Глава 28

Я мысленно скривилась и едва не застонала с досады. Вот что за талант у человека - появляться в такой момент, когда я нахожусь не в самом лучшем виде или ситуации?! Первый раз мы встретились, когда я дралась с этим самым Ривзом и отхватила кнутом по руке. Второй раз - когда меня душила жаба платить такую сумму за номер в отеле. И, если бы не Грант, который возжелал получить тот же единственный свободный номер, то я, вполне вероятно, подалась бы искать, где подешевле, и могла бы нажить себе приключений на пятую точку. Третий раз - когда я, как деревенская дурочка, разинув рот, стояла перед борделем. И при желании, меня вполне могли затащить охранники. Ещё и ухитрилась упасть на него же. И вот опять я не в самом выигрышном виде - меня судят. Со стороны может показаться, что я девочка- катастрофа, ага, "Авария - дочь мента", но это проявляется почему- то только в присутствии этого человека. Похоже, он просто катализатор моих неприятностей.

Хантер, сидевший с семьёй сразу за моей спиной, наклонился ко мне и шепотом спросил:

- Виола, ты его знаешь?

Я неохотно кивнула:

- Это Грант Данмор, большего я не знаю о нем. Но он точно мое ходячее проклятие. Сейчас опять ведь выручит меня из этой за… эээ… проблемы.

Хантер тихонько хихикнул, видимо, хорошо поняв, что имелось в виду под словом "проблема". Меж тем мой личный "рыцарь в сверкающем доспехе" шел по приходу между скамьями прямо к судейскому столу и люди покорно расступались перед ним. Судьи выглядели встревоженно, такого свидетеля они не ожидали, от него не отмахнешься, как от молочника Жака. Дойдя до стола судей, Грант громко представился:

- Меня зовут Грант Данмор, я являюсь членом Ревизионной комиссии при губернаторе штата Луизиана. И был свидетелем преступления, которое совершил этот человек. И мне непонятно, каким образом этот человек, осуждённый преступник, разгуливает на свободе, да ещё и предъявляет претензии за свои преступления? И почему господа судьи не обращают на это обстоятельство никакого внимания?

Слова Гранта, особенно его чин, закреплённый на соответствующей бумаге, произвел эффект разорвавшейся бомбы. Я точно не знаю, но чин, видно был немаленький и серьезный. Судьи побледнели до оттенка своих париков, а импозантный дядя, служивший советником Ривзу, исчез так стремительно и незаметно, как будто пресловутым порталом ушел. Ривз испуганно и тревожно оглядывался, пытаясь понять, что ему теперь одному делать и чем ему лично грозит появление этого столичного франта. Что кулаками его не победить - он уже хорошо понял и в прошлый раз.

***

Что в городке что- то происходит, Грант понял сразу же, как только они проехали окраинные улицы. Люди, большими компаниями и поодиночке, шли по улицам в центр города. Интересно, это ему кажется, или это интуиция ему подсказывает, что все это как- то связано с его личной бедой - Вайолетт? Здраво рассудив, что проблемы лучше всего решать на сытый желудок и хотя бы в чистой одежде, он велел Пьеру ехать в ближайший и единственный в Монро отель. Там тоже было пустовато, портье, дремавший за стойкой, оформил номер для Гранта. Он же, выполнявший и роль официанта, подал сытный завтрак в маленьком ресторанчике при отеле. На вопрос Гранта, что за проблема с обслуживающим персоналом и вообще, куда идут люди на улицах, портье удивился.

- Так в суд все идут! Судят баронессу Лафойе, против нее иск подал бывший кузнец, Самуэль Ривз. Вроде как она похитила у него мальчишку и коня какого- то. Вот народ и идёт посмотреть, чья возьмет - больно уж Ривз всему городу поперек горла стоит.

При этих словах Грант почувствовал, как кусок омлета у него тоже встал поперек горла. Кашлял он до слез, потом вытер слезы салфеткой, бросил ее на стол и стремительно поднялся. Вот как знал, что нельзя выпускать девчонку из виду! Не одно, так другое! Прямо катастрофа какая- то! Похоже, придется мчаться в суд на голодный желудок.

В суд он успел. Даже ещё минут пятнадцать стоял, слушал показания, рассматривал судей и того гражданина, что сидел на одной скамье с тем самым Ривзом. Почему- то он казался Гранту смутно знакомым, вроде где- то он его видел ранее, но мельком, поэтому не может сразу вспомнить точно. Вайолетт сидела на скамье одна, но на следующей скамье сидел парень, который все время наклонялся к ней и что- то говорил. И это, честно говоря, очень не нравилось Гранту. А вдруг это кавалер девушки? Или жених? Тогда это может осложнить его план. Ломать через колено чьи- либо отношения и чувства ему вовсе бы не хотелось, но если понадобится...

За своими размышлениями он упустил момент, когда в зале поднялся какой- то шум. Но теперь он смотрел и слушал. Мужчина, по виду обычный горожанин, выступал в защиту Вайолетт и рассказывал все, как было дело. Судьи отчаянно пытались не принимать это во внимание, но не получалось, поскольку народ начал шуметь ещё сильнее, а Ривз начал выкрикивать угрозы.

Судья стучал молотком, народ шумел. Второй судья вяло поинтересовался, может ли ещё кто- нибудь дать показания? Хотя, судя по его лицу, эти показания интересовали его так же, как прошлогодний снег в Скандинавии. Ну, что ж, кажется, его выход. И он пошел.

Судьи смотрели настороженно, чувствовали, что перед ними кто- то посерьёзнее местных горожан. Но бумага с его чином, врученная Гранту перед отъездом из Батон- Руж губернатором, оказалась с волшебным эффектом. Судьи взбледнули так, что на их фоне их собственные парики показались бы брюнетистыми, а важный господин, сидевший рядом с Ривзом, просто исчез, как в сказке, по мановению волшебной палочки.

И как раз в тот момент Грант, наконец, вспомнил, где он видел этого господина. В офисе компании "Южные железные дороги", куда он заходил за списком соинвесторов. Ему даже представили этого господина, как Дональда Фаулза, уполномоченного по приобретению земель для строительства. Вот теперь наглядно видно, как именно приобретаются земли.

Далее судебное заседание было торопливо свёрнуто, претензии Ривза отклонены, как не нашедшие подтверждений, а сам Ривз был обвинен в насилии над ребенком и отправлен под стражей в то же самое место, откуда его привезли. Судя по кислым физиономиям местных стражников, им этого делать очень не хотелось. Грант недоумевал - нравится им Ривз, что ли? Надо бы разобраться с местной стражей, раз уж он все равно здесь и обладает широкими полномочиями.

Завершая заседание, один из судей вздохнул:

- Мальчишку- то куда теперь девать? Наш приют и так переполнен, после нордлингов много сирот новых появилось.

Грант удивился:

- Так проще всего, если, конечно, госпожа баронесса не возражает, официально отдать ей опеку над мальчиком. Решение суда вы и сейчас вынести можете, и отдать соответствующие документы мисс Вайолетт.

Судьи, обрадованные тем, что проблема с их плеч снята, буквально за несколько минут состряпали нужный документ и вручили Вайолетт. Девушку окружили ее знакомые, поздравляли. Дама в модном наряде, мужчина в сюртуке, держащий ее под руку, тот симпатичный парень… семья, видимо. Грант не стал подходить, лучше он сам завтра приедет в поместье и поговорит с Вайолетт. Уже поворачиваясь уходить, поймал сердитый, негодующий взгляд от девушки. Так и хотелось поднять глаза к небу и вопросить: "Господи! За что мне это наказание?".

***

Дома, в поместье, в честь нашего возвращения, Эжени расстаралась на торжественный ужин. Мы все дружно сидели за столом, поздравляли друг друга, желали Жану расти большим, красивым, умным. Но меня все равно нет- нет, да тревожил тот внимательный взгляд, которым смотрел на меня Грант. И чем дальше, тем больше крепла во мне уверенность, что сегодняшняя неприятность с этим судом, далеко не последняя и не самая крупная.

Но я старалась не подать виду, что меня что- то тревожило, чтобы не портить своими предположениями людям радость. Ведь во всю эту историю оказалось втянуто достаточно много людей. Это и Хантер со своей семьёй, и Поль с родителями, и Николя… даже молочник Жак из Монро тоже оказался причастен к суду.

Все эти люди имеют право гордиться собой, ведь они были согласны рискнуть собой и своим размеренным существованием ради маленького, почти неизвестного им мальчишки. И они выиграли! Правда, с помощью странного типа, который всегда появляется, когда я остро нуждаюсь в помощи, но ни за что в этом не признаюсь. Вот такой у меня странный, дикий характер.

Может, ещё и поэтому, в прошлой своей жизни так и не появился рядом со мной мужчина, способный выдержать все мои странности. Кому нужны сложности и труд, когда вокруг полно простых и весёлых, согласных на нехитрые удовольствия, девчонок? К сожалению, душевная лень все чаще заменяет собой искренние чувства.

Ладно, хватит себя жалеть, у меня вновь есть возможность изменить свою жизнь. Но это потом. А пока народ веселится, я могу спокойно обдумать свои планы на дальнейшее время. Вначале надо подумать о Жане. Я узнавала у Готье, в поселке есть школа, занятия начнутся после окончания уборки тростника. Так что надо будет озаботиться школьными принадлежностями, причем в двойном размере. В школу пойдет нынче не только Жан, но и Оливия. Нечего неучами по поместью бегать. Ну и одежду приличную для будущих школьников либо приобрести, либо перешить из чего- нибудь подходящего.

А ещё завтра решила провести первую выкопку сахарной свеклы, я уже наметила те поля, где корнеплоды вполне зрелые. И надо будет сразу запускать вновь завод, а то очередь на переработку тростника длинная получается. А мне надо за месяц свою свеклу переработать, пока войдёт в полную спелость тростник.

Но, как обычно, стоит мне все тщательно распланировать, что- нибудь внезапно приключается и все летит кувырком. И в этот раз моя постоянная "везуха" меня не обманула.

С самого утра, торопливо позавтракав, я отправилась на плантацию. Намеченное мною к уборке урожая поле было достаточно далеко от имения и от реки, поэтому почвы там были менее кислые, что благотворно сказалось на урожае. Рабочие уже собрались, пока меня не было, стояли, переговаривались, пожимали плечами, они так и не уяснили, зачем мне столько корма для скота? Торговать им собираюсь? Впрочем, их это мало волновало.

Возчики с телегами тоже были тут, как и лошадь, запряжённая в однолемешный плуг. Лошадь с плугом проходила в междурядьях, подрезая пласт земли с корнеплодами. Рабочим оставалось только выдернуть корнеплод из перевёрнутого пласта земли, двумя взмахами ножей отрубить макушку с ботвой и бросить в медленно продвигающуюся за работниками телегу. Далее груз увозили на завод, где с раннего утра затопили котельную. Рабочие на заводе уже отработали технологию получения сахара из свеклы, так что моего вмешательства не требовалось.

Домой я вернулась в обед, вся пропыленная и усталая от жары. Но это хорошо, что погода стоит сухая, пусть и жаркая. Корнеплоды будут сухие, и меньше уйдет в брак с гнилью. Ну, кто о чем, а я все про свое думаю. Погруженная свои мысли, я даже не сразу заметила, что возле нашего флигеля стоит чужая коляска (впрочем, о чем это я, у меня не то что чужой, своей коляски не водилось. Телегой- с обходилась высокородная баронесса). Зато, когда я мешком сваливалась с этой здоровенной зверюги, Дарки то есть, подбежавший Николя, принимая у меня поводья, шепотом сообщил, что ко мне приехал важный господин. Который вчера так здорово нас защитил в суде.

Ну вот, и даже долго этих самых неприятностей ждать не пришлось! Как там у котенка по имени Гав?: "Ну как же я не выйду, они же ждут!". Вот и дождались! Чертыхаясь про себя, но нацепив свою самую лучшую улыбку голодной акулы, я пошагала к дому, морщась от боли в икроножных мышцах при каждом шаге. Чтобы управлять таким конем, нужно применять изрядную силушку, а откуда она в этом хрупком, изнеженном тельце?

А ещё представила, как я "прелестно" выгляжу - грязная, вспотевшая, с растрепавшейся прической - так мое и без того поганое настроение ухудшилось. Вот даже не удивляюсь, почему я вновь встречаюсь с Данмором в таком непрезентабельном виде. Поддерживаю традицию, так сказать.

Гость сидел в гостиной, в приятной прохладе, вытянув длинные ноги в сверкающих штиблетах. И попивал холодный морсик с ледника, гад! При виде высокого стакана, полного рубиновой жидкости, с запотевшими стенками, мне так захотелось пить, как будто я только что вырвалась из самого центра Сахары. Я даже сглотнула невольно, так хотела пить.

Из пересохшего внезапно горла вначале вырвался лишь жалкий сип, но потом я откашлялась и смогла сказать поднявшемуся из кресла навстречу мне Гранту:

- Добрый день, мсье! Простите, не ожидала вашего визита, поэтому задержалась в поле. Если у вас ко мне дело не на пять минут, то позвольте мне отлучиться на полчаса, я приведу себя в порядок и приглашаю вас отобедать со мною. У нас все просто, по- деревенски, уж простите. А потом и обсудим то дело, с которым вы пожаловали.

Изобразив корявый книксен (это в штанах, ха- ха!), я быстро повернулась и ушла к себе в комнату, где меня уже ожидал таз с горячей водой, суетившаяся Ливви, свежий наряд на кровати. Ничего особенного, просто муслиновое платьице, в тонкую сиреневую полоску, с умеренно открытыми плечами. Или умеренно закрытыми? Вот вечно в такие важные моменты в голову почему- то лезет всякая чепуха. Кое- как разодрала с помощью Ливви растрепавшиеся волосы, заново причесалась, заплетя пышную французскую косу, пусть голова отдохнёт от шпилек.

Капелька духов, единственная роскошь, которую я себе позволила купить в Батон- Руж, и я готова к выходу. Ещё раз придирчиво осмотрела себя в зеркале - все в порядке, я - леди. Правда, немного не хватало украшения, жемчужных бусиков или тонкой цепочки с маленьким кулоном... такие украшения у меня были, но кто его знает, где они сейчас, ювелир, небось, давно продал их какой- нибудь южной красавице. Подавив неуместный вздох, я вышла из своей комнаты, пошла по направлению к столовой. Там уже вовсю звенели посудой, накрывая на стол.