена разводить стада скота. И что я вовсе не так бедна, как может показаться - то ли я успела из Батон-Руж что-то спрятать и привезти, то ли здесь родительская кубышка не сгорела. Эх, если бы это было так!

Нам пора было возвращаться домой, но и есть хотелось очень сильно. Поэтому приняли компромиссное решение - я тихо сижу на телеге, не отсвечиваю, а Клери бежит в ближайшую едальню и покупает нам еды с собой. В дороге и поедим, нам не впервой.

И сидела я, как и договаривались - тихо и не отсвечиваю. Солнышко пригревало, и я, видимо, задремала. Из сонного оцепенения меня резко вырвал тоненький детский то ли крик, то ли визг. И ещё тоненькое ржание жеребёнка, которого убивают. Раскрыв глаза, я завертела головой. Неподалеку, возле забора той самой едальни, волновалась толпа местного люда. И где-то там, внутри, творилось что-то ужасное. Ребенок уже не кричал, а только скулил.

Такого я не могла вынести. Соскочила с телеги и резко ввинтилась в толпу. И с такой силой распихивала толпу, что меня просто выкинуло вперёд инерцией движения. Картина, открывшаяся мне, и в самом деле была ужасна. Прижавшись к забору, на земле лежал небольшой пони, весь бок был исполосован кровавыми рубцами, места живого на нем не было. На лошадке, раскинув руки, пытаясь прикрыть собой несчастное животное, лежал небольшой мальчишечка, лет десяти, максимум. Одетый в какие-то лохмотья, и те пытался разорвать на нем до конца здоровый пьяный мужик с кнутом в руках. Он размахивал кнутом, стараясь ударить посильнее, с оттяжкой, и ребенка, и пони. Толпа отшатывалась назад, когда мужик начинал размахивать своим оружием во все стороны.

Было ясно, что ребенка и животное просто убивают. И никто не вмешивался. Как такое возможно? Я кинулась вперёд, пытаясь вырвать кнут из рук озверевшего мужика. Правда, пришлось подпрыгивать. Мужик повернул ко мне свою пьяную харю, пытаясь стряхнуть меня со своей руки. Морда была перекрашена, глаза налиты кровью, как у племенного быка, только пены изо рта не хватало. Стряхнуть меня этому дуболому ничего не стоило, я пошатнулась, пытаясь удержать равновесие.

Мужик в очередной раз взмахнул кнутом, проревел: "Убью!"

И мою руку ожег хлесткий удар кнутом. Рукав платья мгновенно вспух кровью. Из толпы послышался выкрик:

-Ривз, опомнись, это же леди, тебя ж стражники сейчас схватят!

Но мужик уже ничего не слышал, не видел. Он был уже одержим только одним - желанием убивать. Все равно кого. Но этого не случилось. Неожиданно, неизвестно откуда появился высокий мужчина в сером костюме, с пышным белоснежным галстуком, видневшимся из-под сюртука. Он легко выдрал кнут из рук несостоявшегося убийцы и мощным ударом немаленького кулака отправил его в глубокий нокаут. Пока я пыталась осознать все происшедшее, сквозь толпу, наконец-то, пробились и стражники, которых до этого не было ни видно, ни слышно.

Строгим голосом приказали рассказать, что здесь происходит. Где же вы были, родимые, минут двадцать назад? Вот и увидели бы все сами! Но мужчина в сером костюме, морщась, спокойно сказал:

-Господин стражник, я вмешался в это, когда увидел, что этот гражданин пытается убить леди… - он повернулся ко мне.

Я торопливо сказала:

-Леди Вайолетт Лафойе. Я увидела, что пьяный мужчина забивает до смерти ребенка и животное. Попыталась остановить его, но не получилось. Вот мистер…

Теперь пришла очередь представляться нашему спасителю, что тот и сделал.

-Мистер Грант Данмор. Следую проездом через Монро в Батон-Руж. Я тоже услышал крики и, как джентльмен, не мог пройти мимо, не оказав помощь леди и ребенку.

Тут и пьянчуга проявил признаки жизни, сел, потряс головой, потом кое-как встал. Взгляд его не предвещал ничего хорошего ни окружающим, ни стражникам, ни, тем более, мне и мистеру Данмору. Стражники помялись, но смыться или отпустить мужика восвояси не рискнули - уж очень властный голос был у джентльмена в сером. Мало ли что потом в столице штата он может сказать. Из толпы послышался чей-то выкрик:

-Так Ривз завсегда такой, когда пьяный! Он и трезвый-то страшный, а уж, как напьется, того и гляди, убьёт!

Данмор повернулся к толпе и спросил:

-Вы же видели, что он готов был убить ребенка, почему же не вмешались? Вас ведь много, а он один!

Тот же голос опасливо протянул:

-Так ему всё равно, кого хлестать! Вмешаемся - и нам попадет!

Интересная логика - не вмешиваться, что бы не попало, а ребенка убивают - так не своего же, чужого! Да и стражники, похоже, тоже его знают и предпочитают не вмешиваться. Но в этот раз не получилось все спустить на тормозах, и мужика связали его же кнутом, предварительно обрезав кнутовище. Стражники уже двинулись, когда я воскликнула:

-А что делать с ребенком и животным?

Мужик обернулся, окинул меня ненавидящим взглядом, сплюнул на землю и ответил:

-А что хотите! Все равно к вечеру сдохнут оба!

Толпа расходилась, представление окончено. Остались только растерянная я, скорбно качающая головой Клери, прижимающая к груди узелок с нашим перекусом, и невозмутимый мистер Данмор. Я перевела взгляд в сторону жертв пьяного выродка. Однако, он прав! Если сейчас срочно не оказать помощь этим двоим, они и в самом деле погибнут. Но никого это не волновало, все ушли по своим делам.

Мистер Данмор вздохнул, снял сюртук, поднял ребенка на руки и понес к нашей телеге, уложил его на тулуп. Мальчик, не открывая глаз, коротко простонал. Пони по-прежнему лежал на боку, только дыхание выдавало, что животное ещё живо. Изредка по его туловищу пробегала крупная дрожь. Огляделся джентльмен ещё раз. У ворот едальни стояла повозка, с дремлющим мужичком на козлах.

Данмор подошёл к нему, о чем-то переговорил, мелькнула монета в руках у возницы, и повозка подкатила ближе к нам. Погрузив с помощью возницы пони в повозку, сам мистер Данмор надел свой сюртук, сел верхом на статного коня, и мы двинулись вслед за повозкой с пони. Клери сказала, что мы, похоже, едем к местному эскулапу. Так и вышло, мы и впрямь приехали к местному врачу. Тот осмотрел мальчишку, сунул ему под нос флакон с солями, отчего тот замотал головой и громко чихнул. Но пришел в сознание. Осмотрел раны на спине ребенка, обработал их. Заодно и я сунула ему под нос свою пострадавшую лапку. Клери, увидев у меня новую травму, громко охнула и запричитала на тему того, что я без неприятностей, как без пряников.

Осматривать животное лекарь отказывался, упирая на то, что он врач, а не ветеринар, но банкнота немалого достоинства переубедила его в специализации его самого. Так что помощь была оказана и пони. Но оставить их у себя в лечебнице он решительно отказался, мотивируя это тем, что ему в этом городке ещё жить, а Ривз все равно выкрутится.

Что мне оставалось делать? Не бросать же ребенка на произвол судьбы. И я приняла решение - забрать мальчика с собой на плантацию. Как быть с пони - я не знала. Но мальчишка, верно поняв мои сомнения, заплакал:

-Как же Лаки? Я без него никуда не поеду! Все равно отец выйдет из каталажки и убьет Лаки! Он и раньше был плохим, а после того как забил маму кнутом, и она потом умерла, вовсе озверел. Напьется и давай всех лупцевать, с ним все боятся связываться!

О Господи! Этот зверь ещё и отец этого несчастного мальчишки! Что же делать? Я беспомощно огляделась. Своим ходом пони не дойдет до плантации, это ясно. На нашу телегу его положить? А мы куда? Да и мальчик там лежит. И Буланка всех не утянет. Верно поняв мои метания, мистер Данмор ещё раз вздохнул, о чем-то тихо переговорил с возницей, опять мелькнула банкнота, и кучер истово закивал головой. Затем джентльмен обратился ко мне:

-Леди Лафойе, пони довезут до вашего поместья. Раз уж мальчик так переживает за своего друга. Надеюсь, ребенок, и лошадка вас не стеснят. А я, простите, тороплюсь по своим делам.

Мы распрощались, и каждый двинулся в свою сторону. Так состоялось мое злосчастное знакомство с мистером Грантом Данмором. И, к сожалению, встреча была не последней.

Пока ехали до первого привала, мальчик, его звали Жан, рассказал нехитрую и страшную в своей простоте историю своей короткой жизни. Ему двенадцать лет, осенью тринадцать исполнится. Просто выглядит так. Отец его раньше был кузнецом, и хороший достаток в доме был. Мама была его родом из совсем обедневшей давно уже французской дворянской семьи, поэтому в доме всегда был уют, порядок и вкусная еда. Жан ходил в школу.

Потом отец начал пить. Вначале не часто пил и никого не трогал, просто ругался и кричал. Жан с мамой тогда просто прятались либо в огороде, либо у соседей. Потом отец стал пить больше и бить маму. Бил кулаками, ногами, кнутом. Однажды он так ее избил, что мама слегла и через сутки умерла. Работу отец бросил, пил постоянно. Пропил хороший дом, перебрались в лачугу на окраине городка. Местный люд с ним не связывался, потому что отец мог накинуться на любого. И стражники тоже его боялись, потому что он орал, что потом, если его задержат или посадят, то он вернётся и убьет не только стражников, но и их семьи.

Потом один из братьев его покойной матери подарил ему молоденького пони. Мальчик назвал его Лаки, то есть Счастливчик. И эти два малыша стали зарабатывать деньги, так как кушать хотелось очень, а еда в доме была крайне редким гостем. Мальчик и пони с маленькой тележкой развозили товары по городу по заявкам булочника, молочника и других торговцев. Те, жалея мальчика, давали ему заработать и кормили своими продуктами. Булочник всегда давал свежий хлеб и булочку, молочник наливал молока и кусочек масла с булкой, мясник угощал кусочком колбасы. У зеленщика всегда была сладкая морковка для Лаки. А все деньги забирал отец.

В последнее время ему стало не хватать на выпивку, и он начал подозревать, что мальчик отдает ему не все деньги, а покупает себе еду и корм для пони. Стал регулярно избивать и Жана, и Лаки. И опять никто не защитил ребенка. Сегодня пьяный отец поймал Жана в городе, заставил показать карманы. Денег не было, тогда отец рассвирепел и потерял совсем рассудок, стал убивать просто и сына и пони.

Да уж, совсем изверг! На привале мы перекусили, что успела купить Клери в городе, выпили молока из большой бутылки, его тоже купила Клери. Жан поел с нами, потом свернулся клубочком на тулупе и уснул. Лаки попил немного воды и съел кусок лепешки с солью, и продолжил лежать на телеге.

А у нас с Клери были свои разговоры и заботы. Я честно, без утайки, рассказала все, что произошло в мэрии и в банке. Клери только ахала и называла всех бандитами и кровопийцами. Я задумчиво протянула:

-Знаешь, Клери, у меня такое ощущение, что меня пытаются любыми средствами и методами выжить с плантации. Чтобы я все бросила и уехала. Зачем и кому это надо - не представляю! Но таких денег на налог до первого августа я точно не наберу. Даже если продам весь сахар, и не буду оставлять себе продукты из ренты крестьянской, а все продавать. Урожая тростника нынче по любому не будет, а свекла готова к уборке только осенью.

И Клери тоже замолчала и задумалась. Потом неуверенно сказала:

-Сегодня приедем поздно, задержались ведь с этими - она качнула головой в сторону спящего ребенка - а завтра попробую залезть и посмотреть. Может, хоть на часть налога наберём средств.

Потом, подумав, добавила:

-А ещё я сегодня видела в городе, когда вы кинулись мальчишку защищать, на крыльце таверны, не в самой толпе, стоял ваш жених, мистер Говард Мейфорд. Он там стоял со своей матушкой, миссис Мейфорд и незнакомой девушкой, по виду северянкой. Наши девушки не такие, они совсем другие. Сестер у мистера Говарда точно нет, так что кто эта девушка - не знаю. Они заметили, что я на них смотрю, повернулись и быстро ушли. И вас, мисс Вайолетт, они тоже видели, с крыльца хорошо было видно.