Глава 19

Утром, за завтраком, миссис Мейфорд озвучила те мысли, что ночью ей пришли в голову. Завтракали они втроем - сама миссис Мейфорд, ее сын Говард и Аделина. Глава семьи, мистер Мейфорд, ранним утром уехал на ближайший сахарный завод подписывать договор на поставку сахарного тростника будущего урожая. Сейчас это было выгоднее, в сезон из- за избытка сырья цена на тростник сильно снижалась.

А мысли, вот какие надумались миссис Глории. Очень уж хитро выглядела вчера Розалия. Как бы ей тоже в голову не пришла та же идея насчёт более ранней поездки к Вайолетт. Это она запросто сообразит при всей своей недалёкости. Хантера им надо срочно женить, пока парень совсем не избаловался. Глория покосилась в сторону сына. Вот у нее очень послушный сын! Говард меж тем, молча и сосредоточенно поглощал завтрак.

Аделина небрежно гоняла вилкой по тарелке горошину, омлет она уже съела, но не знала, прилично ли попросить ещё добавку? С этими южными манерами, типа того, что девица должна есть мало, как птичка, она постоянно ходила полуголодной и из- за этого все время раздражалась, но тщательно скрывала это, чтобы понравиться будущей свекрови. Зато постоянно гоняла свою служанку на кухню, чтобы та стащила там хоть кусок хлеба с чем- нибудь. Глория откашлялась, намереваясь сказать что- то, и Аделина насторожилась - не иначе как потенциальная свекровь готовит какую- то пакость. Последнее время Аделина чувствовала, что отношение к ней миссис Глории изменилось. И не в лучшую сторону.

Глория откашлялась и сухим тоном донесла до сведения присутствующих, что сейчас, сразу после завтрака, она с Говардом отбывает вдвоем по делам, не терпящим отлагательства. Если что, они могут задержаться с ночёвкой на сутки. Аделина смешно округлила розовый ротик и пару раз недоумевающе хлопнула ресничками.

- Миссис Мейфорд, а я? Как я одна тут останусь? Вы же всегда меня с собой брали! Мне ведь скучно одной будет!

Нижняя губка нежной девицы задрожала, в ресничках мелькнули хрустальные слезинки. Надёжно отработанный на родителях образ: "Прекрасная дева в беде" на миссис Мейфорд дал сбой, не подействовал. Точно так же сухо она сообщила, что это внутрисемейное дело, и она совсем там не нужна. Вот это она зря сказала. Аделина взвилась:

- Как это внутрисемейное дело? Тогда тем более оно меня касается! Я ведь и так уже практически член семьи, миссис Мейфорд! Я невеста вашего сына!

Говард подавился куском ветчины, миссис Глория выпрямилась до доскообразного состояния. Потом пробормотала:

- Для этого надо, чтобы Говард прежде...

И оборвала фразу, не договорив. Аделина рыдала, Говард кашлял, Глория молча сидела, глядя в одну точку на стене. Наконец, прокашлявшись, Говард неуверенно сказал:

- Мама, может, и правда, пусть едет с нами Аделина? Ведь она наша гостья, что тут особенного?

Миссис Глория поморщилась и неохотно согласилась, единственное условие - Аделина помалкивает. А себе сделала пометку, что от этой манипуляторши и интриганки надо быстрее избавляться. Ишь, невеста она! А кто ей предложение делал, интересно? Неужто Говард решил что- то самостоятельно? Как решил, так и перерешит. А девицу однозначно домой, к родителям!

Выехали они впрямь сразу после завтрака. Но того, что Эдвансы, мать и сын, проехали мимо уже час назад, Глория ещё не знала.

***

Утро, как и обычно, у нас началось рано. Позавтракав, я пошла посмотреть, чем заняты мои домочадцы. Клери и Эжени выносили всю кухонную утварь через кухонную дверь во двор. Там они собрались всю ее отчистить. Валери спешила к своим подопечным в хлев. Сюзанн, слегка надувшись, готовила краску и щетки для побелки кухни. Ливви и Жан, надев шляпы, чтобы голову не напекло, вооружившись старыми ножами и ведрами, вприпрыжку побежали в огород. Поль качал воду в бочки возле гряд для вечернего полива. Николя чем- то стучал возле конюшни.

Вот пока все при делах, я и поговорю с Полем. Подождав, пока он закончит заполнять все бочки, позвала его за собой. Устроились мы с ним на новой скамье, стоявшей под уцелевшим от пожара большим раскидистым деревом, названия его я не знаю, не росли у нас такие. Вроде и на виду у всех, но при этом никто не слышит, о чем мы разговариваем.

- Поль, прости, что я вмешиваюсь в твои дела, но этот разговор, к сожалению, назрел давно, а последние события только поторопили его.

Поль заметно напрягся и глуховато спросил:

- Вы меня уволить хотите? Я плохо работаю?

И посмотрел на меня таким щенячьим взглядом, что я почувствовала себя не восемнадцатилетней девчонкой, а умудренной жизнью тёткой. Я заторопилась донести до него свою мысль.

- Ну что ты! Работаешь ты просто отлично! Я о другом. Ты, кажется, говорил, что собираешь деньги на собственный дом, потому что хочешь жениться. Верно?

Парень кивнул, с недоумением глядя на меня.

- Вот, Поль, коль ты намерен жениться, я не хочу чтобы кружил голову несбыточными надеждами молоденькой Сюзанн. У девочки первая влюбленность, а тут ты - весь такой из себя симпатичный, сильный, трудолюбивый. Она полюбит тебя всерьез, а ты женишься на другой и будешь счастлив, а она останется с разбитым сердцем. И если Господь будет милостив, она найдет в себе силы жить дальше, а если нет? Ведь не все могут пережить такую душевную трагедию... Подумай об этом, Поль, пока не поздно, пока ещё можно остановиться. Иначе и мне придется принимать какие- то меры.

Поль слушал меня внимательно, не пытаясь перебить или как- то оправдаться. Когда я замолчала, только тогда он сказал:

- Я, наверное, просто не сказал тогда, но я и сам не уверен был, что я могу понравиться ей. Я и собираюсь жениться именно на Сюзанн. И дом мне свой нужен, потому что моя мама не рада невестке - бесприданнице. А мне Сюзанн все равно по сердцу. И ей я вроде тоже приглянулся. Глядишь, за год и вовсе у нас все наладится.

Фу, как неудобно получилось! Парень, оказывается, порядочный, вовсе не намерен дурить голову девочке, а с серьезными намерениями. Даже от недовольной мамаши хочет защитить. А тут я, со своими нотациями! Я с облегчением вздохнула и сказала:

- Вот и хорошо, что поговорили, все прояснили. Если Сюзанн даст свое согласие, то и я только рада буду за вас. А участок земли под дом я вам подарю, как свадебный подарок. Пусть у вас будет что- то своё. И увольнять я вас не намерена. Сюзанн наказана за дело, будет знать, что надо, прежде всего делом заниматься, раз ей доверили. А пока что, я сейчас переоденусь и пойду на конюшню. Ты тоже приходи, вдруг, чем помочь надо будет. Будем седлать Дарки и вновь приучать ходить под седлом. У него и раньше характер был мерзкий, а тут и вовсе разбаловался. Хватит, побездельничал!

И с этими словами я быстро пошла в дом, махнув рукой Клери, чтобы она шла за мной. Надо помочь мне переодеться в новомодный и сногсшибательный для местных прикид. Впрочем, Клери поддерживала меня и в моей фэшн- революции. После того, как я удачно продала драгоценности, "изобрела" свекловичный сахар, сгущёнку и ириски - она практически уверовала в моей непогрешимости в решениях. И если бы ранее знала, к чему может привести удар по голове, то сама бы давно настучал по «кумполу» своей капризной воспитаннице. Так что с этой стороны поддержка мне обеспечена. А молодые девчонки тоже будут на моей стороне наверняка. Остаются мужчины, но они вряд ли что скажут. Ибо стоять между женщиной и тряпками, которые ей нравятся - это, знаете ли, чревато для здоровья.

Покрутившись так и сяк, осталась довольна своим обликом. Клери откуда- то притащила побитый жизнью, но тщательно отчищенный женский цилиндр для верховой езды. К нему брошкой была пришпандорена вуалька. Нахлобучив сию шляпку на голову, я ещё раз глянула на себя в зеркало. Посомневалась - может, стоило на гвозди этот цилиндр приколотить к голове, чтобы не свалился.

Но чего резину тянуть, надо идти на конюшню. Только я подошла к калитке левады, как из ворот конюшни, крепко держа коня под уздцы, вышел Николя. Дарки нервно всхрапывал, перебирал тонкими ногами и косил в нашу сторону темным глазом. Но был уже оседлан. Николя сообщил, что к седлу конь отнёсся не то чтобы радостно, но без энтузиазма. Да и вообще, весь вид Дарки говорил: "Ребята, ведь хорошо же жили, что начинается- то?".

Коня подвели к круглой высокой тумбе, на которую я была закинута мускульной силой Поля. Далее было дело техники. Устроившись в седле, я слегка потянула узду. Конь двинулся, пока не ощутив моего бараньего веса. Но при попытке придавить шпорой, конь понял - это жу- жу неспроста! И решительно высказал свой протест! И взвился свечкой! Сидела бы я в дамском седле - убилась бы на хрен! Даже в морге трансплантологам поживиться было бы нечем.

Но не тут- то было! Во- первых, я сидела в мужском седле, во- вторых, я казачка или где? У нас в станице любой из ребятишек, неважно, пацан ты или девчонка, должен был уметь прокатиться на любом коне, кроме самых диких, но их всегда держали отдельно. На неоседланном. А мальчишек так садили на коня, как только они ходить начинали. И я не исключение. Шашкой лозу не рубала, правда, чего уж врать- то. Но вполне выезженный конь - конечно, мне по силам. Просто надо показать ему, кто тут хозяин, а кто так, просто погулять вышел. Поэтому я терпеливо пережидала все его фортели. Сбросить меня конь не смог, я вцепилась в седло и в коня, как клещ.

Дарки за минут пятнадцать показал мне все, на что его вредность была способна - взвивался в свечку, взбрыкивал задними ногами, шел боком, стараясь прижать меня к забору. Но тут он малость промахнулся - не учел свой рост и то, что заборчик был низенький. Даже пытался вывернуть шею, чтобы укусить меня за сапог. Но я очень ласково, с доброй улыбкой оголодавшей акулы, тихо сказала ему:

- Еще один такой финт, и у нас станет на одного коня меньше, зато будет целая куча конской колбасы!

И добавила ещё немного из могучего и великого, но чего уж там, из непечатного. То ли матюки подействовали, то ли интонация не сулила ничего хорошего, но Дарки прижал уши и успокоился. И мы с ним вполне мирно пошли галопом вдоль ограды левады. В смысле, конь пошел, а я сидела верхом на нем. Чувствую, что моя пятая точка и без приключений на нее, сегодня будет болеть.

Наконец, мы оба с конем выдохлись. Подъехав к тумбе, я практически кулем свалилась с седла. Дарки тяжело поводил боками, настороженно поглядывая на меня. Но хлеб и морковку принял от меня. Николя взял поводья, повел коня чистить и поить. И при всех выкрутасах Дарки я ни разу не использовала хлыст. То есть, конь вполне осознавал, что он делает, и проверял, кто из нас круче. Мою крутизну переплюнуть не смог и легко подчинился. Я же говорю - выезженный конь. И умный, зараза!

Я тоже устало прислонилась к этой тумбе. Даже шаг было сделать страшно, вдруг коленки подогнутся? Я, можно сказать, почти сроднилась с этой тумбой, почти корни пустила, когда Поль, приставив ко лбу ладонь козырьком от солнца, произнес.

- Мадмуазель Вайолетт, к нам едет кто- то! Не местный, вон и коляска господская, и запряжена парой лошадей! Гости, что ли какие?

Я с трудом оторвалась от тумбы, сделала с усилием шаг, другой, и, превозмогая боль, пошагала к нашему флигелю. Буду встречать незваных гостей там. Голодная, грязная, с отбитой задницей, с судорогами в голенях - самое оно для встречи таких гостей!