Глава 17

Особых секретов, кроме одного, самого важного, о том, что Вайолетт вовсе не Вайолетт, от Клери у меня не было, я и рассказала ей обо всем. Почти. Не рассказала только про те странные чувства, что вызывал у меня Грант Данмор. Я пока сама не разобралась, зачем ещё других грузить своими заморочками? А так про все сказала. И как продала драгоценности, и как меня в банке встретили. И что нового сказали. Совсем уж я наивной дурой не была, ясно ведь, что меня, точнее, мое недвижимое имущество специально банкротят.

Значит, оно кому- то очень нужно. Мсье де Грасси тут такой же подневольный человек. Он по- своему пытается помочь мне, советуя выходить замуж. Только так я могу получить доступ к своим деньгам. Или не получить. Смотря, какой супруг попадется. И вариантов с женихами весьма ограничены - сплошь американцы с плантаций из- за Уичито. И вроде как один официальный. Но тут вообще какая- то темная история.

Я специально ещё раз уточнила у Клери, приезжал или нет Говард Мейфорд в поместье после гибели супругов Лафойе и пожара? Нет, местные утверждали, что никого не было. Да и в Монро он меня видел, со слов Клери, но не подошёл. Для жениха очень странное поведение, не правда ли?

Хотя странностей в этом мире хватает и без неправильного жениха. Например, закона о женской эмансипации так и нет. Женщина здесь считается лишь придатком к мужчине. Сама она не может распоряжаться своими деньгами, пока ей не стукнет двадцать один год. То есть, мне надо продержаться три года. А вот смогу ли? Вопрос ещё тот.

Конечно, мсье Анри позаботился о своей дочери, сделав приписку к договору с банком, о том, чтобы его дочь, Вайолетт, распоряжалась самостоятельно теми деньгами, что достанутся от отца, по достижению ею двадцати одного года. Он пытался оградить дочь от попыток будущего супруга отнять у нее деньги. Да и сам не был намерен умирать так скоро. А мне теперь выкручиваться.

Вот такие мысли я гоняла в голове, пока Клери вещала о каких- то делах. А может, правда, замуж выйти? Но вроде бы, разводов у них нет. Тогда один вариант остается - вдовство. Ну, это я загнула! На такое я не способна. Ладно, оставлю этот вариант, как шанс последней надежды. Что там Клери говорит?

- ...а Годар тогда сказал всем заткнуться и делать, что велела хозяйка. Мол, это ее земли и ей виднее, что на них сеять. Девочка она разумная, пока что все правильно делает. И людям работу даёт.

О чем это она? Я переспросила.

- Клери, а против чего мужики возражали?

- Так Годар всех мужиков отправил землю пахать. Они понять не могли, зачем? А ещё сеять будут, так и вовсе очумеют! Но вот работники, которые на сахарном заводе работают, наоборот, все излишки свеклы подмели не только у себя, но и у всех сельчан скупили. Опять его продавать будем?

- Нет, Клери, продавать пока будем только тростниковый сахар. А на этот у меня есть планы. Деньги нужны на следующий налог. Так что будем новинки производить да продавать. Это несложно, но у нас такого не производят. У нас в пансионе девочка была, она с родителями переехала в США откуда- то из Италии. Вот она нам и рассказывала и угощала сластями с далёкой родины. Вкусно. Я рецепты тогда записала, потом, конечно, забыла. Сегодня вот увидела, как Эжени сыр варит на продажу. Ну и вспомнила про те сладости. Думаю, хорошо пойдут.

Клери, хотя и немного сомневалась, но согласно кивнула. Она тоже переживала за благополучие поместья и была готова канкан сплясать, если бы это принесло деньги. Но на такие жертвы я, разумеется, няню не отправлю, сама смогу сбацать, если что. Пусть только помогает в моих начинаниях.

Всю неделю я крутилась, как белка в колесе. Разрывалась между заводом, полями и кухней. Везде нужен хозяйский пригляд. На заводе было все более- менее ровно. Рабочие привезли столько излишков свеклы, что на ближайший месяц, если не больше, завод точно будет загружен работой. Все они на голубом глазу уверяли, что это их собственные излишки, я также на том же глазу делала вид, что верю. Хотя Клери давно мне рассказала все. Ну и ладно, догадались мужики, на чем они дополнительно могут заработать - значит, молодцы. Старший над рабочими все тщательно взвешивал и записывал, кто, сколько сдал корнеплодов. И общий результат.

Кстати, потом, при сведении всех цифр, все совпало до килограмма. С оплатой решили поступить так - я оплачиваю стоимость корнеплодов по рыночной цене, но кормовая свекла (как ее тут считают кормовой), стоит совсем недорого. А работу по производству сахара оплачивать, как обычную работу. Рабочих это устраивало, меня тем более.

Самое проблемное место было на полях с посевной. Ранее к посевам этой свеклы относились спустя рукава, поскольку это была не основная культура, а всего лишь дополнительный корм для скота. И сеяли ее, как попало - где густо, где пусто. Никто, конечно, свеклу не прореживал и не пропалывал. И корнеплоды вырастали не слишком крупные. Да, не сравнить это с тем буряком, который рос у нас на полях на Кубани.

Поэтому каждое утро и каждый вечер во время посевной у меня начиналось и заканчивалось на полях. Приходилось нещадно ругаться с рабочими, которые очень удивлялись моим требованиям. Пару раз не выдерживала, срывалась на великий и могучий. Дословного перевода мужики, конечно, не знали, но смутно подозревали, что ничего хорошего я им не говорила. Свалила все на испанский язык, там и в самом деле многие слова звучат не хуже нашего мата, хотя вполне приличные слова.

Помогло только тогда, когда я увидела, как работники высыпают оставшиеся семена в конце поля в кучу и засыпают их землёй, вместо того, чтобы идти с этими семенами на следующее поле. Налетела я на двух здоровых мужиков разъяренной кошкой. Шипела, плевалась, только что не кусалась. Даже, откуда и силы взялись, трясла за грудки этих жлобов, вцепившись руками в их рубахи.

Вы не поверите, но мужики испугались. Вероятно, видок у меня был того... достаточно сумасшедший. Но ещё больший страх они испытали, когда я так же резко успокоившись, холодно сказала, что буду высчитывать из их оплаты работы за испорченные семена и за небрежные посадки. Мужики, опасливо оглядываясь на меня, подались вновь на засеянное поле и принялись выкапывать те семена, что вывалили кучей, просеивать их от земли и сеять на новые борозды.

Я вновь начала ходить за ними, контролируя посевы. Постепенно дело наладилось. Лучше всего дело обстояло на кухне. Но там нет особых сложностей в технологии приготовлении этих лакомств. Первую порцию сгущенки и ирисок мы бессовестно слопали сами, правда, Николя и Поля тоже пригласили. Я и сама с удовольствием выпила чашку чая с куском лепешки, щедро сдобренной сгущенкой.

И плитки мягкого сливочного ириса тоже были приняты с большим одобрением. А наш малыш Жан, уже практически выздоровевший, и только ещё красные рубцы на спине напоминали о зверюге - отце, показал себя настоящим маленьким галантным кавалером. Выданную ему плитку ириса он не стал есть сразу, а потом, увидев в холле пробегающую мимо Ливви, разломил пополам плитку и отдал половину ей.

Жан старался быть полезным всем, чем мог. Больше время проводил на конюшне, где Николя обучал его правильному уходу за лошадьми. Но у меня на мальчика были свои планы. Ведь он был грамотным, и я хотела вырастить из него себе помощника в поместье. Так что постепенно надо привлекать его к помощи мне в работе с документами.

Николя вот тоже вчера меня озадачил. Подошёл ко мне с тем предложением, чтобы изготовить небольшую повозку для пони. Надо потихоньку вновь приучать маленькую коняшку к работе с тележкой. Пони уже был здоров. Вообще, при наличии двух с половиной лошадей у нас вставал остро транспортный вопрос. Буланку мы старались нагружать поменьше в силу ее интересного положения. Дарки, сволочь такая, ни в какую не хотел впрягаться в телегу. Дурил, вставал на дыбы, прямо с телегой устраивал "свечку". К себе подпускал только меня и Николя. Я могла бы ездить на нем верхом. Но неизвестно, куда исчезли дамские седла. Я, конечно, догадывалась, куда исчезли, но после драки кулаками не машут.

Да и не умею я ездить в дамском седле. Только в мужском. Как научили в детстве, так и ездила. Выхода не было, и теперь вечерами, после ужина, я, чертыхаясь сквозь стиснутые зубы, при посильной помощи Оливии, кроила и перекраивала брюки и сюртук мсье Анри, чтобы получить приемлемый костюм для верховой езды, но не амазонку. Сама по себе амазонка в это время вещь неудобная, как для всадницы, так и для коня. Поскольку ее шили из плотной, шерстяной ткани, жарко было в ней и наезднице, и коню. Да ещё по подолу юбки вшивались утяжелители, чтобы юбка не задиралась при скачке или от ветра.

А я хотела получить в идеале юбку- брюки с широким поясом и приталенный жакет, прикрывающий бедра. Блузку мы уже перешили, опять же из гардероба papa. Цвета спелого апельсина, с пышным жабо и манжетами с рюшками. Сам костюм был темно- коричневого цвета. В закромах у Клери нашлась и тесьма, примерно того же цвета, что и блузка. Вот обошьем свое изделие и получим приличный комплект.

Правда, Клери говорила, что ей страшно до дрожи видеть меня рядом с Дарки. Это такая высоченная зверюга, что я могу, почти не нагибаясь, пройти у него под брюхом. Надеюсь, что всё- таки сумею с конем поладить. Во всяком случае, меня он к себе подпускал, благосклонно принимал кусок хлеба с солью, хрустел морковкой, что я приносила ему. Вероятно, он чувствовал во мне ту кровь и ауру любимого хозяина.

Постепенно заполнялись жбаны и маленькие кувшинчики готовой сгущенкой, заворачивались в пергаментную бумагу плитки ириса и укладывались в коробки. Вроде бы все у нас получилось. Это если не считать того, что третью партию сгущенки сожгли. Точнее, сожгла Сюзанн. Валери переворачивала сыры в холодной кладовой, Эжени что- то срочно понадобилось обсудить с Клери, Ливви побежала на наш маленький огород, так сорняки всходили гораздо лучше, чем полезные культуры. Вот Сюзанн и приставили к плите, помешивать сгущёнку. Но тут у крыльца кухни появился зачем- то Поль. И Сюзанн выскочила на улицу, пококетничать с симпатичным парнем. Опомнилась лишь тогда, когда из двери кухни повалил черный дым. Повезло, что ничего не загорелось. Но кастрюлю пришлось выбросить.

Сама девчонка от страха плакала почти два дня. Боялась, что я ее выгоню назад, к мачехе. Выгнать я ее не выгнала, но вот с Полем мне надо поговорить. Он, кажется, намерен жениться на следующее лето. Вот и не надо морочить голову молоденькой влюбленной девчонке. Только вот выберу подходящее время. Которого катастрофически не хватало.

Решили, что на рынок опять поедут Клери и Поль, в качестве грубой физической силы. К обычному нашему ассортименту - сахар, масло, сметана, сыр, в этот раз добавились ириски и сгущенка. Хоть я и заклялась идти по стандартному пути всех попаданок, но куда же деваться? Но миксер и мясорубку точно изобретать не буду! И ехать надо в этот раз в выходной, когда покупательский спрос вырастает.

Вернулась Клери в этот же день, к вечеру. Продала все, а самое главное, она привезла известие - к нам вскоре приедут гости! И как бы, не свататься.