Часть вторая · ГОРОДСКИЕ ДЖУНГЛИ

Я смутно слышала, как хлопнула дверь соседней комнаты — Ольга уехала, ощутила сквозь сон облегчение и удовлетворение и второй раз уже проснулась позже, часам к одиннадцати. Несмотря на то что вроде выспалась и отдохнула, учитывая предыдущую трудную ночь, тревога не хотела выселяться из мыслей. В голове крутился один вопрос: что делать?

— Ты чего, едва глаза продрав, напрягаться начинаешь? — раздался вопрос с нотками недоумения.

Немного хриплый со сна голос Вердена вырвал из раздумий. Подняла голову и обнаружила, что практически лежу на нем, хотя раньше как-то старалась все-таки устраиваться просто рядом. Неожиданно почувствовала легкий дискомфорт от осознания того, что так мне нравится больше. Блин. Я попыталась вяло дать пинка собственным взбунтовавшимся ощущениям, но не получилось. Ладно. В данный конкретный момент воевать не хотелось.

— А что, есть поводы расслабляться? — Я все-таки сползла с Тима и уселась рядом на пятки. — Что делать-то будем?

Он тоже сел, опершись спиной на подушку, задумчиво посмотрел на меня, потом неожиданно обхватил за талию и посадил лицом к себе так, что я оказалась верхом на его бедрах. Мм… двусмысленная поза, однако, но отвлекаться не позволю. Вернула очень выразительный взгляд и скрестила руки на груди. Сначала разговор, а потом все остальное, если у меня настроение будет.

— Ну, поскольку утренний хлоп мы прохлопали, — Верден усмехнулся, сцепив пальцы на моей талии, — потому что кто-то слишком любит поспать, значит, дождемся вечера, я отправлю уточнение по поводу назначения, ну и дальше в зависимости от ответа будем решать. Пока Ольги нет, у нас имеется дней десять точно для прояснения ситуации.

— Ты как-то подозрительно спокоен, — прищурилась я. — А Грановская, между прочим, слишком уверенная вчера была для простой ошибки. Может, еще Николаичу звякнуть? Пусть по своим каналам пробьет, вдруг имеет выход на кого-то с Базы? — Беспокойство не хотело меня отпускать, никак.

— Мысль хорошая! — Верден кивнул. — Если он еще не умотал отдыхать. Кстати, не хочешь тоже где-нибудь кости погреть?

Я только открыла рот для возмущенной отповеди — у нас тут ЧП, а он о каких-то поездках думает! — но Тим поднял палец, не дав сказать ни слова.

— Да или нет, Соня? — Он не сводил с меня пристального взгляда.

Ой, ладно, с ним бесполезно спорить, да и что-то мне подсказывало, что это самое ЧП мы не проясним, пока не начнутся рабочие будни. Я нехотя ответила:

— Да.

— Супер, — он улыбнулся, — на тебя благотворно влияют перемены, Сонька. — Верден нахально подмигнул. — С тобой становится легче договориться.

— Так почему ты спокойный как удав? — Да, я могу быть настойчивой.

А чего это я дергаюсь, а он нет?!

— А смысл бегать по потолку и вырывать волосы на всех частях тела, когда план действий намечен? — Тим пожал плечами. — Ты разве можешь сделать что-то вот прямо сейчас, не сходя с места, кроме как позвонить Николаичу? И до вечера еще уйма времени, а ответ по моему запросу вообще будет завтра утром. Лягуха, выдыхай уже, — Верден издал смешок, — пока ничего смертельного не произошло. Неприятно, признаю, да, но не более. Иди сюда. — Альбинос вдруг притянул меня к себе и поцеловал.

И только я расслабилась немного, увлекшись занятием, как ушлый красноглазый, крепко обхватив меня за талию, быстро перевернулся, и я снова оказалась на спине! Спасибо хоть руки не стал держать. Сердце скакнуло к горлу, я уперлась ладонями в его плечи, попытавшись сдвинуть наглеца, — ага, мечты, мечты. Пока хватала ртом воздух, выцарапывая хоть какие-то слова из съежившегося сознания и опять, опять сражаясь с разраставшимся страхом, Верден посмотрел на меня долгим взглядом и медленно улыбнулся.

— Я же сказал, предупреждать не буду, — тихо произнес он.

Выразить мое отношение к происходящему он не дал, заткнув рот очередным поцелуем. Вот черт. И что расстраивало больше всего, телу было наплевать на эмоции, пока я гоняла тараканов в голове, оно уже самостоятельно приняло решение, что требует продолжения банкета, и плевать, в какой позе это будет происходить. Твою мать, вокруг одни предатели!

После завтрака я позвонила Николаичу и очень обрадовалась, когда он все-таки взял трубку.

— Александровская? Что, уже проблемы? — добродушно отозвался он.

— Да, — не поддержала его веселого тона. — Семен Николаевич, не телефонный разговор, мы можем где-нибудь встретиться?

— Конечно, — он резко стал серьезным, — давай. Я через двадцать минут подъеду, там около метро есть скверик, ждите где-нибудь на скамейке.

Вот за что люблю иметь с ним дело, так это за то, что лишних вопросов не задает. Знает, раз звоню — значит надо, остальное выясним на месте. Мы с Тимом быстро собрались и пошли, решив прогуляться пешком, благо погода стояла хорошая. Николаич, как всегда, оказался пунктуален.

— Ну, что у вас? — Он опустился на скамейку, скользнув по окружающим вроде как равнодушным взглядом, но я откуда-то поняла: проверяет.

Хотя тут гуляли вполне себе безобидные мамаши с детьми и тусовались студенты с пивом. Вряд ли враги какие затесались.

— Вот, вчера пришло. — Верден протянул злополучное назначение с фамилией Ольги.

Николаич пробежал глазами листок и нахмурился.

— Что за фигня? — раздраженно произнес он. — Я лично ваши дела отправлял, не может такого быть!

— А как вы их отправляете? За ними кто-то приезжает или, наоборот, отвозите куда-то? — поинтересовалась я.

— Нет, — Николаич помрачнел и покачал головой, — тоже через пентаграмму. База вообще своими людьми не светит, я могу на улице пройти мимо человека, который там работает, и никогда этого не узнать. Слишком серьезная организация, хранящая слишком много нехороших и опасных тайн, чтобы так рисковать.

— Капец. — Я нервно взъерошила волосы. — И что теперь делать? Мы запрос только вечером сможем отправить!

— Я тоже попробую. — Николаич прищурился. — Что-то моя интуиция не на месте. А что сама Грановская?

— Вела себя так, будто все шло по плану, — ответил Верден. — Особо не удивилась. В ауре ничего подозрительного нет, но на сознании стоит весьма мудреный блок, сомневаюсь, что ей по силам самой такой поставить.

— Во-о-от даже как, — протянул куратор, в его взгляде мелькнул опасный огонек. — Так, ребята. Где Грановская сейчас? — отрывисто спросил он.

— На юга умотала, — мрачно ответила я. — Дней на десять.

— Хорошо. — Николаич кивнул. — Вы запрос отправьте, я тоже сделаю. Как получите ответ, звоните. У нас пентаграмма ко времени не привязана, работает в свободном режиме, если раньше получу ответ, звякну тебе, Тим. Пока особо не дергайтесь, панику не поднимайте. Может, действительно ошибка, с кем не бывает.

Отчего-то внутри шевелилась гаденькая уверенность, что нет, не ошибка. Что-то пошло не так, и надо срочно выяснить, что и где. Мы распрощались с Николаичем и вернулись домой. Плюхнувшись на диван в гостиной, я посмотрела на Вердена.

— Что твои руны говорят?

— Хорошая идея, о том же подумал, — согласился Тим и принес из спальни мешочек. — Если Грановская не могла сама такой блок поставить, значит, за ней кто-то стоит. Более того, сильно подозреваю, что ауру она маскирует, а поскольку, опять же, сама себе не может, это снова указывает на кого-то еще за ее спиной. Значит, этот кто-то как минимум хороший сенс. — Он сел рядом, перемешал в мешочке руны и выложил одну на стол. Нахмурился — вышла Дагаз перевернутая. — Ну, радует то, что у нас не паранойя, — хмыкнул он. — Опасность есть, и серьезная. — Рядом легла еще одна, на сей раз пустая. — Да чтоб тебя! — выругался Верден, помрачнев.

Потом сжал губы и вытащил третью руну. Вышла Тейваз, тоже перевернутая. Моих познаний в рунах хватило, чтобы понять общий смысл: указание на того, кто за спиной Ольги. Сильный, умный и достаточно хитрый, чтобы умело скрываться в тени.

— Куда эта дура встряла?! — сквозь зубы процедил Тим, красные глаза опасно сузились. — Звездец просто какой-то! Она же не совсем идиотка, на самом-то деле, из-за ерунды загоняться? Да еще по прошествии стольких лет.

Я хмыкнула, а потом, не удержавшись, хихикнула, откинувшись на спинку дивана.

— Не фиг было соблазняться тогда, — ехидно заметила. — Проблем было бы меньше.

— Думаешь? — Тим невесело усмехнулся. — Боюсь, тогда бы она обиделась, что не уступил. Из двух зол я выбрал меньшее. Что-то подсказывает, она просто встретила кого не надо в не самый удачный момент своей жизни, и этот кто-то решил воспользоваться Ольгой. — Альбинос задумчиво прищурился. — Ее мимолетной обидой, которая, возможно, прошла бы через пару месяцев. Слушай, Сонь, глянь-ка в карты, а? — попросил вдруг Тим. — Чтоб уж до конца быть уверенным. А я вечерком настрочу письмецо на Базу.

Пожала плечами, сходила за мешочком с картами. Сосредоточилась, спросив, кто стоит за Ольгой, и вытащила одну. Дьявол, прямой. Намек толще каната. Вдоль позвоночника совершенно неожиданно прокатилась ледяная дрожь.

— Тим, что происходит? — тихо спросила я, не в силах отвести взгляда от красноречивой картинки. — На кого напоролась Грановская, и главное, кому опасность грозит: конкретно нам, ей или кому-то еще?

— Мм… — Он задумался. — Пока рано делать выводы. Дождемся ответа с Базы.

До вечера мы занимались своими делами — Тим сидел в кабинете, шарясь по Инету, я развалилась на диване, запустив на ноуте любимую игрушку-РПГ и с упоением гоняя монстров. А что, отдыхать тоже надо. В одиннадцать Верден отправил сложенный листок, распечатанный, как и просили, мы поужинали, еще посидели в гостиной и отправились спать. Я демонстративно пошла к своей спальне, а перед тем как зайти, не удержалась, обернулась и показала Вердену язык. Хорошенького понемножку, а то привыкнет еще. Засранец только хмыкнул насмешливо, блеснув глазами, и лениво ответил:

— Так уж и быть, отдыхай сегодня, Сонька. Заслужила.

Я аж задохнулась от возмущения. А экран он качественный научился ставить, обидно, да.

— Скотина, — с чувством выругалась и громко хлопнула дверью.

Вот назло тебе буду сегодня спать крепко и спокойно!

Утром, когда выползла к завтраку, Тим уже сидел за столом, молча пил кофе и созерцал бумагу с несколькими строчками. Зевнув, я набулькала себе тоже кофию и устроилась напротив, подвинув послание. «Ошибки нет. Связи не будет до первого августа». Вот так.

— И ни слова о наших подозрениях, что за Ольгой кто-то стоит, — спокойно прокомментировал Верден.

— Ни фига себе, сказал я себе. — Я ошалело уставилась на него. — Блин, я ничего не понимаю! Что там за бардак происходит?! Они же обязаны всполошиться! Или мы тут просто так сидим, для красоты?! — возмущенно выпалила я.

— Я тут подумал, — Тим сделал глоток. — Раз такое дело и до конца месяца нас оставляют без связи, типа отпуск и все такое, и проигнорировали предупреждение собственных работников, — Верден прищурился, — значит, кто-то держит руку на пульсе и грамотно работает с входящей информацией. Из чего можно сделать вывод, что неизвестный, заловивший Ольгу, копает ни много ни мало под Базу. Главное, чтобы нас рикошетом не задело.

— И что делать? — Я нервно потерла нос. — Мы даже не знаем, где эта База! Если «крот» уже там… Ё-моё, самый засекреченный объект, у них же система безопасности должна быть на высочайшем уровне, и у всех дежурная паранойя насчет всяких предсказаний и предчувствий! — Я нахмурилась, отпила кофе. — Как этот неизвестный товарищ ухитрился запустить к ним своего и его не обнаружили до сих пор?

— Не ко мне вопросы. — Тим откинулся на спинку стула. — И пока все, что нам остается, это колоть Грановскую, когда она вернется.

— А получится? — усомнилась я. — Это ж грубо действовать придется, раз говоришь, у нее защита хорошая.

— У тебя получится. — Верден улыбнулся. — А я помогу.

Я смущенно хмыкнула: это вот он сейчас так деликатно выразился, что я крута как сенс, что ли?

— Ладно, — достала из кармана халата телефон. — Может, у Николаича чего есть?..

Ему вообще ничего не ответили, как оказалось. Тупик со всех сторон. Я расстроилась, честно. Хотелось что-то делать, кого-то искать, но не сидеть и ждать неизвестно чего.

— Подводим итог. — Тим отставил пустую чашку. — Конкретно в данный момент мы больше ничего не сможем сделать, слишком мало информации. Ясно, что Грановская со своей нелепой обидой попала под горячую руку, и ее зачем-то использовали. Вопрос — зачем? Вряд ли этому неизвестному действительно надо, чтобы она была командиром ячейки вместо меня. Скорее всего, мистер Икс даже и не знает обо мне, разве что со слов Ольги, какая я скотина, — и он усмехнулся. — Значит, скорее всего, ей предложили обмен: выполнить ее желание, а взамен она что-то должна сделать. Что? — Верден помолчал, его взгляд стал на мгновение отсутствующим. — Сенс Ольга средний, в остальном у нее стандартные навыки. Что Грановская умеет делать хорошо? — Красные глаза в упор посмотрели на меня.

Я пожала плечами.

— Ну-у-у… — почесала в затылке, и, видимо, это действительно простимулировало умственную деятельность. — Маскировка! — щелкнула пальцами. — Она же всегда очень качественно ауры нам маскировала!

— Умничка, — довольно улыбнулся Верден. — И маленький нюанс: маскировка бывает разная, если ее ставит кто-то сильный, она может фонить. Но хорошую маскировку, такую, что позволит не обращать на нее внимания и воспринимать как должную, может поставить и сенс со средними способностями. Тут дело скорее именно в мастерстве. И знаешь еще что? — Я изобразила на лице большой вопрос. — Под маскировкой не видно чужого воздействия, — негромко закончил Тим.

— Яп-пона мать. — Я сделала сразу несколько глотков кофе и нахмурилась. — Неутешительные выводы. Значит, думаешь, Ольгу использовали в качестве прикрытия? Чтобы самому не светиться? — Я покосилась на Вердена, нахмурившись.

Не нравились мне наши выводы, ой не нравились… Дай бог, чтобы мы ошибались, но интуиция подсказывала, что — нет.

— Скорее всего, — кивнул Тим. — Но мы этого наверняка не узнаем, пока не покопаемся в мозгах у Ольги. И неизвестно, что потом с этим делать, если «крот» сидит на информации. Дальше него не уйдет, а нас, скорее всего, будут пытаться устранить, — будничным тоном сообщил Верден. — Как опасных и слишком умных.

— Это ты к чему ведешь? — Я с подозрением уставилась на него.

— К тому, что не надо действовать нахрапом. — Тим поднял палец. — Сделаем морду кирпичом и будем наблюдать, собирать сведения, ждать удобного момента, больше пока все равно не сможем. Попробуем все же забраться Ольге в мозг, тихонько сначала, а если не получится — по обстановке. Надо как-то ухитриться обойти эту дурацкую систему пентаграммы. — Он задумчиво прищурился. — Судя по всему, к ним приставлены один или несколько человек, которые принимают и отправляют бумаги и нужные вещи. Другой причины, почему мой запрос насчет Ольги остался без внимания, я не вижу, он просто не дошел до нужного человека. Интересно, а у них есть выход в сеть? — неожиданный вопрос Вердена поверг меня в недоумение.

— Э-э… смею предположить, что либо нет, либо у них супер-защищенный отдельный канал, — осторожно предположила я, ибо во всем, что касается дебрей сисадминства, я полный профан. Так, хороший пользователь, но не более. Железо знаю, основной софт, если что, поставить умею, настройки там всякие инетные тоже, остальное для меня — все равно что высшая математика для ученика седьмого класса. — А чего это ты озадачился?

— Можно попробовать взломать, — задумчиво протянул альбинос.

Я не удержалась и фыркнула.

— Из области фантастики, — твердо заявила ему. — Иначе кто-то бы уже давно хакнул из любопытства, и слухи просочились. А так… Ты вот слышал что-нибудь о Базе и институте до того, как попал туда? — Верден покачал головой. — Во-о-от, нет, хотя они о твоей семье знали прекрасно.

— Три года назад ты считала фантастикой вампиров, колдунов и экстрасенсорные способности, — усмехнулся Верден.

Гм. Уел.

— Да не, слушай, ну анрил,[Анрил — от английского unreal: «невозможно», «нереально».] — я все-таки покачала головой, — во-первых, ты не знаешь, где искать и что искать. Инет большой, и там столько всякого мусора, что нужное не всегда можно найти. Потом, сомневаюсь, что у этих серьезных ребят свой сайт есть.

— Можно Гарика подключить, — продолжал гнуть свою линию Тим.

Вот упертый.

— Он же учится еще! — Я фыркнула и уставилась на альбиноса с осуждением. — И потом, на фига ты его-то в эту бодягу тянешь, когда тут может быть опасно? И мы толком еще ничего не знаем? — Желудок просигнализировал, что кофе ему мало, и я полезла в холодильник.

— Ладно, наверное, ты права, — за спиной раздался вздох. — Сонь, а как ты к Греции относишься?

Я от неожиданного вопроса чуть не уронила кусок любимого пармезана.

— Я к ней не отношусь, я в Питере живу, — пожала плечами, накромсала ломтиков и с удовольствием начала грызть.

Вообще испытываю к сыру нездоровую любовь, особенно к пармезану и камамберу.

— А если отдыхать? — Верден склонил голову, на его губах играла легкая улыбка.

— В смысле? — Что-то я сегодня тугодумием отличаюсь.

— Ты же согласилась поехать со мной? — терпеливо напомнил несносный альбинос.

— Когда это? — попыталась включить дурочку, но не прокатило.

— Со-о-онь, — мурлыкнул Тим. — Не начинай, а? Все ты прекрасно помнишь. Не, если хочешь до августа торчать в душном Питере… — Он пожал плечами и развел руками. — Ну честно, Сонька, хватит уже, не в загс же тащу, — ехидно добавил Верден.

Чуть не запустила в него кружкой, слава богу, пустой.

— Дурак ты и шуточки у тебя дурацкие. — Я сердито поджала губы. — На фига мне твой загс.

— Да мне, в общем, тоже без надобности, — легко согласился Верден. — Так что, поедем?

— Вот репей! Ну поедем, поедем, — сдалась и махнула рукой. — Мертвого уговоришь.

— Тогда я за путевками, а ты вещи собирай. — Тим весело подмигнул и встал. — Значит, Греция, да?

Шустрый такой, убиться веником. Ладно, кому вру, хочу, конечно, поехать куда-нибудь на юга. Пришла мысль, что огрызаюсь скорее по привычке, и стало немного не по себе. Наши отношения неуловимо менялись, и когда я периодически осознавала это, снова приходила паника. Потому что менялись они в сторону сближения, а принять, что нам никуда друг от друга уже не деться, было еще очень сложно. Пока это только где-то в самой глубине души маячило, и я не трогала подобное знание лишний раз.

— Хорошо, Греция, — кротко кивнула, дожевав последний кусочек сыра.

От внимательного взгляда Вердена я покраснела и опустила глаза.

— Ну да, да, не хочу спорить и ругаться! — выпалила, чувствуя, как краска переползает на уши и шею. — Нарисуй себе на лбу звездочку и иди уже куда собирался!

Слава те господи, ему хватило ума не комментировать мое заявление. Довольно ухмыляясь, Верден вышел из кухни, быстро собрался и ушел, а я начала складывать сумку, рассеянно размышляя о наших недавних выводах насчет Ольги и всей ситуации в целом. В общем, ничего нового, конечно, в голову не пришло, но родилась беспокойная мысль: если мы так явно обозначили свои подозрения и если они хотя бы на четверть соответствуют правде, а не грохнут ли нас под шумок за излишнюю инициативу?! Не накапает ли этот неизвестный «крот» своему хозяину? И еще. Пока в голове как-то не укладывалось, что Ольга встряла по полной и могла так всех подставить. Я же с ней три года в одной комнате прожила и вполне себе нормально, да и после выпуска мы ничего так зажгли с ней. Вспомнился ее взгляд после нашего с Тимом танца, и все подозрения разом перестали быть нелепыми домыслами. Ольга, Ольга, ну что же ты так, ведь вменяемый человечек, с какого перепугу так взъелась на обычную, в общем, ситуацию?! Сама же видела, альбинос ни на кого не смотрел, кроме меня, пусть я и бегала от него… Мысли снова вернулись к тому, насколько проинформирован неизвестный хозяин «крота» о нас и не стоит ли обезопасить себя от возможного покушения.

Пока не пришел Верден, я места себе не находила, все валилось из рук. И едва в коридоре послышались шаги, поспешила навстречу.

— Тим, а вот если там есть «крот», то, может, зря мы написали, что подозреваем кого-то за спиной Ольги? — выпалила я не дававший покоя вопрос. — Может, надо было молчать в тряпочку?

— А я ничего такого в подробностях не писал. — Тим хитро улыбнулся. — Просто переспросил, нет ли ошибки в назначении — это нормально, поскольку с первого курса знал, что меня назначат. Если бы не спросил, вот тогда забеспокоились бы, и логично продолжить, а не стоит ли кто за спиной у Ольги из покровителей, что я и озвучил. Все, вопрос исчерпан, — решительно заявил он, закрывая тему. — Будем рыпаться дальше — уже можем огрести, я говорил. Так что успокойся, никто по твою душу не придет в ближайшее время. У нас самолет через два дня, на Родос летим, — резко перевел он тему. — Собрала сумку-то?

Вот не зря, не зря Вердена с первого курса выделили. Я бы и не подумала о том, что можно же и не напрямую попытаться узнать, зарядила в лоб бы, да и все.

— Ну, раз такое дело, то да, только и остается, что отдыхать, — вздохнула я. — Сумку ща соберу до конца.

Через два дня утром мы отбыли греть кости и полоскаться в двух морях. В кои-то веки у меня было отличное настроение и твердое намерение в ближайшие десять дней не портить себе отдых ничем. Пусть Верден радуется, буду паинькой. И даже не буду рычать сильно, если опять… будет на спину валить. Так, покусаю, чтоб не расслаблялся.

Возвращались мы дня за два до первого числа, и по пути из аэропорта домой Верден провел для меня краткий инструктаж, как вести себя с Ольгой.

— Лучше темы назначения особо не касайся, она сейчас только этого и ждет. Так, можно пошутить разок разве что. Скорее, Ольга ко мне будет с вопросами приставать, а мы — усиленно делать вид, что приняли ситуацию. Когда получим первое дело, посмотрим, как она действовать начнет. — Верден усмехнулся. — Если что, предоставь инициативу мне, оки?

— Оки, — кивнула я и поморщилась. — Надеюсь, ей все-таки хватит совести не устраивать нам откровенные подлянки и подставы.

Тим ничего не ответил, но на его лице появилось задумчивое выражение, он обнял меня, и я не сопротивлялась, прижавшись к его плечу и задремав. Отпуск получился хорошим, я действительно отдохнула и временно договорилась с тараканами, чтобы они портили мне жизнь поменьше. Интуиция подсказывала, что скоро будет не до личных проблем. Она не ошиблась.

Грановская уже была дома, тоже загоревшая, веселая, но я подметила в глубине глаз странный огонек, когда она посмотрела на ввалившихся в коридор нас.

— Как отдых? — непринужденно осведомилась Ольга.

— Отлично. — Верден нейтрально улыбнулся. — Давно дома?

— Да вчера утром приехала. — Она села на диван в гостиной и взяла ноут. — Еда в холодильнике есть, если что.

Я помалкивала, исподтишка наблюдая за ней. Вроде все как обычно, но… чувствовалось напряжение в воздухе. Она словно ждала чего-то от нас, а мы, бросив сумки, просто ушли в ванную. Вдвоем. Тут я тоже не возражала, в присутствии Ольги мне спокойнее было рядом с Тимом.

— Сонь, сходишь завтра со мной в одно место? — спросил вдруг он, пока я снимала сарафан и включала воду.

Да, сарафан, длинный такой, до пола. Все-таки в Греции слишком жарко для любимых штанов, да и в Питере тоже погодка радовала на удивление.

— Куда? — Я избавилась от остальной одежды и забралась под душ, жмурясь от удовольствия под горячими струями.

— Мм… ты как к татуировкам относишься? — огорошил Тим, пристроившись за спиной и обняв.

Я еще больше удивилась.

— Никогда о них не задумывалась. А что? — Любопытство подняло нос, нетерпеливо им пошевелив.

— Хочу тебе сделать.

Она, внезапно, однако.

— Зачем? — повернулась к нему, уставившись в очень задумчивые красные глаза.

— Амулет украсть могут, — кратко пояснил он, но я опять ничего не поняла. — Защиту тебе сделать хочу, — терпеливо добавил Верден. — Такую, чтобы в случае, если меня рядом вдруг не окажется, ты могла справиться. Ты не против?

— Защита с помощью татушки? — Я хмыкнула. — Интересненько…

— Руны, — улыбнулся он. — Покруче любого амулета будет. Согласна?

Почесала в затылке, подумала. Почему бы и нет? Верден плохого не посоветует, а уж в рунах рубит будь здоров.

— Ладно, схожу. А что, сам будешь делать? — тут же спросила снова.

— Почти, — он усмехнулся, — у друга салон есть, я как-то подрабатывал. Контур он сделает, а остальное я сам.

Идея как-то неожиданно очень понравилась, и я сразу поняла, где хочу: на запястье.

— Здесь, — показала где. — Нормально будет?

— Отлично. — Тим осторожно провел подушечкой пальца по коже, и я поспешно отдернула руку.

— Эй, но-но, — помахала пальцем перед его носом. — Никаких развлечений в душе, хватит с тебя отпуска, беру таймаут! — категорично заявила, но кто ж меня слушать будет.

— Что, и спать будешь с Ольгой? — Противный альбинос прищурился, его ладони скользнули на талию. — Не боишься?

— Она, по крайней мере, приставать не будет, когда я спать хочу, — буркнула я, решительно отведя его руки. — Верден, поимей совесть, хорошенького понемножку! А то привыкнешь. И вообще, я помыться хочу!

— Мм, хочу привыкнуть, — мурлыкнул он, за что получил чувствительный шлепок по животу.

— Облезешь, — решительно заявила я на его наглое заявление. — И вообще, еще одно поползновение, вылетишь отсюда на фиг! — пригрозила ему, и — о чудо! — альбинос внял.

Он издал смешок, но руки убрал.

— Интересно было бы посмотреть на это. — Верден ухмыльнулся. — Ладно, ладно, Сонька, успокойся. Просто помоемся и пойдем ужинать.

Черт. Последнее время такие вот перепалки, не то в шутку, не то всерьез, случались регулярно, и… как-то мне они нравились. Где-то ну очень глубоко в душе.

Вечером, как и планировала, пошла спать к себе. Присутствие Грановской, конечно, нервировало, но она засиделась в кабинете, и поэтому я уснула раньше, чем Ольга тоже легла. А на следующий день, позавтракав, мы засобирались. Грановская, сидевшая в гостиной и смотревшая телик, покосилась на нас и словно невзначай поинтересовалась:

— Гулять?

— Типа того. — Тим спокойно кивнул. — Пока есть возможность и не нагрузили работой. Бай-бай!

Чем дальше в лес, тем толще партизаны… Я успела заметить недовольно поджатые губы Грановской, прежде чем уйти. Да что с ней такое происходит?! Пока спускались, вытащила мобильник и набрала Николаича.

— Привет, как вы там? — тут же откликнулся он.

— Все вернулись, завтра, я полагаю, нас уже чем-то озадачат, — ответила я. — У вас никаких сведений?

— Нет пока, — не обрадовал бывший куратор. — Но если что-то будет, я обязательно позвоню. Завтра тоже попробую еще разок копнуть.

Жаль, что тут тоже глухо.

— Нетерпеливая какая, — усмехнулся Верден, придержав передо мной дверь подъезда.

— У меня волосы дыбом встают от напряжения в одном с ней помещении, — буркнула я. — Не понимаю, как раньше не замечала, а мы еще и в одной комнате жили! — передернула плечами от избытка эмоций.

— Учитывая ее умелое притворство и то, что большую часть времени с вами тусил я или Гарик, или мы вместе, а ты еще и ко мне в гости ходила, — Верден бросил хитрый взгляд в мою сторону, — то удивляться нечему. Так, предлагаю сегодня вечерком попробовать ее блок прощупать, — резко сменил он тему. — Наверняка она и на ночь его не снимает, но всяко во время сна контроль слабее.

— Прямо вот так в лоб? — занервничала я. — Может, подождем?

— Не дрейфь. — Верден взлохматил мои волосы. — Просто посмотришь, что там такое. Я уже получил это сомнительное удовольствие, но ты сильнее, может, найдешь лазейку.

Я упрямо мотнула головой: такие вот проявления нежности с его стороны меня все-таки нервировали, да еще и на людях.

Салон находился недалеко от нас, на Большом проспекте, в глубине двора. Мы вышли, Тим включил сигнализацию и взял за руку.

— А что рисовать будем, скажешь? — Было интересно, что именно Верден задумал сделать.

— Скажу, — на удивление легко согласился Тим. Я, честно говоря, ждала подвоха. Все-таки руны он не в пример лучше меня знает… — Ты же у нас вяз, да, по дню рождения? — Я кивнула. — Ну вот, твоя руна — Гебо, ее и возьмем. Хорошая защитная руна сама по себе, а в сочетаниях и вообще отлично. Добавим Ису и Турисаз, тогда хрен кто пробьет твои блоки. — Он подмигнул с широкой ухмылкой.

— Даже ты? — Я недоверчиво прищурилась.

— Ой, а то я сейчас могу это сделать. — Тим с легкой досадой поморщился.

Я немедленно загордилась: да, что есть, то есть, в мою голову, если не забывала защиту ставить, он пробраться не мог.

— Что, совсем-совсем никто не вскроет? — недоверчиво переспросила я, переступая за ним порог салона.

— Ну, скажем так, нахрапом тебя будет сложно взять. Осторожно, ступенька, — предупредил он, и хорошо, а то в помещении царил полумрак и я не увидела. — Это для защиты. Ну и для усиления твоих способностей еще три: Эваз, Ансуз и Кеназ. И вся эта красота вокруг Берканы.

— Эй! — Я остановилась, возмущенно уставившись на него. — Я знаю, что такое Беркана! Это ж плодородие!

Верден вздохнул, повернувшись ко мне.

— Сонь, ты женщина, это твоя суть, как ни крути, — начал он терпеливо объяснять, взяв мои руки в свои. — И Беркана именно эту суть означает. Мы ведь тебя защищать взялись, а не некое абстрактное существо.

С подозрением всмотрелась в его глаза, но не нашла подвоха. В ауре тоже красного не было. Ладно, поверю.

— Верден, если узнаю, что ты там что-то нашаманил левое с этими рунами, — угрожающе начала я. — Сортир станет твоим родным домом на ближайшие месяцы!

Он усмехнулся.

— Фи, Сонька, это уже даже неинтересно. Что ты все сортиром пугаешь? — небрежно отозвался он, ничуть не испуганный моей угрозой.

— Могу и изжогу непроходящую устроить, — буркнула я, раздосадованная его спокойствием.

— Да расслабься. — Он легонько подтолкнул меня вперед по короткому коридорчику. — Ничего левого я не шаманил, успокойся.

М-да, Чую, в ближайшее время займусь повтором лекций, Верден не был бы собой, если бы все было так просто с этими рунами. Но с другой стороны, с такими раскладами, как у нас, защита действительно не помешает, а моих знаний хватало, чтобы понять: та комбинация, какую предлагал Тим, практически идеально подходила для этого.

— Привет, Фил. — Верден откинул плотную штору, загораживавшую проем, и я узрела невысокого лысого, покрытого с ног до головы татуировками мужчину с живыми, блестящими глазами.

— О, Тимон, здорово! — Он протянул руку, а я чуть не рухнула, услышав, как Фил назвал красноглазого.

— Тимо-о-он?! — протянула, давясь смехом.

Взгляды мужчин остановились на хихикающей мне.

— Твоя? — Фил кивнул на меня и добавил: — Хорошенькая. Ей делать будешь?

— Я не его! — Веселость как рукой сняло, я вообще нервно реагировала на любые попытки нацепить на нас с Верденом ярлык парочки.

Почему? А фиг знает, все вопросы к моим тараканам…

— Садись. — Тим проигнорировал мой возмущенный вопль.

Я проглотила ругательства, молча села в кресло. Потом поговорим.

— Так, что и где? — Фил присел на табурет.

— Руны, вот, смотри. — Тим достал из рюкзака блокнот и открыл — я вытянула шею и узрела миленький такой цветочек, в центре которого Беркана, а вокруг остальные руны.

— Ага, — Фил взял, посмотрел. — Где?

— На запястье.

— Хорошо, — он хлопнул в ладоши, — как будем? Я контур, ты остальное, как всегда?

Верден кивнул. Фил посмотрел на меня:

— Давай руку.

Я протянула, откинулась на кресле и закрыла глаза. Вспышка раздражения прошла быстро, и я снова вспомнила, как Фил назвал альбиноса. Надо же, Тимон. Теперь знаю, как буду дразнить его. Губы против воли разъехались в ухмылке.

— Не моя, Фил, а мое, — услышала вдруг тихий и серьезный голос Вердена. — Разные вещи. Соня не собственность.

Послышалось хмыканье.

— Тебе виднее.

От слов Тима стало тепло на душе, совершенно неожиданно для меня.

— Цвет?

— Черный.

— Оки. Поехали.

…Через два часа я любовалась рисунком на запястье, кожу еще неприятно покалывало, но Фил сказал, скоро пройдет. А ничего так выглядело, мне понравилось. Рисунок был чуть выпуклым, я осторожно провела пальцами.

— Не трогай пока, — предупредил Фил. — Не мочи пару дней и не чеши, не три.

Кивнула и встала. Тим попрощался, мы вышли. Я все косилась на запястье, татушку хотелось рассматривать не отрываясь.

— Нравится? — поинтересовался Верден.

— Ага, — согласилась.

— Домой?

Ну… не очень хотелось, если честно, но блин-компот, с какого перепугу я буду сторониться места жительства, если там ошивается Ольга?! Влезу в наушники и забью на все болт, большой и ржавый.

— Домой, — снова кивнула.

А еще пошурую в Инете на предмет, что мне там нарисовал ушлый альбинос. Интуиция осторожно дергала, подсказывая, что не все так просто с этими рунами, но в плане опасности ничего такого не имелось. Вот что, попробую разузнать. Если напрямую спрошу, вряд ли ответит.

Дома Ольга все так же сидела на диване. Мы пообедали, я взяла ноут и устроилась на широком подоконнике, подложив подушку под седалище. Покосилась на Грановскую, с невозмутимой физией созерцавшую какой-то фильм по плазме. Тим в этот момент шел из кухни в кабинет.

— Тим, — окликнула вдруг Ольга, и я едва не вздрогнула от неожиданности. Он остановился, вопросительно посмотрел на нее. — А почему ты не интересуешься, по какой причине назначили командиром меня, а не тебя?

Я осторожно покосилась на Ольгу, сохраняя на лице невозмутимое выражение. О как, нервишки не выдерживают, что ли, раз такие провокационные вопросы задаешь? Или хочешь сказочку рассказать, как так получилось? У меня внезапно прорезалась злость на Грановскую: ведь могли нормально работать, и, может, даже подружиться, так нет, какая-то нелепая обида… Тим пожал плечами, засунув руки в карманы.

— Начальству виднее, — кратко ответил он. — Спорить не собираюсь.

— А-а, — она кивнула, — ну ладно.

Далее вечер протекал тихо и спокойно, каждый сидел в своем углу и не отсвечивал. Я влезла в наушники, завела любимый плейлист и углубилась в изучение рун, теперь поселившихся на моем запястье. Каждую по отдельности я знала, да и в общем их значение не противоречило той задаче, которую ставил перед собой Тим, набивая мне рисунок. В сочетании двух-трех тоже могла кое-как разобраться, но вот в целом… Смысл ускользал и путался, все-таки руны не мое. Чуяла подвох, но не могла понять, где он. В конце концов махнула рукой — не вредят, и ладно, — и запустила старинную, но оттого не менее любимую игруху, гоночки по «Star wars». После них никакие «Need for speed» ни в какое сравнение не идут. Завтра первое число, интересно, что нам приготовили? Не сомневалась, что с утра придет задание, а предчувствия меня еще никогда не подводили.

Ужинали мы тоже по отдельности, и Ольга на удивление рано уползла дрыхать. Мы с Тимом остались в гостиной.

— Ну что? — негромко произнес он, пристально посмотрев на меня. — Попробуешь?

Повела плечом, прошлась по гостиной и покосилась в сторону спальни. Очково, но с другой стороны, любопытно, что ж там такое у Грановской в голове.

— Давай подождем, пока уснет, — решилась наконец.

Мы еще полчасика посидели, я глянула — аура Ольги потускнела, размылась. Она крепко спала.

— Ладно, — сделала глубокий вдох. — Пора.

Я остановилась прямо напротив двери, хрустнула пальцами. И осторожно потянулась к сознанию Грановской. Туман. Симпатичненький такой, ярко-лимонного цвета. Ну, в общем, стандартный ход, такие блоки простые, но действенные, в тумане легко заблудиться и не найти уязвимую точку. А если так? Мысленно подула, одновременно запустив тоненький усик энергии вроде щупа. Туман чуть поддался, разошелся… Руки Вердена осторожно обняли, а ладонь легла на свежесделанную татушку. Туман разошелся сильнее, я почувствовала прилив сил. Ага, вот как это работает. Клево! Мне нравится. Воодушевилась, запустила щуп дальше… Вспышка, больно ударившая по глазам, в висках заломило, и я зашипела, отпрянув, и хорошо, что сзади Тим стоял, а то упала бы.

— Что? — тут же раздался около уха его голос с нотками тревоги.

— Хор-р-роший блок, — процедила я сквозь зубы. — С постоянной подпиткой, или амулет какой, или еще что. И с противовзломным устройством, — открыла глаза, тряхнула еще звенящей головой. — Тим, тут только силой, — оглянулась на него. — Подкопом не получится. Кто-то очень грамотный ставил и очень умный, умеющий просчитывать ситуации.

— Плохо, — нахмурился он. — Ладно. Пошли, что ли?

— Куда? — Я прищурилась и вывернулась из его рук. — Лично я спать собираюсь. У себя.

Вот кто мне скажет, почему я такая упрямая? Зачем спорю с тем, что заведомо не соответствует моим желаниям? Верден тихо рассмеялся.

— Тебе что, нравится воевать со мной, Сонь? Или с собой? — Он склонил голову, глядя на меня. — Сколько раз уже говорили на эту тему?

Я молчала, упрямо сжав губы и глядя в пол. Ну вот такая я, не нравится, не ешь, как говорится. Не собираюсь жить с тобой в одной комнате!

Верден молча поманил меня пальцем, я показала в ответ средний.

— Мать твою, Сонька, — выдохнул он и стремительно шагнул ко мне.

Пискнуть не успела, как оказалась скручена, схвачена в охапку и отнесена в комнату альбиноса. Поднимать шум, чтобы проснулась Ольга, не хотелось, и потому я отбивалась молча.

— Ты прекратишь или нет? — Он не отпускал, продолжая держать на весу. — Ну чего бунтуешь, а, дикая моя?

Свободу, блин, попугаям… Неожиданно запястье начало покалывать, и мое раздражение растаяло, растворилось, уступив место совсем другим эмоциям. Зуб даю, переливаюсь сейчас всеми оттенками фиолетового.

— Тебе же хочется остаться сегодня со мной, Со-о-онь, — его губы прошлись по изгибу шеи, заставив меня резко выдохнуть. — И тебе это нра-а-авится…

Искуситель чертов. Да, нравится. Да, хочу. Но вслух ни за что не признаюсь. Тараканы, «Рейда» на вас не хватает!

— Ну, всё? — Он осторожно опустил меня на пол, но рук не убрал, продолжая обнимать. — Приступ упрямства прошел?

Сглотнула и кивнула. На данный момент да…

— Вот и умница.

Ё-моё, ладно, ладно, крепость выкинула белый флаг. Надеюсь, Ольга спит крепко, потому что ради ее спокойного сна сдерживаться я не собираюсь.

А утром, когда я наконец продрала глаза и выползла на свет божий — Верден, кстати, встал раньше, — он и Грановская сидели в гостиной, а на столе лежал листок бумаги.

— Салют проспавшим, — весело поздоровался Тим, кивнув на послание. — Омлет на кухне, кофе там же. Падай, обсуждать будем.

Зевая, я одернула футболку, потащилась на кухню, взяла завтрак и плюхнулась на диван рядом с Ольгой. Тим сидел в кресле. Я отметила, каким взглядом встретила Грановская меня, выходившую из спальни альбиноса, и честно, захотелось ее стукнуть. Ну какого черта, в общаге все тихо-мирно было, хотя регулярно у него зависала, а тут нате вам, какие-то непонятные ревности и обиды! Черт. Была о ней лучшего мнения.

— Что там? — промямлила, уминая омлет.

— Вампиры, три штуки, — кратко озвучила Ольга. — Имена есть, но больше ничего. Надо найти и нейтрализовать.

Вот так вот, с места в карьер? Да еще и вампиры? Ну ладно, кислота на складе есть, серебряные пули тоже. Прорвемся.

— План действий? — Тим выжидающе посмотрел на Ольгу.

Та пожала плечами:

— Раз есть имена — пробить по базе данных и наведаться по адресам.

Я взяла листок, прочитала: Яхонтов Николай, Савельев Александр, Никитский Василий. Обычные имена, и наверняка таких немало.

— Ладно. — Тим хлопнул ладонями по коленям. — Минут через двадцать будут тебе адреса.

В компах он рубил неплохо, тем более что городская база данных уже была заведена в моноблоке. После чашки кофе и сигареты я окончательно пришла в себя, и уже грызло нетерпение и жажда действий. В ожидании, пока Тим надыбает инфу, пошла одеваться, провожаемая пристальным взглядом Ольги. Бесит. У двери развернулась, посмотрела прямо ей в глаза.

— Оль, проблемы? — тихо спросила я.

Она пожала плечами.

— Может, к нему переберешься? — небрежно обронила Грановская, чем взбесила еще больше.

Или думает, не замечу злой огонек в ее взгляде?

— Как-нибудь сама разберусь. — Я прищурилась и зашла в комнату.

Тоже мне, советчица нашлась. Быстро натянула джинсы и вернулась обратно. Минут через десять из кабинета вышел Тим.

— Яхонтовых двое, Савельевых четверо, Никитских пять, — и он протянул Ольге распечатки. — Адреса по всему городу.

И снова выжидающе уставился на нее. Я чуть не заржала самым неприличным образом: типа, командуй, а я не я и лошадь не моя. Тимон. Ы-ы-ы… Пришлось усиленно дышать, сдерживая рвущийся наружу ехидный смех. Я бы, на самом деле, отправила адреса хлопом, пусть пробьют по своим каналам, и так отсеклись бы лишние, чтобы сразу ехать на нужное место. Интересно, Ольга допрет своим умом или заставит все адреса шерстить? Не, ну не вопрос, конечно, с машиной за полдня управимся, но не факт, что искомые объекты дома, а вампира только по ауре определить можно, она рваная, как обгрызенная по краям. Ну да еще днем они не шляются по улицам, только после заката выползают.

— Давайте проедемся? — как ни в чем не бывало предложила она, взяв распечатки. — Тут четыре адреса в Купчино, два на Ветеранов, удобно. Два в центре… — Она пробежала глазами список. — Один на Ваське, и один на Ржевке. Кто-нибудь дома да будет, может, чего сразу нароем.

Верден с невозмутимой физией кивнул и отправился на склад. Я за ним.

— Ты с ней вообще спорить не будешь? — поинтересовалась, забирая «беретгу» и комплект патронов с серебряными пулями — мало ли что…

— А зачем? — Тим бросил на меня веселый взгляд. — Она командир, вот пусть и командует. — Он осторожно снял с полки арбалет, сложил его в специальную сумку — о, он еще и складной! — и взял стрелы, тоже с серебром, потом засунул в рюкзак пару баллончиков с кислотой.

— Тим, но ведь глупость, — понизив голос, ответила я, покосившись на дверь — Грановская не спешила за экипировкой. — Можно было эти адреса с хлопом отправить, зачем лишнюю работу делать?!

— Соня, — он развернулся и пристально посмотрел на меня, — а она же только этого и ждет от нас, когда спорить начнем. Зачем повод давать? Я стану возникать только в случае, если откровенную глупость будет пороть. Мне не влом проехаться по городу по этим адресам, тебе не составит труда ауры посмотреть.

Ну да, возразить нечего.

— Ладно, поехали, — вздохнула я, тоже кинула себе в рюкзак пару баллончиков, и мы вышли из склада.

Ольга уже ждала в гостиной, переодетая, да, но в сторону склада даже не покосилась. Я не стала комментировать столь явное пренебрежение техникой безопасности: если влипнем, буду думать только о себе и Тиме, если она считает, что мы будем ее телохранителями работать, то глубоко ошибается. Вышли молча, спустились, сели к Тиму в машину и поехали. Ближе всего были два адреса, на Грибоедова один из Яхонтовых, и на Ваське. На Грибоедова квартира оказалась пустой, во второй — обычная семья. Остальные — в Купчино и на Ветеранов, — принадлежали нормальным людям. Оставался Обводный и Ржевка. Обводный тоже не порадовал жильцами. На Ржевке жил одинокий мужик, тихий алкоголик. Я пожалела его, чуток подправила печень, да и залезла в мозг, поставив внушение на категорическое неприятие спиртного. Ну а чего, мужика баба бросила ради какого-то молодого пижона, вот и страдал. А так, вдруг встрепенется, работу найдет нормальную, глядишь, жизнь наладится. Не старый вроде, всего-то тридцатник.

За день намотались, я так вообще после усиленного сканирования квартир трупиком себя ощущала, распластавшись на переднем сиденье и погрузившись в дрему. Поужинать решили в Макдаке, благо он близко, дома готовить лично мне ничего не хотелось. Да и Верден устал весь день крутить баранку. Одна Ольга выглядела свежо и бодро. Я впихнула в себя чизбургер, заела парой палочек картошки, сделала несколько глотков фанты и поняла, что хочу только одного: в горизонт. И не кантовать до утра. Мы доехали до дома, я выпала из машины, с тихим ужасом понимая, что сейчас без лифта на четвертый этаж подниматься… Сильные руки подхватили, бережно прижав, и я прислонилась лбом к плечу Вердена.

— Устала? — тихий ласковый шепот.

— Безумно, — согласилась вздохнув.

— Сейчас придем, получше станет, — пообещал он и понес.

И плевать, как там Ольга на нас смотрит. Вообще на все плевать. Дома Грановская оккупировала кабинет писать отчет по адресам, а меня понесли дальше, в спальню. Естественно, к Вердену. Уложили на кровать, аккуратно освободили от одежды и сделали массаж. Я мурлыкала и млела, растекаясь лужицей, а еще снова руны закололи на запястье, и усталость потихоньку сходила на нет.

— Ну как? — Тим наклонился, щекоча дыханием кожу на затылке.

— Хорошо-о-о… — протянула я, прикрыв глаза. Шевелиться было катастрофически лень. Подумала и добавила: — Спасибо…

— Обращайся. — Я отчего-то знала, что он улыбнулся.

Теплые губы коснулись моей шеи, потом он встал. Я уже уплывала в дрему, смутно слыша шуршание одежды, и чуть погодя меня аккуратно подвинули. Кровать тихо скрипнула, сильные, теплые руки обняли, и сознание отключилось.

Выплывала я из сна медленно и неторопливо, и, кажется, ночью мои мысли продолжали вертеться вокруг задания и Ольги, потому что вдруг захотелось снова Николаичу позвонить. И я все вспоминала пустую квартиру на Грибоедова, где жил один из Яхонтовых. Что-то не давало покоя, какой-то маленький нюанс, на который вчера внимания особо не обратила, но интуиция, видимо, зацепилась и сейчас подавала сигналы. Вчерашнего упадка сил как не бывало, что не могло не радовать, и я знала, что не последнюю роль тут сыграла татушка. Улыбнулась, не открывая глаз, потянулась, обнаружив, что снова практически лежу на Вердене, но отчего-то сей факт раздражения не вызывал.

— Как ты? — Его пальцы медленно перебирали мои волосы, и хотелось жмуриться от удовольствия.

— Отлично, — улыбнулась шире и наконец посмотрела на него. — Слушай, это всегда так работать будет? У меня ощущение, что могу горы свернуть.

Верден сел, заложив руки за голову.

— Ну, в общем, да, — уголок его губ приподнялся, — но есть нюанс, как говорится. — Он сделал театральную паузу и закончил: — Чем ближе ко мне будешь находиться, тем быстрее восстановишься.

Неожиданно. Это что, чтобы прийти в форму после какого-нибудь очередного сложного дня, мне с ним ночевать, что ли, придется?! Независимо от моего желания? Нахмурилась, прислушалась к себе, пытаясь оценить, нравится или нет такое положение вещей — походу этой штукой на запястье Верден привязал меня к себе еще крепче. Тараканы попрятались по щелям, непонятный страх, упорно мешавший принять ситуацию до конца, поскреб в затылке и осторожно заявил, что суровые рабочие будни предполагают решительные меры. А потому я выдохнула и решила пока оставить все как есть. Радоваться рано, мне самой неизвестно, что в очередной раз может выкинуть мое подсознание под шумок.

— Ладно, — махнула рукой и тоже села, подтянув колени к подбородку. — Слушай, мне не дает покоя та квартира на Грибоедова. — Я задумчиво прищурилась. — Все время в мыслях к ней возвращаюсь. Что-то там было… — запнулась, пощелкала пальцами, подбирая нужное слово. — Ощущение нежилого пространства, что ли, — кое-как выразилась.

Верден вопросительно поднял брови:

— А поточнее?

— Ну, понимаешь, когда кто-то живет долго в квартире, там накапливается энергетика хозяев, и даже если дома никого нет, остатки этой энергетики можно почувствовать, — начала объяснять я. — В остальных адресах так и было. На Обводном, походу вообще заброшенная давно и безнадежно. А на Грибоедова… Живых там точно нет, но вот заброшенностью, как на Обводном, не пахло, — закончила я.

— Как интересно, — вполголоса прокомментировал Тим. — А если тебе карты спросить? Вдруг чего подскажут дельного? До хлопа все равно еще час.

Я покосилась на часы на стене — удивилась, что проснулась аж в десять, обычно же раньше одиннадцати организм категорически отказывался приходить в себя. Ну на выходных, естественно, во время учебы хочешь не хочешь приходилось вставать рано. Вот что значит отдохнуть и набраться сил. Проверила соседнюю спальню — Грановская еще дрыхла. Просто карты-то лежали в моей тумбочке, а показывать Ольге, что мне пришла в голову какая-то идея, пока не хотелось.

— Пять сек, — кивнула, слезла с кровати, стащила со стула первое попавшееся под руку — это оказалась рубашка Вердена, — завернулась в нее и вышла.

В свою спальню пробиралась, как заправский партизан, на цыпочках и стараясь не дышать. Пусть глупость, конечно, но… я Грановской не доверяла и на всякий случай хотела иметь козыри в плане информации. Дружба дружбой, однако некрасивый поступок с назначением как-то не располагал к откровенности сверх меры. Кто ее знает, какие там у них с неизвестным договоренности… Я быстренько вытащила карты и вернулась к Тиму.

— Так, — прикрыла глаза, сунула руку в мешочек, — что там с квартирой на Грибоедова?

Пальцы ухватили краешек картона, и я вытянула… Смерть. Захихикала, понимая, что четче ответа быть не может.

— Вот наш первый вампирчик. — Я с ухмылкой посмотрела на Вердена, чувствуя, как меня охватывает нетерпение.

Захотелось втихаря еще раз туда смотаться и утереть нос Грановской, разделавшись с одним из трех заказанных клиентов. Она, конечно, может быть хоть сто раз командиром на бумаге, но… Если человек не подумал, как можно использовать самого сильного сенса в команде, какой же он руководитель? Да, вчера я не отследила ощущение от квартиры Яхонтова исключительно по причине усталости. А кто в ней виноват? Правильно, тот, кто вместо отсылки списка аналитикам Базы заставил нас гонять по городу. Я вообще подозреваю, что адреса проживания вампиров, или хотя бы одного-двух из них, были известны, а нам всего лишь усложнили задание, проверяя, насколько мы сообразительны. Или новый командир, если уж на то пошло.

— Отлично. — Тим усмехнулся. — Посмотрим, что хлоп принесет. Пошли поедим?

Надо же, даже дежурно приставать не стал. Я хмыкнула, но оставила замечание при себе. Зачем дразнить? Мне вообще пока привыкнуть надо к изменениям в собственном сознании…

Ольга выползла в гостиную аккурат к одиннадцати. Бумаги с Базы принесли сюрпризы, приятные, и не только: Яхонтова я вычислила правильно, с маленькой поправочкой: в той квартире он жил вдвоем с женой. Такой же, как он сам. Семейка вампиров, прэлэстно. А сразу сообщить — не?! Или это обычная тактика Базы — дать минимальный набор сведений, а потом смотреть, насколько хватит ума у ячейки задать правильные вопросы? На Обводном давно никто не жил, квартира действительно оказалась заброшенной, но записана была на Савельева — я поставила себе мысленную галочку глянуть еще раз в карты, раз они так точно указали на первого вампира. Если Ольга и сейчас не сообразит воспользоваться моим ясновидением, пошла она в пень. Давать подсказки по ходу дела не собираюсь. Захотела быть командиром, вот и отдувайся. Подстава за подставу, дорогая моя.

— По остальным адресам обычные люди живут. — Грановская бросила листы на стол и откинулась на спинку дивана. — Про Никитского ни слова, он не живет ни в одной из найденных хат.

Неуловимый Джо, ёлы-палы. Радует, что хотя бы двух мы вычислили, осталось только подкараулить или обнаружить, где ночуют кровососы.

— А еще нам зачем-то советуют навестить Петропавловку в ближайшие ночи, пока луна полная, — огорошила Ольга.

— На фига? — Я с недоумением посмотрела на нее.

— Меня спрашиваешь? — Грановская фыркнула. — Почитай, если не веришь.

Я молча взяла листы, пробежала глазами. Да, точно, «рекомендуется посетить Петропавловскую крепость сегодня или завтра ночью в период полнолуния». Что там в лекциях по демонологии рассказывали о вампирах?

— У них голод обостряется, когда луна полная, — негромко ответил Тим, задумчиво поглаживая подбородок. — И реакция на окружающее притупляется, разум уступает место инстинктам. Они себя почти не контролируют, и в принципе их легче поймать именно в таком состоянии, чем в адеквате. Становятся просто хищниками. — Он помолчал и добавил: — Смертельно опасными хищниками.

В гостиной повисла тишина. Я поглядывала на Ольгу: ну давай, что делать-то будем?

— Тогда сегодня вечером прогуляемся по крепости, а завтра попробуем навестить Яхонтовых, — решительно заявила Грановская.

— Как Никитского искать будем? — обронил Верден, внимательно глядя на нее. — Есть идеи? Где живет — не знаем, информации о нем совсем нет.

Ольга почесала затылок, состроив на лице работу мысли. Тим перевел взгляд на меня. «Раз полнолуние, значит, есть смысл проверить сводки полиции по убийствам и просмотреть „ЧП“ по НТВ», — раздалась его мысль. Блин, я опять забыла про блок. Расслабилась! Хотя сейчас это полезно. Так, надо сделать, чтобы меня слышал только Тим — хрен знает, вдруг Грановской приспичит мне в голову залезть?! Частичный блок с допуском для отдельных людей нас тоже учили делать. Точнее, меня — искусство не из самых легких. «По локализации странных трупов с недостатком крови можно найти примерный район, где искать Никитского и Савельева. Вампиры обычно не отходят далеко от места ночевки во время охоты», — закончил Верден. Я улыбнулась уголком губ, чуть прикрыв глаза. Идея лежит на поверхности, сообразит Грановская или нет? Демонологию-то все вместе сдавали, и вроде как с первого раза. А еще можно, например, попросить меня или Тима в руны с картами глянуть, есть ли смысл сегодня ехать в Петропавловку или лучше сначала к Яхонтову нагрянуть. Верден опустил взгляд, но губы дрогнули в намеке на ответную улыбку. Мысль услышал.

— Ну, если они убивать начали, можно морги проверить на наличие трупов с необычными повреждениями и недостатком или отсутствием крови, — наконец выдала Ольга.

Браво, я мысленно захлопала в ладоши. Только не морги, а именно сводки полиции, нам же нужны места, где нашли трупы, а не куда их потом отвезли.

— Лучше криминальные сводки, — негромко поправил Тим, внимательно изучая ногти. — По ним район, где концентрируются убийства, удобнее вычислить.

Грановская слегка покраснела, досадливо поджав губы, но кивнула.

— Хорошо. — Она встала. — Тогда вечером едем в Петропавловку, а ты пока займись сводками. Я по делам съезжу.

Мы переглянулись: не сообразила про руны и карты. Ну и ладно, сами проверим.

— Это вот она так себе представляет руководство, цэу раздала и свалила?! — фыркнула я, когда мы остались одни. — А самой посидеть, ручками поработать за компом, не?! Не царское это дело?!

Тим негромко рассмеялся.

— Да ладно, там такая полезная программулька есть, запущу, и она сама будет отбирать необходимые сведения по заданным параметрам, — махнул он рукой. — Не пыхти, Сонька, этого следовало ожидать. Ну что, смотреть будем, что вечер грядущий нам готовит?

— Только теперь давай ты, — кивнула я.

— Не вопрос. — Верден принес из спальни руны, перемешал их и достал одну. Тейваз.

— Ну понятно, надраивать серебро на пулях и точить осиновые колы, — хихикнула я.

Тим тоже улыбнулся и положил вторую рядом. Феху, удача. Светлые брови поднялись.

— Хм, и даже никто не умрет, — весело прокомментировал он.

— Шуточки у тебя, — невольно поежилась я.

Пока в голове не слишком укладывалось, что вечером мы пойдем ловить настоящих вампиров, которые и укусить, между прочим, могут. Укус вампира смертелен, даже царапина от когтей или клыков. Если не убил сразу, то потом классика жанра — станешь таким же мертвеньким и охочим до чужой кровушки, только не в один момент, а постепенно. Николаич говорил, в институте разрабатывают экспериментальную сыворотку, но пока она только замедляет процесс, не останавливает.

Верден стал серьезным.

— Соня, ничего с тобой не случится, — негромко ответил он. — Просто не отходи от меня, и все, даже если Ольга предложит нелепый вариант разделиться и побродить по окрестностям. Ты же помнишь, как отрабатывали на практике охоту на вампиров? — Снова улыбка, от которой меня немного отпустило. Я кивнула. — Ну вот и замечательно. И потом, руны не врут, — Тим подмигнул. — Все пройдет нормально.

Глубоко вздохнула, и беспокойство улеглось окончательно, пальцы машинально погладили татушку. Действительно, чего я дергаюсь-то, на реакцию вроде не жаловалась, зачет по практике сдала сразу и на отлично.

— Как смотришь на то, чтобы прокатиться пока до Грибоедова? — неожиданно предложил Верден. — Днем безопасно, а осмотреться не мешает на будущем месте действия.

Неплохая идея.

— Нормально смотрю, — согласилась с предложением.

— Одевайся тогда, я программу запущу. — Он встал и направился к кабинету.

Через пятнадцать минут мы выехали, но едва Тим вырулил на Камепноостровский, зазвонил его телефон.

— Да? — Он прижал плечом трубку к уху. — Да, добрый день. Нет, не очень, а что случилось?.. — Лицо Тима вдруг стало крайне задумчивым. — Ага, понял. Спасибо.

— Кто это? — поинтересовалась и почувствовала, как изнутри толкнулась смутная тревога.

— Николаич, — кратко ответил Тим и добавил: — Ему ответ пришел с Базы. Никто Ольгу не назначал.

Ну, в общем, этого следовало ожидать, конечно, но вопрос тогда возникал следующий: у института и остальных ячеек пентаграммы не связаны? И проверяют на Базе их разные люди, получается? А летом просто в отпуск все ушли? Я побарабанила пальцами по ручке на двери.

— Так, — снова помолчала. — Следует ожидать внутреннего разбирательства?

— Не знаю пока, он сказал просто быть осторожными. — Тим пожал плечами. — Тот, кто стоит за Ольгой, не может не понимать, что рано или поздно и ее, и его «крота» вычислят. Вопрос в том, смогут ли через них выйти на собственно зачинщика. — Он задумчиво прищурился.

— Ёпрст, — ругнулась я, взлохматив волосы. — Ладно, будем посмотреть, действительно. Главное, звоночек наконец услышали.

— Ага, — Верден кивнул, — а мы занимаемся своим делом и никуда не лезем. — Он подмигнул и улыбнулся.

Дом, где находилась квартира Яхонтова, располагался в тихом дворике с одиноким деревом посередине и скамейками под ним. Въезд с набережной, под арку. Мы оставили машину снаружи и зашли — во дворе никого не было, в противном случае пришлось бы вмешиваться в память невольных свидетелей: в таких двориках обычно все друг друга знают, и незнакомые лица сразу вызывают интерес и подозрение. А светиться раньше времени не хотелось. На наше счастье, в подъезде домофона еще не было, а сама квартира находилась на первом этаже. И хотя вампиры днем спят по-любому и обычно выбирают для лежки отдельное от проживания место, я на всякий случай проверила помещение на наличие живых и мертвых. Пусто.

— Никого. — Я посмотрела на Тима. — Входить будем?

Он подумал.

— Есть способ потом убрать следы нашего пребывания там?

— Ну, — я почесала затылок, — если проведем в хате меньше десяти минут, то энергетические следы рассеются в течение нескольких часов. До вечера точно. Даже учитывая, что я достаточно сильно фоню по уровню способностей.

Тим изогнул бровь и усмехнулся.

— Не-а, для врагов не фонишь, — кивнул он на мою руку. — Это тебя хорошо прикрывает. Если кто сканировать вздумает, увидит стандартный для большинства сенсов В.

— Одна фигня, — отмахнулась я. — В общем, если управимся быстро, то никто не засечет. А что искать-то будем? — спохватилась, достав отмычки.

— Мм, даже не знаю, пока просто хочу посмотреть, что и как внутри, чтобы хотя бы план квартиры знать. — Верден пожал плечами. — Разведать будущее место действия, так сказать.

Разумно, да. Я быстро справилась со стандартным замком, и мы зашли. Яхонтовы не заморачивались с охраной своей берлоги, дверь у них стояла одна. Внутри обычная двушка, высокие потолки, окно кухни выходит во двор, обеих комнат — на набережную. Чуть обшарпанная мебель, выцветшие обои, пустой холодильник и никаких секретных помещений. На более детальный осмотр времени не было, но я почему-то сомневалась, что тут есть указание на «спальню» четы вампиров. Они же не совсем дураки, в самом-то деле, понимают, что их искать будут. Вампиров, кстати, не так уж и много в Питере, и вообще, большинство из них живет легально. Николаич рассказывал, что их имена есть у руководства Базы, на самих вампирах стоят какие-то мудреные запретные печати, из-за которых они не могут покинуть территорию Питера, и питаться они обязаны донорской кровью. Раз в месяц разрешается убить не более одной жертвы, преимущественно из тех, о ком стопроцентно никто не почешется. За нарушения, естественно, смерть. Но ради спокойной жизни соглашаются и на такие условия. «Диких» вычисляют довольно быстро и зачастую сдают свои же. Репрессий не хочет никто, как и кровавых разборок в городе.

— Так, ну понятно, — Верден бросил последний взгляд на расположение дверей и комнат и кивнул. — Все, поехали обратно. Посмотрим, что программа накопала.

Ольги еще не было, но мы и не расстроились особо. Пообедав, посмотрели, что по сводкам — получилось интересно: не зря нам рекомендовали Петропавловку. В последнее время в районе Петроградки, ограниченном проспектом Добролюбова, Большой Пушкарской и Каменноостровским, находили трупы с разорванным горлом и сильной недостачей крови в теле.

— У кого-то из троих тут поблизости лежка, — уверенно заявил Тим, просмотрев отчет, и продолжил рассуждать вслух: — Так, второй район в окрестностях Старой деревни. Хм, логично, там сейчас строительство интенсивное, домов много, людей тоже, хотя рискованно, в новых домах и камеры, и консьержи… — Верден помолчал. — Ладно, туда потом, за одну ночь два района вряд ли осилим.

— А третий где? — Я заглянула через его плечо.

— Между Балтами[Балты — название метро «Балтийская» на питерском сленге.] и Нарвской — Тим откинулся на спинку стула. — Ну там тоже понятно, промышленный район, сплошные заводы, в том числе заброшенные. Вот они трое и спалились. — Он с предвкушением ухмыльнулся. — Сразу видно, новенькие в городе и голодные. Короче, посмотрим, кого поймаем сегодня, потом, думаю, есть смысл переключиться на хату Яхонтова, — уверенно заявил он. — Лучше устроить засаду там, чем бегать по улицам в надежде напороться на невменяемого вампира.

Вот кто настоящий командир, все по полочкам грамотно разложил и план действий продумал, пусть даже и примерный. Я вздохнула и посмотрела на него.

— А Ольга хоть до чего-нибудь из того, что ты сейчас сказал, додумается? — И направилась к выходу из кабинета, Верден за мной.

— Надеюсь, вообще-то, все на поверхности лежит, — пожал он плечами. — План дальнейших действий прост, как три рубля.

Усевшись на диван, я взяла свой ноут, запустила любимые гоночки, и вдруг Тим предложил:

— Рубанемся по сетке?

Я удивленно вскинула голову, уставившись на него.

— А умеешь? — недоверчиво уточнила. — Насколько помню, ты Контру[Имеется в виду компьютерная игра «Counterstrike».] любил, в общаге?

Он хитро улыбнулся.

— Я человек разносторонних интересов, Сонька.

Я снисходительно усмехнулась.

— Ну давай, но учти, я гоняю последние года два точно. И то, что ты типа умеешь баранку в реале крутить, тебе не поможет, сынок, — покровительственно похлопала его по плечу.

— Мама тебя сделает в два счета. — Тим уселся рядом со своим буком.

— Посмотрим, — последовал невозмутимый ответ.

Потратив некоторое время на установку, мы наконец засели… Черт, такого драйва я давно не испытывала! Меня в принципе с этих гоночек плющило, я как маньячка могла просидеть весь день, утюжа трассы разной степени сложности, а теперь уже дело принципа обставить вредного альбиноса! Мои возмущенные и радостные вопли вкупе с матами слышали, наверное, все соседи. В результате нескольких часов сумасшедших заездов по общему количеству первых мест выиграла, естественно, я — радости было полные штаны, кто б сомневался, от избытка положительных эмоций настроение зашкаливало за отметку «отлично».

— Да-а-а! — довольно протянула я, отложив ноут и хрустнув пальцами, и повернулась к Вердену. — Черт, надо было на желание спорить, — пожалела я задним числом.

— А тебе обязательно для этого именно спорить? — негромко спросил он, тоже отставив ноут на стол.

Наши глаза встретились. Сердце гулко стукнулось о ребра, в груди образовалась щекочущая пустота.

— Нет, — просто ответила я и села верхом на Тима, положив ладони ему на плечи.

М-да, сейчас признать это было легко, и с каждым разом становилось все легче, Верден прав. Не хочу думать, хватит, и пусть тараканы вместе с миром катятся к черту. Наклонилась и провела губами по щеке Тима, выдохнув на ухо:

— Обойдемся без спины, лады?

— Упрямая трусиха. — Он издал тихий смешок, запустив ладони мне под футболку и пробежавшись пальцами вдоль позвоночника.

— Заткни-и-ись, — протянула я, выгнувшись навстречу, и, дабы пресечь дальнейшие разговоры, поцеловала.

…К приходу Ольги мы мило сидели на диване, точнее, я лежала, удобно устроив голову на коленях Тима, с ноутом на пузе, а он смотрел новости по телевизору.

— Отчеты по сводкам в кабинете, — невозмутимо сообщил он, едва Грановская переступила порог гостиной.

— Да, спасибо, сейчас гляну, — кивнула она, бросив на нас косой взгляд. — К двенадцати поедем.

Не удержалась и показала язык ее спине. Вот вредная, а! Интересно, куда ходила, не на встречу ли со своим покровителем? Верден тихонько хмыкнул, но никак не прокомментировал мое поведение.

Где-то в половине двенадцатого мы начали собираться: в общем, дежурный набор: «беретта» с глушителем, серебряные пули, баллончики с кислотой. Кроме этого я натянула броне-футболку и не поленилась надеть толстый свитер с воротом под горло, несмотря на достаточно теплую погоду. Своя жизнь дороже мелкого неудобства. Конечно, вряд ли шерсть остановит голодного вампира, но провоцировать, светя открытой шеей, тоже не хотелось. Тим последовал моему примеру, только захватил еще чемоданчик с арбалетом. Не удержалась от шпильки:

— Думаешь, стрелы действеннее пуль будут? — усмехнулась, поправив под свитером кобуру.

— А у них древко из осины. — Верден подмигнул. — И серебро, и осина для вампиров яд. Пуля может и навылет пройти, между прочим.

Спорить не стала. Ольга тоже собралась, и на сей раз — надо же, о чудо! — тоже не забыла про оружие. Правда, с одеждой поступила проще, вместо свитера взяв кожаную куртку. Да, руки прикрыты, но блин горло-то нет… Хотя это ее личное дело.

— Пошли, — скупо бросила Грановская и первая вышла из квартиры.

До самого последнего момента, пока не доехали до Петропавловки, я не могла полностью прочувствовать, что мы едем на боевое задание, где, возможно, придется стрелять и может грозить реальная опасность. И не только мне. Покосилась на невозмутимого Вердена, представила на минуту, что с ним что-то случилось… Паника накрыла с головой, я с трудом сглотнула и привела эмоции в норму. Надо держать себя в руках, Тим взрослый мальчик и вполне способен защититься, нечего волну гнать.

Вход внутрь уже был закрыт, в ресторанчике чуть сбоку и напротив Петровских ворот проходила какая-то эксклюзивная вечеринка. Поскольку мы взяли с собой фээсбэшные удостоверения, нам позволили беспрепятственно пройти на территорию крепости.

— Куда дальше? — Тим покосился на Ольгу, а я задалась вопросом, на кой хрен нам внутрь, если крепость закрыта?

Если вампир будет охотиться здесь, то, скорее всего, снаружи, где обычно гуляют всякие любители полуночных променадов.

— Пройдем насквозь, выйдем с той стороны и пойдем обходить вдоль Кронверкского пролива, — невозмутимо ответила Грановская. — Соня будет ауры смотреть, мы — прикрывать.

Неужели вспомнила наконец, что в команде есть сенсы?

— Хорошо, — кивнул Верден.

В голове словно раздался деликатный стук — с появлением рядом Ольги я моментально поставила блок. Фиг знает, чему там мог научить ее этот неизвестный хрен с горы с непонятными намерениями в отношении Базы. Частично сняла и услышала: «Сонь, помнишь? Стрелять в корпус или в голову, и сразу кислотой в лицо, чтобы дезориентировать». Оглянулась, кивнула и ободряюще улыбнулась. По-моему, кто-то переживает не меньше моего за жизнь и здоровье другого. Теплая волна окатила с ног до головы, и смутная тревога, поселившаяся в душе с момента, как мы ступили на территорию крепости, немного улеглась.

Внутри, как и предполагалось, людей не было, по крайней мере я никого не заметила внутренним зрением, кроме ярких точек голубей. Внешние стены Петропавловки оказались слишком толстыми для меня, и что за ними, не видела. А там могли быть сюрпризы… Мы вышли с другой стороны и свернули направо, по дорожке. По Кронверкской набережной изредка проносились машины, а вообще было темно, тихо и жутковато. И хотя я пока никого еще не обнаружила, в какой-то момент напряжение достигло высшей точки: молча остановилась, достала «беретту», сняла с предохранителя и взяла в другую руку баллончик с кислотой.

— Что-то видишь? — тут же у плеча раздался голос Тима.

— Пока нет, — отстраненно ответила я, вглядываясь в темноту. — Но хочу быть готовой, если увижу.

Только собралась идти дальше, как на локте крепко сомкнулись пальцы.

— Так, стоп, — меня решительно задвинули за спину, — будешь здесь. Оля, ты с другой стороны.

Удивительно, но спорить Грановская не стала. Умная девочка, знает, когда гонор придержать надо. Мы двинулись дальше уже гораздо осторожнее. Завернув за очередной изгиб стены, я резко остановилась, чуть не споткнувшись: впереди, метрах в пяти, прямо под самой стеной тускло сияла рваная, как обгрызенная по краям аура склонившегося почти к самой земле вампира, судя по всем признакам. А вот у его жертвы шансов не осталось, сияние вокруг лежавшей на земле фигуры стремительно таяло, растворялось в темноте. Я распахнула глаза, время замедлилось, и мозг стал очень четко фиксировать окружающее: вот противные чавкающие звуки, перемежающиеся с утробным рычанием. Впереди шевелится смутное пятно, лишь немногим темнее тени от стены. Мои руки автоматически взлетают, перекрещиваясь в запястьях, палец правой готов давить на спусковой крючок, а левой — на распылитель баллончика с кислотой. Тим проделывает то же самое на доли секунды позже, не спрашивая, не уточняя — просто потому, что вопросы лишние. Удивленное лицо замешкавшейся Ольги, двойной глухой звук наших с Верденом пистолетов, короткий вой, ударивший по ушам, смазанное движение черной кляксы от стены…

Меня отбросил в сторону сильный удар, я больно стукнулась локтем и бедром о землю, ругнулась сквозь зубы и услышала Ольгин возглас, тут же заглушенный шипением кислоты. Вой покалеченного вампира перешел в бульканье, потом в хрипение. Еще один глухой звук выстрела, и все стихло.

— Сонь? — тут же надо мной склонился Тим. — В порядке?

Он помог подняться, отряхнул, а на меня накатил отходняк: стало трясти, из горла рвался нервный смех, а зубы пришлось стиснуть, дабы не стучали тут на весь остров.

— Ну тихо, тихо, все уже. — Верден обнял меня, прижал к себе, поглаживая по голове, и я вцепилась в него, как утопающий в соломинку, уткнувшись лицом в грудь и слушая, как быстро, неровно бьется его сердце. — Ш-ш-ш, нормально все, Сонечка… Он не задел тебя?

— Н-нет, — с трудом протолкнула единственное слово, постепенно согреваясь и успокаиваясь в надежных руках.

— Вот и хорошо, — в голосе Вердена слышалось облегчение, — просто отлично…

Не знаю, сколько я так простояла, делая глубокие вдохи и осознавая, что все закончилось, и даже благополучно, и никто не пострадал. Первый шок прошел, проклюнулось любопытство: отняла голову и посмотрела в сторону, где молча курила Ольга, не глядя на нас. У ее ног темным бесформенным силуэтом лежало то, что буквально пару десятков минут назад было опасным, нечеловечески быстрым хищником, о которых я раньше только читала в книжках да в фильмах смотрела.

— Он… того? — тихо спросила, не решаясь подойти.

— Того, того. — Тим наконец отстранил меня, но руку с талии не убрал. — Качественно того. Три серебряных пули, одна из которых в голову, и почти полный баллончик кислоты в лицо уложат любого вампира. — Верден жестко усмехнулся.

— А к-который из троих?.. — Меня еще потряхивало, но скорее от пережитого нервного напряжения, чем от запоздалого страха.

Ольга так же молча присела, обшарила карманы убитого, вытащила бумажник.

— Только бабки и кредитки. — Она прищурилась, пытаясь прочитать, но света было слишком мало. — Ладно, забираем и домой едем. Минус один тоже хорошо.

Какая-то Грановская слишком спокойная, на мой взгляд. Но, может, у нее это тоже от шока, такая своеобразная защитная реакция?

— А что, ЭТО тут оставим? — Я кивнула на тело.

Ольга оглянулась и окинула меня взглядом.

— Солнце сожжет утром, — кратко ответила она и направилась вперед.

Да, похоже, мозг слегка тормозит. Забыла, кто тут у нас валяется на травке. Ничего не обсуждая, мы дошли до машины, расселись и поехали домой. Я решила отложить на время расспросы о том, что случилось после того, как упала, — при Ольге уточнять некоторые моменты не хотелось. Блин, если так будет продолжаться дальше, работать станет невозможно. Моя интуиция просто орала благим матом, чтобы как можно меньше общаться с нашим типа командиром, если только исключительно по делу, а все посторонние разговоры вести в ее отсутствие. Здравствуй, паранойя, называется… Но не доверять собственным ощущениям резона пока не было, и я молчала. Покосившись назад, увидела, что Ольга тоже дремала, прислонившись к окну.

Дома рассмотрели кредитки — их всего было две и обе оказались безличными, без имени и фамилии, просто номер. Досадно, но ладно. Отправим на Базу, пусть там сами смотрят, кого мы ухлопали в Петропавловке. Эйфории от благополучного выполнения трети задания не наблюдалось, только отголоски страха еще бродили по сознанию, заставляя периодически вздрагивать и передергивать плечами. Время ползло к двум ночи, и глаза уже слипались. А завтра снова ночные бдения предстоят, у квартиры Яхонтова… Сцедив зевок в кулак, Ольга устало потянулась и направилась в кабинет, писать отчет. Я решила воспользоваться моментом.

— Тим, а что случилось потом, после того, как я упала? — прошлепала на кухню и полезла в холодильник, закусить любимым сыриком.

— Да, собственно, ничего особенного. — Он остановился на пороге, прислонившись плечом к косяку. — Пули замедлили его немного, и, пока Ольга тормозила, я выпустил кислоту в лицо, ну и потом добил в голову. Кажется, Грановская здорово перепугалась, — понизив голос, добавил Тим.

Я хмыкнула, догрызая кусок.

— Знаешь, неудивительно. Сама там действовала только потому, что не успела осознать происходящее, тело среагировало быстрее эмоций.

— Так и должно быть, — кивнул Верден. — Ты молодец.

— Угу, — я криво улыбнулась, — только если бы ты не оттолкнул, случилась бы крупная неприятность.

— Так для того и существуют напарники, — он тоже улыбнулся. — Как раз чтобы не случалось неприятностей. Сонь, я же говорил, что всегда буду рядом.

Прерывисто вздохнула, посмотрела на него, только сейчас по-новому понимая во всей широте глубинный смысл, стоящий за словами Тима, что он всегда будет рядом. Это значит, всегда прикроет, когда нужно. И всегда будет точно знать, когда эта помощь требуется, а когда я могу и сама справиться. Не надо будет просить или что-то объяснять. Он все почувствует и поймет сам, правильно. Не потому, что в мысли ко мне залезет, а просто сам знает, что именно надо, как и когда. Я прикрыла глаза и сглотнула, тараканы в растерянности упали в обморок, а страх озадачился, на фига он вообще тут нужен, если на него всем начхать.

Услышала шаги, теплые губы коснулись моих, и Тим тихо сказал:

— Спокойной ночи, Сонь. До завтра.

И ушел. Даже не попытавшись зазвать к себе или отправить туда не спросившись. Я в растерянности взъерошила волосы и прикусила губу, глядя ему вслед. Черт. Вот как понял, что мне нужно одной побыть, переосмыслить, осознать?! Не психовать, не лелеять всякие комплексы и прочий мусор, а просто разложить все по полочкам? Решить наконец, куда двигаться дальше, и решить самой, ибо Тим уже сказал достаточно, чтобы снова повторяться и пытаться заставить меня увидеть очевидное. Взрослею? Может быть… Просто сегодня вдруг повеяло реальной опасностью, и я чрезвычайно остро, ясно поняла, насколько мне нужен Верден и что без него не будет и меня. Я могу злиться на него, обижаться по пустякам, да что угодно делать — все равно мы оба знаем, что приду к нему. Рано или поздно. И не сдавшись, а просто приняв то, что есть. Потому что Тим давно уже рядом со мной, ему как раз никуда идти не надо. Он все это понял гораздо раньше и терпеливо ждал, пока до меня дойдет.

По коридору прошла Ольга с листами и бумажником вампира, свернула на склад, вышла обратно, даже не посмотрев на меня, и направилась к спальне. Наверное, чтобы утром не вставать, заранее в пентаграмму положила все. Логично, в общем. Поспать она тоже любила. Я почистила зубы, умылась и тоже пошла к нашей с ней комнате. Сегодня мне действительно требовалось побыть наедине с собой. Может, даже не валяться без сна и мучительно гонять мысли по кругу, а просто дать им улечься, последовав старой и мудрой поговорке «утро вечера мудренее».

…Мне снился Николаич. Мы сидели в его кабинете, болтали о какой-то ерунде, и вдруг в дверь негромко постучали.

— Войдите, — отозвался он.

— Прошу прощения, но оставили на вахте, просили вам лично в руки передать. — Какой-то незнакомый мужчина положил на стол конверт без подписи и адреса.

Николаич хмыкнул, поднял брови, взял конверт.

— Ага, спасибо, — кивнул он, и посетитель вышел.

— Что там? — Я вытянула шею и вдруг, в момент, когда Николаич надорвал край, почувствовала укол тревоги. — Может…

Договорить не успела: на стол выпала карта, рубашкой вверх.

— Как интере-э-эсно, — протянул Николаич и потянулся к карте…

— Не надо! — выпалила вдруг я, очень четко осознав, что не стоит переворачивать ее.

Я рванулась вперед, попытавшись перехватить, тревога мгновенно переросла в панику, но прямоугольный кусочек картона уже оказался у куратора.

— Оба-на, — озадаченно изрек он, и я увидела на картинке «Смерть»…

Подскочила на кровати с дико колотящимся сердцем, мокрая как мышь и хватающая ртом воздух, ставший вдруг густым и колючим. Паника не отпускала, в висках стучал страх, побуждая действовать немедленно. Я знала, что этот сон не просто так.

— Кошмар… — прошептала одними губами, уставившись неподвижным взглядом в стену.

Потом очнулась, отбросила одеяло и сорвалась с места, чудом не наделав шума и точно ухватившись за ручку двери в темноте. Выскочила в гостиную и ломанулась к Тиму.

— Сонь?.. Что случилось? — Едва я зашла, он моментально проснулся.

— Песец подкрался незаметно. — Я забралась на его кровать с ногами, взбудораженные эмоции никак не хотели успокаиваться. — Блин, Тим, кажется, мы Николаичу конкретно так подгадили с этими заморочками с назначением! — И я рассказала, что мне приснилось.

— Так, отставить панику. — Он успокаивающе погладил по лодыжке. — Во-первых, не думаю, что Николаича так прям возьмут и убьют, ибо начнется расследование, а я уверен, что База своих не бросает. И вот как раз убийство будет самой большой ошибкой этого перца. Тогда ему точно хана, пока не найдут — не успокоятся. А заодно и своих конкретно почистят, если там больше чем один «крот». Хотя в последнем я все же сомневаюсь, — вполголоса добавил Верден. — Короче, надо ему просто позвонить и предупредить, вот и все. А во-вторых, я склонен думать, что, скорее всего, Ольгу попытаются убить, через нее-то легче выйти, — с усмешкой добавил Тим.

Я прищурилась.

— Если с Николаичем что-то случится, я ей кишки на уши намотаю, — мрачно пообещала, сжав кулаки.

И куда только делись нормальные отношения за последние три года… Я ведь действительно готова была начистить Ольге физию, если из-за нее с ним что-то случится.

— Кровожадная моя, расслабься и не поднимай панику раньше времени. — Тим приподнял край одеяла и укутал мои ставшие мерзнуть ноги.

— Сейчас звонить будем? — Я отмахнулась от него.

Верден молча посмотрел на часы, я проследила за его взглядом — половина четвертого утра.

— Если готова выслушать все, что о себе думаешь, вперед, — весело ответил он. — Мне моя нежная психика еще дорога. Он вряд ли будет слушать твои доводы спросонья, какой бы убедительной ты ни была. Все равно попросит утром перезвонить.

Я нервно вздохнула. Как ни хотелось сию же минуту что-то сделать, он был прав: будить человека в четыре утра только потому, что я увидела во сне, как ему кто-то прислал тринадцатый аркан, попахивает сумасшествием. И потом, карта «Смерть» не всегда означает именно свою суть, это скорее просто глобальные перемены в жизни, ну или указание на очень опасную ситуацию. Вообще, Николаич сам сенс высшей категории и чутье у него развито будь здоров, а я еще не всегда понимала, где настоящие вещие видения, а где просто сны и отголоски подсознательных страхов. Это я себя успокаивала, ага…

— Я утром, как только проснусь, сразу позвоню, — терпеливо добавил Тим, увидев сомнения на моем лице. — Все, теперь спокойно спать будешь?

Посмотрела на него долгим взглядом, вспомнила все, о чем думала перед сном. «Ну давай уже, решайся, а?» — с сонным раздражением проворчал внутренний голос.

— Попробую, — пробормотала я и заползла под одеяло, свернувшись калачиком рядом с альбиносом.

Тут мне спаться будет явно спокойнее. Верден обнял, прижавшись к спине, тихонько фыркнул в затылок.

— Неужели я дождался, а, что ты в кои-то веки не стала спорить со своими желаниями? — Но вышло у него не язвительно или ехидно, а как-то ласково и мягко.

Я не нашлась что ответить, дежурно пихнув его локтем. Несильно.

— Сонь, может, переберешься уже ко мне, а? — Вот теперь он говорил на полном серьезе. — А то детский сад какой-то, честное слово, спать здесь, одеваться бегать в другую комнату…

— Не гони лошадей, — нервно вздрогнула. — Я в семью играть не собираюсь.

Послышался вздох.

— Дурик… Ладно, спи уже.

Вот сам такой! И что его не устраивает, и так вместе вроде живем. По крайней мере, на одной жилплощади.

Утром, естественно, мы все дружно проспали. Точнее, проспали я и Ольга, а Верден по давней привычке вскочил часов в десять, наверное. Потому что, когда в половине двенадцатого я продрала наконец глаза, рядом со мной никого не было. За окнами моросил дождь, никак не способствуя настроению, но в августе в Питере это нормально. Удивительно вообще, что почти все лето стояла достаточно жаркая и сухая погода. Поеживаясь и зевая, вылезла, порадовавшись, что вчера таки надела ночнушку и можно сначала нормально умыться — честно, ну стремно мне было каждый раз натыкаться на взгляд Ольги, выходя из комнаты Тима. А так, судя по всему, она еще валяется, значит, я быстренько юркну в ванную, а потом пойду одеваться.

Верден сидел на кухне, но, как только я появилась, тут же встал и подошел.

— Звонил Николаичу? — немедленно спросила я, не забыв про ночной кошмар.

— Звонил, — кивнул он, и что-то в его голосе мне не понравилось.

— Что? — тихо-тихо произнесла, чувствуя, как липкий страх запустил щупальца в сердце, замораживая кровь.

— Абонент временно недоступен.

Меня словно кто-то сильно под дых ударил, воздуха стало не хватать.

— Тихо, тихо, Сонь. — Тим ухватил меня за локоть, поддержав, потому что я стала медленно сползать по стенке, уставившись на него безумными глазами. — Еще ничего страшного не случилось, может, просто забыл телефон зарядить.

— Верден, чтоб тебя… какая зарядка?! — просипела я и, не выдержав, всхлипнула от ужаса. — Бегом в институт!!

— Не ори, — одернул он, нахмурившись, и покосился за мою спину. — Иди, одевайся, потом поешь и поедем. И не зыркай так на меня, все, что могло случиться, уже случилось! — добавил сердито. — Без завтрака никуда не выпущу!

Тоже мне, папочка нашелся. Я в рекордные сроки оделась, даже не посмотрев в сторону сонно шевелившейся, но уже явно проснувшейся Грановской, быстро запихала в себя яйцо с чаем и бутербродом, и мы наконец сели в машину. Господи, хоть я в тебя и не верю, пожалуйста, сделай так, чтобы ничего страшного не случилось. Смерть ведь не всегда в прямом значении идет, она может и просто на глобальные перемены в жизни указывать! Но холодный безжалостный голос рассудка отметал все молитвы, отчетливое понимание того, что Николаича собирались именно убить, и я каким-то образом это почувствовала, с головой окунало в панику. Трезво мыслить не получалось…

— Нет, это не дело. — Верден резко притормозил, заехал в карман и там припарковался, потом повернулся ко мне. — Соня, эмоции сейчас лишние. Успокойся, пожалуйста, я не хочу, чтобы ты глупостей натворила. — Он говорил тихо, ровно, глядя на меня непроницаемым взглядом. — Хочешь действительно разобраться в ситуации, умей отсекать ненужное, лады? Мы пока ничего еще толком не знаем, и твои квадратные от страха глаза делу не помогут.

Я сделана глубокий вдох, потом еще один. Тим молча взял за руку, чуть сжав мои ледяные пальцы.

— Все? — через несколько минут уточнил он.

— Да, — кивнула я — его внушение действительно оказалось очень кстати.

Он улыбнулся уголком губ.

— Я понимаю, что твою интуицию сложно унять, — мягко произнес Тим. — Но постарайся, ладно?

— Ладно, ладно, поехали. — Моя улыбка вышла немного кривой.

У института мы были через пятнадцать минут. Вроде все как обычно, стоят студенты у крыльца, курят, никакого нездорового ажиотажа… А сердце все равно не на месте. Тим взял меня за руку, и мы молча зашли внутрь.

— Семен Николаевич у себя? — спросил Верден у незнакомого охранника.

Тот поднял голову.

— Так не было с утра еще, — огорошил он.

— Трындец… — едва слышно простонала я и сильно прикусила губу, жестко задавив истерику в зародыше.

— А у кого можно узнать, где он? — спокойно продолжил спрашивать Тим.

— Ну, — охранник почесал в затылке, — к секретарю поднимитесь.

Мы поднялись, постучали, зашли.

— Добрый день, — Верден вежливо улыбнулся, — скажите, а что с Семеном Николаевичем, почему его сегодня нет? Мы просто учились у него, думали зайти, пообщаться…

Женщина средних лет с усталым лицом посмотрела на нас, и я уловила грусть в глубине серых глаз.

— Вы не знаете? Его утром машина сбила, три часа на операционном столе, но… — Она развела руками. — Полчаса назад позвонили, травмы слишком серьезные, несовместимые с жизнью. Врачи делали все возможное… Трагическая случайность…

Ее голос звучал все тише, а у меня в ушах нарастал странный звон. Эмоции в душе словно умерли или замерзли, губы не хотели шевелиться. В голове вертелась одна мысль: «Это я виновата. Не надо было просить его отсылать запрос. Это из-за меня его убили… Опять. Как родителей».

Не помню, как Верден вывел меня из института, по-моему, я на какое-то время просто отключилась от реальности. Очнулась уже в машине.

— …Сонь, Соня, посмотри на меня, пожалуйста. Не уходи в себя, не надо. — Голос Тима надвинулся, резко ворвался в ватную тишину, окружавшую меня, вырвал из оцепенения. Теплые ладони обхватили лицо, большие пальцы погладили щеки. — Со-о-онь, хорошая моя, не надо так…

— Это не случайность, — с трудом выговорила я пересохшими губами. — Это не случайность, Тим! — сорвалась на крик, осеклась, больно, до крови прикусив губу.

— Я знаю. Тихонько, не надо. — Он продолжал смотреть мне в глаза. — Конечно, не случайность, мы с тобой знаем это.

— Я ее убью-у-у!!.. — Стон перешел в тихий вой, я зажмурилась, сражаясь с приступом истерики.

В тот момент я действительно готова была голыми руками задушить Ольгу, даже несмотря на три года вроде как приятельских отношений.

— Нет, — жестко отрубил Верден. — Даже не думай, Соня. Это не выход, более того, в данном конкретном случае просто устранение косвенного виновника ничего не даст, кроме нового витка проблем. Это не Крупин, слышишь?! — Он повысил голос. — Не трогай Грановскую!

— Да если бы она не связалась с тем уродом, ничего бы этого не было! — Я дернулась, но альбинос держал крепко.

— Верно мыслишь, — прищурился он. — А значит, не ее мочить надо, а искать этого урода или дать возможность Базе найти его.

— Как, если они даже у себя не могут порядка навести?! — Я вцепилась в его запястья, пытаясь освободиться, но не тут-то было. — Верден, пусти!..

— Если скажу как, перестанешь истерить и чушь нести?

Замерла, глядя на него во все глаза, яростное желание пойти и как минимум набить Грановской морду резко утихло до размеров тлеющих угольков. Тим улыбнулся, во взгляде мелькнул недобрый огонек.

— Мы пока не можем знать точно, что там с информацией, которую отослал Николаич, к кому она попала и кто ему ответил, — начал негромко он. — Как не знаем и того, обратили ли внимание на Грановскую. Значит, надо сделать так, чтобы стопроцентно обратили и приехали за ней. Через нее можно узнать гораздо больше об этом непонятном хрыче, чем через «крота». — Верден помолчал, потом продолжил, не сводя с меня взгляда: — Последний наверняка просто получил установку контролировать информацию и не допускать утечки, не более.

— И как это сделать? — хрипло спросила я.

Улыбка Вердена стала шире.

— Ты заметила, что вчера, когда мы вернулись из крепости, Ольга не сняла куртку? — вкрадчиво поинтересовался он.

— Н-нет. — Я помотала головой.

Мне как-то не до разглядывания Грановской было.

— А я заметил. — Тим прищурился. — Более того, рукав на ней был хорошо так порван, от локтя до запястья. Ольга все время старалась не поворачиваться к нам правой стороной.

Я секунду ошалело таращилась на Вердена, а потом вспомнила: Ольга же передо мной стояла. Меня Тим успел оттолкнуть, когда вампир прыгнул, сам тоже отскочил — реакция у него отменная.

— Ядрена кочеры-ы-ыжка… — выдохнула я, понимая, что это значит.

Вот почему она была странно спокойная — понимала, что капец ей по-любому. База или заберет ее на опыты, или, если Ольга сбежать надумает, прикажет грохнуть как предательницу и опасную зараженную. Нам, например, прикажет.

— Ага. — Верден усмехнулся. — У нее есть недели три в общей сложности, пока она еще человеком остается и более-менее контролирует себя. Потом жажда станет нестерпимой, и Грановская убивать начнет, тут ее и возьмут тепленькой, — уверенно кивнул он. — Независимо ни от каких «кротов» и могущественных покровителей. И мозг наизнанку вывернут.

— Это если того, кто общался с Николаичем, тоже не грохнули и Грановскую на заметку таки взяли. — Я немножко спустила его с небес на землю.

— Помнишь, что я вытащил перед вчерашней поездкой? — Верден прищурился, я кивнула. — Феху, удача. Вот она, родимая, счастливый случай, шанс. Я же мог тогда вас обеих оттолкнуть. — Тим замолчал, пристально глядя мне в глаза и давая возможность додумать дальше самой.

Охренеть. Значит, альбинос сознательно подставил под удар Ольгу, зная, что она не сможет толком увернуться и что ее превращение привлечет внимание серьезных дядек с Базы. Жестко. Даже, я бы сказала, жестоко.

— Это не игрушки, — тихо продолжил Тим, словно услышав мои мысли. — Я не хочу рисковать жизнью только потому, что Ольге приспичило отомстить из-за какой-то нелепой ерунды. И тем более не хочу, чтобы рисковала ты. Не хочу быть в постоянном напряжении, искать подвохи в заданиях и гадать, правильную или нет нам дали информацию. Если через Грановскую можно устранить этого самого «крота» и выйти на того, кто выше, я преподнесу Базе Ольгу на блюдечке. — От улыбки Вердена мне стало не по себе, такой она была зловещей. — Но потом буду спокойно спать, зная, что нам ничего не грозит сверх обычного риска при такой работе. — Он неожиданно погладил меня по щеке, и я не отстранилась от его ласки.

— Я понимаю, — так же тихо ответила. — И не осуждаю.

— Тогда не лезь в бутылку, ага? — Тим внимательно посмотрел на меня. — Сможешь делать вид, что все в норме?

Зажмурилась, с трудом проглотила ком в горле.

— Попробую…

— Отлично. Вечером к Яхонтову ехать, так что отвлечешься немножко. Захочешь поплакать — мое плечо к твоим услугам, — Верден мягко улыбнулся. — Домой?

— Давай, что ли, помянем… — Я запнулась, на глаза навернулись слезы. — Тим, ну не могу я ее видеть сейчас! — тихо простонала зажмурившись.

— Хорошо, — прошептал он, притянув меня к себе. — Как скажешь, Сонь.

Мы остановились у небольшого уютного бара на Большом. Я не собиралась напиваться, понятное дело, эмоции эмоциями, а вечером на задание. Поимку вампиров никто не отменял. Но, думаю, от одного бокала пива ничего не сделается, тем более до вечера еще достаточно времени.

Мы молча сидели за столиком, Тим держал меня за руку, переплетя наши пальцы. Я смотрела в одну точку, абсолютно ни о чем не думая. Просто пила пиво и вспоминала Николаича. Нашу первую встречу. Как он мне объяснял про связь и Тима. Как учил… Я прощалась с ним, так же, как с родителями. Блин. Когда вокруг меня перестанут умирать люди?! Подняла взгляд на Вердена… А если и он умрет по какой-нибудь нелепой случайности? Если и его у меня отберут? Залпом допила остатки пива, выкинула из головы страшные мысли, и поднялась.

— Вот теперь домой, — криво улыбнулась я.

— Поехали, — кивнул Верден.

Странная штука человеческая психика. Внешне я вела себя как обычно, хотя внутри хотелось избить Ольгу до сбитых костяшек и кровавых синяков. Она не спрашивала, где мы были, просто рассеянно поздоровалась, когда вошли, и снова углубилась в Инет — я заметила, что запущен поисковик. Также обратила внимание на тонкий свитер с длинным рукавом и отстраненное выражение лица. Глаз, к сожалению, не увидела, но зуб даю, в них отнюдь не радость жизни.

— Вечером к Яхонтовым поедем, — таким же рассеянным голосом сообщила она, не отрываясь от бука.

— Не вопрос, — легко согласился Тим и направился в кабинет.

Я не вытерпела.

— Можно было бы сначала съездить, посмотреть, что там и как, — выдержки почти хватило, но в голосе все же проскользнули ехидные нотки. Хорошо хоть не язвительные. — А то мы даже плана квартиры не знаем, — добавила я, плюхнувшись в кресло.

— А?.. — Ольга подняла на меня взгляд, и я едва не поперхнулась, столько затаенной тоски и горечи было в нем.

Едва не растрогалась, но… каждый выбирает свой путь. Есть точка невозврата, после которой даже банальное «прости» уже не будет играть никакой роли. Ольга эту точку прошла. Она прекрасно знала, что ей ничего не светит с Верденом, как знали это все особы женского пола, проживавшие в общаге, и не думаю, что Грановская настолько идеалистка и считала, что одна ночь может что-то значить. Ведь ее инициатива была, полностью. Ну а обвинять Вердена в том, что поддался, глупо: покажите мне мужика, который в такой ситуации откажется.

— План, говорю, квартиры, — невозмутимо повторила я, тоже уткнувшись в бук. — Знать бы надо.

— Да ладно, на месте сориентируемся, может, они сегодня ночью еще и не придут домой, — пробормотала Грановская.

— Со-о-онь, — послышалось из кабинета. — Иди-ка сюда, покажу кое-что!..

Подметила, как напряглись плечи Ольги при звуках голоса Вердена, но больше она ничем не выдала эмоций.

— Что там? — Я отложила ноут и поспешила в кабинет.

— Оставь ее, — тихо ответил Тим, дотянувшись до меня и ухватив за руку. — Ей и так несладко. — Он усадил меня на колени и обнял за талию.

— Еще жалеть начни, — сквозь зубы процедила я. — Не повела бы себя глупо, не пришла бы к тому, что есть.

— Это не повод злорадствовать, — с некоторой долей назидательности ответил Тим, положив подбородок мне на плечо. — Все, хватит, отвлекись. Давай фильм посмотрим?

Мы оккупировали кабинет практически до отъезда, и Верден не оставлял меня одну ни на минуту, не давая слишком сильно задуматься над смертью Николаича и долей собственной вины в ней. Мысли мелькали на периферии сознания, и пока удавалось держаться. Краем уха услышала, как Ольга тихо говорит по телефону в гостиной, но о чем именно и с кем, осталось непонятным — подслушать не представлялось возможным.

— Слушай, а по чесноку, кто должен доложить о ее состоянии? — пришла мне в голову мысль уже ближе к вечеру, когда мы отдыхали после парочки заездов в любимых гонках по сети.

Тим усмехнулся.

— Она, — последовал краткий ответ. — Как командир Грановская обязана докладывать о состоянии своих подчиненных, и уж в особенности о таких вот проколах.

— А что, шансов действительно никаких? — Я задумчиво прищурилась.

— Жалко стало? — Тим вернул мне мой же подкол.

— Нет, — я равнодушно пожала плечами, — просто думаю, вдруг ей кто чего наобещает, а ради надежды выжить, пусть даже и призрачной, ой сколько всего натворить можно. — Мне снова стало нехорошо при мысли, что… Тиму могут навредить.

Верден напрягся — я это очень хорошо почувствовала, ибо по-прежнему восседала на его коленях.

— Логично, — протянул он. — Думаешь, она попытается что-то сделать с нами? — с некоторым сомнением предположил он. — А смысл? Мы пока угрозы не представляем, сидим тихо, работаем.

— Типа припугнуть могут, — объяснила я. — Чтобы не совались куда не надо.

— Мм… — Тим подумал. — Даже не знаю. Ты к чему ведешь?

— Н-не знаю. — Я нервно вздрогнула и обхватила себя руками. — Сердце не на месте перед этой поездкой. А если нам сообщить куда надо?..

— Как? Через эту пентаграмму нельзя, — Тим кивнул в сторону склада. — Неизвестно, что там и как. И дойдет ли информация куда следует или Ольгу по-тихому прибьют.

— Черт. — Я прикусила губу и тихо добавила, не глядя на него: — Тим, я не хочу, чтобы она начала убивать. Только не простых людей, они же не заслужили.

— Ольга не будет светиться настолько откровенно, — уверенно заявил Тим. — Она же не полная дура. До следующего полнолуния далеко, а во время обычной жажды разум не отшибает, она будет способна разумно мыслить. Она не станет убивать прямо на улицах обычных людей. А пара-тройка тех же бомжей внимания особо не привлекут. Обычной полиции, — он жестко усмехнулся. — А вот на Базе проверяют все, иначе бы так быстро диких не вычисляли. На Ольгу выйдут за пару дней. Главное, не дать ей сбежать окончательно, а уж об этом я позабочусь, — он прищурился.

— Ладно, — кивнула я. — Пойдет.

— Хорошо, — он коснулся губами моей шеи. — Ну что, еще но разику рубанемся? — Тим резко сменил тему.

— А давай. — Я пересела на стул рядом и подвинула к себе ноут.

— На желание, — вдруг ляпнул альбинос.

Я хмыкнула, покосившись на него.

— Замуж не пойду, — категорично заявила на всякий случай. С него станется…

Этот гад возмутительно весело заржал!

— Со-о-онь, на каком языке тебе еще объяснять, что мне штамп в паспорте на хрен не нужен? И вообще, ты уже сразу сдаешься, да? — хитро прищурился он.

— И к тебе не перееду! — продолжила возмущаться я. — Не сдаюсь, на всякий случай озвучиваю, чтоб не слишком губу раскатывал, если что, — пояснила свою позицию.

— Я такой предсказуемый? — с неподдельным интересом спросил он. — Не-э, это все банально слишком. Давай запускай. — Верден кивнул на ноут.

— Так что за желание-то? — не успокаивалась я, чувствуя где-то подставу.

— Сначала проиграй, потом узнаешь, — усмехнулся Тим.

— Э нет, — Я тут же взяла себя в руки. — Фиг дождешься. Не хочу я знать, что там тебе в дурную башку взбрело в очередной раз, — не удержалась и фыркнула.

До меня донесся смешок.

— А придется, Сонечка, — мурлыкнул красноглазый.

— В пень пошел. — Я поудобнее уселась и положила руки на клавиши. — За трассой следи, лузер!

У него, черт возьми, получилось — как, впрочем, и всегда, — не дать мне нырнуть в самоедство и тоскливое битье головой обо все стенки. Я отвлеклась, перестала каждые десять минут возвращаться к утренним событиям и пылать жаждой мести, как и сходить с ума от чувства вины. К десяти вечера этот чертов Чип и Дейл в одном флаконе таки сделал меня по общему зачету, и я не сдержала разочарованного стона.

— Я быстро учусь, мамочка, — ехидно поддел он, взъерошив мне волосы.

— Давай уже, жги, — хмуро буркнула я, увернувшись от его пальцев.

— Будешь должна, — подмигнул он и встал. — Пойдем собираться потихоньку.

— Эй, але, как это — буду должна?! — переполошилась я, тоже вскочив и поспешив за ним. — Мне такие расклады не айс ни разу!

Меня даже не удостоили ответом. Ах так?! Ну и ладно, ну и пожалуйста. Фыркнув, вздернула подбородок и ускорила шаг, обогнав Вердена. И даже прищуренный взгляд Ольги в спину не заставил поежиться. Пусть завидует молча.

В одиннадцать нас любезно известили, что упырь в крепости был Никитским, и скупо поблагодарили за часть выполненной работы. И на том спасибо, блин, у себя бы разобрались в ведомстве. А то хорошие люди гибнут ни за что ни про что.

— Сонь, сварганишь бутеров, а? — Тут как тут из склада выглянул Тим, словно почувствовал, что мои мысли опять свернули в опасную сторону. — Вдруг там долго ждать придется? И чайку забубень в термос.

— Да, мой господин, — с убийственным ехидством ответила я и отвесила театральный низкий поклон. — Господин желает что-то еще?

— Отшлепаю, — добродушно хмыкнул Тим и подмигнул.

Э-э… Намек прозрачнее воды. Я покраснела и сердито поджала губы.

— Пошляк, — фыркнула и пошла готовить.

Ольга не пыталась встрять в нашу перепалку, молча укладывая в рюкзак запасные обоймы с серебряными пулями и пару баллончиков с кислотой. Туда же пошел фонарик — на кой хрен, правда, — и ноут. Тоже неизвестно, за каким фигом, если мы на вампиров охотиться идем. Ну да ее дело, пусть берет что хочет. Я уложила к себе хавчик с термосом, поправила кобуру, подумав, взяла кожаную куртку — оно, конечно, слабая защита, но под ней толстый свитер и бронефутболка. Авось завязнут коготочки-то с клыками. И вообще, в квартире маневренность вампиров резко снижается, а план мы с Тимом знаем. Учитывая мои не слишком высокие результаты по рукопашному, соваться в пекло не собираюсь и грудью на амбразуру тоже. Я девочка умная.

Мы спустились во двор, уселись в машину и поехали. Разговор не клеился — кто б сомневался. Ольга, нахохлившись, сидела в углу на заднем сиденье, отстраненно глядя в окно, я рассеянно размышляла на тему, где искать Савельева, Тим сосредоточенно вел машину.

— Там напротив, в подъезде, выход на чердак есть, — вдруг отмерла наш командир, когда мы выруливали на набережную. — Устроимся, пока ждать будем. С него хорошо просматривается и двор, и окна квартиры.

Я покосилась назад. Когда это она успела узнать?

— Ездила сюда вчера днем, — пояснила Грановская, видимо заметив вопросительное выражение на моей физиономии. — В квартиру соваться не стала, да и не думаю, что там было что-то интересное.

Совесть проснулась, раз хоть что-то полезное решила сделать? Или в преддверии, так сказать, офигенно длинной жизни после смерти решила пай-девочкой побыть для разнообразия? Поздновато спохватилась… Из моих мыслей так и сочилась едкая горечь, произошедшее с Николаичем снова вышло на первый план. И, естественно, та, из-за которой так получилось.

— Отлично, — негромко отозвался Тим. — Чердак самое оно. Заметить сложно, не каждый задирает голову, чтобы полюбоваться ночным небом. А видно из него хорошо.

Машину мы снова оставили снаружи, метрах в двадцати от арки, потом уже спокойно зашли в знакомый двор и подъезд напротив, со сломанным домофоном. Поднявшись на последний этаж, забрались на чердак, в меру грязный, с кучей пивных бутылок и банок — явно тут молодежь любила зависать, — окурков и какого-то мусора. Хорошо хоть бомжей не наблюдалось и отходов жизнедеятельности, в сортир этот чердак превратить еще не успели. Или не рисковали, ибо жители последнего этажа наверняка моментально прикроют эту малину, если запах какой или, упаси боже, потолки протекать начнут ни с того ни с сего.

Небольшое чердачное окошко выходило во двор, и через него действительно хорошо был виден двор и темное окно кухни в квартире Яхонтовых. Время близилось к полуночи. Тим осторожно выглянул и хмыкнул.

— Надо было снайперскую попросить, — вполголоса с сожалением произнес он. — Проблем бы меньше и не надо лезть в эту квартиру.

— Ага, а мне потом ходи и стирай память всем, кто имел несчастье выглянуть в окно в момент, когда ты пулю в затылок вампиру пускать будешь? — ехидно отозвалась я. — Нет уж, спасибочки. Я после такого полдня буду отлеживаться трупиком.

— Подождем, пока они вернутся, и зайдем в квартиру. — Ольга в наглухо застегнутой куртке с поднятым воротником почти сливалась со стеной. Голос ее тоже звучал приглушенно, словно она рот чем-то прикрыла. — Шум вряд ли поднимут, они же панически боятся привлекать к себе внимание.

— Пока я буду открывать замок, нас могут услышать, — отойдя немного вглубь чердака, чтобы со двора не заметили, я прикурила. — И по аурам поймут, что мы не их поля ягоды.

— Тогда все надо делать быстро, — снова ответила Грановская.

— Сонь, открываешь замок и отходишь в сторону, — Тим прислонился к стене и посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Ольгу. — Я первый захожу, бросаю световую гранату, и, пока они проморгаются, заливаем все движущееся кислотой. Потом добиваем пулями.

Я согласно кивнула, Ольга промолчала — значит, тоже одобрила. Потянулось время ожидания…

Мы не были готовы к тому, что Яхонтовы вообще не явятся сегодня ночью домой. Шел третий час, почти все окна во дворе погасли, а квартира на первом этаже оставалась пуста. Я исправно каждые полчаса смотрела внутренним зрением, но никаких результатов. Глаза уже слипались, я зевала так, что челюсть чуть не вывихивала, но время шло, а ничего не происходило. Проснулось глухое раздражение, я схарчила бутер с чаем, села на какую-то балку, прислонившись спиной к стене, и чуть не задремала. Ну где эти кровососы шляются?! Неужели за прошедшие ночи нельзя нахаваться так, чтобы уже вернуться домой? Где мы их тепленькими и шлепнем… Точнее, холодненькими, но это нюансы. Главное, шлепнем. Надеюсь.

— Идите домой, — вдруг раздался негромкий голос Ольги. — Я подежурю тут.

С недоумением уставилась на Грановскую. Чего это она?

— С каких щей? — выразила я сомнение в целесообразности ее просьбы.

— С таких, — тем же спокойным, немного отстраненным голосом ответила она. — Уже середина ночи, ты носом клюешь, Верден тоже устал. Даже если они сейчас явятся, можем запороть задание. А так я хотя бы посмотрю, живут ли они тут вообще, может, раз в неделю появляются, и только. Идите, идите, все в норме. Я не очень спать хочу, честно.

«Сонь, ей действительно теперь по ночам будет меньше спать хотеться. И пока она сбегать не собирается. Я не чувствую, что врет. Поехали».

Ё-моё, да когда ж приучусь блок постоянно держать!

Фига себе, это так быстро уже изменения начались? Я невольно поежилась и поднялась с балки.

— Ладно. — Тим отошел от стены. — Сразу звони, если что.

— Или утром расскажу. — Грановская кивнула. — Спокойной ночи.

Признаться, я с некоторым недоверием оставляла ее там одну. А ну как реально удерет? Хотя ей же хуже, охоту объявят и тогда точно грохнут. Так, а вдруг где-нибудь в недрах Базы имеется противоядие? Ну или оставят на опыты, будут донорской кровью подкармливать, все же лучше, чем рассыпаться пеплом под лучами солнца.

В машине, свернувшись клубочком на сиденье, я продрыхла до самого дома, но до квартиры добралась на своих двоих. Как-то разом навалилась усталость, и защитные механизмы психики дали сбой, вернулось все то, о чем я так удачно избегала думать весь день. Николаич… Моя доля вины в его смерти… Копание на тему «ах, если бы…» Жесть, короче. И вроде понимаю, что чушью занимаюсь, но отголоски той застарелой боли трехлетней давности зашевелились, получив свеженькую подпитку, и дали зелененькие побеги.

Тим молча открыл дверь, пропустив меня вперед, я сбросила обувь, повесила на крючок куртку и потопала в гостиную, не оборачиваясь. В душе бурлили непонятные эмоции, горький коктейль из тоски, вины, грусти и какого-то детского желания прижаться к кому-то большому и сильному и тихо поплакать, чтобы погладили по голове и утешили. От последнего стало совсем противно, я остановилась у окна, засунув руки в карманы и остро чувствуя спиной взгляд Вердена. Разговоры разговаривать не хотелось, отношения выяснять тоже, а чего хотелось — да вот хрен меня разберет…

— Сонь, — тихонько позвал он.

Повернулась, встретилась с ним взглядом. Верден стоял около дивана, прислонившись к нему бедром, и пристально смотрел, скрестив руки на груди. Я не выдержала.

— Мне плохо, а тебе секса хочется?! — нервно выпалила и тут же поняла, что сморозила глупость: никаких фиолетовых всполохов, только на бледно-лиловом фоне синие полосочки усталости.

Он поджал губы и сузил глаза. Ой. Кажется, у кого-то точно терпение закончилось… Я невольно сглотнула, растерянность разом накрыла бурлящий котел остальных эмоций, погасила их, растворила в себе.

— Да на хрен он мне сдался, — тихо ответил Тим. — Все, хватит, мне надоело. Я все давно сказал, и если тебе нравится дальше вести себя по старому шаблону маленькой взбалмошной девочки, ради бога, вперед и с песней. Шутки давно закончились, Соня, пойми уже наконец, пожалуйста. — От его негромкого голоса у меня мурашки по спине побежали, я молча слушала и все больше чувствовала себя последней сволочью. — И устраивать очередной раунд укрощения строптивой, когда я устал и просто хочу спать, не собираюсь. И спать хочу… хотел с тобой. Просто спать. Мне приятно чувствовать, что ты рядом… Блин, да кому я что объясняю! — Он с горечью усмехнулся. — За три года ни хрена не поняла, так чего распинаюсь.

Резко развернувшись, он ушел к себе, хлопнув дверью. Ё-моё… Александровская, ты реально дура походу. Сердце давно все приняло, а ты пытаешься слушать неизвестно кого. И да, действовать по заезженным шаблонам. Не понимая, что вы оба выросли и изменились за эти три года.

Я присела на подоконник, прикрыла глаза, прислонившись к косяку. А если завтра при штурме квартиры Яхонтовых его убьют?.. К горлу подкатил вязкий комок, который с трудом сглотнула, и с таким же трудом уняла панику, грозившую взорвать мозг своими воплями. Нет, не смогу без него. Вот не смогу, и все. Мне просто надо знать, что Тим есть, и не важно, рядом со мной или просто где-то поблизости. Живой и здоровый. Губы задрожали, а глаза защипало, но я зажмурилась, тряхнула головой, прогоняя злые слезы, и встала. Хватит реветь, в самом деле, достаточно уже сырость разводила за последние годы. И было бы о чем плакать, кроме собственной глупости и нерешительности.

Я не стала стучаться, просто тихонько открыла дверь и зашла в спальню. Тим лежал на спине, с закрытыми глазами, и судя по размеренному дыханию, или уже спал, или почти. Блин, он ведь тоже действительно устал сегодня полночи торчать на этом чертовом чердаке в ожидании вампиров. Да и предыдущая ночка выдалась веселой. Он же не железный, а тут я еще нервы мотаю своими нелепыми выбрыками… Совершенно неожиданно в душе вспыхнула такая острая, пронзительная нежность к этому человеку, что я на несколько секунд просто задохнулась. Он собрал меня по кусочкам, заставив жить дальше, заставив стать другой, заставив заново научиться доверять, пусть сама я упорно отрицала такую возможность. Он ничего не требовал, не требует и никогда не будет. Он… он тот, в ком я действительно нуждалась, и до сих пор нуждаюсь, и с каждым днем все сильнее. Даже не наркотик, нет, скорее, просто воздух, которым дышу. К которому так привыкла, что порой и не замечаю, но если он исчезнет, будет очень-очень плохо. Верден, господи, и перед кем ты так провинился, что в наказание тебе дали меня…

Я осторожно подошла к кровати, присела на край, вглядываясь в спокойное, расслабленное лицо. Удержала порыв дотронуться, провести вдоль носа, очертить контур губ. Молча сидела и смотрела, с каждой минутой все глубже осознавая степень собственной глупости и упрямства и приходя в тихий ужас от самой себя. Идиотка. Это ж надо быть настолько слепой и не видеть дальше собственного носа и упорно отрицать то, от чего другая бы пришла в совершеннейший восторг! Радоваться надо, что тебе достался такой человек, а ты издеваешься почем зря.

— Тим… — с трудом выговорила я пересохшими губами. — Прости меня, я, наверное, точно дура… Ты прав на все сто, я действую по старым схемам, потому что… потому что не умею по-другому, мне так… удобно, — говорила, подбирая слова, пытаясь выразить весь тот сумбур, искавший выхода, и надеясь, что он поймет. Не может не понять. Он же всегда знал, что творится в моей голове и почему. — Я не умею быть взрослой. — Мой голос упал до шепота, я зажмурилась, подтянув колени к подбородку и погрузившись в странное оцепенение, вытаскивая со дна души все то, что так давно там хранилось и тихонько гнило, как застарелая заноза, которую никак не вытащить. — Мне до чертиков страшно, потому что я не знаю, что делать и как вести себя, и что будет, если… если я сделаю шаг вперед. Тим, ты офигенный чувак, честно, ты… — Я снова сглотнула, чувствуя, что начинаю дрожать от нервного напряжения. — Ты просто капец как много для меня сделал и продолжаешь делать. Я не хочу больше ни о чем просить, — я запнулась, мысленно ругнувшись на приготовившиеся течь по щекам слезы, — и не хочу ничего обещать, это было бы глупо с моей стороны, мы оба слишком хорошо меня знаем. Ну я не знаю, что еще сказать!.. — Дрожь стала сильнее, я стиснула зубы, сжавшись в комочек, чувствуя себя беззащитной как никогда. — Научи меня жить по-другому… пожалуйста…

Все-таки всхлипнула. Все-таки снова попросила. Да, я не смогу без него дальше, не смогу одна. Тим, ты мне нужен. Услышь меня, телепат хренов, я просто не могу пока сказать этих слов!.. Последний бой, он трудный самый…

— А ты хочешь научиться? — раздался тихий голос, ни разу не сонный и очень серьезный.

— Х-хочу, — глухо ответила, кусая губы, чтобы не дрожали. — Очень.

— Тогда для начала научись следовать своим желаниям, Соня, — продолжил он. — Я тебе это давно говорил. Но тебе все еще стремно, как вижу.

Подняла голову, встретилась с Верденом взглядом. Сердце робко попыталось сползти в желудок на пару с надоевшим хуже горькой редьки страхом, но я железной рукой удержала его на месте. Никаких страхов, на фиг. И да, если эмоции мешают работе, ну их в пень, эти эмоции. На заданиях голова должна быть холодной и ясной, если не хочу никого подвести под монастырь своими нервными срывами в самый неподходящий момент. А посему лучше выплеснуть и выяснить все сейчас, пока мы дома, а не, допустим, на квартире Яхонтова.

— Немножко, — честно призналась я и даже смогла криво улыбнуться. — Но ты же знаешь, какая я патологическая трусиха во всем, что касается… глобальных изменений в моей жизни.

— Знаю, — спокойно ответил Тим. — Прекрасно знаю. Но я устал бороться с твоими страхами, — тихо закончил он.

А уж я-то как устала от них… Отвела глаза, выпрямила ноги, посидела немного. Потом стянула свитер, футболку, бросила на стул, туда же последовали штаны и лифчик. Все время, пока раздевалась, чувствовала, как Верден следит за мной взглядом, но старалась не смотреть на него. Мало ли что выкинет мое засранское подсознание. Я нырнула под одеяло — альбинос молча подвинулся, — вытянулась рядом. Потом подумала еще немножко и прижалась к нему, закинув конечности и устроившись на плече. От собственной смелости сердце скакнуло к горлу, усиленно пытаясь пробраться аж в голову, тараканы, пища, попрятались по дальним щелям, а страх обиделся, махнул рукой, сказал, что его здесь не любят, и уполз куда-то в самый темный угол. Вот и ладушки. Фух, кажется, начинаю исправляться.

Бесконечно долгие несколько секунд Тим не шевелился, и я уже расстроилась, а потом и испугалась, что он на самом деле перегорел… Нет, честно, я аж напряглась, на одно страшное мгновение подумав, что опоздала со своими признаниями! Тихий вздох, и сильные руки наконец обняли, прижали к себе, а его губы зарылись в мои вечно торчащие в разные стороны волосы.

— Ох, Сонька, чудовище ты мое, а… По-моему вампир ты самый настоящий, а не Ольга. — Тим хмыкнул куда-то в мою макушку. — Кровь из меня просто литрами употребляешь.

— Кто бы говорил… — Я широко зевнула, чувствуя наконец внутри спокойствие и умиротворение, без всяких метаний и споров с самой собой.

Это еще не окончательная победа, но серьезная заявка на оную. И в лепешку расшибусь, но додавлю противных черных тварей, поселившихся в душе!

— Спокойной ночи, — тихо фыркнул Тим. — С тебя еще желание, помнишь, да?

Вот гад, только я расслабилась… Приподняла голову, пристально посмотрела на него.

— Голой на стойке в баре плясать не буду, — категорично заявила и снова легла, на сей раз стремительно уплывая в объятия Морфея.

Последнее, что слышала, сдавленный смех Вердена. Веселый такой, беззаботный. Кажется, мы помирились?..

Удивительно, но утром я проснулась почему-то первая. Ну как утром, уже ближе к двенадцати, учитывая, во сколько легла. Первое, что узрела, когда распахнула зенки, — естественно, мордашку Вердена, спокойную, расслабленную, спящую и до безумия притягательную. Тихонько вздохнув, я осторожно подложила ладонь под подбородок и замерла, задумчиво изучая открывшееся зрелище. Заодно инспектируя собственное душевное состояние. Оно мне понравилось: никаких нервных поползновений в сторону метаний «что делать» и «кто виноват». Да, немножко присутствует неуверенность и волнение, но все лучше, чем непонятная паника и страх. Верной дорогой идете, товарищ.

— Долго глазеть на меня будешь? — раздался немного хриплый, с недовольными нотками голос Вердена.

— А что? — невозмутимо отозвалась я, и не думая прерываться.

— Я спать не могу спокойно. — Он приоткрыл глаза, и я заметила, как уголок его губ дернулся.

Меня обуяло хулиганское настроение, и я ухмыльнулась.

— Ну так не спи, сколько можно, — склонила голову и медленно провела пальцем по слегка колючей щеке. — Двенадцать скоро.

Мое запястье резво перехватили.

— Соня-а-а, — протянул Верден. — Ты что задумала?

Я сделала вид, что слегка обиделась.

— Не, нормально, еще ничего не сделала, а меня уже подозревают в чем-то непотребном! — поджала губы, опустила ресницы и тут же снова распахнула, приняв крайне задумчивый вид. — Хотя, знаешь, правильно подозреваешь…

Провела ноготками по груди Вердена, несильно нажав, и с удовольствием услышала резкий вздох. Да-а-а, как мне нравится его реакция! Я медленно подтянулась вверх, приподнялась и посмотрела прямо ему в глаза, хмелея от собственных эмоций, наконец-то не сдобренных никаким страхом. Только свободой. Свободой делать что хочу и наслаждаться этим. Офигенно клево!

— И судя по тому, что я чувствую, тебе ход моих мыслей очень нравится, — выдохнула ему в губы и с хитрой усмешкой чуть пошевелила ногой, лежавшей где-то в районе живота Тима.

Вместо ответа он крепко сжал мою талию, и в следующий момент я оказалась на спине. Черт. Это выше меня, ну не могу всего за месяц привыкнуть!.. Напряглась, задержав дыхание, сердце скакнуло мячиком.

— Тихонько, Сонь… — Теплые губы коснулись моих, заставляя отвлечься, пальцы Тима переплелись с моими. — Выдохни, расслабься…

Ну, в общем, через некоторое время и приложенные старания я таки расслабилась, и на сей раз гораздо быстрее, чем обычно в таком положении. Перемены не могут не радовать.

За завтраком мы собрались все вместе.

— Яхонтов вчера часа за два до рассвета пришел, — сообщила Ольга, глядя в тарелку и вяло ковыряясь в омлете. — Побыл дома минут десять и снова свалил. Куда, не знаю, не успела за ним. Давайте так, сегодня я на чердаке, а вы в машине снаружи подождете. Чтобы, если что, не торчать снова там всей шарой до утра? В случае чего, как раз одновременно доберемся до квартиры.

Тим пожал плечами.

— Да не вопрос, в общем-то, — легко согласился он. — Какая разница, где караулить. Из машины, кстати, мы можем его даже первыми увидеть, ну или их, если вдвоем придут. Надеюсь, что их все-таки двое будет, — добавил он, слегка поморщившись. — Хочется уже и этих прикрыть.

— А ведь где-то еще Савельев бродит, — задумчиво произнесла я, глядя в окно.

— Тогда договорились. — Ольга кивнула.

Я заметила, что ела она мало и халат надела с длинным рукавом. Эм, это так быстро изменения происходят уже? Надо бы в лекции залезть, освежить в памяти информацию.

День как-то незаметно прошел, мы все чем-то по мелочи занимались, Ольга так вообще после обеда утопала в спальню и, подозреваю, спать там завалилась. Верден из кабинета переместился в гостиную, нагло оккупировал диван, бесцеремонно лишив меня лежбища, и пока я возмущенно пыхтела, выпрямившись и подыскивая слова позабористее, невозмутимо облапил, уложив обратно. В качестве подушки предлагались его колени, ноут мне любезно поставили на пузо.

— Мне так удобно, — соизволил объяснить красноглазый на мой выразительный взгляд.

— Охренеть, — буркнула я, но спорить не стала — бесполезно.

Да и на фиг, в общем-то.

— Не бурчи, — миролюбиво обронил Верден, зарывшись пальцами в мои многострадальные волосы. — Знаю же, что нравится.

Я хмыкнула, находя удовольствие в нашей шуточной перепалке.

— А не обязательно показывать тебе это, — невозмутимо отозвалась, залезая на любимый форум. — Хорошенького понемножку, а то слишком сладко будет. И вообще, нам вечером опять вампиров идти ловить.

…В теплой машине сидеть гораздо удобнее, чем на чердаке, продуваемом сквозняками, и уж тем более с комфортом облокотившись на Вердена. Он включил что-то ненавязчивое из музыки, я дремала, прислонившись спиной к его груди, и чувствовала себя… да отлично чувствовала, чего уж там. Ушло напряжение, надрыв, всегда незримо присутствовавший между нами, даже в самые лучшие и спокойные моменты нашего непростого общения. Периодически еще посещало ощущение, словно летишь вниз с большой высоты, вроде дух захватывает от восторга и страха, но первого все же больше. Сладкий вкус свободы… О да, он самый. Я долго к этому шла и, по-моему, наконец практически приползла на последнем издыхании.

— Сонь, — тихонько позвал Тим, погладив мою ладонь.

— Я за нее, — сонно отозвалась, даже не открыв глаз.

— Когда вещи будешь переносить?

Сердце екнуло. Ну, вопрос дня, в общем-то. Сама осторожно об этом думала, но пока только думала, без намерения совершать активные действия. Мне надо привыкнуть к мысли… Какой? Мм, наверное, к такой, что я уже давно не маленькая девочка, и на самом деле ничего нет страшного в том, чтобы жить с тем, с кем тебе до безумия удобно, спокойно и комфортно. Выразить словами все то, что я чувствовала рядом с Верденом, просто нереально, они кажутся плоскими, недостаточно емкими, невыразительными. У меня сегодня весь день такое впечатление, что внутри прорвало плотину и то, что я так долго сдерживала, наконец-то получило широкий доступ к сознанию. Черт возьми, классно-то как!

— Так когда? — Тихо, но непреклонно повторил он, и его пальцы переместились под рукав моего свитера, погладив татушку.

— Давай задание закончим, угу, и поговорим на эту тему? — Я пошевелилась, разгоняя кровь по мышцам.

— Только поговорим? — Лицо защекотали пряди волос, когда Тим наклонился ко мне.

— Не только, — сдалась я. — Но сперва с вампирами разберемся, ладно? Ве-э-эрден, мне такой хороший сон снился, ну на фига мозг опять выносить? — заныла я голосом маленькой капризной девочки.

Да, подразнить захотелось, куда ж без этого. А то скучно вот так сидеть и ничего не делать. Я уже приготовилась выслушать реакцию Тима, проверить, повелся или нет, но он вдруг замер, напрягся и осторожно выпрямил меня.

— Что?.. — Я запнулась, наткнувшись на прикрытые глаза альбиноса и хищно раздувшиеся ноздри.

— Яхонтова. Одна. Только что в арку зашла, — кратко ответил он.

Оп. Я подобралась, рука поползла под свитер к «беретте», начиненной серебром.

— Ш-ш-ш, — его ладонь легла на мое запястье, — не торопись. — Верден быстро достал мобильник, набрал Ольгу. — Видела? Да, мы идем, спускайся. Прикрой нас, чтобы не фонили, а то может почувствовать сенсов. Все, пошли. — Тим убрал телефон и вышел из машины.

Я поспешила за ним, на автомате вцепившись в руку альбиноса. Он оглянулся, быстро улыбнулся и подмигнул.

— Открываешь дверь и в сторону, — напомнил Тим. — Никаких геройств, ясно?

— Да, сэр, — отсалютовала, вернув улыбку.

Когда мы зашли во двор, Ольга уже ждала под деревом. Прищурилась, окинула нас взглядом, кивнула.

— Готово, — отрывисто сообщила она. — Не фоните.

— Тогда вперед. — Тим шагнул к подъезду.

Я глянула на окно кухни — там свет не горел, но было видно, что в глубине квартиры кто-то есть, посмотрела внутренним зрением — да, кажется, в гостиной.

— Комната сразу слева по коридору, — быстро ответила я, поднимаясь по ступенькам.

— Понял, — отозвался Тим и опередил меня, остановившись справа от двери.

Ольга молча заняла место рядом, я замерла напротив, осторожно достав из кармана отмычки. Тим держал в одной руке пушку, в другой — световую гранату, а в кармане куртки лежал баллончик с кислотой. Грановская сразу вооружилась как надо и, судя по нехорошо сузившимся глазам, была твердо намерена замочить Яхонтову. Я мысленно усмехнулась: личные счеты, однако, ну надо же. Затаив дыхание, поднесла отмычку к замку, мягко вставила, осторожно пошевелила, нащупывая пружину… Замок тихо щелкнул, открывшись. Верден подобрался, я послушно отступила в сторону, выдернув «беретту» из кобуры и баллончик из кармана. Тим коснулся ручки двери, я напряженно следила за неподвижным пока силуэтом в комнате…

Ольга молча отсчитала пальцами «один, два, три», и Веден резко распахнул дверь, закинув гранату в коридор. Мы крепко зажмурились и отвернулись, в квартире бесшумно полыхнуло и донесся сдавленный вопль. Альбинос метнулся внутрь, Грановская за ним, я после секундного колебания тоже осторожно скользнула в приоткрытую дверь. Едва переступила порог, грудь пронзило острое ощущение опасности, я дернулась… Глухие выстрелы, злобное шипение, переходящее в бульканье, снова шипение — теперь уже баллончиков, и яростный крик Ольги:

— С-с-скотина!.. Сдохни, тварь же такая!..

Горло перехватило, и я помчалась вперед, в комнату, цепенея от страшного предчувствия.

…На ковре лежали останки Яхонтовой, наполовину залитые кислотой, рядом валялся почти пустой баллончик, а у кисти мертвой вампирши я, к собственному ужасу, увидела пистолет. Сглотнула, перевела взгляд к стене.

Сейчас Верден как никогда напоминал тех самых вампиров, которых в фильмах демонстрируют: бледное лицо, ярко выделяющиеся на нем красные глаза, почти бескровные губы — и плетью повисшая левая рука, чуть пониже локтя на куртке красовалась красноречивая дырка. Меня как ледяной водой окатило.

— Тим!.. — просипела, подскочив к нему, и подставила плечо, потому что он уже начал сползать по стенке. Верден тяжело привалился, а меня от нервов и жуткого страха, что Яхонтова могла ведь и в голову целиться, начало трясти крупной дрожью и пробрало на ругательства. — М-мать твою, коммандос хренов, куда смотрел?! На фига под пули подставляться? В-ван Хельсинг недоделанный… — Пока бурчала и сыпала матами, осторожно продвигалась к выходу из комнаты, на время позабыв и про Грановскую, и про труп вампирши.

— Сонька. — У него еще хватило наглости тихо рассмеяться! Убью, честное слово. Вот дойдем до машины, убью на хрен. — Сонь, пуля навылет прошла… Через мышцу, ничего страшного… Кровь только остановить…

— Заткнись, а, ради бога! — оборвала я его, скрипя зубами и часто сглатывая: паника никак не хотела отпускать. — Верден, ё-моё, ты же сенс, неужели не почувствовал?! Меня аж в коридоре торкнуло!

— Сонь, не истери, все обошлось, — выдохнул Тим. — Пару дней отлежусь и в норме буду…

— Фигли пару дней, на неделю запру в спальне! — огрызнулась я, осторожно спускаясь с лестницы и придерживая Вердена за пояс. — И только попробуй, вякни что-нибудь против!! К кровати привяжу!

— Оу, Со-о-онь, да ты шалунья, а! — Вот как он ухитряется, даже будучи раненным, наверняка испытывая сильную боль, еще и говорить таким игривым тоном!!! Скотина красноглазая, я тут в полной панике из-за его здоровья, а он… — Какие интересные идеи высказываешь, — его голос упал до шепота, и у меня едва не подкосились ноги — кажется, мое несчастье беловолосое готовится грохнуться в обморок.

Не, его бесчувственную тушку я вряд ли подниму, даже с помощью Грановской.

— Не смей вырубаться, пока до машины не дотащу! — прошипела я, встряхнув его. — Слышишь, Верден, твою налево, не смей сознание терять!

С другой стороны молча пристроилась Ольга, и мне стало чуть легче.

— Хорошо, не буду, — пробормотал послушно Тим. — Постараюсь…

У меня в голове мутилось, а руки тряслись, мысли с настойчивостью бумеранга возвращались к тому, что пуля могла попасть куда-нибудь в ногу, в жизненно важную артерию, например. Вдвоем с Грановской мы дотащили Вердена до машины, уложили на заднее сиденье — я села там же, держа его голову на коленях, и тут же стянула куртку, добравшись до раненой руки, а Ольга устроилась на переднем, за рулем.

— Тим, посмотри на меня, — настойчиво прошептала я, убрав с его лба волосы, а пальцы другой руки уже нащупывали рану. — Не теряй сознания, держись, слышишь? Смотри на меня, черт, не закрывай глаза!..

— От дырки в руке еще никто не умирал, — пробормотал он, сглотнув. — Сонь, не переживай ты так… Но приятно, знаешь ли. — Верден слабо улыбнулся. — Ради твоих встревоженных глаз стоило получить пулю в руку…

— Дурак. — Я неожиданно почувствовала, как глаза защипало, и всхлипнула, прикусив губу. Пальцы тем временем уже действовали автоматически, накрыв рану и вливая силу, заставляя мелкие сосуды закрыться, останавливая кровь. — Ой дурак ты, Верден…

Его улыбка стала шире, он прикрыл глаза, и тихо вздохнул. Вот же ж… Слов просто не хватало, честное слово. Одни маты трехэтажные крутились. Я ведь теперь каждый раз дергаться буду! Зажмурилась, тряхнула головой, отгоняя пакостные мысли. Не буду, ибо вредно это. Концентрация и еще раз концентрация, на заданиях всякие ситуации бывают, в том числе и такие, когда могут ранить. Если каждый раз нырять в панику, то никаких нервов не хватит, и действовать нормально не смогу! Значит, берем себя в руки, даем подзатыльник ненужным эмоциям и открываем аптечку, там должен быть бинт и вата с перекисью.

— Может, в больницу? — спросила Ольга, покосившись на меня.

— С огнестрелом? — Я скептически хмыкнула. — Нет, дома отлежится, пуля не застряла, что уже хорошо. Я лечить буду, даже зашивать не понадобится.

— А сможешь? — В голосе Грановской звучало сомнение. — Дырка-то приличная…

— Смогу, — поджала губы я.

Дырка как дырка, всего-то указательный палец можно просунуть. Если потихоньку сращивать мышцы и сосуды и крепко перебинтовывать, в несколько дней уложиться можно. Срастила же я как-то в общаге одной криворукой глубокий порез от ножа, она себе ладонь на сантиметр пропорола, когда курицу разделывала. Причем за два дня. Правда, потом шатало немножко, но ведь теперь у меня кое-что есть, да? Покосилась на собственное запястье и чуть не подавилась воздухом: кажется, руны на нем слегка светились в полумраке машины, мягко так, но вполне отчетливо.

— Ё-о!.. — выдохнула от неожиданности.

Ресницы Тима дрогнули. Он поймал мой ошарашенный взгляд и кивнул.

— Ага, — получился совсем шепот, но я расслышала. — Работают…

До самого дома я сидела, откинувшись на спинку сиденья, одна рука лежала на повязке Вердена, а другую положила ему на лоб, поглаживая влажную кожу. Беспокойство бродило внутри, не находя места, требуя что-то сделать немедленно, но я успешно задавила его, просто прикрыв глаза и начав глубоко, размеренно дышать. Всегда помогали эти простенькие упражнения. Незаметно как-то получилось, что опять направила силу на рану и очнулась, только когда подушечки и запястье стало ощутимо покалывать.

— Сонька, прекрати, — слабый, но отчетливо раздраженный голос Тима. — Хватит, достаточно на сегодня! Дома промоем, и перебинтуешь, дальше само срастется!

— Заткнись, а? — устало вздохнула и посмотрела в окно — мы подъезжали к дому.

Так же вдвоем с Ольгой мы помогли Тиму дойти, но держался он на ногах гораздо увереннее, чего нельзя было сказать обо мне. Руны рунами, но я, кажется, конкретно выложилась. Биоэнергетика — это не ауры сканировать, тут напрягаться на порядок сильнее приходится. Шатаясь пьяной компанией и ругаясь сквозь зубы, мы ввалились в коридор родной хаты.

— Разберетесь? — Ольга прислонилась к стенке, окинув нас взглядом.

— Угу. — Мы, поддерживая друг друга, поковыляли в спальню к Вердену.

— Спокойной ночи, — донеслось вслед.

Пробормотав что-то о некоторых, любящих вкусно покушать и потому весящих хрен знает сколько, я свалила Тима на кровать и устало присела на край.

— Сам разденешься или помочь? — покосилась на него.

— Лучше помочь. — Он сделал глубокий вдох и медленно, морщась, поднялся, опираясь на здоровую руку.

Кряхтя и шипя сквозь зубы, общими усилиями Верден снял одежду и забрался под одеяло. Я же сбегала за миской и губкой, принесла аптечку и промыла рану, потом осторожно обработала края перекисью, во избежание заражения, и снова забинтовала.

— Все… — выдохнула, прислонившись лбом к плечу Тима и чувствуя себя так, будто меня переехал каток раза так три-четыре.

— Ложись уже, медсестричка моя. — Ладонь его здоровой руки осторожно погладила по волосам.

— А-а-ага… — раздевалась я в полусне, мечтая только добраться до горизонта и вырубиться наконец.

Надеюсь, у Ольги хватило сил оставить отчет на пентаграмме. Блин, хлопотное дело, оказывается, ловить вампиров… На этом месте мысль резко закончилась и наступила блаженная темнота.

Проснулась я оттого, что стало жарко, лежать неудобно было, и дышалось как-то тоже тяжело. Ну и одновременно хотелось кушать и в туалет. Причем чего больше, сложно сказать. Разлепила глаза, оценила ситуацию: сама лежала на животе, обняв подушку, а вот Верден ухитрился устроить свою больную руку на мне, да еще и прижался всем телом, дыша в затылок, отчего и было неудобно. Помимо всего прочего, судя по ощущениям, он какой-то слишком горячий. Сон как рукой сняло, едва снова нахлынуло осознание случившегося вчера. И тут же вылезла злость-матушка пополам с новым страхом — страхом его потерять, не успев даже толком насладиться тем, что между нами наконец-то ничего не стоит. Почти ничего. Я сглотнула горький комок, кое-как запихала страх подальше, но злость не проходила. Черт. Умом понимаю, что он не специально, что это просто случайность, никто не мог знать, что у Яхонтовой паранойя и она таскает с собой пушку, а то, что я ощутила опасность, — так на то у меня и класс С… Но сердце все равно замирало, и хотелось наорать на этого коммандос доморощенного, надавать по щекам, чтобы дошло, что он теперь не один у себя. Он еще и у меня есть.

Я вытерла предательскую слезинку, аккуратно выползла из-под руки Тима и села, осторожно коснувшись его лба. Горячий. Ненормально горячий, и дышал Верден часто. Яп-пона мать, только воспаления не хватало! Снова накатила злость, и я рывком встала, в голове сложив список того, что надо сделать в ближайшее время: запузырить стирку, сварганить что-нибудь пожевать, сбегать в аптеку за антибиотиками. И не думать, не думать о том, что Вердена могли убить вчера. Прикусив губу, я молча натянула выуженную из шкафа рубашку Тима, поглядывая в сторону раненого — спал и даже не почувствовал, что я встала. А может, не спал?.. Злость моментально трансформировалась в тревогу, я снова присела на край кровати, осторожно коснувшись плеча Вердена.

— Тим? — тихонько позвала, холодея от мысли, что он все-таки без сознания.

Тогда точно в больницу везти придется…

— А?.. — тут же хрипло откликнулся он и приоткрыл глаза. — Сонь?.. Ты уже встала?

Молча кивнула, не показав ничем громадного облегчения, нахлынувшего на меня при звуках его голоса. Вменяемый. Я вышла в гостиную, достала из домашней аптечки градусник, протянула Тиму.

— Температуру смерь, — отрывисто сказала, избегая смотреть на него. — Есть будешь?

— Да как-то неохота, — отозвался он, послушно взяв градусник. — Пить хочется…

Я сходила на кухню, принесла воды.

— Держи.

Потом собрала с пола одежду и потопала в ванную, сопровождаемая внимательным взглядом Вердена в спину. Сдержаться и не вывалить на него все мои переживания стоило больших трудов, останавливало только то, что он все-таки болеет и нервные встряски ему сейчас абсолютно не нужны. Совершая, казалось бы, привычные действия, я в мыслях все равно возвращалась к тому, что случилось, эмоции требовали выхода, бурля внутри, как вскипающий компот. Господи, неужели для того, чтобы понять, насколько он мне нужен, обязательно понадобилось это? Угроза его жизни? Черт, почему Верден не подумал, что я с ума сходить буду от тревоги, случись с ним что?.. Ага, а сама-то много о его душевном равновесии думала, когда загонялась с собственными тараканами? Теперь вот получай так же больно и по тому же месту.

Закончив со стиркой, я пошла на кухню, готовить. Хочет не хочет, а есть будет, мало того что крови потерял вчера достаточно, еще и силы для выздоровления нужны. Поставив вариться яйца, я начала ожесточенно резать овощи для салата и вдруг неожиданно для самой себя тихонько всхлипнула, зажмурившись и отложив нож. Ладони стиснули край стола, а зубы сжались до скрипа, не давая сорваться с катушек, злость пополам со страхом рвали горло, лишая возможности нормально дышать. Хорошо, что Ольга еще дрыхла и, судя по всему, собиралась делать это достаточно долго, а Верден валялся в спальне. Сейчас мне меньше всего хотелось видеть кого-то из них и уж тем более что-то там объяснять. Не маленькая, сама справлюсь со своими загонами, не впервой. Постояла, подышала, кое-как уняв желание разреветься в голос и сглатывая рыдания, и дальше занялась завтраком. Чай, бутерброды, кастрюлю под холодную воду…

Сзади послышались шаги, и я обернулась: Тим стоял на пороге, в чистой футболке и джинсах, придерживаясь за стену — его слегка пошатывало, на щеках горел нездоровый румянец, а глаза блестели, но вроде смотрели осмысленно. Рука висела на сложенном платке — ну слава те, хватило ума! Я тихо ахнула, испытывая сильное желание надавать кому-то подзатыльников и пинков для вбивания в мозги прописных истин.

— Ты чего встал?! — прошипела разъяренной коброй. — Я кому сказала вчера, лежать, пока не поправишься?! Где градусник?

Он улыбнулся, прислонившись к стене.

— Что, даже в сортир нельзя? — О, голос окреп, тоже радует.

— Пошути мне еще, — сквозь зубы процедила я, злость прорывалась сквозь беспокойство, как союзные войска через блокаду Ленинграда. — Градусник, говорю, где? Какая температура?

— Да ничего страшного, Сонь. — Он сделал осторожный шаг вперед. — Небольшая температура. Это нормально, через пару дней пройдет…

— Сколько?! — Я в два шага оказалась рядом, сжав кулаки и вглядываясь в его лицо.

— Э-э… — Верден отвел глаза, и, кажется, в глубине этих чертовых красных со светлой радужкой глаз промелькнуло что-то, похожее на смущение.

— Да ё-моё! — взвилась и ломанулась мимо него.

Точнее, попыталась ломануться. Здоровая рука альбиноса как-то слишком резво для раненого обвилась вокруг моей талии, прижав к себе и никуда не пустив.

— Тридцать восемь с половиной, — выдохнул он на ухо, ну оч-ч-чень виноватым шепотом.

— Лег пошел, быстро, — я мотнула головой в сторону гостиной, — хотя бы на диван.

— Сонь, ты злишься? — тихо спросил Верден, и не думая отпускать меня.

— Нет, радуюсь! — огрызнулась я.

Ну надо же, какой догадливый!

— Тихо, тихо, что ты? Честно, я же не специально, от случайностей никто не застрахован, Сонь. — Он прижался горячей щекой к моему виску, и меня прорвало.

Обмякнув, я обхватила себя руками, радуясь, что Верден не видит моего лица, по которому покатились слезы.

— Ты умереть мог, — всхлипнула как-то слишком жалобно и отчаянно. И куда вся злость подевалась? — Скотина, тебя же убить там могли! Я бы одна осталась, опять!.. — Я зажмурилась, сжавшись в комок, в данный конкретный момент страстно ненавидя этого чертова альбиноса, из-за которого меня постоянно штормило в эмоциональном плане. — Я н-не могу тебя потерять, слышишь?.. — пробормотала, слизывая соленую влагу с губ. — Просто не могу… Не сейчас…

В какой момент мы оказались сидящими на полу, не помню, но зато очень хорошо ощутила, как рука Тима буквально стиснула меня, заставив сдавленно икнуть, поперхнувшись очередным всхлипом.

— Прости, Сонь, — тихо произнес он. — Хорошая моя, прости… Ты не потеряешь меня, даже не надейся. Не для того угрохал три года моей единственной и неповторимой жизни, чтобы так по-глупому сдохнуть. — Верден хмыкнул. — Когда наконец до тебя дошло, блин, стоило пулю схлопотать.

— Заткнись, придурок! — Я обняла его за шею, уткнувшись в ключицу, и заревела в голос, уже ни на что не обращая внимания.

Тим ничего не говорил, просто поглаживал ладонью по голове, плечам, спине, пережидая, когда меня отпустит и я смогу адекватно реагировать на окружающее. Через некоторое время эмоции потихоньку схлынули и на душе существенно полегчало. Я затихла, прижавшись к нему, вдыхая знакомый запах и понимая, пожалуй, окончательно и бесповоротно, что в этом человеке моя жизнь. Он не идеал, нет, в нем куча недостатков, как и во мне самой, и я никогда не буду смотреть на него с немым обожанием в глазах, как большинство влюбленных дурочек созерцает своих мужиков. Да, буду ругаться на него, обижаться, огрызаться, в общем, в своем репертуаре, но… Не отойду больше ни на шаг. Не буду отталкивать. И если мне захочется обнять его или поцеловать, так и сделаю. Просто потому что хочется, и точка. Я подняла голову и посмотрела на Тима, подмечая в его лице каждую мелочь: сеточку морщин в углах глаз, выступившую щетину, необычный, светлый-светлый, почти серебристый оттенок радужки, отчетливо видные маленькие сосуды, придававшие белкам непривычный цвет.

— Все? — Он улыбнулся сухими губами и собрал с моих щек остатки слез. — Ну, никто не умер, да?

Хмыкнула, а потом тихонько рассмеялась.

— Пока что стройными рядами дохнут мои мадагаскарские черные, — ответила я, прохихикавшись, и встала. — Пойдем, болезный, тебе лежать надо. А то в больницу отправлю, там режим строгий, — угрожающе добавила и подтолкнула его в нужном направлении.

Верден устроился на диване в гостиной, я принесла ему завтрак и заставила съесть все, несмотря на ворчание, что нет аппетита. Потом посмотрела, что там под повязкой — как и думала, края раны чутка покраснели и припухли. Надо антибиотики по-любому купить, а то не дай бог что. Сначала воспаление сниму, потом продолжу лечить. Все равно никуда пока не торопимся, надеюсь, Ольга в запале не потащит меня с собой одну ловить Яхонтова и оставшегося Савельева. Кстати, она спала еще, хотя время приближалось к обеду.

Смоталась в аптеку, затарилась лекарствами — мне дали в ампулах, чтоб быстрее действовало, — а когда вернулась, обнаружила, что Тим уснул. Тихонько вздохнула, уменьшила звук телевизора, достала плед и укрыла, а то как-то нехорошо он ежился во сне и вздрагивал. Ничего, проснется, сделаю укол, получшает. Пока я занималась всякими мелкими делами, проходя мимо дивана, то и дело косилась, ловя себя на желании подойти, прикоснуться, убрать пряди со лба. Все время хотелось убедиться, что он живой, вот здесь, рядом, и никуда исчезать не собирается. Мысленно фыркала и обзывала себя параноиком. То мы, значит, до офигения боимся довериться и принять Вердена, то теперь страх сменил полюс и решил, что будет бояться другого. Тьфу… Захотелось самой себе подзатыльник дать. Вот меня хлебом не корми, дай поочковать, а?!

Где-то часам к трем дня я наконец поняла, что особо заняться больше нечем: бульон стоит на плите, готовый к употреблению, белье развешано, кровать в спальне застелена. Грановская еще не выползала из своей комнаты. Я почесала в затылке, сделала пару кругов по свободному пространству за диваном, покосилась еще раз в сторону закрытой двери второй спальни, где лежали мои шмотки… Мать-итить, да ну и к черту. Быстро, пока не потеряла решимость, поспешила к комнате Тима и аккуратно прикрыла за собой дверь. Насколько помню, у него там в шкафу достаточно пустого места, и свободные полки тоже есть. Учитывая немногочисленность собственного гардероба, думаю, все поместится. Реально, самой надоело с утра решать сложную проблему, бежать ли в соседнюю комнату за халатом или в очередной раз использовать в этом качестве рубашку Тима. Сколько можно. Да и пока он болеет, все равно не отойду от него.

Удовлетворившись исследованием шкафа Вердена и решив, что тумбочку потом как-нибудь перетащу, вышла и остановилась у закрытой двери второй спальни. Вообще, по чесноку, кровати полуторные, и вот лично мне с привычкой спать в позе морской звезды было тесновато вдвоем с Тимом. Я вечно на него конечности складывала и норовила завернуться в одеяло, как в кокон. Это я к чему? Ну-у, логичнее было бы передвинуть Ольгу сюда, а там просто сдвинуть кровати. Э-э, не, пока, наверное, не стоит таких радикальных перестановок устраивать. Вот разберемся с вампирами, там видно будет, пока и так сойдет. Я тихонько приоткрыла дверь, скользнула внутрь. Шторы плотно задернуты, создавая полумрак, Грановская по самую макуху укуталась и дрыхнет. Стараясь двигаться на цыпочках, я открыла шкаф, молча порадовавшись, что он не скрипит, вытащила с первой полки вещи и рысью поторопилась обратно. Хорошо, что все спали и не наблюдали моих перемещений, вопросы бы конкретно смутили и отбили, наверное, остатки смелости.

Минут через двадцать со шкафами я закончила. Теперь остались всякие мелочи в тумбочке. Мм, а прокладки куда замыкать?! Почувствовала, что краснею, еле слышно выругалась и решила, что проще оставить в навесном шкафчике в туалете. В конце концов, Верден в хате с двумя бабами живет, а физиологию никто не отменял. Ну и удобнее так, да. Хорошо, что косметики у меня кот наплакал, можно все из тумбочки на подоконник пока сгрузить.

Закончив с перемещениями, перевела дух, переоделась в любимые спортивные плюшевые штаны и футболку и, взяв ноут, осторожно устроилась в ногах Тима на диване. Бормотал телевизор, тихонько сопел раненый, а больше тишину и уют комнаты ничего не нарушало. Бросила еще один взгляд на Вердена, ощутила несвойственное мне умиление, повеселилась про себя по этому поводу, да и углубилась в Интернет.

Когда открылась дверь спальни и на свет божий выползла Грановская, я вздрогнула от неожиданности. Тим тоже пошевелился, зевнул и открыл глаза. Ольга подошла к дивану, бледная, помятая, всклокоченная, и я едва удержалась от пристального разглядывания ее губ — вдруг там уже клыки проглядывают…

— Как ты? — глухо спросила она, засунув руки в карманы халата. С длинным рукавом.

— Жить буду. — Верден приподнялся и оперся спиной на ручку дивана.

— Хорошо, — Ольга кивнула и слабо улыбнулась. — Выздоравливай тогда.

— Спасибо, — нейтральным голосом ответил Тим, скользнув по ней взглядом.

Она еще постояла, глядя в пол, потом пошлепала на кухню. Я проводила нашего непутевого командира глазами.

— А когда изменения заметными станут? — тихо-тихо спросила, надеясь, что слух у нее еще не обострился.

Тим пожал плечами.

— Недели через полторы есть совсем перестанет, — ответил он, подумав. — Кожа уже бледнеет, если ты заметила. Спать она стала дольше, и днем в основном. Это пока не фатально, — тоже понизив голос, добавил Верден. — Но пальцы резать при ней я бы не советовал. Мало ли что.

Я вздрогнула, суматошно прикинула, когда у меня там последний раз красные дни календаря были… Вроде недавно. Черт, а ведь недельки через две Ольгу конкретно плющить начнет! Икнула, испуганно уставилась на Вердена.

— Сонь, спокойно, вменяемой она останется еще достаточно долго, — отозвался Тим, правильно угадав мой панический взгляд. — По крайней мере, дома она будет держать себя в руках железно. Мы же и грохнуть можем, если что. — Он прищурился, в глубине глаз мелькнул нехороший огонек. — И она это понимает. А жить ей хочется с каждым днем все больше.

— Ладно, — наступила я на горло беспокойству. — Тогда просто буду держать при себе пушку с серебром. На всякий случай. — На моих губах появилась кривая улыбка.

— Тоже дело, — согласился Верден.

— Так, — я отвлеклась от гнетущих мыслей, — болезный, ну-ка оголяйся, лечить тебя будем, — вспомнила о насущном, встала и вскрыла упаковку одноразовых шприцов. — Н не смотри так на меня, зачет по первой медицинской все сдавали! — Я усмехнулась, заметив косой взгляд Тима. — Уколы делать умею.

— Э… может, в таблетках лучше было бы? — с некоторой опаской поинтересовался он, но послушно перевернулся на бок.

— Такой большой мальчик, а укольчиков боишься, — ехидно поддела я, набрав из ампулы лекарство. — Давай-давай, подставляй филей.

Верден картинно закатил глаза, но спустил штаны. После антибиотика снова всучила ему градусник, и пока мой альбинос мерил температуру, сходила на кухню разогреть поздний обед. Ольга медитировала над чашкой кофе и одиноким бутербродом.

— Сколько примерно Тим выздоравливать будет? — спросила негромко Грановская, пока я ставила в микроволновку тарелку с бульоном и намазывала маслом батон.

— Ну, — прикинула свои возможности, степень серьезности раны и ответила: — Недельку где-то точно.

— Угу, — Ольга кивнула, — хорошо…

И снова в мысли уплыла. Я не стала отвлекать, поставила еду на поднос и вернулась в гостиную.

— Ну? — отобрала градусник, водрузила поднос на колени Тиму. — Хавай. И никаких отговорок! — нахмурившись, добавила я. — Тебе силы нужны!

Градусник, слава богу, показывал уже тридцать семь и восемь. Верден принялся за еду, задумчиво поглядывая на меня.

— Чего? — немного ворчливо отозвалась, снова устроившись в ногах.

— Да вот думаю, попросить тебя, что ли, халатик надеть, белый, — протянул Тим. — У тебя так хорошо получается строгую медсестру изображать. И под халатиком ничего, кроме чулок… — Его голос стал мечтательным.

— Маньяк, — припечатала я, отчаянно покраснев. — Сначала вылечись, а потом уже о пошлостях думай!

— Это пошлости? — Светлые брови поднялись. — Хм… Сонь, какая ты наивная временами, — мурлыкнул он и многозначительно ухмыльнулся.

— Жуй давай, — я поджала губы, краснея еще больше, если это возможно, — и перестань тут… намякивать!

Послышался смешок, и Верден послушно затих, наворачивая бульон с рожками. Вот ведь, больной, а туда же! Правильно говорят, что мужики не той головой иногда думают.

Время до вечера пробежало незаметно, а с хлопом пришло интересное сообщение с Базы: Яхонтову нам зачли, а вот мужа сказали не искать. Честно, я выпала в осадок.

— Это как это? — растерянно уставилась на Ольгу, державшую листок с приказом. — Он зарегистрироваться, что ли, решил? После безвременной смерти супруги?

— Не знаю, мне не докладываются. — Грановская хмуро глянула на меня, пожав плечами. — Вот написано, что о Яхонтове можем не беспокоиться. За нами только Савельев остается.

— Капец. — Я растерянно взъерошила волосы, переглянулась с Тимом.

Не работа ли «крота»? Может, хрычу с горы зачем-то вампир нужен? Черт. Тяжело в деревне без нагана, в смысле, вслепую двигаться.

— Ладно. — Ольга сложила листок. — Не искать, так не искать, — после чего развернулась и молча направилась к себе в комнату.

— Я чего-то не догоняю, — протянула я, посмотрев ей вслед. — И что делать?

— Ждать, — кратко озвучил Тим. — Что-то с этим Яхонтовым нечисто, но сейчас мы все равно ничего не узнаем.

Блин, опять ждать, как же ненавижу. Но, с другой стороны, у Тима дырка в руке, и пока она не заживет, действительно придется сидеть на попе ровно. Вздохнула, махнула рукой.

— Ладно, фиг с ним, подождем. Как раз долечишься.

Минут через пятнадцать Ольга вышла, к моему удивлению, полностью одетая, в свитере с воротником под горло и рюкзаком. Молча направилась к складу, чем вызвала у меня еще большее удивление и озадаченность. А уж когда она появилась обратно, укладывая баллончики с кислотой и запасную обойму, я заподозрила неладное.

— Далеко собралась? — не слишком вежливо поинтересовалась я, отложив ноут.

Грановская скупо улыбнулась, и мне показалось, в неярком свете торшера в ее глазах блеснул красноватый огонек.

— Надо Савельева дожать, — кратко ответила она, закинув рюкзак на плечо. — Раз Яхонтов уже не нужен.

— Одна пойдешь? — уточнил Верден спокойно, пока я хватала ртом воздух в поисках приличных слов на такую сентенцию.

— Справлюсь, — сказала она и отвернулась. — Тебе еще неделю валяться, а после полнолуния его сложно будет вычислить. Так хоть район охоты есть.

Я только хотела встрять и высказать все, что думаю об умственных способностях Грановской, но Тим так выразительно посмотрел на меня, что слова застряли в горле.

— Уверена? — Он подбавил в голос беспокойства. — Может, не стоит рисковать? Сроки нам не ставили…

— Тим, — перебила Ольга и оглянулась, — я знаю, что делаю. С Савельевым справлюсь одна. Если вдруг что, позвоню. Пока.

И она вышла.

— М-да-а-а, — протянула я, покачав головой. — Че-то я очкую, Славик…

— Ей терять нечего. — Верден грустно усмехнулся. — Еще раз цапнут, ничего не сделается, разве что процесс ускорится. А реакция у нее уже сейчас должна быстрее стать, как и физическая сила. И регенерация тоже, кстати. Так что ничем не рискует действительно.

— Решила в Ван Хельсинга поиграть, что ли? — хмыкнула я. — Типа крестовый поход против вампиров?

— Возможно, — задумчиво ответил Тим. — Ей же надо кого-то виноватым сделать в том, что с ней случилось.

— А она не того… — я запнулась, — ну, не оприходует кого под шумок? Может, ей уже обычной еды не хватает? Или, может, вообще сбежит?..

Верден медленно покачал головой.

— Ей пока нет резона сбегать. — Он помолчал. — Пока она человек. Она сначала себе пути отхода подготовит, а потом лыжи смажет.

— Вот блин-компот, а, заварилась каша. — Я вздохнула и забрала у него поднос. — Ладно, фиг с ней, пусть охотится. Убьет, хорошо, не убьет — ну выздоровеешь, втроем съездим, попробуем найти. Так, давай руку, — села рядом, размотала повязку.

Краснота еще не спала, но вроде припухлость уменьшилась, что очень хорошо. Я осторожно пощупала пальцами вокруг, Тим шипел и морщился. Ага, болит, значит, живое.

— Ну-с, приступим… — откинулась поудобнее на спинку, прикрыла глаза и начала процесс лечения.

В час я скомандовала отбой, поскольку саму тоже рубило, а дожидаться Ольги смысла не видела. Вколов еще одну порцию антибиотика, отправила Тима в спальню, сама пошлепала зубы чистить. В голове рассеянно вертелись мысли о Яхонтове, что с ним могло случиться, коль сказали не искать его больше, насколько это достоверно и иеходит ли от настоящего руководства Базы, и скоро ли этот бардак закончится. Хотя вот на последний вопрос, пожалуй, можно дать ответ: как только Грановская окажется в руках людей Базы. Через пару недель. Когда первый труп оприходует. Брр. Я передернулась, прополоскала рог и вернулась в спальню. Зевнув так, что акула бы позавидовала, остановилась у шкафа, открыла… И тут обратила внимание на тишину. Обернулась, посмотрела на сидевшего на краю кровати Вердена с очень странным выражением на лице — мягкий свет ночника с тумбочки разгонял полумрак в комнате и позволял разглядеть.

— Что? — с недоумением спросила я, чувствуя легкое неуютство от его пристального взгляда.

— Соня, — осторожно спросил он, — у меня не глюки? Или в шкафу твои вещи?

Блин, маманя моя кохана, тугодум. На фига вопросы задавать?! Песец просто, у меня моментально вспыхнули даже уши, и я поспешно отвернулась, ничего не ответив. Глаз нет, сам не видишь, что ли?

— Со-о-онь, — голос Тима стал вкрадчивым, — иди сюда.

Мученически вздохнула, повернулась, старательно пряча взгляд, и подошла.

— Тебе обязательно объяснять все надо? — буркнула я, скрестив руки на груди. — Промолчать можно?

Ухватив меня здоровой рукой за талию, Верден усадил на колено, тихо рассмеявшись в ухо.

— Неужели ты решилась-таки? Я уж думал, еще три года уговаривать придется, — весело изрек он, чем чуть не заработал подзатыльник от меня.

Спасло только то, что Верден вроде как больным числился.

— А можно без подколок?! — нервно огрызнулась, ощущая себя страшно неловко, словно застукали за чем-то крайне неприличным.

Противный альбинос заржал уже в голос, откинувшись назад, и повалил меня на себя — при этом осторожно отставил раненую руку, чтоб не потревожить.

— Дурик мой, — ласково потерся щекой об мою макушку. — Спасибо, Сонька…

Все. От его проникновенного тона я моментально растаяла, распрощавшись с неловкостью и смущением. Затихла, устроившись поудобнее, почти свернувшись клубочком на Тиме. Хорошо… Через некоторое время мы забрались под одеяло и тихо-мирно уснули. Кое у кого температура еще днем была, так что никаких поползновений, пока не вылечится.

…А ночью я неожиданно проснулась, ошарашенно уставившись в потолок. Мне привиделся совершенно безумный, дикий сон, от которого пробивало на нервное ха-ха. Будто вместо Ольги с нами в ячейке Игорь Бродин, я опять удираю от Вердена, причем по крышам Питера, ибо его категорическое заявление, что мы будем жить в одной с ним комнате, повергло меня в панический ужас и вызвало жесткий приступ ненависти.

— Вот это ни хрена ж меня плющит, — тихо прошептала я, пытаясь прийти в себя и понять, откуда это все вылезло.

— Сонь? — раздался приглушенный сонный голос Тима, от которого я нервно дернулась. — Ты чего?

— Да так, снится всякое, — ляпнула и поняла, что ни за какие коврижки не расскажу выбрыки собственного подсознания, где, видимо, еще бродили остатки злости на Вердена за ранение и страха потерять его так бездарно и по глупости.

— Что? — с прорезавшимся интересом спросил он.

— Фигня всякая, — отмахнулась от его вопроса. — Спи.

— Ну нет, я же теперь изведусь от любопытства. — Верден решительно навис надо мной, опираясь на локоть здоровой руки. — Колись давай, ты просто так от снов среди ночи не подскакиваешь.

— Да ерунда, ну, в самом деле. — Я попыталась отвернуться, не получилось — Тим резво нагнулся, прижав меня к кровати.

— Сонька-а-а, — выдохнул он, проведя пальцами вдоль ребер — я взвизгнула, дернувшись — блин, знает же, что щекотки боюсь!.. — Не вредничай.

Зар-р-раза такая! Даже всего с одной здоровой рукой этот бугай довел меня до икотки и рези в животе, не давая избежать изощренной пытки, и пришлось рассказать, страшно смущаясь и радуясь темноте — не было видно пылающие щеки. А я боялась слишком активно извиваться, помня о его ранении. Верден долго хихикал, прислонившись лбом к моему плечу, я же хмуро ждала комментариев.

— Смешная ты, Сонь, — наконец успокоившись, произнес он и тихонько вздохнул, погладив по голове. Помолчал и спросил, к моему удивлению, с нотками неуверенности: — А точно не передумаешь?

Ох господи, как я, оказывается, запугала его своими метаниями за последние полгода, бедненький мой. Улыбнулась, прикрыв глаза, и осторожно обняла, ощущая под пальцами крепкие мышцы на спине.

— Я устала, Тим, — так же тихо ответила я. — Устала от своих страхов и сомнений. Шероховатости будут, куда ж без них. Но… — сглотнула, окончательно долавливая остатки усатых товарищей. — Я не уйду. Не дождешься, красноглазый, — добавила с усмешкой и совсем шепотом. — Не хрен было по КАДу тогда ехать…

Снова повисла пауза. Я уже начала засыпать, когда Тим опять заговорил:

— И когда ты так резко повзрослеть успела, Соня?

Я прижалась к нему, обняла двумя руками.

— Недавно буквально, знаешь ли, — ответила легкомысленным тоном. — Когда один идиот позволил дурной вампирше всадить в себя пулю.

Да, долго еще припоминать буду, запаришься прощение выпрашивать, чудовище мое беловолосое. Верден с шумом втянул воздух, но промолчал.

— Спи, — я коснулась губами мягких прядей, — тебе отдыхать надо и выздоравливать.

Кажется, мы так и уснули друг на друге. М-да, надеюсь, подобные сны мне больше сниться не будут.

Часов в семь утра меня поднял гидробудильник, и, пробираясь с полузакрытыми глазами по гостиной, я с удивлением обнаружила сидевшую на диване Грановскую, смотревшую телевизор. Остановилась, уставившись на нее и со сна плохо соображая, чего она спать не идет. Ольга покосилась на меня, потом кивнула на стол, где лежали документы и бумажник.

— Кончился Савельев, — коротко обозначила она и вернулась к созерцанию телека.

— Угу… — Я зверски зевнула и продолжила путь к сортиру.

Потом обмозгую, когда просплюсь.

А утром, собственно, на столе красовалась только записка от Ольги, что хлоп ушел, а она — спать. В общем, предсказуемо. Весь день мы валяли дурака, я лечила Тима — слава богу, температура практически спала, так, держалась на тридцати семи. Припухлость и краснота тоже почти прошли, еще пара дней и моих усилий — и, в общем, все в норме будет.

Возвращаясь мыслями к заданию, я все никак не могла выбросить из головы Яхонтова. Почему нам сказали его не искать? В то, что вампир резко решил перейти на легальный образ жизни с полагающимися при этом жесткими ограничениями, мне почему-то не верилось. Ну вот не верилось, и все тут. Попробовав настоящей охоты, перейти потом на донорскую кровь и одну разрешенную в месяц жертву… Не знаю. Что-то тут было нечисто. Тим заметил мою задумчивость.

— Что такое, Сонь? — наконец спросил он, наблюдая мои нахмуренные брови.

— Да Яхонтов этот, — призналась я, — из головы не выходит. Или База мутит, или, скорее всего, он для чего-то нужен хрену с горы, — помолчала, рассеянно пощелкав мышкой по открытым страницам. — Склоняюсь к последнему. И еще, не начнет ли он мстить за жену.

Верден подумал.

— Может, — согласился он. — В отношении остального… — Тим помолчал. — Тут, пока Ольгу не заберут, мы ничего не выясним, никуда не денешься. Слишком мало информации.

— В карты глянуть, что ли? — пришла мне в голову свежая мысль.

— Глянь, — кивнул Тим. — Интересно будет.

Притащила колоду, уселась на диване по-турецки, перемешала карты, сосредоточившись. Яхонтов, Яхонтов, что там с тобой такое? Выложила три карты: восемь Мечей прямые, «Маг» перевернутый, и… «Дьявол». Прямой.

— Во блин, — озадаченно выдохнула я. — Тим, кажись, в точку. Вампир не просто так пропал, и не просто так нам сказали не искать его. Походу, прижал его этот хрен чем-то, шантажировал, что ли, и тот попросту сбежал, поняв, что силы слишком неравны, — объяснила я и нахмурилась. — Но что хотел? Зачем ему вампир, да еще и дикий?

Тим обозрел расклад, похлопал пальцами по губам.

— Знаешь, оставь пока, — ответил он. — Что-то подсказывает, больше мы ничего нового не узнаем. Просто поставим галочку и, как только закончим это темное дело с «кротом», отправим все наши выкладки еще раз. Думаю, после чистки на них обратят больше внимания.

Ну, в общем, он прав, да.

— Тогда что, получается, мы закончили наше первое дело? — Я уставилась на Вердена, но радости особо не чувствовалось.

Да и закончили ли?..

— Скажем так, выполнили то, что от нас требовалось. — Тим улыбнулся. — Заказывали трех вампиров, трех и убили. А то, что в процессе нарисовался четвертый, это уже нюансы.

— Прикольно, — я оперлась локтем на спинку, сдвинув карты в сторону. — Отмечать будем?

Улыбка Вердена стала шире, в глазах появился хитрый блеск.

— Ты мне желание должна, Сонька, — напомнил он.

— Э… И-и-и? — Я подняла бровь, и от предвкушения сердце забилось чаще.

Угу, сюрпризы от него уже не пугали. Собственно, самое «страшное» для меня случилось, причем по собственной воле, так что чего дергаться? А фантазия у Вердена нестандартная, это мне и так известно было. Даже стало интересно, что ж ему в голову взбрело?

— Скорость любишь? — неожиданно спросил он.

— Люблю, — кивнула я.

Хотя сама машину не водила, но прокатиться с ветерком не против. Еще когда родители были живы, батя до дачи катал нас с мамой по трассе. Нам нравилось.

— Прокатимся? — Он подмигнул.

— Через пару дней. — Я выразительно посмотрела на его руку. — Как совсем затянется.

— Заметано, — согласился Верден.

— Так в чем желание-то? — напомнила насущный вопрос.

— Платье наденешь? — выдал он.

— Ну… — Я слегка обескураженно помолчала. — Надену, в чем проблема. Это все?

— Не, это подготовка. — Верден усмехнулся. — Остальное когда поедем.

Хм. Секс в машине, что ли? Так, по-моему, для этого не надо тратить желание. Хмыкнула, пожала плечами:

— Как скажешь.

Платье, значит? Ладно. Вообще-то, оно было одно, то самое, с выпускного. Но… Так, завтра прошвырнусь по магазинам, выберу что-нибудь. Уж не знаю, чем там эта поездка закончится, по я тоже подготовлюсь. От предвкушения защекотало в груди, и мне нравилось это ощущение! Черт, как быстро я меняюсь… И это тоже хорошо.

Следующие дни прошли спокойно. С Ольгой мы почти не разговаривали, она сидела или в кабинете, или перед телевизором, выползая из своей комнаты где-то к обеду и уходя спать позднее нас. Комментариев по поводу того, что я переселилась в соседнюю спальню, не последовало, хотя я их подсознательно ждала. Разговоров о Савельеве тоже особо не вели, только Тим счел нужным похвалить и поинтересоваться, нормально ли все прошло. Получил краткий ответ, что да, раз она жива-здорова, и на том разговор увял. Грановская ушла в себя, и лично я не рисковала лишний раз ее трогать. Но «беретту» в тумбочку положила. И старалась не оставаться с ней в одной комнате. Тим успокаивал, что пока рано беспокоиться, она все-таки ела нормальную еду, мало, но ела, и пока только спала днем много. Но мне было спокойнее с оружием. Мелькнула крамольная мысль сменить код на складе, там же до фига пушек, но, к сожалению, командиром оставалась Грановская, и доступ к пентаграмме у нее должен быть. Нам прислали бумагу, что оплата за первое задание поступит на карточки — они пришли еще с первым хлопом вместе с документами и приказом. Неплохая, кстати, оплата, по сорок на нос. Если так будут за каждое давать, я просто не буду успевать тратить заработанное.

Платье я купила: короткое, из черного шелка, на тонких лямках, и под него комплект черного кружевного белья. Полупрозрачная паутинка оставляла мало простора воображению и смотрелась офигенно — я примерила, закрывшись в ванной, и осталась довольна. Представив физию Вердена, когда он это увидит на мне, ощутила жаркую волну желания, и зуб даю, аура полыхнула фиолетовыми разводами. Ну да, у нас неделю ничего не было, пока он выздоравливал. А я еще и силы на него тратила, так что… Надо восстановить, по-любому. Улыбнулась отражению, переоделась обратно в домашнее, положила покупку в пакет и прошмыгнула в спальню, спрятав его глубоко на полке. Тим проводил меня взглядом, но спрашивать ничего не стал. Правильно, все равно не отвечу. Вот завтра поедем, и заценит.

На следующий день я придирчиво осмотрела розовый круглый шрам на его руке, прощупала, надавливая, вгляделась в невозмутимую морду Тима, пытаясь уловить малейшие признаки чувства боли, — и не нашла.

— Да в порядке, в порядке, — усмехнулся он. — Ну что, вечерком поедем?

— Вечерком? — слегка удивилась я.

— Дорога свободнее, — пояснил Тим. — По КАДу поедем.

— О, — звучит заманчиво, — тогда да, не вопрос. Моюсь одна! — категорически заявила я, наставив на него палец.

Надо же почистить перышки как следует, без его голодного взгляда. И так утром пришлось по-быстренькому сбежать на кухню, ибо альбинос вздумал приставать, толком не проснувшись, а мне не хотелось смазывать ощущения. Порой ожидание не менее приятно, чем само действо.

— Мм? Ладно, — подозрительно легко согласился он.

Ольга ушла часов в шесть, и Тим, проводив ее взглядом, вдруг негромко сказал:

— Походу Грановская уже начинает себе запасной вариант для отступления искать.

— С чего ты взял? — Я как раз с полотенцем шла в ванную, планируя еще поваляться в горячей водичке с пеной.

— Не знаю, ощущение такое, — медленно ответил он, тряхнул головой и добавил: — Ладно, фиг с ним. Думаю, она до последнего будет тянуть, деньги ведь нужны, а с одного задания долго не просуществуешь. Как минимум до следующего точно никуда не денется.

На водные процедуры я потратила часа два, не меньше. Пожалуй, впервые получила искреннее удовольствие, превращая себя в девушку, даже на выпускном не чувствовала такого, там больше нервов было. Всякие скрабики, бальзамы для волос, крем для тела. Реально, захотелось увидеть в глазах Тима восхищение, выглядеть именно для него, и только для него, красивой, женственной… Кажется, во мне наконец-то начала просыпаться женская сущность, и это новое ощущение приятно волновало. Я закуталась в халат и направилась к спальне.

— Не входить! — категорично заявила, посмотрев на сидевшего на диване Вердена.

Он только усмехнулся.

— Оки, тогда смена караула. — Тим встал и пошел к ванной.

Вот и ладушки, спокойно приведу себя в порядок. Укладывая волосы, неторопливо одеваясь, накладывая легкий макияж, я получила такой кайф, что сама удивилась. Оценив усилия в зеркале, чуть сама на себя слюну не пустила: сверху еще короткую кожаную куртку, черные туфли, и — хана Вердену. Ухмыльнулась отражению, подмигнула и осторожно выглянула из спальни: Тим сидел на диване, спиной ко мне, и смотрел телевизор. Выдохнула, неожиданно почувствовав краткий приступ неуверенности, одернула платье и вышла.

— Я готова, — коротко сказала я, с некоторым беспокойством ожидая реакции.

Верден повернулся, медленно оглядел меня…

— Ни фига ж себе, — протянул он, и от его взгляда стало жарко.

Ох. Кажется, меня уже одними глазами раздели и почти поимели мысленно. Я не удержалась, посмотрела внутренним зрением — его аура стала полностью глубокого фиолетового цвета с толстыми золотистыми уже не нитями, а конкретными полосками. Интересно, у меня тоже так?

— Тоже, — улыбнулся Верден. — Не зевай, Сонь.

— Ё!.. — выдохнула я, отчаянно покраснев, и моментально поставила блок. Расслабилась совсем… — Одевайся иди, телепат хренов!

Он встал, и я сглотнула: кроме полотенца, небрежно повязанного вокруг бедер, на нем больше ничего не было. Тим нарочито медленно прошел мимо, и я не выдержала.

— Если не поторопишься, мы никуда не поедем, — пробормотала, не в силах отвести от него взгляда.

Какой же он, гад белобрысый, сексуальный, черт, и как меня от него плющит! Кстати, если судить по золоту в ауре, связь таки крепнет. Довольно хмыкнув, Тим поспешил в спальню. Я присела на ручку дивана, порадовавшись, что Грановской нет дома. Почему-то не хотелось, чтобы она видела, как мы вместе уходим, да еще намарафеченные. Пропасть между нами становилась все шире… И меня на несколько мгновений охватила грусть: все же могли ведь стать друзьями, могли.

Когда Верден появился минут через пятнадцать, пришла моя очередь нервно сглатывать и подбирать слюни. В черных джинсах, рубашке того же цвета с закатанными рукавами, волосами, собранными в аккуратный хвостик, Верден смотрелся сногсшибательно. Бли-и-ин. Захотелось просто съесть его, и хорошо, что я блок поставила. Мысли скакнули в совершенно неприличном направлении, фантазия закусила удила и понеслась вскачь. Тим все понял по моему взгляду, судя по довольной физиономии.

— Поехали уже, глазки сломаешь, — подмигнул он.

— Сам-то, — хмыкнула в ответ, и мы наконец вышли.

На улице уже стемнело, и для августа стояла удивительно теплая и почти безветренная погода.

— Что-нибудь для души? — осведомился Верден, открыв мне дверь.

— Мм… А давай, — махнула я рукой. — Гулять так гулять, как-никак первое дело закрыли.

— Пива, водки, коньяка? — непринужденно спросил он, сев за руль.

— Пожалуй, коктейльчик какой-нибудь вкусненький, — я откинулась на спинку, — раз для души. Напиваться не хочу, — усмехнулась, покосившись на Тима. — У меня другие планы на вечер.

— У меня тоже, — невозмутимо кивнул он, и мы поехали.

…Ночь, скорость, пустая трасса, легкий алкоголь вперемешку с адреналином — я была на седьмом небе от счастья. В открытые окна влетал свежий ветер, трепал волосы, безнадежно испортив укладку, да и фиг с ней. Чистый восторг бодрил, взрывался в крови маленькими пузырьками и кружил голову, делая тело легким-легким, почти невесомым. Тим давил на газ, мы неслись вперед, и я чувствовала абсолютную свободу и драйв. Улыбка не сходила с лица, из груди рвался смех, и я не стала сдерживаться.

— Класс! — выдохнула с восхищением и покосилась на Вердена.

Он смотрел вперед, уголок губ чуть приподнят, руки расслабленно лежали на руле. Я залюбовалась его профилем, сердце затрепыхалось пойманной птичкой от избытка эмоций и ощущений, которые словами не выразить. Захотелось дотронуться, провести пальцем по гладко выбритой щеке, прижаться губами… Шальная мысль зацепилась за офигевшее от происходящего сознание, и я хитро усмехнулась, прищурившись. Повернулась к Тиму, облокотившись на спинку, убрала блок. Представила, как медленно расстегиваю его рубашку, касаюсь ладонью обнаженной груди, да и послала картинку Вердену. Он резко выдохнул, сжав руль, машина слегка вильнула.

— С-с-соня, — сквозь зубы выговорил он, — не надо так делать… По крайней мере, когда я за рулем, — напряжение чуть спало с его лица, и на нем появилась усмешка.

— Хорошо, — кротко согласилась я, откинулась на дверь, сбросила туфли и, вытянув ноги, удобно и аккуратно расположила их на коленях Тима.

Так, чтобы не мешать, но и самой удобно тоже было. При этом гладкий шелк платья поднялся так, что стало немножко видно кружево чулок. И чуть улыбнулась. Черт, мне реально было в кайф так вести себя! И видеть, как Вердену это тоже нравится. Он, не говоря ни слова, вдруг решительно свернул на ближайшем съезде, и через некоторое время мы остановились на небольшой заасфальтированной площадке на опушке леса. Тим повернулся ко мне, положив руку на сиденье. Я ног так и не убрала, продолжая изучающе смотреть на него. Разве что чуть согнула колено и глаза прикрыла.

— Станцуешь, Сонь? — От неожиданного предложения я удивилась, и сильно.

— А? — моргнула, подумав, что не расслышала.

Вместо ответа Верден протянул руку к магнитоле, пару раз нажал и… Вот зараза красноглазая, а! Салон наполнили тягучие, медленные звуки саундтрека из тарантиновского вампирского ужастика.

— Это мое желание, — вкрадчиво добавил Тим, чуть наклонившись, его ладонь коснулась лодыжки и неторопливо провела до колена. — Станцуй для меня, Соня.

Мм… Так, значит, да? Хмыкнула, спустила ноги и надела обратно туфли. Кивнула на магнитолу, попросила:

— Поставь сначала. Будет тебе танец…

Я вышла, потянулась, разминая мышцы, и оглянулась на Вердена — он открыл дверь со своей стороны, сделал погромче и откинулся на спинку сиденья, поставив одну ногу на асфальт, а другую — на порог машины. Ну держись, чувак, у меня сегодня офигительно хулиганское настроение, и вообще, звучит одна из моих любимых композиций! Я медленно улыбнулась, обошла «ниссан», покачивая бедрами, и встала напротив, глядя ему прямо в глаза. Чуть откинула голову, провела руками вдоль тела и начала танцевать. Это не было похоже на то, что происходило на выпускном, там была скорее борьба упрямства с собственными желаниями, а здесь… Здесь я сама была одним сплошным желанием, и каждый жест, каждый взгляд говорил об этом. Я хотела Тима и не стеснялась этого. Мне нужен был не только секс от него, но и то потрясающее чувство единения, которое он давал, тот фейерверк чувств и эмоций, от которого душа улетала в астрал и зависала там очень надолго. И я соскучилась по этим ощущениям, безумно соскучилась. И все мои невысказанные мысли вылились в танец, медленный, чувственный, сексуальный до последнего движения и взгляда. Сейчас я ничего не скрывала, мне по фигу было на блоки и экраны — пусть смотрит, если хочет.

Постепенно приблизилась и с последним аккордом поставила колено на сиденье между ног Тима, наклонилась и поцеловала. Вложив все то, что бурлило и требовало выхода, все, что накопилось в душе за время его болезни. Поцеловала настойчиво, жадно, не давая возможности вздохнуть. Ладони Вердена тут же оказались на моих бедрах и резво поползли вверх, задирая подол, и инициативу перехватил он. Вот как, не желаем подчиняться, да? Я подалась вперед, надавила ладонями на плечи, заставив откинуться на спинку и не отрываясь от его губ, растягивая удовольствие. Хотя хотелось уже на фиг сорвать с Тима рубашку вместе со штанами, черт возьми, и приступить к главному. Но мне нравилось это головокружительное ощущение власти над ним, нравилось чувствовать, как напрягаются мышцы под пальцами, как Тим вздрагивает от моих прикосновений — точно так же, как я от его. Он был словно продолжение меня, точнее даже, отражение: насколько я импульсивная и эмоциональная, несдержанная, настолько Тим спокойный. Все, что у меня снаружи, у него — внутри. И каждый раз, когда мне удавалось это вытащить, я просто умирала от восторга и острого удовольствия. Яп-пона мать, что Верден со мной творит…

Поцелуй был бесконечным, сладким и жарким. Я уже сидела верхом на моем альбиносе, медленно расстегивая пуговицы, а вот ему терпения не хватило — скользнув вдоль тела, его ладони совсем подняли тонкий шелк, и пришлось немного отвлечься, чтобы дать ему возможность снять с меня платье. Наряд улетел на заднее сиденье, и я с предвкушением улыбнулась, выпрямившись, но не отняв пальцев от обнаженной груди Тима. У того комплектика, что я купила, имелся один пикантный нюанс. Надеюсь, он будет оценен по достоинству. Верден замер, положив руки мне на талию, его взгляд не отрывался от маленького кружевного бюстгальтера без лямок. Угу.

— Нравится? — немного хриплым голосом поинтересовалась я, склонив голову набок.

Черт, черт, по-моему, чем дальше, тем больше тормоза отказывают, а от ощущения, что лечу вниз с огромного трамплина, захватывало дух. Тим протянул руку и осторожно дернул за шелковую ленточку спереди — это вместо застежки было.

— О-о-очень, — протянул он, и его пальцы пробежались по обнаженной коже, заставив задрожать от восторга каждую клеточку.

А потом наклонился и осторожно обхватил губами мой сжавшийся в твердую горошину сосок. Нежно погладил языком, и я тихонько зашипела, процарапав-таки ногтями полоски на его плечах. Верден тут же чуть прикусил, заставив выгнуться и судорожно всхлипнуть, и при этом его ладони оказались уже на моих бедрах, как раз там, где на трусиках с обеих сторон красовались такие же ленточки. Да, очень продуманный комплектик, говорила же. Мне понравился сразу. Судя по всему, Тиму тоже. Я как-то слишком увлеклась ощущениями, и когда пальцы Вердена медленно, едва касаясь, прошлись по спине, вызвав лавину мурашек, чуть не взвыла от неожиданности, аж глаза распахнулись от избытка эмоций.

— М-мать… Зас-с-сранец!.. — вырвалось у меня.

Тихий смех, и несколько быстрых, легких поцелуев вдоль живота, а потом я несильно отпихнула Тима, занявшись ремнем на его штанах. Кажется, у меня немного тряслись руки… Ну вот почему каждый раз, как хочу, чтобы все было неторопливо и медленно, собственные желания показывают жирную фигу и берут управление телом на себя?! Мне казалось, если вот сейчас, сию же минуту не почувствую Тима внутри, то просто рассыплюсь на мелкие кусочки, и хрен кто соберет обратно. Капец просто какой-то, не мужчина, а ходячая виагра конкретно для меня одной!

— Молнию не сломай, — донесся довольный смешок, и мои запястья аккуратно перехватили сильные пальцы. — Лучше я сам.

Да за-ради бога, только скорее. Ох, хорошо, что вокруг лес и, кроме птичек, никто больше не услышит, как я тут захожусь криком от удовольствия. Ибо, чую, Действо затянется надолго. Мне так точно одного раза не хватит… Блин, и когда такой ненасытной стать успела, сама поражаюсь! Хотя мне же объясняли, почему так. Через несколько минут стало не до размышлений, ибо я наконец получила, что хотела — Верден избавился от джинсов, а я с длинным, больше похожим на тихий стон вздохом опустилась на горячий, напряженный до каменного состояния член, вцепившись в многострадальные плечи Тима. О, мама, здравствуй, астрал, давно не виделись… Внутренние мышцы рефлекторно сжались, и от резкого вдоха альбиноса, ясно показавшего его реакцию, я чуть не сорвалась, огромным усилием воли удержавшись на самом краю. Не-э-эт, фигушки, только начала же! Я замерла, делая глубокие вдохи и пытаясь хоть немного успокоиться, Тим тоже не шевелился, тяжело дыша и глядя мне в глаза. Я медленно улыбнулась, чувствуя его обжигающие ладони на талии. Наклонилась, снова поцеловала и отстранилась, шепнув:

— Поехали?..

Ага, скорее полетели. Наверное, никогда не привыкну к тому, насколько все каждый раз ярко, остро, глубоко до каждой, самой последней клеточки тела. Это действительно сравнимо с маленькой смертью, мне приходилось прикладывать определенные усилия, чтобы вернуться в реальность и осознать, что я живая и очень даже здоровая, только не вполне способная двигаться. А сейчас мне вообще не хотелось останавливаться, хотелось продлить как можно дольше это мучительно-тягучее ожидание, от которого крышу уносило не меньше, чем от всего остального. Когда я в очередной раз замерла, не позволяя и ему двигаться, вцепившись в его запястья, Тим аж глухо зарычал, чем вызвал у меня очередную волну удовольствия, пронзившую с головы до пяток.

— С-с-сонька… — хрипло выдохнул он, гипнотизируя взглядом. — Х-хватит дразнить…

Очередная шальная мысль забрела в мою бедовую голову, и я ни секунды не задумалась, а стоит ли ее воплощать в жизнь. Конечно, стоит, раз подумала, и вообще нашла время думать.

— Я ж только начала, — выдохнула ему в губы и вдруг встала, вызвав удивленный и недоуменный тихий возглас Вердена.

А потом, не сводя с него глаз, я медленно-медленно опустилась на соседнее сиденье и… легла, опираясь на локти. Ощущение прыжка с парашютом, захватывающе-паническое, но такое приятное…

— Иди ко мне, Тим, — негромко позвала его, сглотнув пересохшим горлом.

Если уж давить тараканов, то всех сразу, а эти были, пожалуй, самые жирные.

Верден секунду неверяще смотрел на меня, я даже уже почти пожалела о собственном порыве, но передумать не успела: в следующий момент его сильное тело вдавило меня в кресло, а мои руки оказались над головой. Подумав, сердце решило, что ему и в груди неплохо, а этому непостижимому человеку, пожалуй, можно позволить очень многое — плохого не сделает однозначно. Очередной долгий поцелуй, от которого последние сомнения благополучно испарились, и тихое «спасибо», от него эмоции вместе с чувствами скрутились в тугую спираль удовольствия, готовую распрямиться в любой момент. И мы продолжили…

Тихо мурлыкала музыка. Прохладный ветерок, залетавший в приоткрытое окно, приятно обвевал разгоряченную кожу. Я дремала, свернувшись калачиком на сиденье с опущенной до предела спинкой. Часы показывали что-то около трех, и мне хотелось всего одной вещи: растянуться в горизонт под теплым одеялом. И хотя ныла каждая мышца, даже в весьма неожиданных местах, губы то и дело разъезжались в довольной и счастливой улыбке. В голове проносились воспоминания недавних сумасшедших часов, по телу еще бродили отголоски ощущений, вспыхивая то там, то здесь маленькими искорками, и я пребывала где-то между этим миром и сном, на своей волне. Мы ехали обратно.

Ладонь Тима время от времени осторожно касалась моих встрепанных волос или щеки, и эти прикосновения сопровождались волнами мурашек по коже. Черт. Интересно, насколько нормально, как я на него реагирую? Ну в том смысле, что хочется, чтобы он делал это как можно чаще. Раньше подобная мысль вызывала панику, сейчас — умиротворение, что ли. Размышлялось крайне лениво, мозг пребывал в состоянии ваты и выходить из него отказался наотрез. Да ну и на фиг, с каждой минутой все больше наваливалась сонливость и приятная усталость. Да, зажгли мы знатно, однако… Это Верден хорошо придумал на природу свалить, иначе хана Ольге и соседям. Последние, наверное, уже давно с берушами спят. Что поделать, если у меня такой темперамент, скрывать который я не собираюсь.

Машина остановилась, я сонно встрепенулась, осоловело хлопая ресницами, — оказывается, мы приехали. Тим заглушил двигатель и посмотрел на меня.

— Что-то мне подсказывает, сама ты не дойдешь, — вполголоса сказал он и улыбнулся уголком губ.

— Не-а. — Я зевнула, потянувшись, и взяла с заднего сиденья куртку. — Не дойду… — и тут же спохватилась, вспомнив, что буквально пару дней назад Верден щеголял дыркой в руке. — Хотя, знаешь…

— Донесу, — оборвал он и вышел.

Типа, молчи, женщина, я сам все сделаю. А спорить не хотелось, поэтому вздохнула, достала туфли с пола и открыла дверь со своей стороны. Меня взяли на руки, транспортировали на нужный этаж и в гостиной тихо поинтересовались:

— Спать?

— Угу… — сонно отозвалась я, прислонившись лбом к его плечу. — Душ утром…

Как Тим меня раздевал, уже почти не помню, стремительно накатывал сон.

А через пару недель каникулы Бонифация закончились…

Последующие дни прошли под знаком моего привыкания к новому положению. База пока не радовала заданиями, и почему-то сей факт не особо огорчал. Я была занята весьма важным — для меня, конечно, — делом: пыталась понять, как себя вести и что делать. Как-то до сих пор не задумывалась о возможности не то что совместного проживания с кем-то, но в принципе об отношениях, и теперь я находилась в некоторой растерянности и напряженности, которые тщательно скрывала от Вердена. Все казалось, у меня должны быть какие-то обязанности, надо что-то делать… А спросить не у кого, Ольга особо не демонстрировала расположенности к общению, приставать же к Тиму с подобными вопросами казалось верхом глупости. Вот и не находила себе места, сражаясь с собственными очередными тревогами.

Грановская под вечер куда-то снова свалила, и мы остались одни. Тим лежал на диване с буком, я же посидела на подоконнике, покурила, перехватила бутер на кухне, ибо кушать пока особо не хотелось, и все пыталась понять, чем же заняться. Просто плюхнуться рядом с альбиносом казалось… Ну не знаю, мы и так достаточно времени проводим вместе, может, ему одному хочется побыть, а я тут отсвечивать буду? Ладно, в кабинете посижу. Из головы как-то вылетело, что Тим слишком хорошо меня знает.

— Сонь, — позвал он, когда я проходила мимо. — Иди-ка сюда.

Не чуя подвоха, подошла, села, вопросительно посмотрела на него. Он отложил ноут, сцепил пальцы в замок на животе и ответил таким же внимательным взглядом.

— Что за мысли бродят в твоей голове в последние дни, мм? У тебя такое выражение лица, будто ищешь решение теоремы Ферма, — с легкой иронией поинтересовался он, светлая бровь поднялась.

— Да не. — Я неожиданно смутилась от его проницательности. — Забей, ничего серьезного.

— Ну уж нет, чтобы я потом снова тратил время и силы на травлю очередных тараканов в твоем мозгу? — хмыкнув, он наклонился, развернул к себе спиной и усадил между ног, устроив подбородок на плече. — Рассказывай, чего маешься. Потом может не оказаться времени разбираться, — добавил вдруг Тим, и… ну, в общем, он прав, наверное.

Пока затишье, стоит воспользоваться, а то потом задание очередное как свалится, и Ольга опять же. Я собралась с духом, все еще непривычная к тому, что могу с ним поделиться любыми загонами и ничего мне за это не будет, кроме попытки помочь, и начала говорить, тщательно подбирая слова.

— Понимаешь… Ну, я как бы не совсем понимаю, что делать и как себя вести, — начала машинально теребить край домашней кофты, чувствуя смесь неловкости и смущения и испытывая нездоровое желание обозвать себя в мыслях дурой. — Ну вроде как мы ж вместе живем… — запнулась, потому что звучало все еще не очень привычно для меня и странно.

Блин, будет ржать — стукну, больно! Услышала вздох, и щеки коснулось теплое дыхание.

— Сонь, я тебе давно говорил и сейчас повторю, — терпеливо начал Тим. — Мне не нужны от тебя никакие обязательства. Ты не должна мне ничего, в том числе и как-то кардинально менять свою жизнь. Белье в машинку я, знаешь ли, и сам в состоянии засунуть. — Верден издал тихий смешок, и его ладони накрыли мои нервно дергающие край кофты пальцы. — Готовить можно и вместе, что мы, кстати, и делаем достаточно часто, а в остальном… — Тим помолчал. — Если тебе хочется куда-то пойти без меня, я не обижусь. Отчитываться, где и с кем была, тоже в общем-то не надо, сама понимаешь. — Я согласно кивнула, потихоньку расслабляясь по мере того, как он говорил. — Я не требую проводить рядом со мной каждую минуту, Сонь. — Он успокаивающие погладил по руке. — Не надо себя накручивать, что твоя жизнь после того, как ты переехала в мою комнату, как-то кардинально поменялась. Я совершенно не собираюсь играть в семью, глупенькая, успокойся, — голос Тима стал тише, — и не требую к себе внимания больше, чем ты хочешь и можешь дать. Если тебе вдруг захочется побыть одной, готов даже переселиться сюда, на диван, — добавил он уже весело. — Но не более чем на несколько ночей, иначе ты ж меня потом изнасилуешь, ненасытная. — Ох, от прозрачного намека на давешнюю ночную прогулку на машине мои щеки тут же загорелись румянцем. Ну… недельное воздержание далось нелегко, чего уж там. — Как, полегчало?

— Угу, — вздохнула я. — Я подумаю, честно.

— Тебе вредно думать, Сонька, я тоже давно говорил. — Его теплые губы коснулись щеки. — Иди-ка проветрись лучше, погуляй, пока погода еще солнечная.

Дельный совет. Я тут на днях велик себе купила, ибо в свое время очень любила это дело, и пока не успела его еще обновить.

— Хорошая идея! — воодушевилась, вскочила и поспешила в спальню переодеться.

Настроение значительно поднялось, тревоги улеглись. Конечно, требовалось еще уложить в голове услышанное, но это можно сделать и на прогулке, с плеером в ушах. Тим к великам относился ровно, отдавая предпочтение машине, и, на удивление, я не расстроилась: мне никогда не хотелось делить мои поездки с кем-то, и даже с Тимом, я оставалась наедине с городом и музыкой, наворачивая километры по улицам, и получала от этого чистый кайф. Черт, иногда аж дрожь пробирала, как же хорошо Верден меня понимает и чувствует.

— Я на пару часиков, — вернулась обратно в гостиную, помахала ему рукой.

Тим кивнул — он разговаривал по телефону. Направляясь к складу, где стоял велик, я невольно прислушалась:

— Привет, привет, давно не слышал. Как ты там?.. Ну здорово, давай, так держать. У нас? Потихоньку все, ага… — Я выкатила велик, сгорая от любопытства, кто это — при нашем образе жизни о друзьях речи, мягко говоря, не шло. — Встретиться? Хорошая идея, кстати. Давай… да, хорошо, пока.

Я уже стояла в коридоре, зашнуровывая кроссовки, и несколько удивилась, увидев Тима.

— Гарик звонил, — пояснил он, словно угадав мои мысли. Проверила — да не, блок на месте. — Встретиться предлагал. — Верден усмехнулся. — Так что не переживай, скучать не буду. Давай спущу. — Он ухватил велик за раму, и мы вышли.

Мое беспокойство окончательно улеглось к возвращению домой через три часа: прогулка подействовала отлично, поселив в душе умиротворение и даже некоторую мечтательность — как всегда после встречи с городом. Больше я не загонялась относительно изменений в своей жизни.

База все-таки прислала задание, оказавшееся совсем пустяковым: в парке шалил какой-то неупокоенный призрак, пугая припозднившиеся парочки, но с ним разобрались мы с Тимом за несколько дней. Дух оказался умершим парнем двадцати семи лет — несчастный случай, он альпинизмом занимался, — который сбежал в горы после очередной ссоры с любимой девушкой. Девушку нашли, заставили поговорить, дух успокоился, и в парке снова стало спокойно. А в последнюю неделю августа затишье подошло к концу, и началось все, как обычно, с мелочи: у меня начались критические дни.

Грановская окончательно перешла на ночной образ жизни, ложась спать практически под утро и просыпаясь уже после обеда. Я с трудом удерживалась от порывов пристально ее разглядывать, но внешне изменения никак не выражались. Те же кофты и рубашки с длинным рукавом — она явно не хотела шрам показывать, — замкнутое выражение лица, скупые, отрывистые фразы и опущенные ресницы. Когда наши взгляды изредка встречались, я пока не замечала никаких красных отсветов в ее зрачках. Тим пояснил, что это уже последняя стадия и видно только в темноте. И еще зрачок у нее станет вертикальным. Мамочки, страсти какие.

— Слушай, а как мы узнаем, что она кого-то уже того? — спросила я как-то ночью, лежа на спине и сосредоточенно созерцая потолок. — Ольга не дура, и мне кажется, не бросит труп просто так…

— Первый голод срывает крышу, — пояснил Тим, рассеянно перебирая мои волосы. — Она себя не будет контролировать. Все, на что ее хватит, это выбрать место и подходящую жертву, чтобы не засветиться. Это всего пару дней длится. — Я закивала: лекции помнила. — Ну и вот, сама подумай. В себя она придет не сразу и на достаточном расстоянии от места преступления. В том-то и фишка, почему диких сразу вычисляют, они трупы не прячут — не успевают просто. До рассвета же надо уйти с улицы, пока сон не сморил.

— То есть просто сводки снова просматривать? — Я с сомнением покачала головой. — Тим, еще же Яхонтов есть, и что-то мне подсказывает, он вряд ли зарегистрировался. Ольга, опять же, зная, что с ней происходит, может поехать в любой район города. Вон, на той же машине.

— Давай так, дождемся полнолуния, оно должно дня через четыре наступить, и дальше будем действовать по ситуации, — предложил он. — Но оружие лучше под рукой держать, это ты права.

На третий после разговора день, к вечеру, когда я валялась на диване с ноутом, Тим сидел в кабинете, общаясь с Гариком по аське, у того там затык по учебе случился, — внизу живота вдруг появились знакомые тянущие ощущения, совершенно однозначные предвестники ежемесячных неприятностей. Ой. Поморщилась и поспешила за аптечкой. От боли спасали только две таблетки нурофена, и вообще часика два потом полежать под одеялом. Ольга ушла гулять, несмотря на десять вечера, но я в последнее время даже не отмечала странности в ее поведении — их стало слишком много и они были слишком явные. Проделав необходимые манипуляции, я вытащила плед и закуталась в него, чувствуя легкий озноб и ломоту в пояснице, и попыталась отвлечься от болезненных ощущений, нырнув в Интернет.

— Ты чего, холодно, что ли? — неожиданно раздался голос Тима, и я чуть не вздрогнула.

— Н-нет, — передернула плечами. — Не очень хорошо себя чувствую.

Пояснять подробнее не стала — не дурак, сам поймет. Верден обошел диван и сел рядом, я ощутила его внимательный взгляд и подняла голову.

— Мм? — вопросительно выгнула брови.

— Сонь, плохо, — тихо ответил он. — Завтра полнолуние. Ольга с катушек может уже здесь слететь.

Я осознала и испуганно икнула, вцепившись в одеяло.

— Песец, — просипела, понимая, что полный попадос. Ну почему мой организм не мог потерпеть пару дней! — И чего делать-то?! Уехать? — с трудом удержала желание сорваться на крик.

— Нет, Грановская сразу обо всем догадается. — Тим нахмурился. — Можем спугнуть.

— Тим, я не останусь с ней в одной квартире! — занервничала я.

— Спокойно, Сонь, — его ладонь легла мне на колено, — наша задача — донести до Базы, что с Ольгой происходит, в обход нашей пентаграммы. Чтобы наверняка дошло до нужных людей, иначе этот хрен с горы под шумок может и грохнуть Ольгу, если заподозрит, что мы задумали сдать ее. А заодно и нас попытается шлепнуть, — задумчиво добавил он, и меня пробрала дрожь. — Так, посиди-ка, я сейчас. — Верден подорвался и поспешил в кабинет.

Некоторое время я слышала стук клавиш, потом он вернулся обратно.

— Сделаем финт ушами и, возможно даже, удастся обойтись без лишних жертв. — Тим откинулся на спинку, положив руки сверху. Помолчал и добавил: — Я Игоря попросил завтра утром через институтскую пентаграмму отправить сообщение.

— Ты рассказал ему?! — Я недоверчиво уставилась на Вердена. — Блин, а не забыл, что с Николаичем произошло?! — Злость молоточками застучала в ушах, а заодно снова проснулся страх подставить невинного человека.

— Так, не истери. — Тим нахмурился. — Я знаю, что делаю. Другого выхода не вижу, а таинственный хрен среагировать уже не успеет, потому что с Базы на такой звоночек, как вампир в одной из ячеек, примчатся как миленькие. Надеюсь, днем, пока Ольга дрыхнуть будет.

— Игорю придется кому-то еще сказать, — недовольно отозвалась я, скрестив руки на груди. — Вряд ли про пентаграмму известно всем и каждому.

Тим вдруг хитро усмехнулся.

— Гарик знает, где она. У директора в кабинете, — обронил он небрежно.

— Откуда?! — Я чуть не поперхнулась.

— У них там сисадмин заболел, а Бродин по компам спец великий, — пояснил Верден, его усмешка стала шире. — Его вызывали к главному, и пока Гарик работал, заметил дверь в углу кабинета, из которой прилично так фонило, и директор как раз входил туда с пачкой бумаг.

— Ага, и туда так просто зайти можно? — Я фыркнула. — Бродин что, бредит, что ли?

— Гарик выход предлагает, чтобы тебя тут Грановская не порвала на тряпочки, — неожиданно резко отозвался Тим, и я примолкла со своими возражениями. — Было бы все просто, я б Ольгу еще пару недель назад замочил, и ничего бы мне за это не было!.. — Верден осекся, выдохнул и вскочил с дивана. — Соня, это уже не шутки, пойми, — тихо продолжил он, пройдясь передо мной и бросая на меня обеспокоенные взгляды. — Если мы хотим дальше нормально работать, она должна живой попасть в руки Базы. И при этом, — Верден обернулся и пристально посмотрел на меня, — чтобы ты не пострадала, раз так дело повернулось. Помнишь, да, что с тобой было, когда меня ранили?

Даже слишком хорошо помню, врагу не пожелаю, как меня тогда накрыло. Я кивнула, и красные глаза Тима прищурились.

— Тогда ты понимаешь, что мне сейчас плевать, как именно База узнает об Ольге, — таким же тихим голосом закончил Верден. — Через Гарика, через убийства на улице, все равно. Но они узнают, и в кратчайшие сроки. И если для этого Бродину придется залезть в кабинет директора, значит, он это сделает, — твердо добавил альбинос.

Тим остановился у окна, отвернувшись и засунув руки в карманы. Я молчала, медленно осознавая, что он реально переживает за меня, и сильно, просто держит все в себе. Идиотка ты, Сонька. Я откинула одеяло, слезла с дивана, подошла и молча обняла, прижавшись к его спине.

— Я не буду рисковать, — тихо сказала через какое-то время. — Делай как считаешь нужным.

Иногда полезно и даже нужно побыть слабой женщиной. Не все в жизни решает независимость и стремление к свободе, а мне пора привыкать к тому, что рядом человек, которому совсем небезразлично, что со мной происходит. И прежде чем что-то сделать, следует подумать о нем. Ладонь Вердена легла на мои пальцы.

— Я же говорил, не допущу, чтобы с тобой что-то случилось, — послышался его спокойный голос. — А я обычно выполняю обещания, хотя даю их крайне редко.

Вечером, перед тем как лечь — Ольги все еще не было, несмотря на первый час, — Тим притащил со склада свой арбалет и пистолет с серебром и положил все это добро на тумбочку, так, чтобы можно сразу взять.

— Завтра, если проснешься раньше, не выходи одна в гостиную, ладно? — Верден бросил на меня косой взгляд. — Мало ли что. Ждем звонка Гарика, как только он даст отмашку, что записка ушла, садимся в гостиной, держим оружие под рукой и не даем Ольге наделать глупостей. — Он встал, подошел к двери и закрыл замок. — Так, пожалуй, еще вот это… — пробормотал альбинос, и я озадаченно наблюдала, как Тим взял стул, встал на него и нарисовал что-то на верхнем косяке над дверью. — Теперь точно не войдет, — удовлетворенно кивнул он.

Удивительно, но, несмотря на напряженную ситуацию, спала я крепко и спокойно. Может, потому что рядом был Тим?..

Утро даже погодой не порадовало: хмуро, пасмурно, дождь моросит и температура всего двенадцать градусов. Чувствовалось уже приближение осени. Я тихонько высунула нос из-под одеяла, прислушалась — вроде в квартире тишина. Бросила быстрый взгляд в сторону соседней комнаты и посмотрела внутренним зрением: Ольга спала. Черт, а ведь аура у нее была обычной, как у нормальных людей, несмотря на то, что уже должна приобрести обгрызенные края. И я совсем не чувствую экрана! Фига ж себе, умелец ставил.

— Проснулась? — раздался тихий голос у самого уха.

— Ольга хрючит. — Я кивнула. — Но, блин, какая у нее маскировка, однако!

— Так, одевайся и потихоньку на кухню иди. — Тим встал. — Надень свитер, под ним кобуры не видно. И будь готова, если что.

Я тоже приняла вертикальное положение и обхватила себя руками, нервно поежившись.

— Угу, — со вздохом отозвалась и сползла с кровати.

Завтракали в тишине, я то и дело косилась на телефон Тима, лежавший на столе. Он пока молчал, а время-то шло, часики тикали, отсчитывая минуты, — стрелки перевалили за полдень. Хлопа не было, заданиями нас пока не торопились озадачивать. Мы вернулись в гостиную.

— Слушай, а в ячейке же минимально трое должно быть, — задумчиво протянула я, глядя на Вердена. — Если Ольгу заберут, нам кого-то нового должны прислать, по идее, да?

— Ну, наверное, — кивнул он.

— Так третий курс же еще только начался, а запасных вариантов нет, — озадачилась я. — Ячейки уже во время учебы делят. Это мы целый год, что ли, вдвоем будем?

Тим улыбнулся уголком губ, и меня пробрала горячая дрожь, несмотря на мое состояние.

— Я ничего не имею против, — и он склонил голову к плечу.

— Для работы не айс. — Я усмехнулась и покачала пальцем перед его физиономией. — Так что закатай губу обратно. Интересно все-таки, как на Базе решат проблему.

— Может, кого-то из другой пришлют, где четверо. — Тим пожал плечами, снова бросив косой взгляд на телефон.

На Вердене тоже был свитер, прикрывавший кобуру, и слава богу, в комнате стояла прохлада, которой можно объяснить нашу одежду. Я так вообще жуткая мерзлячка, даже летом в носках ходила. Арбалет Тим положил под плед рядом с собой. Время потихоньку шло… Звонок от Бродина раздался только около половины четвертого. Альбинос схватил трубку, прижал к уху.

— Да, — отрывисто произнес. — Да, хорошо. Не засекли? Клево. Все, помалкивай только, я тебя прошу. И никакой самодеятельности, твоих похорон я точно не переживу. — Несмотря на веселость тона, глаза Тима оставались серьезными и встревоженными. — Да, Гарик, все настолько не шутки. Ладно, спасибо, отбой. Позвоню, позвоню, иди учись.

Я тихонько выдохнула: теперь осталось только ждать реакции Базы. Надеюсь, они там не тормозы.

— Так, руку дай, — скомандовал Тим, и я, не спрашивая, покорно протянула левую — на правой-то уже красовался полный набор. Он нарисовал Отал, обвел кругом. — Теперь, если что, она просто не сможет прикоснуться к тебе, — пояснил Верден свои действия.

Он украсил себя такой же руной, потом осторожно приблизился к двери спальни Грановской, прислушался, аккуратно приставил стул, и эта же руна, только без круга, появилась над Ольгиной комнатой.

— Все. — Верден вернулся на диван и выглядел уже гораздо спокойнее. — Ждем.

— А через окно не выпрыгнет? — засомневалась я, покосившись через плечо на дверь.

— Вряд ли. — Тим покачал головой. — До первой крови у нее не мгновенная регенерация, с четвертого этажа сильно покалечится, не успеет уйти. Да и пока еще инстинкты человеческие работают, сдрейфит она сигать с такой высоты. Скорее, будет уговаривать выпустить. Расслабься, Сонь, — он обнял, прижал к себе, — руна не даст ей выйти. Ну а если каким-то образом все-таки вырвется, к тебе не прикоснется.

Уверенность, звучавшая в его голосе, уняла тревогу, щекотавшую нервы. Вздохнув, я прикрыла глаза, поудобнее устроившись, и провалилась в какое-то пограничное состояние между сном и явью — отвлечься бы не получилось на что-то другое, мысли все равно возвращались к нынешней ситуации. Паники не было, как ни странно, интуиция молчала, и самое главное — Тим был спокоен. Последнее вселяло больше всего уверенности. В конце концов, чтобы убить время, мы врубили фильм и устроили себе кинотеатр.

Ближе к шести за дверью спальни Ольги раздался приглушенный шум, и я тут же выпрямилась, бросив в ту сторону настороженный взгляд, расслабленность сменилась напрягом, нервы натянулись. Посланники с Базы не торопились, что слегка раздражало. Тим сделал телевизор потише, нашел мою ладонь и сжал.

— Тихонько, не дергайся, — негромко произнес он, а у самого рука нырнула под плед.

Я машинально потянулась под свитер, к «беретте». В спальне все стихло, потом ручка дернулась, послышалось шипение и ругательство. В дверь что-то ударилось — я предположила, что Ольга что-то кинула в нее. Тим хмыкнул развернувшись.

— Эй, что за шутки?! — раздался гневный вопль, от которого я вздрогнула и чуть не подскочила, ладони моментально вспотели. — Дверь откройте, а!

— Не-а, Оль, — отозвался Тим, и на его лице появилась усмешка. Очень нехорошая усмешка, от которой мороз продрал по коже. — Лучше посиди у себя.

— Че за фигня, Верден?! — взвизгнула Грановская.

— Это я тебя должен спросить, че за фигня. — Голос Тима звучал ровно. — Или думаешь, мы такие дураки и ничего не заметим, Оль?

Она молчала, долго молчала. Я уж подумала, успокоилась, но… Послышался странный царапающий, немного приглушенный звук.

— … - выдохнула я, с ногами забравшись на диван и прижавшись к Тиму.

Зуб даю, мои глаза сейчас, наверное, как пятаки, большие и круглые. Стало по-настоящему страшно, потому что я отчетливо поняла — это Ольга. Видимо, на стены уже бросается.

— Со-о-онь. — Я с трудом узнала голос Грановской, низкий, вибрирующий, завораживающий, но тут на руках дали знать о себе руны — кожу неприятно закололо, и я тряхнула головой, избавляясь от наваждения. — Соня-а-а… Я кровь чувствую…

— Ё-моё… — Я прикусила изо всех сил губу, страстно желая свалить отсюда куда-нибудь подальше, но оставить Тима один на один со слетевшей с катушек Грановской не могла.

Сильные руки Вердена крепко обняли меня, и немного отпустило. Рядом тот, кто сможет защитить в случае чего, да и я сама тоже не просто погулять вышла. Правда, нам ни в коем случае нельзя ее убивать.

— Уже гипнотизировать может, — тихо заметил Верден. — Хреновато, но не смертельно, — и уже громче; — Оль, а молчать долго собиралась, а? Или думала, я не сделаю выводов? Одной-то вампира трудновато ухайдакать, Грановская. За дурака меня держала, что ли?

Снова этот нервирующий скрежет. Она в бетоне дырку, часом, не процарапает?!

— Вер-р-рден, — прорычала… прорычало то, что еще недавно было человеком, с которым я прожила целых три года вместе. И неплохо, в общем-то, прожила… — Выпус-с-сти! Мне прос-с-сто уйти надо!..

— Ты не пройдешь спокойно мимо Сони, — с ленцой отозвался Тим. — А убивать тебя я не собираюсь. Так что сиди и жди, Оля.

— Ур-р-род красноглазый, да что ты в ней нашел?! — сквозь рычание пробились совсем человеческие, истерично-злобные нотки. — Вечно Соня, вечно вокруг нее вертишься!

Мне стало не по себе: в кого она превратилась? Ну неужели втюрилась в альбиноса так сильно? Или над ней так хорошо поработал хрен с горы?

— Это не твои рассуждения, Оля. — В его словах слышалась грусть. — Я считал тебя более адекватной и сообразительной.

Я молчала, сжавшись в комочек, встревать в разговор не хотелось. Если Ольга чует кровь аж через дверь… Походу ее конкретно плющит.

— На хрена тогда спал со мной?! — Фух, кажись, Грановскую слегка попустило, правильно Тим ее отвлекает от ненужных мыслей о моем деликатном состоянии.

Я незаметно вытерла вспотевшие ладошки о диван.

— А ты с самого начала знала, что тебе ничего не светит, — и хотя она его не могла видеть, Верден пожал плечами. — Не уступил бы, обиделась на то, что не дал. Скажи, нет? Мне просто странно, что ты так близко восприняла это. — Тим хмыкнул. — И потом, инициатива все равно твоя была, так что извини, виноватым себя не чувствую.

Снова молчание.

— Когда заметил? — глухой, но, слава богу, пока вроде нормальный Ольгин голос.

— Да в тот же вечер, как Никитского грохнули, — с готовностью ответил Тим. — Рукав порванный увидел.

— С-с-скотина, чего ждал тогда?! — Грановская выматерилась и снова сорвалась на истерику. Плохо, значит, опять может контроль над собой потерять. — Пристрелил бы сразу!

— М-да? И База по-прежнему получала бы искаженную информацию, Оль? — вкрадчиво поинтересовался Верден.

Наступила тишина. Я рискнула посмотреть на дверь внутренним зрением: аура Грановской пестрела голубым, вкраплениями бордового и зеленого. Так, ну мне это надоело, в конце-то концов. Хочу посмотреть, что на самом деле под экраном. Выпрямилась, встряхнула кистями.

— Тим, — почти шепотом позвала я, и он наклонился, — вскрывать буду. На настоящую ауру охота глянуть.

— Только осторожно. — Его ладонь накрыла мою, правую.

— Ты вообще о чем? — наконец осторожно спросила Ольга.

— О том самом, Оля. — Верден продолжил игру, отвлекая нашего теперь уже стопроцентно бывшего командира. — Ты не могла так хорошо закрыться, и назначение тоже подделать ой как непросто. Тем более не имея выходов ни на кого с Базы. Тебе кто-то помог, кому ты тоже нужна была, точнее, твои способности. Скажи, нет?

В дверь снова что-то полетело, но я уже не обращала внимания, сосредоточившись. Снять экран можно несколькими способами: найти слабую точку — таковые всегда есть в любой защите, разбить, что весьма болезненно для обладателя экрана, ну а я выбрала третий. Быстро и эффективно, просто взрезать верхний слой, и экран дальше сам распадется. Другое дело, что сил для такого достаточно много надо, плотность может быть высокая. А, по фигу. Я сжала зубы, представила узкое, бритвенно-острое лезвие и с силой провела по обычной с виду ауре Грановской. Маскировка моментально распалась, явив и обгрызенные края, и безобразные черные пятна злости и ненависти по грязно-серому основному фону.

— Любуйся, — кивнула я на дверь, открыв глаза.

— Вот это ж ни фига себе, — присвистнул Тим. — Хорошо над ней поработали.

— И в кого ты такой умный, Верден, а? — отозвалась Ольга, и мне почему-то показалось, она криво улыбается.

А клыки такие остренькие уже торчат… Я передернулась и заставила себя не думать об этом.

— И, главное, не заметно следов, — продолжил он, не обратив внимания на слова Грановской. — Или просто дали толчок нужным эмоциям, или работали извне, амулетом каким-нибудь.

— Скоро уже за ней придут-то? — я бросила нервный взгляд на часы — почти семь, скоро темнеть начнет…

— Со-о-онь, — услышав снова изменившийся голос Ольги, я испуганно вздохнула. — Ты так вку-у-усно пахнешь…

— М-мать, да где этих умников носит?! — прошипела я, чувствовать себя потенциальным ужином свежеиспеченной вампирши как-то очень не хотелось.

Словно в ответ, в дверь раздался звонок.

— Это кто? — тут же встрепенулась Ольга уже обычным тоном. — Верден, кто там? И вообще, а почему это ты не собираешься убивать меня?! — запоздало встревожилась она.

— Скоро узнаешь. — Тим отстранил меня и пошел открывать.

— Эй, какого хрена, умник, ты что задумал?! — Грановская, похоже, не на шутку перепугалась.

Альбинос не ответил, а через пару минут в гостиную вошли двое серьезных молчаливых дядек.

— Там, — кратко обозначил Тим, кивнув на дверь Ольгиной спальни.

— Ага. — Один из мужиков прищурился, бросив взгляд на руну. — Молодец. Идите к себе, ребята, подождите там. Мы быстро.

Кто бы возражал. Любопытство на сей раз молчало, затихнув, и я не рвалась увидеть, как усмиряют только что инициированную вампиршу. Ну в баню, обойдусь без такого экстремального знания.

Мы присели на кровать, напряженно прислушиваясь. А закончилось все быстро: треск — видимо, бравые ребята решили не париться с замком, — разъяренное шипение, грохот, потом вой, резко оборвавшийся. И к нам негромко постучали.

Сначала вышел Тим, потом уже позвал меня. От двери в соседнюю комнату остались щепки, в гостиной стоял только один мужик — в коридоре хлопнула входная дверь.

— Ну, в общем, спасибо, — кивнул он. — Меня просили передать, что дальнейшие инструкции получите завтра с хлопом, и премию тоже переведут на карточки. Отдыхайте.

Мы остались одни. Я стащила свитер, сняла кобуру и привалилась к дивану. Несмотря на то что проблему Ольги и «крота», скорее всего, решили, меня не оставляла уверенность, что хрен с горы еще всплывет по ходу дела. И не один раз… И еще, где-то в самой глубине души тихонько тлело что-то, похожее на смутную тоску и немножко вину. Я действительно считала Ольгу не то чтобы подругой, но… Блин, мы три года прожили вместе, учились, практику сдавали, пьянствовали регулярно. С другой стороны, она первая начала, если уж так посмотреть, никто не заставлял подделывать это дурацкое назначение. Вот зачем ей встрялось командиром быть? Чисто чтобы Тима обломать, что ли? Так должна же понимать, что мы заподозрим неладное и копать начнем, причем так, что она не в курсах будет?

— Ты как, в норме? — Тим подошел, положил руку на плечо.

— Почти, — выдавила я кривую улыбку. — Жалко, в ванную залезть нельзя.

— Пойдем на кухню, — он взял меня за руку, — чаю выпьешь, зеленого, он успокаивает.

Минут через сорок после двух кружек жасминового чая меня перестало трясти мелкой дрожью, и я поняла, что не прочь перекусить что-нибудь. Тим пожарил картошки, пока я грызла сыр, мы поели. Мне в голову наконец-то пришла первая дельная мысль за весь вечер, и я ее озвучила:

— Слушай, может, стоит сообщить уже про наши подозрения насчет того, кто за Ольгой стоит? — Я откинулась на спинку стула. — Ну, на всякий случай?

Верден покачал головой.

— Сегодня — нет, — не согласился он. — Рисковать не надо, пусть они лучше сначала вычислят того, кого Грановская прикрыла. И потом, думаешь, там не поймут, как все обстоит на самом деле?

— Не знаю. — Я почесала в затылке и нахмурилась. — Только мне почему-то кажется, товарищ не так прост, чтобы через завербованных можно было выйти на него.

— Глянем, что завтра утром пришлют, и будем посмотреть, — решительно заявил Тим.

Чтобы отвлечься от разбитой двери и недавних событий, я запустила старых добрых «Героев» на ноуте, обосновавшись в гостиной. Лично мне вместо плюшек и шоколадок, как у большинства девушек, от стрессов помогали игрухи. Через какое-то время ко мне присоединился Тим, и мы очень мило провели остаток вечера, окончательно избавляясь от остатков тревоги, витавших в воздухе. Ольгу было не жаль, и пусть сколько угодно обвиняют меня в черствости: не я решала за нее, она прекрасно видела тогда, что Верден на других девушек не смотрит, и только дура обижалась бы на обычную жизненную ситуацию. На альбиносе, в конце концов, свет клином не сошелся. Так что бог ей судья, если он есть, а я всего лишь обычный человек, и то, что косвенно из-за Грановской умер Николаич, простить не смогу.

Чувство вины и тоска ушли окончательно, и даже совместно прожитые три года уже не имели значения. То, как Ольга резко изменилась после выпуска — и речь даже не о ее превращении, — уже отдалило нас. Пожалуй, пьянка на выпуске — последнее, что можно было бы назвать совместным развлечением. Потом Грановская отгородилась наглухо, стала совершенно чужим человеком, кардинально отличным от той, с кем я жила в одной комнате. До сих пор не могу понять, на что она надеялась в действительности, добиваясь этого дурацкого назначения. Видимо, я совсем плохо ее знала. Ну и ладно. Случилось так, как случилось, и на этом можно поставить точку. Вряд ли мы когда-нибудь снова встретимся. Или на Базе из нее сделают подопытную, или… ну, или отпустят, предварительно зарегистрировав — если Ольга таки захочет жить. Что-то подсказывало: она захочет. Если живой, конечно, с Базы отпустят.

На следующий день пришел обещанный хлоп, как раз когда мы сели к завтраку.

— Ну-с, — Тим вышел из склада с пачкой бумаг, — посмотрим, что за инструкции.

Первым, конечно, лежало письмо с благодарностью и новым назначением — уже правильным. Далее краткая сводка того, что База выяснила за ночь: «крота» вычислили, он действительно отвечал за получение и передачу информации из пентаграммы, но кто ему сделал внушение, выяснить не удалось — память оказалась грамотно подчищена. Экран Ольга ставила, чтобы в ауре изменения скрыть, в этом Тим оказался прав. У самой Грановской та же фигня: провалы в памяти, восстановить которые не удалось даже спецам Базы. Ниточки оборвались. Так что даже наши подозрения ни к чему бы не привели, там и так догадались, что не одна Ольга это все провернула. С назначением оказалось тоже все просто, этот самый «крот» просто подменил бумаги. Слабое звено, да. Так что теперь можно было не опасаться искажения информации, База насторожилась, и походу там все на уши встали, шерстя свои ряды.

Следом за сводкой шло сообщение о том, что к нам направляют стажера на днях, как только оформят все бумаги, и через три недели, в зависимости от характеристики, или зачислят в нашу ячейку, или подберут нового. Кто такой, не сказали, но я так поняла, что это парень. Ну, в свете недавних событий, мне даже спокойнее как-то будет. И на десерт нас тут же озадачили следующим делом. Мы перебрались в гостиную на диван.

— Итак. — Тим вытащил нужный листок из пачки бумаги. — Исчез некто Григорьев, маг, занимавшийся артефактами, работал на Базу. Надо его найти и проверить, не украли ли чего, у него дома хранились занятные вещички. И если украли, то вернуть.

— Адрес есть? — Я заглянула в задание. — Есть, отлично. Когда исчез, сказали?

— Пару дней назад. — Тим обнял меня одной рукой. — Едем, смотрим?

— Едем, — согласилась я.

Квартира находилась в районе Охты, на Шепетовской улице. Тихий, спокойный район, обычный пятиэтажный дом, Григорьев жил на четвертом. Мы поднялись и тщательно осмотрели дверь, в том числе внутренним зрением — никаких сюрпризов и ловушек. Сама однокомнатная квартира была пуста. Я проверила соседей — все на работе. Вот и отлично. Отмычкой открыла дверь, и мы зашли.

Хата артефактора представляла собой помесь склада, антикварного магазина и берлоги сумасшедшего коллекционера: куча полок, на которых статуэтки, кулончики, кольца, замысловатые штуки непонятного назначения, единственный стол завален рисунками, распечатками, смятыми бумагами и весь в кругах от чашек с кофе. Еще полная окурков пепельница. Фонили все эти милые вещички будь здоров, и я поспешно закрылась, дабы не заработать головную боль. Верден обвел взглядом бардак и тихо присвистнул.

— И как понять, сперли тут что-нибудь или нет? — Он озадаченно почесал в затылке. — Может, опись где какая есть? Или Базу запросить?

— Думаю, надо просто составить список всей фигни, что тут имеется, — вздохнула я — объем работы предстоял нехилый, на несколько часов точно. — Потом отослать, и пусть сами смотрят. Они же наверняка в курсе, что у Григорьева хранится?

— Логично, — согласился Тим. — Тогда надо еще бумаги рассортировать и в компе у него порыться. Сонь, кстати, а тут никто за последние дни не появлялся, а? — спросил вдруг он, прищурившись.

Я послушно нырнула в тонкий мир внутренним зрением: только остатки мужской энергетики, принадлежавшие хозяину квартиры, — определила это по свитеру, небрежно висевшему на спинке стула, он буквально пропитался энергией владельца.

— Не-а, обыска не было, — покачала я головой.

— Значит, он куда-то ходил и домой не возвращался, — вполголоса протянул Верден. — Есть шанс, что инфа на компе не уничтожена. Так, давай принимайся за список, я с бумагами разберусь и с ноутом.

Григорьев, видимо, очень и очень неплохие деньги получал от Базы, судя по буку — на крышке красовалось надкушенное яблоко всем известной фирмы. Я выудила чистый лист, взяла ручку и приступила к подробному описанию коллекции артефактора. Приходилось еще и фотографировать каждую вещь, чтоб уж наверняка не пропустить ничего и не напутать в описании. Хорошо, что поехали сюда с утра…

Через некоторое время, сложив бумаги на столе в аккуратные стопки и распихав по прозрачным файлам, Тим присоединился ко мне помочь с описью. На ноуте было слишком много всего, и он, не парясь, решил взять машинку с собой. Логично, в общем-то, дома в спокойной обстановке поковыряться. А может, и вообще на Базу отправить. Там наверняка знают, на что обратить внимание.

— Знаешь, у Григорьева довольно много упоминаний об артефактах из какой-то коллекции семнадцатого века, — произнес Тим, быстро записывая на бумагу аккуратным почерком описание причудливо изогнутой стеклянной фигни. — На компе даже отдельная папка есть.

— Что за арты? — рассеянно спросила я, сосредоточенно рассматривая что-то вроде бронзового подсвечника с накладками из серебра.

— Я видел картинки колье с кольцом и стилета, — он сфотографировал предмет и приступил к следующему.

— Стилета? — Я подняла брови, потому что как раз увидела на полке небрежно брошенные ножны, узкие, кожаные, слегка потертые и тоже украшенные серебром. — Не от него случайно? — кивнула на предмет.

— Она, — Тим прищурился. — Как интере-э-эсно, ножны есть, а где то, что в них?

Мы переглянулись и, отложив на время перепись коллекции Григорьева, тщательно обшарили квартиру на предмет ножичка. Учитывая спартанскую обстановку — стол, стул, двустворчатый шкаф-куне, и нераскладывающийся диван, обыск много времени не занял. Кинжала в квартире не оказалось, как и тайников, в которых он мог бы лежать.

— Вопрос, был ли он вообще, потому что ювелирного набора тут точно нет. — Я нахмурилась и похлопала пальцем по губам. — Но, с другой стороны, вряд ли ножны попали к Григорьеву отдельно от стилета…

Тим молча взял ножны и положил в рюкзак.

— Возьмем с собой, дома разберемся, — решил он. — Давай дальше, закончим поскорее и домой. А то и так полдня тут копаемся.

Потратив еще пару часов и наконец переписав все арты, мы забрали бук мага и вернулись на Петроградку.

— Так, поскольку ты у нас строчишь как пулемет, перенеси пока все это в электронный вид, — Тим всучил мне наши записи и SD-карту от фотика. — С вечерним хлопом отправим. Я покопаюсь, поищу, что там есть про эту коллекцию у Григорьева.

— Тогда чашку кофе, пепельницу и час меня не трогать, — нахально заявила я.

— Как пожелаете, моя госпожа. — Верден с пафосом поклонился, изобразив на лице почтение.

Фыркнула и, не выдержав, захихикала.

— Блин, все, исчезни, тебя вон машинка ждет, — махнула я в сторону гостиной. — И не отвлекай меня.

Следующую пару часов мы сосредоточенно работали: я готовила вечерний отчет для отправки на Базу, Верден ковырялся в буке Григорьева. Кофе меня обеспечили, пепельницей тоже, так что дело двигалось споро. Где-то к восьми вечера я перевела все наши писульки в ворд, приложила фотографии и размяла уставшие пальцы. Потом отправила все на печать и вышла в гостиную.

— Чем порадуешь? — плюхнулась рядом с Тимом, устроив подбородок у него на плече.

— Ну, в общем, вот. — Он повернул ноут ко мне. — Немного, но все что есть.

Колье с кольцом и стилет приехали к нам, оказывается, из Англии и тут разделились: драгоценности купил некто Ветров Степан, частный коллекционер антиквариата, а вот стилет — стилет ушел к… Яхонтову Николаю.

— Идрить твою. — Я недоверчиво уставилась на экран ноута. — Подожди-подожди, а продавал коллекцию кто? Григорьев? Или он только информацию собирал? — прищурилась, напряженно размышляя и пытаясь сложить пока разрозненные кусочки.

— Судя по тому что ножны остались у него в хате, он перепродавал, — задумчиво отозвался Тим. — Григорьев, оказывается, достаточно известная личность, он занимался не только артами, но и просто антиком. Был посредником при сделках, доставал редкие экземпляры, — пояснил альбинос. — Думаю, тут тот же случай. Заодно он консультировал Базу по находкам и что-то отправлял им, если это представляло потенциальную опасность. Вот про свойства этой коллекции, к сожалению, ничего и нигде.

— За фигом Яхонтову стилет понадобился? — Я прикусила губу. — И не по этой ли причине он пропал? Из-за стилета?

— Не пропал, нам сказали его не искать, — вполголоса поправил Тим. — И да, думаю, это как-то связано со стилетом. Смотри, сначала Яхонтов покупает стилет у Григорьева, потом пропадает, потом нам запрещают его искать — наверняка тот хрен с горы. А потом исчезает сам Григорьев. Ни на какие мысли не наводит, Сонь? — Он покосился на меня.

— Хрен с горы охотится за стилетом, — тут же сообразила я. — Только пока на шаг отстает. Купить, видимо, не успел или Григорьев ему не продал, потом узнал, что оружие у вампира, и открыл свою охоту, а Яхонтов залег на дно. Хрен решил прижать Григорьева на предмет пропавшего вампира. — Я вопросительно посмотрела на Тима. — Как-то так?

— Умница. — Верден улыбнулся и легонько щелкнул меня по носу. — А значит, если найдем Григорьева, есть шанс напасть на след урода, завалившего Николаича, — красные глаза сузились, — и копающего под Базу.

— Мм… — Мне пришла в голову очередная мысль. — Тим, а не для этого ли хрен «крота» запустил? Для того чтобы этот стилет найти? — поделилась ею с командиром.

— Возможно, — он согласно наклонил голову, — а может, и нет. Может, просто хотел иметь своего человека и устроить некоторый беспорядок внутри Базы, держать руку на пульсе, потому как информация — это наше все. Так, — он встал и направился в кабинет, — пойдем, составим список вопросов к отчету по квартире Григорьева.

Дельная мысль. Усевшись на колени к Тиму, я встряхнула кистями.

— Диктуй.

— Вопрос номер раз: о свойствах стилета. — Он обнял меня, и мои пальцы застучали по клавишам. — Вопрос номер два: кому коллекция принадлежала в Англии и почему решили продать? Вопрос номер три: адрес Степана Ветрова, к которому колье с кольцом ушли. Надо посмотреть на украшения, вдруг что интересное там есть; узнаем, что в этом ножичке, — возможно, станет ясно, зачем он вампиру, — закончил Тим. — Все? Распечатывай.

Мы сложили бумаги в пентаграмму, положили туда же ноут Григорьева, предварительно скинув всю инфу на моноблок, и вернулись в гостиную.

— Что завтра будем делать? — поинтересовалась я, свернувшись под боком у Вердена.

В последнее время меня часто посещало желание быть поближе к нему, и я не видела причин сопротивляться. Тим вроде не против моего внимания, даже наоборот, тихо радуется таким переменам в моем поведении.

— Ну смотри. — Его рука легла вдоль меня, и он начал рассказывать наш план на завтра. — Получим адрес Ветрова, сходим в гости, пообщаемся. Надо понять, откуда он узнал про коллекцию и как вышел на Григорьева. Еще, думаю, надо навестить хату Яхонтова, вдруг он там втихаря появлялся. Ну и, в зависимости от ответов на мои вопросы, действовать дальше. Было бы неплохо узнать, когда и где последний раз видели Григорьева, — задумчиво добавил Тим. — Откуда искать.

— Думаешь, у Базы есть такая инфа? — Я с некоторым сомнением покосилась на альбиноса.

— Спросить будет нелишним. Кстати, еще успею добавить, до хлопа полчаса. — Тим глянул на часы и осторожно передвинул меня, поднявшись с дивана.

Остаток вечера, отодвинув дела и пользуясь хорошей погодой, мы посвятили прогулке перед сном — проветрить мозги тоже полезно.

Утром с хлопом нам прислали очередную порцию информации. Ветров жил почти рядом, на Вяземском, телефон его тоже прилагался, стилет никакими выдающимися особенностями не обладал, но использовался для жертвоприношений — так называемый ритуальный кинжал, он мог впитывать энергетику жертвы и передавать, куда и кому нужно, во время обрядов. Колье и кольцо — просто украшения, принадлежавшие ранее владельцу кинжала. О последнем ни слова, только сказали, что коллекцию украли из Англии, она попала в Россию, и уже тут Григорьев ее перепродал. Но сам он не вор, украшения и кинжал пришли к нему через третьи руки.

— Как все запутано, — нахмурилась я. — Хорошо, кинжал нужен для жертвоприношений, причем, судя по всему, не в каком-то определенном обряде, а практически в любом. Вопрос, что именно задумал хрен с горы, раз ему этот ножик понадобился? — вопросительно посмотрела на Тима.

— Логично предположить, что обряд, не? — ехидно отозвался Верден.

— Допустим, но какой? — Я нахмурилась сильнее и прикусила губу. — Их же до фига…

— Кстати, ножны в паре к кинжалу, — заметил Тим, пробежав глазами бумагу с Базы. — Вот пишут, что без ножен эта штука фонит сразу после применения, и обязательно надо хранить стилет в них. И очищается, и найти сложнее, так что, скорее всего, Яхонтов будет ножны искать.

— Яхонтов ли? — усомнилась я. — Он скорее на дно заляжет, за ним ведь этот хрен с горы охотится, и наверняка вампир в курсе этого.

— Со-о-онь, а это идея, — Тим прищурился. — Попробовать этого типа на ножны приманить?

Я поежилась.

— Не думаю, что он клюнет на такую явную приманку, слишком уж прошаренный, — ответила, покачав головой. — Да и рискованно нос к носу с ним сталкиваться прямо сейчас. Думаю все же, кинжал для него важнее.

— Эх, найти бы специалиста по ритуалам. — Верден вздохнул. — Может, База чего посоветует, а, кстати? Так, вечером отправлю. — Он торопливо допил кофе. — Все, дуй к Ветрову, я навещу квартиру на Грибоедова.

Встреча с Ветровым прошла в теплой и непринужденной обстановке. Степан показал колье и кольцо, я прощупала украшение — ничего интересного, просто крупные рубины грубой огранки в старинной золотой оправе. Прежде чем уйти, решила наудачу задать вопрос о пропавшем вампире:

— Скажите, а вы, случайно, не знакомы с Николаем Яхонтовым?

— Нет, а кто это? — Степан с любопытством уставился на меня.

— Не важно, знакомый, тоже антиквариатом интересуется, — отмахнулась я, подавив вздох сожаления, — идея не прокатила. — Вы нормально с Григорьевым общались? — уточнила на всякий случай, уже собираясь покинуть гостеприимного антиквара.

— Ну так не то чтобы очень. — Ветров пожал плечами. — Пересекались пару раз по делу, он мне интересные вещи подкидывал, я через него продавал кое-что.

— А когда вы последний раз с ним виделись? — небрежно поинтересовалась я.

— Около недели назад, когда он колье привез. — Степан подал куртку. — А почему вы интересуетесь?

— Да хотела у него купить кое-что, а он пропал и на звонки не отвечает, — нашлась я. — Думала, вдруг вам известно что-то.

— Может, просто уехал куда-нибудь? — предположил Ветров. — Он часто в разъездах по делам.

— Может, — легко согласилась я, решив не заострять больше внимания на Григорьеве, мало ли что.

Попрощавшись с коллекционером, вернулась домой. Тима еще не было, я ему позвонила — он как раз возвращался с Грибоедова, и решила пока сделать обед. Мысли возвращались к ножнам, не давали они мне покоя. Я, конечно, по демонологии крепкую четверку имела, но вдруг увижу в них что-то интересное? Засунула жаркое по-охотничьи в духовку, взяла из кабинета ножны и рассмотрела внимательнее. Кожа грубая, зернистая, кажется, такая шагренью называется. Погуглила, из кого она делается — бычья оказалась. Так, ладно, что с узором? Металл на серебро похож, но красноватого оттенка, видать, сплав. Орнамент — цветы шиповника точно и, кажется, яблони, под ними какой-то шипастый стебель, подозреваю, что тоже шиповник. Эх, не спец я по символам, может, Тим чего интересного тут найдет.

Он вернулся в общем-то тоже ни с чем — квартира пустует, никто в ней не живет. Я рассказала про Ветрова и предложила поизучать ножны внимательнее.

— Ну, — Верден задумчиво провел пальцем по узору, — если сказать в общем, то стандартно для ритуального кинжала, судя по этому орнаменту, тут три руны: Перт, Эйваз и Феху, — начал он рассказывать. — Можно привязать к какому угодно ритуалу, но только специалист подскажет, есть ли специфика, вдруг в каком-то ритуале требуется кинжал именно с этим сочетанием. Их же достаточно по миру, стилетов этих. Нет, однозначно, нужен специалист по ритуалам. — Тим подвел итог размышлениям и отложил ножны.

— Засаду на Яхонтова будем делать? — поинтересовалась я. — Вампира искать где-то надо, кинжал-то у него, — пояснила свое предложение. — А через кинжал можно и на нашего таинственного хрена выйти, или, но крайней мере, База сумеет, если кинжал им вернуть.

— Сначала получим ответ по вопросам, — ответил Тим. — Не торопись, Сонь, у нас маловато информации, чтобы начинать активно действовать.

Мы снова отправили запрос, я мельком подумала, когда к нам соизволят все-таки прислать стажера, и завалились спать. А утром в ответном хлопе пришла фамилия некоего Вермишелева, проживавшего в Москве, как раз-таки специалиста по ритуалам, настоятельная рекомендация найти Яхонтова с кинжалом и информация насчет Григорьева — последний раз он отправился по звонку какого-то знакомого, и, увидев, куда именно, я чуть не поперхнулась чаем. Адрес значился на Грибоедова. Квартира Яхонтова.

— А я не удивлен. — Тим прищурился. — Чего-то подобного и ожидал.

— Почему? — удивилась я. — Они же не друзья неразлейвода, Яхонтов купил кинжал, да и все. И тем более раньше, чем Григорьев пропал.

— Считай, интуиция подсказала, — задумчиво ответил он.

— Тим, а если попробовать Яхонтова через… ну, через других вампиров отыскать? — пришла мне в голову мысль. — Вдруг они что-нибудь знают?

— Мм… — Он покосился на меня. — Можно, конечно, попробовать, но вряд ли, Сонь. Яхонтов же дикий, если выйдет на них, его стопроцентно сдадут. А он прячется, — объяснил Верден.

— Да? — Я почесала в затылке. — Ну ладно. Тогда что, караулить хату на Грибоедова? — вопросительно посмотрела на моего альбиноса. — Вдруг Григорьев решил там спрятаться?

— Ну, — Верден откинулся на спинку. — Пока ничего другого не остается. Единственная зацепка там, в Москву ехать погодим. Стажер появится, решим, что и как. Кстати, мысль: надо спросить, нет ли у Яхонтовых дачи какой под Питером, — щелкнул он пальцами.

— Думаешь, хрен с горы не узнал бы про нее? — хмыкнула я. — Скорее всего, если есть таковая, он в первую очередь там пошарился. И под наблюдением держит.

— Проверить надо все, — невозмутимо отозвался Тим. — Итак, план действий на ближайшее время таков: делаем на чердаке на Грибоедова засаду, дежурим там, смотрим, навестит ли кто квартиру Яхонтова, — перечислил он. — Если ничего не получится, значит, попробуем, как ты предлагаешь, через местных узнать. Надо только спросить, где их найти можно. Далее, как только приезжает стажер, едем в Москву искать Вермишелева. И если есть дача, сгоняем туда, проверим.

Задень мы подготовились к засаде, Тим съездил на Грибоедова и приготовил чердак, потом составили очередной список вопросов Базе, в частности, про дачу и где можно найти питерских вампиров. И еще по ходу у Вердена родился вопрос, а откуда вообще приехали Яхонтовы в нашу Северную Венецию. Оставив бумагу в пентаграмме, мы отправились в засаду. Я срубилась к середине ночи, уснув на плече Тима, а он мужественно досидел до утра. В квартире ничего интересного не происходило. Мы вернулись, проспавшись, взяли из склада ответы на наши вопросы и снова оккупировали гостиную, заказав пиццу на дом и пива — вот вдруг захотелось что-то.

— Эх, нравится мне работать с Базой, — хмыкнула я, растянувшись на диване и закинув ноги Тиму на колени. — Как они убрали этого засланца, так вообще сказка.

— Сплюнь, — рассеянно отозвался Верден, пробежав глазами послание. — Так, у Яхонтова дачи нет, она есть у Григорьева, в Рощи но, сегодня съездим туда. Питерские собираются этой ночью в Петропавловке. — Я тихонько фыркнула, интересно, и чего они так любят это место? — Ух ты, Яхонтовы, оказывается, из Москвы приехали! — В голосе альбиноса звучало неподдельное удивление. — Чего им не сиделось в столице?

— А Вермишелев тоже оттуда, — задумчиво обронила я, теребя завязки мешочка с картами. — Не может ли быть тут связи?

— Вермишелева пока не трогаем, — твердо заявил Тим. — Сначала здесь разберемся, потом уже о Москве. Так, сейчас сгоняем в Рощино, посмотрим на эту дачу, дальше я схожу в Петропавловку, попробую там про Яхонтова узнать, и, наверное, после опять на Грибоедова.

— А чего это ты к кровососам один пойдешь?! — встрепенулась я и с подозрением прищурилась.

— Потому что тебе пока нельзя, — и он выразительно посмотрел на меня. — Помнишь, как Ольгу штырило?

Я невольно передернулась: такое вряд ли скоро забудешь. Но страх за Тима заставил упрямство гнуть свою линию.

— Я могу просто подождать в машине, — нахмурилась я.

— Сонь, я не хочу рисковать. — Верден, черт бы его взял, тоже умел быть упрямым. — Ждешь дома. И потом, ты же все равно сможешь почувствовать меня, чего дергаешься? — Он подмигнул и усмехнулся. — Про компас забыла, что ли?

— Он не подскажет, если с тобой, не дай бог, что случится! — огрызнулась я.

Тим терпеливо вздохнул, положив ладонь мне на коленку.

— Я прекрасно понимаю твое беспокойство, Сонечка, — мягко начал он, и я насторожилась еще больше: если начал ласково называть, значит, какой-то подвох. — Но со мной ты не поедешь. Это окончательное решение, приказ, если хочешь, — твердо высказал Верден, глядя мне в глаза. — Из нас двоих ты рискуешь в разы сильнее, чем я. Это не дикие, бросаться просто так не будут, да еще и на того, кто имеет отношение к Базе. А твое состояние может заставить их потерять голову, понимаешь? Я просто спрошу про Яхонтова и вернусь. Это не займет много времени. Потом поедем на Грибоедова.

— Блин. — Я нервно взъерошила волосы. С одной стороны, все верно говорит, но с другой… Со страхами всегда сложно бороться. — Ладно, проехали, — махнула рукой и кое-как уняла паранойю. — Сейчас в Рощино, да?

— Да, как раз часам к семи вечера вернемся.

Мы быстро собрались и поехали. А вот там нас ждал крайне неприятный сюрприз: на месте дачи Григорьева красовалось свежее пепелище, кое-где даже еще дымились остатки дома. Поговорив с местными, выяснили, что пожар случился буквально прошлой ночью, сгорело все очень быстро, и когда приехали пожарные, спасать уже было нечего. В доме, слава богу, никого не оказалось, так что обошлось без жертв. Обратно в Питер мы возвращались задумчивые и хмурые.

— Можешь глянуть, имеет ли смысл на Грибоедова заседать? — попросил Тим, когда мы зашли в квартиру. — Я пока ужин разогрею.

Залезла в карты и вытащила тройку Посохов, прямую. Хороший знак, что-то новое найдем там.

— Имеет.

— Отлично. — Верден достал из микроволновки тарелку с едой. — Потому что мне пришла в голову мысль, что или Яхонтов, или Григорьев могли скрываться на той даче, а теперь переместиться в Питер, заметая следы этим пожаром.

— Ну не Яхонтов тогда уж. Ему бы наоборот сидеть там и не высовываться. — Я села за стол и начала есть.

— Значит, сам Григорьев, — кивнул Тим и тоже сел. — Что упрощает дело. Если поймаем его на квартире вампира, может, узнаем, почему он вообще сбежал и вдруг знает, где Яхонтов прячется.

Было бы здорово, на самом деле. А то пока больше вопросов, чем ответов.

К одиннадцати вечера Тим начал собираться. Я сидела в гостиной и наблюдала, как он ходит из склада в спальню и обратно, и пыталась справиться со щекочущим тревожным ощущением. Черт, и что теперь, после того дурацкого ранения я каждый раз вот так буду дергаться, когда он куда-то один уходить будет?! Передернула плечами и досадливо поджала губы. Так и истеричкой недолго стать, большинство нормальных баб ревнуют, а я, блин, боюсь, что с ним что-нибудь случится… Причем прекрасно зная специфику нашей работы и понимая, что от случайностей никто не застрахован, и я, кстати, в том числе. Не выдержала и, улучив момент, когда Тима не было в гостиной, втихаря вытащила карту: восьмерка Посохов, перевернутая. Не смертельно, но напряжно, что-то там у него пойдет не так. Я вздохнула, в очередной раз дежурно обругав организм, и постаралась взять себя в руки. В конце концов, есть телефон и позвонить всегда можно.

— Все, я пошел. — Тим появился из спальни, полностью одетый, в привычном свитере с воротником под горло и толстой кожаной куртке. — Через пару часиков вернусь, поедем к Яхонтову. — Он подошел ко мне и наклонился. — И чтоб без глупостей, Сонька. — Красные глаза внимательно посмотрели на меня. — Ясно?

Я немного криво улыбнулась.

— Скорее это к тебе относится, — не удержалась от шпильки. — Я-то буду сидеть в тепле и безопасности дома.

— Вот надеюсь, тут и будешь сидеть, когда приеду обратно. — Тим быстро поцеловал меня и выпрямился. — Если что, звякну.

— Иди уже, — проворчала я, поставив ноут на колени.

И он ушел. Полчаса все было спокойно, потом вдруг зазвонил телефон. У меня екнуло сердце, но Тим просто сообщил, что доехал до Петропавловки и еще, где-то минут через десять — пятнадцать придет стажер. Я посмотрела на часы и ехидно заметила, что он бы еще под утро приперся. Верден невозмутимо посоветовал не притеснять нового жильца слишком сильно, показать что где находится и отключился. Я запоздало подумала, что надо было бы хоть имя спросить, но ладно уже. Придет, сама узнаю.

Где-то в начале первого раздался звонок в дверь, и я пошла открывать. Интересно все же, кого нам прислали?

— Привет. — На пороге стоял Бродин и жизнерадостно улыбался. — А я к вам. Классно, правда?

Мои брови взлетели аж к волосам, я окинула его взглядом и скептически хмыкнула.

— Знаешь, почему-то не чувствую мегаудивления, — обронила и пропустила его в коридор. — Только объясни мне, как, тебе ж год еще учиться?!

— А я договорился экстерном сдавать. — Игорь поставил сумку на пол и разделся. — Ну и все равно мне ни к одной ячейке не приткнуться, каждую практику с новым народом ставят, а потом вспомнили, что я с вами тусил, прикинули там что-то и предложили место у вас, — объяснил он, вешая куртку на крючок. — План зачетов и экзаменов есть, буду просто приезжать и сдавать, дипломную практику поставят автоматом, если все срастется здесь. Так что вот. — Он прошел в гостиную, оглядываясь, и тихо присвистнул в удивлении. — Нехило тут у вас, однако.

У меня закралось подозрение, что назначение Бродина не обошлось без Вердена, наверняка он там замолвил словечко кому надо, а мне не сказал, гад такой. Ладно, вернется, пообщаемся на тему умалчивания информации. И ведь как грамотно делал вид, что не в курсе, кого к нам направят!

— Твоя комната там. — Я махнула в сторону новой, поставленной вчера двери в бывшую спальню Ольги.

Потом провела экскурсию по остальной квартире, показала склад и, пока Игорь разбирал вещи, снова устроилась на диване, рассеянно ползая по Инету. Время шло, а от Вердена ни весточки… К двум часам мне надоело бороться с беспокойством, уже переросшим в настоящую тревогу, и я позвонила, а когда вежливая тетенька сказала, что абонент временно не алло, меня накрыла волна паники. Что там произошло, в этой Петропавловке?!

— Ё-моё, хрен куда одного отпущу больше! — процедила я сквозь зубы, сорвавшись с дивана и помчавшись в спальню переодеваться. — Игорь, собирайся, поедем Вердена выручать! — крикнула Бродину, заседавшему в кабинете.

Я вкратце рассказала, что у нас сейчас происходит, а куда поехал Тим, он и так знал.

— А что с ним? — откликнулся Гарик.

— В душе не чую! — рявкнула я, натягивая джинсы. — Телефон не отвечает, а моя интуиция на фекалии исходит весь вечер! Водить умеешь?

— Умею, — раздался его приглушенный голос — стажер уже орудовал на складе.

— Отлично, — буркнула, надела футболку, кобуру, сверху свитер и вышла. — Так, оружие на складе возьми и захвати баллончики с кислотой. Пули серебряные! — вдогонку добавила я на всякий случай, если он не запомнил, что у нас дело, связанное с вампирами.

— Да не дурак, понимаю, — послышался ехидный голос из склада.

Через пару минут Игорь вышел.

— Все, поехали, — отрывисто скомандовала я, и мы спустились во двор.

Хорошо, что ночью пробок нет, и до крепости мы доехали за двадцать минут. Все это время я не оставляла попыток дозвониться до Вердена, но телефон по-прежнему не отвечал. Компас внутри, кстати, показывал немного другое направление, чем Петропавловка, куда-то влево от нее, и я пожалела, что в голове нет карты и флажка, отмечавшего бы местонахождение объекта, как в джипиэс. Ладно, начинать-то все равно лучше от крепости.

Оставив машину на Куйбышева, мы прошлись пешком до моста и слегка прифигели: мало того, что там стояли двое полицейских, так еще и вдоль стены я углядела прогуливавшихся стражей порядка. Что тут происходит?!

— А с какой радости оцепление вокруг крепости, да еще и ночью? — непринужденно поинтересовалась я, молча порадовавшись, что захватила фээсбэшное удостоверение, ну так, на всякий случай.

Один из полицейских бросил на меня косой взгляд и нехотя ответил:

— Не знаю. Нам приказали, мы приехали.

Упыри, что ли, перестраховались? Или какая-то большая шишка просто расслабляется в местном ресторанчике?

— Совсем никого не пропускаете? — уточнила я, поглядывая на остров.

Игорь молча стоял рядом, не вмешиваясь в беседу.

— Совсем, — подтвердил мужик.

Так. У меня появились подозрения, куда мог пропасть Верден. Он же упрямый, зар-раза такая!

— Скажите, а можно узнать, не арестовывали ли на территории крепости кого-нибудь в последнюю пару часов? — прищурившись, задала я следующий вопрос.

Мужик тоже прищурился.

— Девушка, а вы, собственно, кто такая? — с подозрением спросил он.

Я молча вынула удостоверение, помахала перед его носом. Он очень долго изучал, с сомнением косясь на меня — ну да, выгляжу молодо для сотрудника, но в жизни случается всякое.

— Так можно информацию уточнить? — напомнила я. — Мы одного человека ищем, подозреваю, его могли арестовать по ошибке.

Полицейский нехотя кивнул, с кем-то переговорил по рации и «обрадовал»:

— Да, поймали тут одного, пытался пробраться по низу моста в крепость. Толком не мог объяснить, что ему надо ночью в Петропавловке, вот и забрали.

— И где он сейчас? — Я постаралась не рычать, складывая на голову Вердена все маты, которые знала.

Мысленно, естественно, и жутко жалея, что телепатия работает на коротких дистанциях.

— В отделении на Куйбышева, — махнул он рукой.

— Спасибо, — кивнула я и поспешила в указанном направлении.

Нет, ну это ж надо додуматься, лезть в крепость, когда она под усиленной охраной! Не последний же раз они тут встречаются, можно и до завтра подождать! Блин, капец вообще, а на сознание воздействовать не учили, не?! Он сенс или где?! И вообще, удостоверение его где, всякое ведь может случиться? Командир, тоже мне… Кипя как чайник, я молча шагала по улице, засунув руки в карманы и костеря Вердена на чем свет стоит.

— Сонь, от тебя сейчас искры посыплются, — заметил Игорь, покосившись на меня.

— И что? — отрывисто ответила. — Да, я злая как не знаю кто, и кое-кому, когда вытащу, очень сильно не поздоровится! — Кстати, внутренний компас указывал аккурат в нужном направлении.

— Ты подожди еще, мы же ничего толком не знаем, что и как случилось. — Бродин попытался притушить пожар моей злости.

Получилось у него откровенно плохо.

— Да мне по фигу, как он будет оправдываться, один больше никуда не пойдет! — Я резко замолчала и начала делать глубокие вдохи, приводя себя в относительно спокойное состояние.

И пусть только попробует возразить. Остаток пути до участка мы проделали молча, я практически успокоилась, и только раздражение тлело на дне души маленькими раскаленными угольками. Учитывая середину ночи и последние отнюдь не спокойные дни, я чувствовала себя усталой и сонной, очень хотелось домой и спать. Но сначала устрою разбор полетов одной красноглазой сволочи, из-за которой у меня седых волос явно прибавилось.

В участке показала корочку дежурному, тот поднял брови, долго изучал, потом вернул.

— По какому вопросу? — буркнул он, явно не шибко довольный нашим визитом.

— У вас задержанный сидит, Тим Верден, — устало ответила я, сцедив зевок в кулак. — Наш сотрудник, можно вернуть его?

А сама осторожно так посмотрела внутренним зрением… И остолбенела: у мужика аура была слепяще-белого цвета без единого пятнышка. Да ёперный театр, что за невезуха тотальная!! Полицейский оказался иммунным к воздействию экстрасенсорики. Такие один на десять тысяч рождаются, весьма редкая мутация. Ой, чую, дело вызволения Вердена из кутузки затянется до утра.

— А документы его где? — Дежурный нахмурился. — И еще у него оружие изъято, между прочим, с серебряными пулями!

Я чуть не выматерилась вслух: этот урод красноглазый забыл удостоверение дома!!! Порву на ленточки для подвязок!

— Без документов, извините, не выпущу, — решительно заявил мужик.

Вздохнув, я присела на стул и посмотрела на Игоря.

— Смотай домой, корочка лежит в тумбочке, верхний ящик, — тихо попросила стажера.

Он кивнул и вышел, мы с мужиком одни остались.

— Что ж ваш человек полез в оцепленный район? — забубнил он и зашуршал бумагами, видимо, протокол искал.

— Я это у него еще уточню, — вполголоса ответила и полезла за кошельком. — Мне бы не хотелось, чтобы этот инцидент получил широкую огласку. — Я вопросительно посмотрела на него.

Полицейский крякнул.

— Так уже звонили вашим, когда парень стал утверждать, что он сотрудник, — почесал он в затылке, а я снова мысленно выругалась. — Ну есть такой, да, но документы нужны, без них никак, — развел руками дежурный. — Так до утра бы досидел, там бы продолжили разбираться, что к чему.

— Не надо разбираться. — Я снова устало вздохнула. — Сколько за то, что дело замнем и протокол вы уничтожите? — задала прямой вопрос, сил на словесные кружева уже не осталось.

Мужик хмыкнул и озвучил:

— Ну это на хороший коньячок тянет, да и не на одну бутылку, сама понимаешь, дознавателю тоже надо, и не только ему.

— Да хоть ящик, — махнула я рукой.

— Ладно, давай, считай, договорились. Вы ему только мозги прочистите, чтобы больше ничего не забывал. — Дежурный снова хмыкнул, явно довольный свалившейся халявой.

— Выговор получит все равно. — Пожав плечами, я снова зевнула и ожесточенно потерла глаза, в которые словно песка насыпали.

— Это дело, — полицейский откинулся на спинку стула, — ношение оружия без документов, эт тебе не фунт изюма, — назидательно поднял он указательный палец.

— Разберемся как-нибудь, — хмуро отозвалась я и замолчала.

Минут через сорок вернулся Игорь, принес документы, мужик долго их изучал, потом кивнул, а Бродину снова курьером пришлось поработать, сбегав в магаз за алкоголем. Там, правда, тоже Игорю пришлось использовать способности, ибо времени конкретно за одиннадцать перевалило, а искать, где здесь поблизости нарушают закон, желания особо не было. Я уже просто клевала носом, то и дело проваливаясь в дрему, когда к четырем часам утра наконец дежурный повел нас в камеру к Тиму. Его удивленная и ошарашенная физия пробудила во мне слабый всплеск удовлетворения, на злость уже не хватило.

— Забирайте, — кивнул полицейский, в его глазах уже появилось мечтательное выражение — Гарик купил какой-то эксклюзив, и у того началось обильное слюноотделение по поводу халявной и вкусной выпивки.

Я молча кивнула, сверля Вердена взглядом и мысленно грозя кулаком — не на людях же начинать разборки устраивать. Он немного виновато улыбнулся и развел руками. Поджав губы, я вручила ему корочку, отдала пистолет, и мы наконец вышли из участка. Время близилось к рассвету, и от усталости и недосыпа у меня уже голова слегка кружилась.

— Гарик, поедешь на «форде», мы на моей, — спокойно сказал Тим, когда подошли к машине. — Ключи от квартиры есть?

— Да, мне дали, — кивнул Бродин.

— Отлично, тогда дома встретимся. — Хлопнув его по плечу, Верден оглянулся на меня. — Пойдем, Сонь, тут недалеко.

— Угу, — хмуро буркнула я, упрямо не вынимая рук из карманов.

Услышала тихий вздох, но больше ничего не сказала: да, я злюсь, и сильно, и он прекрасно знает почему! Так что нечего тут вздыхать, как невинно пострадавший! «Ниссан» Вердена стоял на Кронверкском, почти рядом с мечетью. Мы погрузились и поехали.

— Ну рассказывай, Ван Хельсинг питерского розлива, — голосом, не предвещавшим ничего хорошего, начала я разнос. — Какого фига документы не проверил перед выходом?! И зачем вообще полез в оцепленное место? А раз поймали, не мог, что ли, у ментов в головах покопаться? Память там им подчистить, все такое? — Слова сыпались как горох, а тон повышался, я почти сорвалась на крик. — Или резко отшибло соображалку и забыл, чему в институте учили?!

— Тихонько. — Тим перехватил мою руку, которой я размахивала перед его лицом от избытка эмоций. — Не ершись, Сонь, все действительно получилось по-дурацки. — Он улыбнулся и потянул меня к себе, но я уперлась ладонями в грудь. Нет уж, никаких нежностей, пока пар не спущу! — У них у всех амулеты, у тех, кто в крепости. Видимо, вампирам очень не хотелось, чтобы их прерывали, — начал объяснять Верден, перестав бороться со мной и просто держа за запястья. — Ну, я попробовал в обход и почти добрался, но, как видишь, поздно обнаружил, что стоит защита против ментального воздействия.

— Да на хрена, ну, Тим, до завтра не мог подождать? — продолжала заводиться я. — Свет клином сошелся, что ли, именно сегодня? Завтра ведь тоже можно попробовать! А ты еще и в ФСБ засветился, будут теперь перемывать кости, что сотрудник без удостоверения с оружием по городу расхаживал! Выговор точно от Базы схлопочешь! Блин, ё-моё, ну что за фигня!.. — Дальше мой рот прикрыла ладонь Вердена.

— Все, успокойся, все же хорошо закончилось? — произнес он, и от мягкого, немного виноватого голоса Тима злость с раздражением как по волшебству растаяли, оставив после себя только усталость и опустошенность.

Прикрыв глаза, я откинулась на спинку сиденья, пробормотав:

— Хрен куда один пойдешь больше. И можешь свои приказы засунуть в портмоне, и поглубже, — наставила на него палец. — И документы и прочее сама буду теперь у тебя перед уходом проверять!

Последнее, что слышала, это тихий смешок. Потом разом навалился сон, и сопротивляться ему я не стала. Слишком часто последнее время ночи у меня наполовину бессонные, с этими вампирами фиг выспишься… Видимо, домой меня тоже на руках принесли, потому что совершенно не помню, как там оказалась. На пару минут я вынырнула из сна, почувствовав, что меня положили на что-то мягкое и бережно, аккуратно раздевают, зевнула и снова уснула. Видимо, квартира Яхонтова откладывается на следующую ночь. И это хорошо…

За завтраком мы собрались на военный совет уже в расширенном составе.

— Так, Гарик, ты в курсе, да, что у нас происходит? — Дождавшись кивка, Тим продолжил: — Тогда так. Поскольку есть подозрение, что на Грибоедова заявится все-таки не вампир, а Григорьев, поедешь туда сейчас, как поешь. Что заметишь — звони. Я покопаюсь в Инете на предмет символики на ножнах, может, что интересное нарою. Сегодня вечерком повторим поход в Петропавловку, — раздал Верден указания.

— Все вместе, — категорично заявила я, сверля альбиноса пристальным взглядом.

— Мм… хорошо, — согласился Тим, его глаза рассеянно прогулялись по мне. — Вместе.

— И надо решить, кто и когда в Москву поедет, — продолжила я. — Надо до этого Вермишелева уже добраться и понять, что за ритуал хочет сварганить хрен с горы.

— Да помню я, помню, — с легким раздражением отозвался Тим. — Подожди пока с Вермишелевым, мне хочется все-таки решить сначала вопрос с квартирой на Грибоедова. Да и ты говорила, что там что-то можно найти.

— Я пошел собираться. — Игорь помыл тарелку. — Кого мне там высматривать?

— Да любого, кто в хату сунется. — Тим пожал плечами. — Сейчас день, так что никто, кроме Григорьева, туда прийти не сможет.

— Верден, — осенило тут меня, я уставилась на него круглыми глазами, — мы с тобой просто лохи педальные.

Бродин поперхнулся смехом, Тим поднял брови и с недоумением посмотрел на меня.

— С какого перепугу-то? — осторожно спросил он. — Что упустили?

— Мы до сих нор не в курсе, как Григорьев выглядит, — огорошила его. — Фотку у Базы не удосужились спросить!

— Точно, лохи, — протянул Верден и даже слегка покраснел. — Ладно, вечером попрошу прислать. И адрес Вермишелева в Москве, раз на то пошло, чтобы не забыть потом, — со вздохом добавил он, сдаваясь моей идее смотаться в Первопрестольную.

Игорь уехал, и мы остались одни. Я захватила полотенце и направилась в ванную, собираясь покайфовать часик под горячей водой, тем более что уже начался сентябрь, стало прохладно, а отопление, как всегда, еще не включили. Но на полдороге меня перехватил Тим.

— К вампирам, значит, собралась вечером? — вкрадчиво поинтересовался он, ухватив за локоть и притянув к себе спиной.

Я тут же ощетинилась, думая, что собирается отговаривать.

— Дома не останусь! — упрямо нахмурилась, напряженно замерев в его руках. — Даже не думай!

— Мм… А можно нескромный вопрос? — В его голосе появились мурлычущие нотки, и у меня как-то подозрительно ослабли коленки, а по телу разлилось знакомое томление.

— П-попробуй, — пробормотала я слегка охрипшим голосом, но уже не пыталась выбраться из объятий.

Черт. Соскучилась безумно. И, кажется, определенно знаю, о чем будет вопрос.

— У тебя уже все в порядке?.. — Его губы коснулись шеи, заставив вздрогнуть.

— Хочешь проверить? — Я все-таки высвободилась, подошла к двери в ванную и оглянулась, хитро улыбнувшись. — Или за душевное равновесие вампиров переживаешь?

— А тебе обязательно нужно объяснение моего интереса? — Светлая бровь изогнулась, и Тим шагнул ко мне. — И вообще, твоя аура лучше всяких слов дает мне правильный ответ, так что…

В следующий момент меня втолкнули в ванную и аккуратно прикрыли дверь.

— Я тебе спинку потру, не возражаешь? — Ладони Тима скользнули под футболку, погладив эту самую спинку и заставив выгнуться, а из моей груди вырвался судорожный вздох.

Ну, в качестве извинения за бессонную и нервную ночь одной спинкой не отделаешься, дорогой мой. Вместо ответа я притянула его к себе и поцеловала. И на ближайшие несколько часов вампиры, кинжалы, Григорьевы отошли на последний план, а я наслаждалась жизнью и Верденом. Извинялся он долго и со вкусом, против чего я совершенно не возражала.

Игорь вернулся под вечер с очень интересными новостями.

— Короче, — он плюхнулся на диван, — в той хате никого не было за день, и я перед уходом зашел туда, благо замок хреновенький стоит, — огорошил он известием, и пока Тим или я не выдали ему пистонов за самодеятельность, стажер продолжил: — Там такое ощущение, что кто-то все же бывает, но так, типа переночевать и поужинать-позавтракать. В ведре на кухне пустые коробки из-под «доширака», на диване в комнате одеяло и подушка, и пыль смазана кое-где. А еще, — Бродии сделал театральную паузу и довольно ухмыльнулся, и я поняла, что сейчас будет бомба, — во второй комнате следы пентаграммы примерно недельной давности. Она почти стертая, но фонит до сих пор, вбухано в нее силы немерено.

Ох, ничего себе новости. Значит, правильно я предположила, что квартира Яхонтова еще сыграет свою роль!

— Что за пентаграмма, смог определить? — Тим подался вперед, его глаза блеснули.

— Ну, по-моему, вызов духа из тонкого мира — Гарик снова помолчал. — Чьей-то души, или астрального тела, если угодно.

Я подавилась куском сыра, который под шумок точила, и вытаращилась на Бродина, недоверчиво покачав головой.

— Ёшкин кот, че за фигня?! Реально, что ли? — вырвалось у меня, сумасшедшая идея никак не хотела укладываться в голове.

— Нет, сочинил, потому что пошутить захотелось. — Гарик хмыкнул и пожал плечами. — Да, реально пентаграмма, кого-то из того мира сюда притащили. Чью-то душу.

У меня начали медленно закипать мозги, я зажмурилась и тряхнула головой.

— Интере-э-эсно… — протянул Тим, откинувшись обратно на спинку кресла. — Так-так, хрен с горы ищет Яхонтова, вампира знал пропавший Григорьев, а теперь кто-то рисует пентаграмму вызова в квартире, где мы грохнули его супружницу… — Верден замолчал задумавшись.

— Кого, Григорьева жену? — с недоумением переспросил Гарик, слегка запутавшись в размышлениях начальства.

— Яхонтова, — поправила я. — Светлану мы замочили недавно.

Посмотрела на Вердена — судя по его отсутствующему взгляду и легкой улыбке, ему пришла какая-то идея.

— Колись, — категорично заявила я.

— Не буду пока, — неожиданно ушел он от ответа. — Надо поймать того, кто шарится в хате Яхонтова, а там по результатам посмотрим, — озвучил Тим решение.

— Так… — я немного подумала. — Давайте таким образом. Сегодня сходим в Петропавловку, а завтра я смотаюсь на Грибоедова, посмотрю что к чему, — предложила свой вариант действий.

— Одна? — Верден нахмурился, а я чуть не захихикала.

Опачки, что, тоже очково за меня стало? Теперь понимаешь, почему я дергаюсь и ору на тебя, красноглазый мой?

— Можем вместе, — пожала я плечами, все же сдержав неуместное сейчас веселье. — Игорь дома останется, на связи будет, если что. Вдруг мне удастся понять, кто и что там шаманил? И чью душу неизвестный призвал?

— Почему неизвестный? — отозвался Тим. — Хрен с горы, ясно же.

— А может, Григорьев, — парировал Игорь. — Он же там последний появлялся.

— В общем, приедем, посмотрим, — подвела я итог.

Вечером Верден отправил просьбу насчет фотки и адреса Вермишелева, и мы отправились в Петропавловку. В этот раз никакой полиции, документы я перед уходом, как и обещала, проверила у Тима лично, так что на территорию мы попали беспрепятственно. Я осмотрелась и углядела прямо по курсу, в здании слева от собора, замечательное скопление рваных аур. Штук пятнадцать точно. Поежилась, непроизвольно крепче вцепившись в руку Тима.

— Нам туда, ребята, — махнула рукой в нужном направлении.

— Вижу, — Верден кивнул. — Так, не дергаться, Сонь, блок нам всем поставь, твой они вряд ли пробить смогут, — скомандовал он. — Заходим, говорить буду я, вы помалкивайте и глупостей не делайте.

Хороший план. Я так вообще спрячусь за его широкую спину и не буду отсвечивать, у меня, конечно, все уже закончилось, но… фиг его знает. От греха подальше.

Двери препятствия не представляли, но когда я доставала отмычки, руки немного тряслись. Тим еще, перед тем как зайти, нарисовал нам всем Отал, и, вспомнив, как Ольга не могла выйти из своей комнаты, я немного успокоилась. Гарик так вообще был как удав, сама безмятежность, что удивительно для новичка.

— Теперь подойти точно не смогут, — удовлетворенно кивнул Верден, и мы зашли.

Небольшой коридор привел в круглую комнату, в которой за столом сидели исключительно мужчины примерно одного возраста, от двадцати пяти до сорока на вид, и о чем-то негромко говорили. При нашем появлении голоса моментально стихли, и головы повернулись в нашу сторону.

— Добрый вечер. — Тим вежливо улыбнулся и крепче сжал мою вспотевшую ладонь.

Я выглядывала из-за его плеча, стараясь справиться с волнами страха и помня, что вампы прекрасно чувствуют эмоции других людей.

— Добрый, — послышался настороженный ответ. — Вы кто? И зачем пришли?

— Мы на Базу работаем, — продолжил Тим. — Есть пара вопросов. Ответите, и уйдем.

В помещении воцарилось молчание, и я почувствовала довольно-таки сильное давление на сознание — кто-то явно пытался пробовать на прочность мой блок. Ну-ну. Стиснула зубы, добавив пару слоев, блок прогнулся, но выдержал. Кто-то за столом хмыкнул, и давление исчезло.

— Ладно. Что за вопросы? — судя по всему, ответил главный.

Я не видела, полностью спрятавшись за спину Тима. Ну в баню, лишний раз светиться перед кровососами…

— Слышали о таком Яхонтове Николае? Он из Москвы приехал, диким считается, — начал расспрашивать Тим.

— Нас предупредили о нем, но никто его не видел пока, — ровно ответил его клыкастый собеседник. — Только слух дошел, жену его убили недавно.

— И где он может скрываться, тоже не знаете? — уточнил Верден.

— Нет. Он не выходил ни на кого из наших, хотя мог бы, — снова тем же тоном ответил вампир.

— Понятно. — Тим с некоторым разочарованием вздохнул. — А может, слышали что-нибудь об артефакте, который у него? Кинжал ритуальный?

Повисла пауза. Я насторожилась: а ну как что-нибудь интересное расскажут?

— Нет, тоже не слышали, извините. — Я рискнула глянуть на ауры — вампир не врал, красного не было.

Они ничего о кинжале не знают.

— Хорошо, спасибо. Приятной ночи, — попрощался Верден, и мы поспешно вышли, сопровождаемые пристальными взглядами в спину.

Я обнаружила, что вспотела как мышь за те недолгие минуты, которые провела в обществе вампиров, и прохладный ночной ветер с Невы пробрал до костей. Тут же начала дрожать, и пришлось стиснуть зубы. Тим заметил, молча обнял, прижав к себе, и мы быстренько направились обратно к машине.

— Так, ну что, остается только Грибоедова, — сказал он, когда мы отъехали от крепости. — Завтра получим фотку Григорьева и пойдем навестим квартиру. Игорь, будешь сидеть дома на телефоне, вдруг нам какие сведения понадобятся. На следующей неделе поедем к Вермишелеву.

Утром База передала фотку Григорьева Александра и вместе с ней сведения по московскому специалисту но ритуалам. А сведения оказались не слишком, скажем так. Жить-то он жил в Москве, но на квартире появлялся крайне редко, постоянно был в разъездах по всему миру. Очень любил лазать в московских катакомбах и зависал там по нескольку дней. Адрес дали, но предупредили, что сейчас Вермишелев не дома, вернется на выходных и потом сразу планировал спуститься под землю. И телефон его оставили. Ну хоть так. Главное, если он что-то знает, чтобы до него не добрался хрен, ибо очень уж грамотно и быстро ниточки отсекает…

Мы позавтракали, собрались и поехали на Грибоедова, оставив Гарика бдеть дома. Перед уходом Тим вытащил руну, выпала Феху — у меня поднялось настроение. Может, хоть сегодня все наконец сдвинется с места, а то сплошные вопросы и пока очень мало ответов. Мне стало уже казаться, что мы просто топчемся на месте.

Квартира опять оказалась пуста. Пентаграмму я почувствовала, как и Тим, она действительно впечатляла своей силой, но вот кого вытащили сюда и зачем, увы, узнать не удалось — слишком много времени прошло все-таки. Мы послонялись но квартире, потом вышли и поднялись на чердак, наблюдать. И — о счастье! — около двух дня, когда мы заточили по бутеру и запили чаем, в подъезд зашел… Григорьев. Я ловила отпавшую челюсть, а Тим выглядел крайне задумчивым.

— Почему он тогда с Базой не свяжется или к себе не вернется? — с недоумением спросила я, — раз жив-здоров?

— Не уверен, что это именно Григорьев, — медленно ответил Верден, не сводя взгляда с окна на первом этаже. — Пойдем-ка навестим его.

— Ну а кто же, по фотке-то одно лицо! — проворчала я, спускаясь вслед за альбиносом с чердака.

— Угу, лицо Григорьева, а все остальное? — произнес Тим загадочную фразу.

— О чем ты? — Я озадаченно уставилась на его спину.

— Давай сначала придем к нему и посмотрим, — уклонился от прямого ответа Верден и улыбнулся.

Я пожала плечами. Ладно, не хочешь говорить, не надо.

Мы добрались до квартиры, проверили — да, один человек, аура обычная. Я прислушалась к себе: опасности вроде не ощущалось, интуиция молчала. Вздохнула, тихо достала отмычки и открыла дверь. Хорошо, что петли тут не скрипели, и наше проникновение осталось незамеченным. Григорьев сидел на кухне, оттуда же слышалось бормотание телевизора. Тим медленно достал пистолет, приложил палец к губам и неслышно двинулся вперед, я за ним. Перед тем как зайти на кухню, мы оба замерли, затаив дыхание, я еще раз глянула внутренним зрением — сидит, вроде чай пьет, — и Верден шагнул вперед.

— Добрый вечер, Александр, — негромко поздоровался он, держа пистолет перед собой.

Чашка со звоном упала из его пальцев, артефактор вскочил, и я осторожно выглянула из-за угла: Григорьев стоял у окна, глядя на Вердена круглыми глазами, в которых плескался откровенный ужас пополам со злостью, побелевшие губы дрожали, а пальцы вцепились в подоконник.

— Не бойтесь, мы не сделаем вам плохого, — продолжил говорить Тим. — Мы от Базы, вас ищем.

— Я-а-а… — протянул мужик, запнулся, сглотнул. Потом лицо его сморщилось, и он неожиданно всхлипнул. Я выпала в осадок и, осмелев, совсем вышла, правда, остановилась за плечом Тима. — Я не Саша… — всхлипнул он. — Я Света… Яхонтова…

Песец подкрался незаметно, пушной и страшный. Мозг временно ушел в отпуск, силясь осознать услышанное. Яхонтова?! Которую мы замочили пару недель назад? Вот это номер… Покосилась на Вердена — он удивленным не выглядел, только задумчивым. Значит, подозревал именно такой невероятный поворот событий?

— И как так получилось? — Пистолета он не опускал, и правильно, я ее тоже побаивалась.

— Я сяду? — Света вопросительно посмотрела на нас, Тим кивнул. Бывшая… — или нет? — вампирша притулилась на стуле, сгорбилась, нервно теребя край рубашки. — Это все Сашина идея…

— Давайте по порядку. — Тим вошел в кухню, подвинул второй стул к себе и сел, потом притянул меня на колени, а пистолет демонстративно положил на стол. Так, чтобы можно было быстро взять. — С самого начала. Вы с мужем из Москвы приехали, так?

Светлана кивнула, не поднимая головы.

— Зачем? В столице ведь контроля нет, чего сюда сунулись? — продолжил он допрос.

— Из-за кинжала, — глухо ответила вампирша, а я вздрогнула. — Коля с Вермишелевым Лешей дружил, хотя тот знал, кто мы такие. Но не шарахался, — она криво улыбнулась. — Лешка вообще странный тип, по подземельям московским лазает, во всякие необычные места по всему миру ездит, артами непонятными интересуется, — начала рассказывать Светлана. — Ну вот, как-то раз, когда он снова в гости пришел, был очень возбужденный и встревоженный, сказал, что кто-то свистнул из Англии ритуальный кинжал. Так, в принципе, безобидная вещь, но в руках знающего человека может стать страшной штукой. И следы уводили в Питер. Подробностей не рассказывал, упомянул только, что кинжал вроде как попал в руки одного его знакомого, коллекционера антиквариата и артефактов. Григорьев Саша, сказал, зовут. — А вот тут я вздрогнула, услышав знакомую фамилию. Не зря же меня так тянуло в Москву, искать Вермишелева. — И за этим кинжалом вроде как охота открылась, он не должен попасть в руки некоего Пирса, — и снова меня пробрала дрожь, только теперь уже от проснувшегося азарта — кажется, мы теперь знаем, как зовут хрена с горы! — А тот уже вышел на Сашу. Вермишелев должен был уезжать срочно куда-то и попросил Колю приехать в Питер и перехватить кинжал, чтобы потом отвезти Леше. Мы и поехали… — Света помолчала. — Коля стилет-то взял, но… — снова замялась она. — Тут вы… В общем, Коля где-то на дно залег, — скомканно закончила Светлана.

— Как ты оказалась в теле Григорьева? — задал Тим вопрос замолчавшей Яхонтовой.

Она повела плечами, потом полезла в карман джинсов и положила на стол помятую и сложенную в несколько раз бумажку.

— Вот, когда я очнулась, только эта записка была.

Тим взял, развернул. «Света, это очень важно. Мне надо на какое-то время скрыться так, чтобы не нашли. Это возможно только в тонком мире. Сохрани мое тело, когда смогу вернуться назад, дам знать. Можешь пока на даче у меня пожить, в Рощино, ты помнишь, мы туда ездили. Здесь не появляйся без нужды, Пирс ищет выход на Колю и кинжал, за квартирой могут следить. У меня тоже небезопасно. Попробуй связаться с Лешкой, передай, что кинжал спрятан. Коля пока залег на дно, не ищи его. Потребности у тебя будут, как у обычного человека, так что не волнуйся. Саша».

— Так. — Верден сложил записку обратно. — Все интереснее и интереснее. Значит, Григорьев сбежал в тонкий мир от Пирса, да? — уточнил он.

Света кивнула.

— А зачем ему кинжал, ты не знаешь? — Тим бросил на нее внимательный взгляд.

Она отрицательно покачала головой.

— Леша знает, — добавила вампирша… все-таки бывшая, если верить записке.

Я почесала в затылке.

— А чего этот Григорьев не сообщил на Базу, а? — задала я резонный вопрос. — Раз все так серьезно?

— Может, и сообщал, но его послания не доходили, — ответил Тим за Светлану. — Ты же помнишь, они «крота» только недавно ликвидировали. А Григорьев догадался, что дело нечисто. Отлично, теперь мы знаем имя хрена с горы, — довольно улыбнулся он. — Пирс. Возможно, на Базе что-то известно про него. Он на тебя пытался выйти? — Верден снова обратился к Свете. — Кто дачу спалил в Рощино?

Света обхватила себя руками и прикусила губу.

— Пирс узнал про дачу Григорьева, — глухо ответила она. — Я как раз в город ездила, а когда вернулась, почувствовала, что он там был. Ну то есть чужое присутствие ощущалось, очень нехорошее, энергетика злая. Я испугалась и… — она сглотнула, — сожгла дачу от греха и в город уехала. Решила здесь пока оставаться, в этой квартире только ночую, днем по городу брожу. Слежки вроде нет. — Света покосилась на нас. — Ты это… извини за пулю, — обратилась она к альбиносу и снова опустила взгляд. — Мне жить хотелось просто…

Тим пожал плечами.

— Мы выполняли свою работу, пойми тоже. Зарегистрировались бы, проблем не было, — спокойно ответил он.

— Мы не знали, — вздохнула она. — Мы в Москве давно живем, тут у меня просто квартира от родственников. И долго оставаться не планировали. Кто ж знал, что все так повернется… — с тоской в голосе закончила Света.

— Значит, где твой муж, не знаешь, — вернулся Тим к насущному вопросу.

— Угу, — с унылым видом кивнула она.

— Так, ладно, сдается мне, в Москву ехать надо. — Верден взял пистолет. — Света, в общем, так: я оставлю номер телефона, если что произойдет, или Пирса встретишь, или муж весточку подаст, позвони обязательно, хорошо?

Она снова кивнула.

— Еще сейчас нарисую кое-что, будешь знать, если вдруг кто в гости без спросу пожалует. — Тим аккуратно ссадил меня с колен и вышел в коридор.

Я настороженно косилась на Яхонтову, сражаясь с собственной рукой, порывавшейся потянуться к рукоятке «беретты» под свитером. Может, она и не вампир сейчас, в теле Григорьева, но… вдруг инстинкты свое возьмут? Светлана смотрела на свои руки и молчала, я тоже не имела особого желания с ней беседовать. Вернулся Тим.

— Готово, — он остановился рядом со мной, — я там руны нарисовал, в случае чего, они засветятся, так что посматривай, когда домой приходить будешь.

— А фонить не будут? — усомнилась я.

— Они ж в квартире, с подъезда не засечь, только если уже порог переступить, — пояснил Тим. — Так что по-любому, кто войдет нехороший — вляпается. — Он повернулся к Светлане. — Ты тут тоже особо не светись, сдается мне, Пирс попробует заловить тебя, думая, что ты Григорьев. Ему же кинжал нужен. Все, мы поехали.

Света еще раз кивнула, и мы вышли. Мимолетное неприятное чувство, когда я повернулась к бывшей вампирше спиной, быстро прошло, едва завернули за угол. Заметила, что Верден нарисовал над дверью: треугольником три руны, вверху Ансуз, слева Манназ, и Уруз. Ну, в общем да, тому, кто вломился без спроса, самое оно. Мы вышли к машине, Тим позвонил домой.

— Гарик? Мы возвращаемся… — Он замолчал, лицо альбиноса вытянулось. — Чего?.. Капец полный… — растерянно произнес он, и я напряглась — что у нас дома случилось еще? — Сантехников вызвал? Ну норм. Это снизу, что ли, и аж к нам поднялось? Охренеть, они там что, трупы в унитаз спускали?! Ладно, минут через сорок будем, ага…

— Что там? — Я уже, честно говоря, готова была услышать что угодно, вплоть до штурма нашей скромной квартирки.

— У соседей этажом ниже сортир забился, и дерьмо аж до нас поднялось, — хмуро отозвался Тим. — Гарик там сражается с фекалиями в ожидании сантехников.

— М-да, — я почесала в затылке, — может, пока пожевать куда-нибудь заскочим, а? — просительно посмотрела на него.

Нюхать ароматы сточных вод как-то не улыбалось, если честно. Верден покосился на меня, усмехнулся и кивнул:

— Я об этом же подумал, честно говоря.

Мы зависли в «Двух палках», наворачивая суши, пока Бродин не отзвонился через час, обругал нас матом и сказал, что все починили и дерьмо даже дальше сортира не пошло. Но убирать там все равно надо, и воняет тоже знатно. Мы переглянулись и заказали еще по роллам с пивом. Дома рискнули показаться ближе к вечеру, когда у Гарика запас злости иссяк, и он просто устало сообщил, что теперь по квартире можно передвигаться без противогаза.

После ужина собрались на очередное обсуждение дальнейших действий, посвятив Гарика в события, произошедшие на квартире Яхонтова.

— Итак. — Тим откинулся на спинку дивана, я нагло разлеглась вдоль, использовав его колени как подушку. — Что имеем. Спрятавшийся в тонком мире Григорьев, не знающий, что «крота» уже нет и в принципе можно возвращаться, — загнул он один палец. — Вермишелев, знающий о том, для чего нужен кинжал некоему Пирсу. Пирс, охотящийся за кинжалом, и Яхонтов, шифрующийся где-то от всех.

— Кстати, а как он без крови-то? — обронил Игорь.

— Думаю, на донорской, скорее всего. — Тим пожал плечами. — Мужик не дурак и, судя по всему, не просто съехавший с катушек упырь. Светиться не будет, и пока у него неплохо получается. Наши дальнейшие действия — ехать в Москву, разговаривать с Вермишелевым и показать ему ножны.

— Кто поедет? — уточнил Игорь.

— Ну мы, наверное, с Соней. Ты будешь держать руку на пульсе, вдруг чего у Светы всплывет интересное, Пирс там нарисуется или еще что.

Игорь почесал в затылке и кивнул. Кстати, выговор за давешнее приключение в Петропавловке альбинос таки получил, письменно, от Базы, и предупреждение, что еще один прокол, и в личное дело занесут с лишением половины зарплаты.

Пару дней все было спокойно. Мы купили билеты в Первопрестольную и уже буквально сумки собрали, но потом события, как водится, полетели кувырком. И началось все со звонка Светы.

Наш «Сапсан» отправлялся на следующий день рано утром, пока же мы сидели и еще раз прокручивали, не упустили ли чего. База молчала, хотя про Пирса мы отправили новую инфу и про то, где сейчас Григорьев, тоже. Может, их умельцы и поговорить с ним смогут там, в тонком мире. Для меня такое было на пределе возможностей.

Время близилось к одиннадцати, мозговой штурм сам собой свернулся, Игорь уполз в кабинет, тестить там какую-то программку. Я с ноутом валялась на диване, Тим сидел рядом. Тишь да благодать нарушил звонок телефона.

— Да, Света? — Он покосился на меня. — Да, что случилось?.. Ага, да, конечно. Сейчас приедем. — Верден убрал трубку. — Говорит, кто-то приходил к ней днем, руны засигналили. Поехали?

— Поехали, — вздохнула я.

Надежды на спокойный вечер накрылись медным тазом. Предупредив Гарика, что смотаемся на Грибоедова, мы сели в машину. Однако чем ближе подъезжали, тем сильнее меня охватывало странное беспокойство, от которого аж зуд по коже пошел. Я хмурилась, ерзала на сиденье и пыталась определить, о чем же сигналит интуиция.

— Ты чего? — Тим обратил внимание на мою нервозность — мы уже выруливали на набережную канала.

— Не знаю, понять никак не могу, — рассеянно отозвалась я, углубленная в исследования собственных ощущений. — Вроде что-то тревожит, но… — пощелкала пальцами. — Блин. Не знаю. — Я сдалась. — Ты руны не захватил?

— Не-а, — Тим досадливо поджал губы. — Склероз, черт, не подумал как-то.

— Угу, вот и у меня карты дома остались, — хмуро отозвалась я.

Мы молча остановились у арки, Верден заглушил двигатель и только взялся за ручку двери, как меня что-то как толкнуло:

— Тим, не ходи, — тихо попросила я. — Я одна схожу, узнаю, что к чему.

Он уставился на меня прищуренным взглядом.

— Не сверли, — немного раздраженно отмахнулась я. — Нельзя тебе туда, опасно там для тебя, понимаешь? — попыталась убедить его в верности моих ощущений.

— А для тебя? — негромко спросил Верден.

— Н-нет. — Я прислушалась к себе. — Меня дергать начинает, когда думаю, что ты туда сунешься.

Тим нахмурился, побарабанил пальцами по рулю.

— Да, в самом деле, ну не ходить же нам как за веревочку привязанным, — немного резко произнесла я. — Ты же ломанулся тогда в Петропавловку один! Посидишь здесь, подождешь, если что, я позвоню. Или даже лучше, расстояния хватает, мысли тоже услышишь. Тим, не гони волну, тебе там опаснее, чем мне, стопудово, — терпеливо добавила я. — Когда меня интуиция обманывала, а?

— Ладно, — нехотя кивнул он. — Но, Сонь, если что…

— Параноик, — хихикнула я, оборвав его. — Расслабься, все нормально будет. По крайней мере, Света там одна. — Я посмотрела на окна квартиры Яхонтовых. — Засады нет. Все, пошла я.

— Подожди. — Верден вдруг притянул меня к себе и крепко поцеловал. — Теперь иди.

Хмыкнула, несколько смущенная его порывом, и вылезла на улицу. М-да, с такими раскладами нам вообще разделяться на заданиях противопоказано или надо учиться усмирять страхи. Ведь может случиться так, что потребуется одновременно разными делами заниматься, и тут уж или по отдельности, или куда-то опоздаем. Ладно, потом подумаю. Вдохнув свежий вечерний воздух и засунув руки в карманы, я поспешила к подъезду.

Прежде чем позвонить, внимательно осмотрела дверь и стены рядом — на всякий случай. Вроде ничего такого. Надавила кнопку, в квартире раздалась приглушенная трель и через пару секунд торопливые шаги.

— Света, это Соня, — поспешила я представиться — на площадке темно, в глазок плохо видно, а ауры Яхонтова вряд ли умеет различать, тем более не в родном теле.

— Да-да, — в ее голосе слышалось явное облегчение, — сейчас открою…

Защелкал замок, и дверь распахнулась.

— Проходи. — Я подметила в глазах Светы тревогу. — Спасибо, что приехала, я так перепугалась, когда увидела, что руны багровым светятся…

— Ща позырим, — кивнула я, перешагнув порог.

…Мир перевернулся, меня как током шибануло, и на доли секунды перехватило дыхание: накатило ощущение, что кто-то проткнул во мне дырку и силы утекают с ужасающей скоростью. Потом запястье обожгло, до локтя стрельнула боль, и я не удержала вскрика. Утечка прекратилась, но перегруженное сознание фунциклировать отказалось, и последнее, что до него донеслось, это испуганный голос Светы и раздавшееся в голове ругательство: «Сонька, мать твою!!!» И все. Кажется, я грохнулась в обморок.

Первое ощущение: лба коснулось что-то холодное, и это было приятно. Потом лицо обхватили чьи-то ладони, и мягкие теплые губы прижались к моим.

— Сонь… Соня, открой глаза, ну же… — тихий встревоженный шепот, и снова осторожный поцелуй.

Прямо Спящая Красавица. Ладно, раз просят, надо попробовать сделать. Глубокий вдох, и я медленно поднимаю веки. Фух, кажись, жива, слава богу. Правда, в висках колотится боль и по телу киселем разливается слабость, но это уже мелочи жизни. Так, где я, кто я? Вроде комната у Яхонтовой, лежу на диване, надо мной склонился Верден с крайне озабоченной физией. Встретилась с ним взглядом, и мелькнула мысль, что, кажется, теперь я огребать буду по полной. Знать бы еще за что, чем меня так на входе шарахнуло, что походу только татушка и спасла.

— Что это было? — прохрипела, стараясь не шевелиться — виски просто разламывались.

— Подарочек от Пирса, — хмуро отозвался Тим, так и не выпустив мое лицо из ладоней. — Под ковриком, ушлепок, нарисовал. Сунулся бы я, досуха выжало бы. И неизвестно, когда восстановился бы. Тебя так, краем задело. Как ты?

Угу, втык откладывается, и хорошо. Откуда я могла знать, что под ковриком пирсовская бомба?

— Хреновато, но жить буду, — поморщилась, виски снова стрельнуло. — Башня раскалывается, и общее состояние киселя. Это на Григорьева ловушка была, что ли? — уточнила я на всякий случай.

— Похоже. — Тим кивнул. — Видимо, он думает, что артефактор в курсах, где Яхонтов залег.

— О-о-ох, — поморщившись, я все же попыталась сесть — комната качнулась и поплыла.

— Тише. — Альбинос обнял меня и осторожно переместил к себе на колени. — Блин, Сонька, я поседею с тобой…

— У тебя все равно не видно будет, — хмыкнула, уткнувшись в родное плечо. — Выдохни, все норм. Поехали домой, завтра в Москву. А Свете сваливать отсюда надо, и нам соваться не стоит больше, засвечена хата конкретно, — добавила я еще один очевидный вывод.

— Я тоже об этом подумал. — Его ладонь тихонько поглаживала по спине, и я практически растеклась лужицей, довольно жмурясь. Запястье тоже начало покалывать — процесс пошел, к утру в порядке буду. — Может, База что предложит, тело все-таки их сотрудника, нехорошо, если профукают.

— А Света отдаст? — тихо спросила я. — Ей ведь, наверное, тоже жить хочется.

— В мужском теле? — Тим издал смешок. — Вряд ли, особенно если ее Коля объявится живой и здоровый. И вообще, лично мне фиол… — он поперхнулся, я захихикала, — короче, параллельно на эти их заморочки. Григорьева нашли им? Нашли. Про артефакт выяснили? Выяснили. Теперь вот вообще накопали, что за хрен с горы маячил. С остальным пусть как-нибудь сами разбираются, — решительно заявил Верден. — Поехали домой?

— Как она? — раздался с порога комнаты голос, встревоженный и одновременно виноватый.

Вместо ответа я махнула рукой: мол, жить буду.

— Свет, есть деньги, чтобы в гостинице пару дней пожить? — Тим встал со мной на руках. — Здесь нельзя больше, ни тебе, ни нам появляться.

— На пару дней есть, — кивнула она.

— Хорошо. Тогда прямо сейчас собери вещи и езжай. Думаю, с Базы помогут, я тебе отзвонюсь, когда что-нибудь станет ясно.

Она опустила взгляд и поежилась.

— Да не сделают тебе там ничего больше, — вздохнул Тим. — Только сбежать не вздумай, лады?

Света хмыкнула, засунув руки в карманы.

— А какой резон мне сбегать? — тихо ответила она. — Коля все равно где-то здесь, в Питере. Подожду уж, когда все… закончится, — бывшая вампирша запнулась.

— Ладно. — Верден подошел к выходу из комнаты, Света посторонилась. — Тогда мы поехали. Как устроишься, позвони или сообщение сбрось.

— Хорошо, — тем же голосом произнесла Яхонтова, и мне послышались нотки тоски.

Стало немного жаль Светлану, ведь, по сути, просто под раздачу попала, но такова селяви, как говорится. Грановская вон тоже неудачно погулять пошла…

Мы подошли к машине, Тим открыл и сел, устроив меня на коленях. Прижался лбом к виску, длинно вздохнул.

— Черт. С этим надо что-то делать, — озвучил он наконец и мою невысказанную мысль.

— Ага, — согласилась я, но предложений, как назло, не имелось никаких.

Мы помолчали.

— Работа все равно опасная, и ситуации будут возникать, — негромко сказала я, наконец запустив руки под его свитер и прижавшись щекой к груди. — А постоянно быть рядом не всегда получится.

Он обнял крепче, коснувшись губами моей макушки.

— Значит, теперь будем давить моих тараканов, — пробормотал Верден. — Блин, как я перепугался сегодня за тебя…

Я улыбнулась. Ну наконец-то понял, каково мне было после того ранения.

— Ты как-то сказал, что не позволишь мне просто так сдохнуть, — напомнила его же слова. — Тим, я тебе верю. И… — Я сглотнула неожиданно пересохшим горлом. — И почему-то мне кажется, что жизнь вряд ли так крепко привязала нас друг к другу только затем, чтобы одного из нас случайно ухлопали в процессе выполнения задания.

Я откуда-то знала, что права. Может, прорезавшийся дар ясновидения, может, просто предчувствие или крепнувшая с каждым днем связь. Но что бы с нами ни случилось, в какие бы опасные переделки ни занесло, вряд ли кто-то из нас погибнет. Знание согревало и расслабляло, прямо как объятия Вердена, этого непостижимого человека, буквально собравшего меня заново из осколков прошлой жизни и заставившего посмотреть вокруг другими глазами. И я костьми лягу, но черта лысого допущу, чтобы он исчез из моей жизни. Плевать на обстоятельства и прочую фигню.

— Все, поехали, а то Игорь сдуру решит, что нас тут под шумок грохнули. — Я пошевелилась, с некоторым сожалением выбравшись из рук Тима, и устроилась на соседнем сиденье.

— Кстати, о птичках. — Он достал трубку, сообщил, что с нами все в порядке, и мы, наконец, поехали обратно.

Билеты решили поменять, взяли через день, чтобы я немного отдохнула от неудавшейся засады. А утром пришел хлоп с Базы. Из радостного — за Светой собирались приехать, вроде там сумели связаться с Григорьевым, но пока он не особо спешил вернуться в мир живых. Яхонтову с его телом просто переведут в безопасное место, где она дождется окончания всей истории и возвращения мужа. А там… Ну, там смотреть уже будут. Из не очень радостного: в Эрмитаже случилась кража из запасников какой-то фигни под названием лампа Ватара. Просили проверить, что это такое, для чего нужно и есть ли возможность вычислить вора.

— Я могу в Инете порыться, — сразу предложил Игорь.

Он действительно умел вытащить из недр Сети какую угодно инфу, с компами состоял в весьма приятельских и близких отношениях.

— Тебе через три дня зачет сдавать по ментальному воздействию, — палец Тима уперся в стажера, — так что марш за учебники, после обеда будешь показывать на практике свои умения. В Эрмитаж я пойду. — Верден перевел взгляд на меня. — Сонь, наверное, тебе придется одной в Москву сгонять, я пока кражей займусь, — и хотя он говорил спокойно, я поняла, что решение далось ему с некоторым трудом.

— Да не вопрос, — пожала я плечами. — Метнусь кабанчиком, пообщаюсь с Вермишелевым, делов-то. Он вроде как уже вернулся из этой своей экспедиции.

— Позвони ему, что завтра утром приедешь. — Тим кивнул. — Тогда я в музей, заодно билет по пути сдам. Гарик, учебник в зубы, вернусь, проверять буду.

— Злобный ты. — Бродин вздохнул с кислой физиономией.

— Не злобный, а практичный, — назидательно отозвался Тим. — Ты хоть и слабенький, но сенс, так что будь любезен, качай скилы. Мне недоучки в команде не нужны.

Гарик молча закатил глаза, но послушно встал и поплелся к себе в комнату за учебниками. Я посмотрела на Тима.

— Не будешь дергаться? — вполголоса спросила, вглядываясь в его невозмутимое лицо.

— Буду, — он улыбнулся уголком губ, — но Игорю действительно заниматься надо, в Москву тоже ехать надо и с кражей в Эрмитаже разбираться — тоже. И последние два дела — одновременно. Ты права, мы не можем везде ходить вместе как привязанные.

— Мудрый какой, убиться об стену, — подняла я брови. — Не дрейфь, звонить буду, в авантюры не ввяжусь.

— Надеюсь. — Его усмешка стала шире, он взлохматил мне волосы. — Все, ладно, я пошел собираться.

После его отъезда, чтобы не сидеть без дела, я решила пошукать в Инете про эту лампу Ватара, вдруг чего смогу найти. Я, конечно, не Гарик, но копаться в Сеги тоже умею, учили. Информации оказалось удручающе мало: пропажа является частью составного артефакта, алтаря для вызова некоего Карамана. И все. Кто такой, что делает, что конкретно для вызова нужно — никакой информации. Как я ни пыталась формулировать запрос, все поисковые системы выдавали штук пять сайтов максимум, в которых три-четыре строчки. Может, у Игоря получится найти больше, ну или на Базу опять же запрос отправить про этого Карамана. Сдавшись в неравной борьбе с Сетью, я позвонила Вермишелеву, но вежливая тетенька ответила, что абонент временно не алло. Пожав плечами, решила перезвонить позже: в конце концов, адрес есть, отмычки, если что, тоже. Надеюсь, Алексей не обидится неожиданному проникновению. Соберу пока сумку, вечером наверняка времени не будет, а утром в шесть подъем и на вокзал.

Тим вернулся к обеду, крайне задумчивый. Игорь, услышав, что кто-то пришел, тоже выполз из своей комнаты, встрепанный и с отсутствующим взглядом.

— Так, народ, падайте. — Верден кивнул на диван. — Пообщался я в Эрмитаже, и вот что получается у нас с этой лампой. Штука приехала к ним из Африки, привез некто Варежкин Михаил пару лет назад. Выглядит вот так. — Тим положил на стол фотографию украденного артефакта. Внешне — старинная масляная лампа, фитиль вставлялся в носик, а внутрь обычно наливалось масло. Подставка в виде плоской тарелки, металл похож на медь. Еще какая-то гравировка на боках, но на фотке не очень хорошо понятно, что изображает. — Найдена в захоронении вождя одного из многочисленных африканских племен где-то в Замбезии, что ли. Валялась у них в запасниках, из разряда выкинуть жалко, а занять место под стеклом не тянет. И никто бы и не вспомнил о ней, если бы не инвентаризация. Раз в месяц проверяют, и как раз вчера пропажу обнаружили, ближе к вечеру. Камеры наблюдения ничего не дали.

— То есть никого не засекли, — задумчиво поправила я. — Что-нибудь интересное есть на месте пропажи?

— Не-а, видимо, слишком много времени прошло. — Тим вздохнул. — Я обшарил все помещение, но если что и было, уже выветрилось. Лампу свистнули в течение последнего месяца.

— Пирс, — кратко произнес вдруг Игорь. — Однозначно. По времени кража лампы вписывается в промежуток, когда и кинжал нарисовался, и Яхонтов пропал.

— Согласен, — кивнул Тим. — Но за фигом ему лампа и кинжал?

— Лампа — часть составного арта, — и я пересказала то немногое, что удалось выдоить из Сети. — Как-то так.

— Уже что-то. — Верден воодушевился. — Так, Гарик, заседаешь в Инете, ищешь все что можно про Карамана и его алтарь; возможно, и про сам ритуал вызова что-нибудь найдешь. Параллельно запрошу Базу, вдруг они что подкинут. Спорю на что угодно, кинжал Пирсу нужен именно для ритуала вызова. Но это у Вермишелева уточнишь, Сонь. — Тим повернулся ко мне. — Если завтра будут сведения по остальным частям этого алтаря, попробуем опередить этого хрена с горы и забрать их. Он точно вознамерился Карамана вызвать, и надо понять, чем может грозить его инициатива. — Верден нахмурился.

На всякий случай я решила уточнить, не зря ли в Москву еду: Тима дергать не стала лишний раз с рунами, вдруг что нехорошее увидит, с него станется никуда меня не пустить. В мешочек с картами лезла осторожно, максимально сосредоточившись и избавившись от ненужных мыслей. Потянула за картонку… Ух ты, хороший знак, «Колесо Фортуны». Значит, удачно съезжу. Отлично. Воодушевленная, спрятала карты в сумку, и вдруг в голову пришла неожиданная мысль взять с собой и шар. Признаться, с того момента, на первой практике, я не рисковала им пользоваться, хватало карт, рун и нашей с Тимом соображалки. На практике по ясновидению после контакта с шаром оставались не слишком приятные ощущения слабости и какой-то размазанности, так что не тянуло повторять эксперименты. А сейчас вот руки сами потянулись. Препятствовать не стала, бережно укутав шар одеждой, чтобы не разбился. Интуиции я привыкла доверять, как самой себе, и пока ни разу не пожалела. Еще пару раз позвонила Вермишелеву, но так же безрезультатно. Ладно, приеду, на месте определюсь, что к чему.

К вечернему хлопу Гарику удалось накопать только о частях этого алтаря: собственно сам камень, чаша и лампа Ватара. Про обряд ни слова и про свойства этого бога — тоже. Вот же ж ощущение, что или кто-то грамотно и тщательно затер инфу, или действительно очень мало сведений. Последнее могло означать, что затея Пирса крайне опасна, раз в свободном доступе информации кот наплакал. Значит, есть надежда, что База нас обрадует. Тим отправил распечатки с нашими изысканиями, мы легли пораньше, а утром Верден отвез меня на вокзал, посадил на поезд, и я уехала в Москву.

Столица встретила не по-сентябрьски ярким солнышком и остатками летнего тепла, несмотря на начало осени. В Питере-то уже холодные ветра с Балтики задули, и без куртки и теплого свитера на улицу стремно выходить. Я снова позвонила Вермишелеву — ноль на массу. Ладно. По пути к хате специалиста по ритуалам отзвонилась Тиму — у них хлоп еще не пришел, поезд приехал в половине десятого, — отрапортовала о благополучном прибытии и отсутствии вестей от Алексея. Верден бодрым голосом сообщил, что как только прибудет хлоп, он мне позвонит и сообщит последние новости. На том и договорились.

Вермишелев жил на Октябрьской, через полчаса я была на месте и адрес нашла быстро. Квартира оказалась пуста. Воспользовавшись отмычкой, зашла и осмотрелась: захламленная однушка на пятом этаже, видно, что тут скорее перевалочная база, а не полноценное жилье. Тоже куча всяких безделушек, книги по ритуальной магии и предметам, в них использующимся. Разложенный продавленный диван, скомканное постельное белье в углу, шкаф трехстворчатый с полупустыми полками. На кухне пустовато, засохший и заплесневелый сыр в холодильнике, какие-то остатки замороженного до состояния камня мяса в морозилке и прокисшее молоко в бутылке. В мусоре — скорлупа от яиц, обертки от овощных заморозок и пельменей, пустые коробки от пиццы. На столе в комнате еще след от ноутбука, судя по всему.

Я почесала в затылке, вздохнула и решила покопаться в бумагах, вдруг чего полезного найду — не могла же карта соврать, а «Колесо Фортуны» просто так не выпадает! В процессе раскопок позвонил Тим.

— Как ты там?

— Норм, — прижимая трубку к уху, ответила я, перебирая какие-то распечатки, непонятные заметки и прочее. — Вермишелева нет, хата выглядит почти заброшенной. Чего у вас?

— Да немного на самом деле. — Тим вздохнул и начал делиться сведениями: — Про алтарь написали, что такой в Копорье есть, где-то в подземельях крепости; если Гарик успеет сейчас зачет сдать, поедем, посмотрим. Про чашу ничего, слишком распространенный и незначительный предмет. Пирса пробили по своим каналам, оказывается, он мелькал на заре становления Базы и института, но потом исчез надолго, в Африку уехал, и там его след потеряли. Занимался как раз изучением африканского фольклора, кстати. Про Яхонтова и кинжал по-прежнему тишина. Про Карамана тоже немного, очередной кровавый божок одного из многочисленных культов, за подробностями ритуала опять отсылают к Вермишелеву.

Сколько пищи для размышлений, это радует.

— У тебя какие планы? — спросил Тим.

— Ну я сейчас попробую понять, где носит этого Вермишелева, есть подозрение, что он ушел бродить по московским подземельям. — Мой взгляд зацепился за карту столичного метро, там несколько станций были обведены и поставлены восклицательные знаки.

— Не лезь туда, — тут же отозвался Тим с предупреждением в голосе. — По крайней мере, одна не суйся! — тут же поправился он.

— Не истери. Если надо будет, полезу, — недовольно нахмурившись, ответила я. — Сейчас пошарю по хате, если найду хотя бы волос, энергетику засеку. Вы там с алтарем разберитесь, это важнее.

— Заблудишься, Сонька! — с угрозой в голосе ответил Верден. — Я ж, когда отыщу, задницу надеру!

— Да ради бога, — усмехнулась я. — Зато я там Вермишелева могу найти.

— Ты какая-то шибко уверенная. — Зуб даю, он прищурился.

— Ну, как бы сказать, есть повод, — подтвердила я его предположения.

— В карты лазала? — догадался Тим. — Почему мне не сказала?

— Волновать не хотела, тем более что там ничего плохого не показали. — Я пока отложила схему метро с пометками. — И я шар с собой взяла.

Пауза.

— Ладно, — нехотя произнес он. — Только если сунешься все-таки в подземку, мне предварительно позвони. Если получится, приеду.

— Хорошо, — легко согласилась я. — Ну все, давай, позже звякну еще.

Я вернулась к схеме. «Краснопресненская» и «Смоленская» были обведены, а перевернув, обнаружила заметки на другой стороне. «Пресня, поезд-призрак? Проверить. Смоленка, окрестности, древнее кладбище?» Так, и куда Вермишелев ломанулся? На Краснопресненскую или на Смоленскую? Почесала в затылке, покосилась на сумку, махнула рукой и достала-таки шар. Поработаем ясновидящей. Я сделала пару глубоких вдохов, потерла ладони друг о дружку, разогревая, прикрыла глаза, поймала островок спокойствия внутри. Коснулась шара, настраиваясь мыслями на Вермишелева… Вот засада, не знаю, как он выглядит, ну и ладно, с картами обычно имени достаточно. Куда ж ты пошел, друг любезный? Хочу название станции увидеть… Взгляд погрузился в завихрившийся туман, но которому побежали радужные всполохи, затягивая за собой, и я нырнула, не забывая время от времени напоминать себе, что это всего лишь видение и мне просто нужна картинка, а не полное погружение. Туман слегка разошелся, я увидела эскалатор, толпу народа, длинный коридор… Есть! «Смоленская»! Выдохнула, убрала руки и встряхнула кистями. Отложила шар, осторожно встала — ой, повело, надо посидеть. Минут через пять отпустило, и я набрала номер Тима.

— Короче, я на «Смоленскую» пойду, Вермишелев туда направился, — протараторила. — Обшарю хату, поищу чего-нибудь, чтобы его найти можно было…

— Стоп-стоп, попустись, — прервал меня Верден. — Не гони лошадей. Во-первых, что там Вермишелев искать собрался, знаешь? Из метро куда дальше? Там же целая сеть туннелей и переходов.

— Какое-то кладбище, — пожала я плечами.

— Сонь, если он диггером был, может, проще найти кого-нибудь из них и попросить помощи? — Голос Тима был очень ехидный. Чем одной по подземельям шляться?

— На это время уйдет, — возмутилась я. — А мне в Питер скорее хочется!

— Соскучилась? — Его тон смягчился, и я растаяла, мимолетное раздражение улетучилось, как дым.

— Угу, — призналась, водя пальцем по столу.

— Все-таки попробуй за сегодня выйти на кого-нибудь из них, наверняка ведь сайты есть, форумы, — вернулся Тим к теме. — Может, и Вермишелева там знают. Проводник тебе нужен обязательно. Мы пока здесь, сегодня не успели в Копорье, завтра поедем. Поспрошай, как одеться, что взять с собой, поняла?

— Поняла, поняла, — вздохнула я. — Тим, да нормально все будет, расслабься.

— Постараюсь, — последовал лаконичный ответ. — Хорошо, короче, ты на «Смоленской» спускаться будешь, да?

— Да, Вермишелев туда пошел.

— Отлично. Как накопаешь проводника, координаты его тоже на всякий оставь. Адрес этого ритуальщика у меня есть.

Закончив разговор, я тяжко вздохнула, достала бук и полезла в Сеть. Верден дело говорил, надо кого-нибудь с собой взять. Одна я там стопудово заблужусь, не дай бог. А трубка вряд ли брать будет под землей. Потратив энное количество времени, вышла на сайт московских диггеров, полезла на их форум, и — о счастье! — там даже был народ в онлайне. Решила подойти максимально к правде, представилась знакомой Леши Вермишелева из Питера, поплакалась, что ушел без меня исследовать подземку Москвы, и попросила проводника. Мне кинули в личку телефон некоего Славика Крота, сказали, он с Лешей часто общался и вместе ходил. Позвонила, порадовалась, что он в городе и никуда не зарылся, и забились с ним на следующее утро. Славик продиктовал мне список необходимого — резиновые сапоги, теплая одежда, которую не жалко угваздать, обязательно каска, желательно с фонариком, еще один фонарик и пачка батареек к нему, карта Москвы, компас и веревка. Остальное, сказал, возьмет сам.

Остаток дня я бегала по магазинам, ставя в списке галочки, потом перекусила в ближайшей кафешке, чтобы не готовить дома, вернулась к Вермишелеву и порыскала по хате в поисках чего-нибудь с отпечатком его энергетики. Повезло, нашла бритву и там ощутила остатки крови, видимо, в последний раз, когда Вермишелев брился, то порезался. Отлично! Бережно завернула бритву в полиэтиленовый пакет, поставила будильник на девять и отрубилась.

На следующий день, упихав в рюкзак вещи и одевшись, я отзвонилась сонному Тиму, сказала, что нашла проводника, продиктовала его номер и, помолясь, отправилась на Смоленку.

Славик оказался невысоким шустрым парнем лет двадцати пяти, с очень серьезным лицом и озорными серыми глазами. Он мне сразу понравился, располагал как-то к себе.

— Ну, готова? — Крот подмигнул и улыбнулся. — Вообще, Лешку можем и не найти, он как убредет куда-нибудь, так и ночевать иногда под землей остается, — честно признался Славик.

— Не, на фиг такое счастье, — поежилась я. — Попробуем за день найти. У меня… есть способы, — обтекаемо сказала, нащупав в кармане бритву.

— Ладно, как скажешь. — Славик пожал плечами, и мы вошли в метро. — Вообще, тут диггеров не любят, но у меня знакомые почти на всех станциях, пускают без проблем в технические туннели, а оттуда уже можно в другие места выбираться, — пояснил он.

Я кивнула. У меня с собой удостоверение было на самый крайний случай, но светить им перед Славиком не хотелось. Объясняй потом, что понадобилось сотруднику ФСБ под землей от Вермишелева. Через некоторое время и краткий разговор с дежурным по станции мы уже шагали по шпалам в одном из боковых ответвлений, светя себе фонариками. Честно, было жутковато: отдаленный глухой шум поездов, какие-то шорохи, мелькающие тени крыс… Славик трепался, рассказывая диггерские байки, видимо, чтобы отвлечь меня, а я прикидывала, как бы обойтись без лишних вопросов: надо бы уже бритву доставать и попробовать нащупать след Вермишелева. Кровь, даже пара капель, может работать очень сильным компасом.

— Слав, стой-ка, — наконец не выдержала и просто остановилась посередине туннеля. — Давай так, я сейчас кое-что делать буду, ты не спрашиваешь ничего, а просто ведешь меня в том направлении, куда скажу, оки?

Крот блеснул глазами в свете фонарика, но пожал плечами и кивнул. Видимо, в своей жизни странного повидал выше крыши и теперь просто не загонялся. Я вытащила бритву, сжала в ладони и прикрыла глаза, настраиваясь — о, отлично, в тонком мире ярко вспыхнула белая пунктирная линия и протянулась вперед по туннелю.

— Туда, — махнула рукой, и мы пошли дальше.

…Ничего не могу сказать толкового о нашем путешествии. Ниточка указывала направление, Славик вел меня по темным туннелям, старым заброшенным коллекторам, вообще каким-то почти крысиным ходам… Как тут Вермишелев ориентировался, хрен знает, и как сам Крот определял, где мы находимся, — загадка века. Сам он что-то отмечал на карте Москвы, время от времени косясь на меня, но ничего не спрашивал. Поскольку я сосредоточилась на ниточке, мне было не до разговоров, и, видимо, Славик это чувствовал. Конечно, попутно я видела и ощущала много чего, но просто старалась не обращать внимания ни на призраков, мелькавших где-то на периферии внутреннего зрения, ни на тихий шепот, раздававшийся иногда в ушах, ни на дуновение ледяного ветерка, ни разу не сквозняка. Правду говорили всякие передачки, под Москвой много всякого странного. Интуиция пока молчала, значит, опасности нет, несмотря даже на засоренность тонкого мира здесь. Ну да, пропавшие диггеры, древние захоронения — и такие мы встречали, прочая фигня, в общем, мурашки по моей спине гуляли безостановочно. Сколько прошло времени, понятия не имею, ниточка все тянула вперед, петляя, и пока до цели не довела.

Пару раз мы останавливались перекусить, и в какой-то момент я вдруг поняла, что меня трясет мелкой дрожью. Противной такой, как при температуре. Проверила, не переутомилась ли с поиском — да нет вроде, отслеживание по крови не такое уж напряжное действие, знай иди себе за ниточкой, делов-то. И не замерзла, не должна — теплые колготки, толстые зимние штаны, термобелье, два свитера, перчатки и резиновые сапоги с меховой подкладкой. Пожала плечами, отмахнулась, и мы пошли дальше. Туннели, куда нас вел след Вермишелева, вообще утратили сходство с рукотворными, по-моему, мы уже пробирались по каким-то естественным ходам, но, судя по уверенному лицу Славика, он тут тоже бывал. И мы шли, шли, шли… Глянула на часы — шестой вечера. Твою мать. Еще пара часов, и надо выбираться наверх.

— Куда мы хоть забрели уже? — вполголоса спросила Крота.

— Ну, сейчас где-то под Чистыми Прудами, почти в центре, — флегматично отозвался Славик. — Далеко ушли, да.

— А в глубину? — провокационный вопрос, знаю, но меня уже начали посещать первые признаки клаустрофобии и знобить стало однозначно сильнее.

Глаза слезились, мышцы ломило, и я начала все больше подозревать, что подхватила какой-нибудь гадский вирус, а может, продуло, когда мы в Петропавловке от вампиров уходили. Я ведь тогда здорово взмокла от нервняка, а ветер холодный был. Да еще потом этот удар Пирса у Яхонтовой, вот и наложилось одно на другое.

— Хрен знает. — Славик почесал в затылке, сдвинув каску. — Но глубоко, это да. Где-то даже чуть ниже уровня метро.

Ох ни фига ж себе… Поморщилась, вздохнула, захавала бутер, и мы пошли дальше. Вермишелев, блин, найду — убью, куда тебя, заразу такую, понесло?!

Перед очередным поворотом Славик вдруг замер, и я уткнулась в его спину.

— Туда нам? — Он махнул рукой, я сверилась с ниточкой и кивнула. — Нехорошее место, — обронил диггер. — Наших там много пропадало, мы его стороной обходить стараемся. Там пещера небольшая, естественная. Точно туда? — Славик покосился на меня.

— Ага, — подтвердила я и чихнула, чувствуя, что начинаю расползаться киселем.

Так, выбираться надо отсюда. Но пунктир стал толще, и это означало, мы близко к объекту! А потом опять ползти сюда? А ну как Вермишелев дальше пойдет? И ползать мне тут за ним до скончания веков…

— Тогда стой здесь, я первый позырю, что там и как. — Славик всучил мне карту Москвы. — Если что, двигай в этом направлении. — Он показал по карте, ткнув в метро «Чкаловская». — Там дальше после этой пещерки развилок практически нет, один коридор, по нему к коллектору заброшенному выйдешь, а там уже разберешься, по канализации и на улицу.

— Слав, ты че, как завещание пишешь, — попробовала пошутить я.

— Сонь, под землей все серьезно, и место там нехорошее, говорю же, — спокойно ответил он. — Мне как-то давно нагадали, что под землей смерть найду. Ну я к ней всегда готов, в общем-то.

— Стой. — Я попробовала сконцентрироваться и снова нырнула в тонкий мир — вроде ничего впереди такого, даже призраков нет.

Интуиция молчала, видимо сраженная вирусом. Мне становилось хуже, я реально чувствовала себя киселем, башня кружилась, заломило поясницу, бросало то в жар, то в холод, да еще и подташнивало. Приехали, блин! Как некстати-то, а…

— Ладно, я пошел, если нормально, крикну, а если что не так — возвращайся к последней развилке и иди направо, в обход получится. К коллектору все равно выйдешь, — уточнил Славик и завернул за угол.

Я с трудом сглотнула, горло саднило и хотелось пить — слава богу, водой запаслась. Присела на камень, сделала пару глотков, пытаясь заставить гудящую ватную голову соображать. Верден убьет, когда вылезу, как пить дать. Или задницу надерет так, что сидеть больно будет неделю. Обхватив себя руками, я пыталась унять озноб, да такой, что аж зубы стучали. Видимо, настолько углубилась в собственные переживания, что на какое-то время Славик вылетел из головы, и спохватилась я тогда, когда обратила внимание на неестественную тишину. Только где-то вода капала… Стало реально страшно. Из-за поворота не доносилось ни звука, точнее, даже если оттуда что-то было, я скорее всего не услышала, сосредоточенная на собственном хреновом состоянии.

— Эй… Слав? — Я подошла к самому повороту и навострила уши. Тишина. — Кро-о-от, ты там?!

Послышалось или тихий шорох? Ё-моё… А кирпичи-то вот-вот начнут падать из задницы от страха. Я взяла себя в руки, сделала усилие и еще раз нырнула в тонкий мир. Перед глазами заколебалась едва светящаяся завеса, как полог. Для меня безопасный, он, скорее, не пропускал ничего оттуда, из небольшой естественной пещеры впереди. Да что ж там такое, а, и почему я этого не вижу? Так, ладно, ниточка Вермишелева упрямо вела вперед, и толстая такая. Спец по ритуалам нужен нам до чертиков, а значит, надо идти и смотреть, насколько глубокая попа ждет впереди. Я завозилась, достала из-под одежды «беретту», и тут фонарь на каске мигнул, став светить гораздо слабее. Вот уж не было печали… Ну ладно, запасные батарейки в кармане куртки лежат, так что все в норме.

Я сделала осторожный шаг вперед и прислушалась. Тишина. Еще шажок, снять предохранитель и положить палец на спусковой крючок. Фонарь выхватил из темноты пустое пространство, раздавшееся в стороны от входа в пещеру. Фонарь снова мигнул, а мне послышался… то ли скрежет, то ли шорох, и легкий сквознячок донес какой-то странный тошнотворно-сладковатый запах. Что за хрень? Я замерла, напряженно сканируя пространство впереди, но в тонком мире все скрывала завеса, за которую не заглянуть, а чтобы толком фонариком осветить, стоило подойти к самому краю пещерки.

Ну ладно, топтаться тут на месте можно до скончания веков. Крепко сжав пистолет, я задержала дыхание и шагнула вперед. Дальше все произошло очень быстро, я даже сообразить толком не успела: смотрела вперед, а под ноги забыла, споткнулась, краем глаза заметила какое-то движение слева, но уже летела в темноту, нещадно матерясь хриплым голосом и при этом не выпуская из рук «беретты»… Удар, от которого вышибло дыхание, похоронный звон стекла, и фонарик на каске гаснет. Тут же включаются все остальные доступные органы чувств. Я прямо-таки спиной чувствую, что кто-то там по мою душу пришел сзади, и, с трудом проталкивая воздух в горло, переворачиваюсь и замечаю только тлеющие угольки чьих-то глаз. Сердце в пятки, но рефлексы работают на ура: внутреннее зрение, слабый контур тела — без ауры, но подумать, что это значит, не успеваю, и мой палец жмет на спусковой крючок. И еще раз. И еще. Нечто, хрипя и шипя, как пробитая шина, отлетает назад, я с трудом поднимаюсь, нашаривая в кармане куртки фонарик и молясь, чтобы он целым остался. Молитвы услышаны, и пещерку озаряет резкий свет диодов. А-а-а!! Лучше бы я оставалась в темноте, честное слово. Как стояла, так и села на задницу, ноги подломились, а взгляд метался по куче тряпья и лохмотьев полуистлевшей плоти, застревая то тут, то там на позеленевших костях, черепе с рдеющими глазницами… Растудыть твою в качель… Как хорошо, что после похода к вампирам я не стала дома перезаряжать, и в «беретте» были серебряные пули! Потому что они действуют не только на вампиров, но и на зомби, по крайней мере, замедляют их точно.

Нечто, больше похожее на кучу мусора, кряхтя и сипя, довольно резво вскочило и двинулось в мою сторону, пошатываясь и роняя но пути куски плоти, протягивая роскошные когтистые лапки к моей бренной тушке, терзаемой к тому же еще и злобным вирусом. Я икнула, собрав себя в кучу, подняла руки крест-накрест — в той, которая снизу, фонарик, — и тщательно прицелилась: этих тварей добить можно только точным выстрелом в башню. Несмотря на помоечный вид, двигались они на удивление шустро, как и писали в учебниках. И теперь я это лицезрела воочию. Конечно, серебро от предыдущих моих выстрелов замедлило тварь, но все же семенила культяпками она довольно резво для дохлика черт знает какой давности.

Я стиснула зубы, напряглась — опять начал бить озноб, и меня затрясло, — задержала дыхание и резко выдохнула, выстрелив. Зеленоватый череп разлетелся на осколки, на меня упало что-то склизкое и влажное, и организм не выдержал такой порции издевательств. Я едва успела наклониться в сторону, как меня начало выворачивать сначала остатками бутеров, а потом и просто желчью. Помимо всего прочего, я заметила, обо что споткнулась: о тело Славика со свернутой шеей. Зомбаки помимо всего прочего обладают охрененной силой, и не удивлюсь, что бедный Крот не успел и пикнуть. Наверняка тварь пряталась у самого входа, и едва диггер появился, тут же напала. Зачатки разума позволяли ходячей помойке совершать примитивные осмысленные действия.

Отмучившись, я отползла в сторону, прислонилась к стене и беспомощно всхлипнула, не в силах бороться со слабостью, страхом и немножко отчаянием. Одна, в московской подземке, без возможности докричаться до своих… Да еще и больная, и, судя по признакам, градусник покажет не меньше тридцати восьми. Яп-пона мать, хана мне, если выберусь, не загнусь сама, так Тим прибьет. Не сдержала невеселой улыбки: точно теперь одну никуда не отпустит, даже если буду клясться и божиться, что ничего со мной не случится. Э-э… Вермишелев. Я ж за ним сюда шла. Сглотнула горечь, отпила пару глотков — кстати, последняя бутылка осталась, надо бы экономить, неизвестно, сколько идти еще. Зажмурилась, нащупав в другом кармане бритву. Ух ты, совсем толсто! И впереди маячило яркое солнышко… О-о-о, нет, пожалуйста, я не хочу это видеть! Жертвы зомби — не самое приятное зрелище, а то, что Алексей вляпался именно здесь, у меня сомнений уже не оставалось.

— Идрить твою налево, премию потребую за вредность, — пробормотала я и, сделав над собой усилие, посветила вперед фонариком.

Зомбик знатно потрудился над телом, но компас из крови однозначно указывал, что впереди именно Вермишелев.

— Вперед, дорогая, на баррикады, — снова заговорила я с собой, только бы нарушить тишину.

Рядом с телом валялся рюкзак, и надо бы в нем покопаться, наверняка есть что интересное. Ну не могли Таро соврать, должна же я тут найти что-то, кроме зомби хрен знает какой давности! Спрятав «беретту» обратно в кобуру, поползла на четвереньках, сунув фонарь в зубы. Ибо ноги не держали, тело совсем сдало под напором зловредных бактерий. Добралась, села, начала потрошить рюкзак. Кроме заплесневелых остатков еды, теплого спальника, в который немедленно завернулась, и бутылки воды — о, драгоценность! — я откопала толстую записную книжку размером с небольшую тетрадь. Мельком проглядев, выяснила, что это что-то вроде дневника или кратких заметок, и интуиция наконец слабо просигнализировала: оно! Там может быть много интересного!

— Ы-ы-ы… — просипела я, обессиленно откинувшись на стенку пещерки и прикрыв глаза.

Теперь бы найти в себе силы добраться до коллектора и молиться, чтобы там телефону хватило мощности пробиться, и… Блин, звонок другу с того света. Не сдохнуть бы в этой гребаной подземке. А ведь даже при благополучном раскладе Верден сможет тут быть не раньше завтрашнего утра. Телепорты пока еще не изобрели, а пентаграммы работают на небольшие расстояния и небольшие вещи. Жаль, жаль. Собрав себя в кучу в очередной раз, оглянувшись на тело Славика и остро пожалев, что так нелепо погиб хороший человек, я шмыгнула носом и побрела вперед, предварительно спрятав, книжечку Вермишелева в рюкзаке. Даст бог, выберусь из этой переделки.

…В коллектор вывалилась внезапно, мозг уже с трудом фиксировал окружающее, а я плавала в какой-то зыбкой пограничной реальности, иногда проваливаясь в забытье, но продолжая машинально переставлять ноги в указанном Славиком направлении. Потащилась по этому коллектору по щиколотку в вязкой жиже, и даже думать не хочу, из чего она может состоять. Фонарик, слава богу, светил ровно, но мою надежду на лучшее жестоко обломала появившаяся впереди решетка. Даже если где-то там за ней выход, я вряд ли до него доберусь в нынешнем состоянии. Сползла по стене, прикусив губу и трясясь под спальником, как осиновый лист на ветру с Невы. Силы оставили окончательно, хотелось прилечь прямо тут и уснуть, забив на все болт. Но я решила-таки попытать счастья. Вытащила телефон, начала дрожащим пальцем тыкать в кнопочки, почти не видя, есть вообще сеть или нет.

— Пожалуйста, Господи, если ты существуешь, сделай так, чтобы я дозвонилась… — прошептала я сухими губами, в этот момент, пожалуй, впервые в своей жизни страстно надеясь, что кто-то там сверху за нами присматривает все же.

Иначе точно сдохну здесь. Нажала, затаила дыхание, и несколько долгих секунд мое сердце просто не шевелилось, а внутренности свело от ужаса, что ничего не получится. Есть, твою-то мать, есть!!! Длинные гудки прозвучали сладкой музыкой, а когда еще и родной встревоженный голос гаркнул «Алло!», я чуть не разревелась, честное слово.

— Соня, где ты?! Время восемь вечера, ты где ходишь?! — орал Тим в трубку, а я чувствовала, как по щекам текут слезы. — Ты еще под землей, что ли?!

Так, взять себя за жабры и отвечать кратко и по существу.

— Тим, да, я под землей, — хриплым голосом ответила я наконец. — Подробности потом, выбраться сама не могу, сижу в старом коллекторе где-то под… — глянула в карту, прикинула, — под метро «Курская». — Тут силы окончательно оставили меня, сознание начало стремительно сжиматься в точку. — Тимон… найди меня, а, пожалуйста… — Я жалобно выдохнула в трубу, чувствуя, как ужасающая слабость пожирает тело со скоростью огня.

— Соня!!! Мать твою, Сонька, да что ж такое… — и связь резко оборвалась.

Боже, спасибо, я твоя должница. Теперь меня точно найдут. И всыплют по первое число… На сем сознание посчитало свой долг выполненным, и свет выключили. Надолго.

Дальше все воспринималось какими-то непонятными урывками и смазанными картинками: прихожу в себя, прикладываюсь к бутылке, смотрю на часы — два ночи. Холодно так, что зуб на зуб не попадает, я заползаю в пуховый спальник целиком, только сняв грязные сапоги и тихо радуясь, что у Вермишелева качественная снаряга оказалась, а не обычная синтепоновая. Снова проваливаюсь… Кажется, еще вибрировал сотовый в кармане, но выпутывать его оттуда не хватило сил, да и вообще, вибрировал ли? Может, показалось, не знаю. Еще пару раз приходила в себя от жажды и нездорового жара, высунула нос, тут же замерзла снова и, свернувшись калачиком, выключилась. Потом смутно, сквозь пелену, донесся чей-то знакомый голос, однако отвечать сил не было, как и глаза открыть. Просто лежала и уплывала, надеясь, что это не глюки и меня таки тут нашли.

Вроде кто-то нес на руках, вполголоса матерясь, но гарантировать не берусь. Снова провал в памяти, и более-менее ясно сознание решило вернуться, когда я ощутила, что лежу на мягком, укрыта теплым, под головой не камни, а подушка, телу жутко жарко, горло пересохло и очень в туалет хотелось. А еще четкое понимание, что не одна в комнате, несмотря на тишину. Память встряхнулась, и события последних часов выстроились в картинку. Так. Вот интересно, меня сейчас начнут убивать или подождут, пока выздоровею? Потому как состояние по-прежнему было паршивым и температура, судя по слабости и ломоте во всем теле, высокой. Может, еще немножко полежать и поприкидываться спящей?..

— Глаза открывай, трусиха, я знаю, что не спишь, — усталый, но бесконечно родной голос Вердена.

Натянув одеяло до самого носа и не обращая внимания, что взмокла как мышь, я осторожно приподняла веки. Ага, квартира Вермишелева, только белье чистое, судя по всему, свежекупленное. Тим сидит напротив на стуле и смотрит на меня чуть прищуренным взглядом. Морда серьезная, значит, песочить сейчас будет.

— Хрен куда одна пойдешь, — негромко продолжил он. — Хватит уже, по-моему, последнее время жизнь упорно пытается доказать, что нам не стоит далеко друг от друга отходить.

А я рассматривала его, и губы разъезжались в дурацкой счастливой улыбке. Как же рада видеть, просто слов нет. Ведь примчался в Москву, нашел, вытащил. Тихонько вздохнула, с трудом сглотнув. Эмоции вяло шевелились, не в силах как следует отреагировать на появление альбиноса из-за общей хреновости организма, и я только смотрела, смотрела, наслаждаясь тем, что он тут, рядом и можно даже дотронуться, прижаться…

— А я дневник Вермишелева нашла, — просипела, вяло пошевелившись.

— Господи, да забей ты на эти дела чертовы, а! — с раздражением отозвался Верден. — Еле языком шевелишь же, Сонь! Ну чего ты сунулась туда больная, вот скажи мне, чудовище?

Захотелось, чтобы он рядом сел, но сил говорить не было. Просто открылась и послала мысль — Тим встрепенулся, длинно вздохнул и пересел на диван, осторожно пригладив мои волосы. Влажные, кстати, а я и не помню, как он меня мыл.

— Мне плохо уже внизу стало, — несколько виновато ответила и подползла ближе, уткнувшись макушкой в его бедро. — Наверное, продуло где-то…

Рука Тима легла сверху, и я затихла, наслаждаясь его близостью. Даже странно, как быстро привыкла к Вердену, учитывая трехлетнее упрямство. Но ведь действительно хорошо с ним рядом, прав он был на все сто, когда пытался вдолбить мне очевидное. Думать дальше стало тяжело, мысли ворочались вяло и с трудом, а еще требовалось все-таки решить насущную проблему посещения сортира. Ой, дойду ли? Ладно, надо сделать усилие. Пошевелилась, попытавшись принять вертикальное положение, ужасающая слабость превратила мышцы в желе, но Тим поддержал, тут же с беспокойством спросив:

— Что такое, малыш?

— Это, того, — покосилась в сторону комнаты уединения, сильнее закутавшись в одеяло. — Туда надо…

Он молча взял меня на руки и донес, осторожно поставил рядом с дверью.

— Есть хочешь? — заботливо поинтересовался мой альбинос, заглянув мне в лицо.

— Не. — Я скривилась, при мысли о еде желудок подал сигнал бедствия, что на фиг ему такое счастье. — Пить хочу…

Тим кивнул и пошел на кухню, а я ввалилась в вожделенный сортир. Гм, процесс затянулся, пока выпутывалась из одеяла, дрожа как осиновый лист и хватаясь за стенки, потому что голова кружилась, но я справилась с этим сложным делом и даже самостоятельно доползла до дивана. Верден тут же сунул градусник, помог снова укутаться, потом принес чашку с горячим чаем с медом и устроился рядом. Я свернулась калачиком у него под боком, прихлебывая чай.

— Где там твой дневник? — со вздохом спросил Тим. — Полистаю, пока лечишься.

— А домой когда поедем? — поинтересовалась, мужественно допивая чай, хотя от сладкого и горячего питья снова стало неприятно жарко.

— Вот когда температура перестанет зашкаливать за тридцать восемь, тогда и поедем, — категорично заявил Верден. — Сейчас сам отдохну, дальше лечиться будем, у меня по биоэнергетике тоже не самые плохие результаты. Так, где дневник Вермишелева?

Я махнула в сторону рюкзака, Тим кивнул, достал книжку и вернулся.

— А что с алтарем у вас? — сонно спросила, косясь на исписанные листы, но читать было больно и подташнивать начинало, как только пыталась сфокусировать зрение.

Альбинос решительно пригнул мою голову к коленям, намекая, что не фиг насиловать организм, и я послушно прилегла, прикрыв глаза. На язык просились какие-то странные слова, видимо, болезнь повлияла на мозг, размягчив его, и хотелось говорить Вердену всякие нелепые нежности и ласковости… Не, не буду больше болеть, он и так знает, как к нему отношусь, и сюсюканье ни он, ни я органически не перевариваем. Буду молчать как партизан.

— Да фигня оказалась. — Тим вздохнул. — Не тот алтарь. Он в Копорье давно уже стоит и относится к славянским ритуальным предметам, даже скорее к скандинавским. Забрать его оттуда никак, он здоровый и тяжелый, а подземелья узкие, так что тут тоже тупик.

— Жалко. — Я зевнула, меня капитально в сон потянуло.

Судя по всему, организм медленно, но верно начинал восстанавливаться.

— Спи давай, птица говорун. — Ладонь Тима легла мне на затылок, легонько массируя. — Потом о делах поговорим.

Я спорить не стала и плавно скользнула в темноту.

Выздоравливала дня три с помощью Тима и лекарств, и все это время он отказывался обсуждать и то, что вычитал в дневнике, и вообще дела.

Поправлялась я на удивление быстро, и через неделю после моего приезда в Москву мы готовы были отбыть обратно в Питер. Игорь звонил, сообщал, что пока ничего нового не происходило: он усиленно сдавал зачеты, База молчала. Задумчивый вид Вердена наводил на мысли, что в дневнике оказалось много интересного, как я и предполагала. Собрались быстро и выехали в ночь, чтобы время не терять и избежать пробок. Я чувствовала себя вполне сносно, только слабость небольшая оставалась и температура колебалась в районе тридцати семи. Но уже обуревала жажда деятельности, хотелось вернуться поскорее к работе.

— Так, давай колись, чего вычитал, — решительно заявила я, устроившись с ногами рядом на сиденье.

Верден усмехнулся и покосился на меня.

— По работе соскучилась? — ехидно ответил он, но отмалчиваться не стал. — На самом деле, много чего интересного, База была права, что к нему отсылала. Вермишелев специализировался по африканским обрядам и ритуалам южноамериканских индейцев, всяких инков, майя, ацтеков. И кинжальчик наш очень подробно описан. — Тим помолчал. — И ритуал вызова этого самого Карамана.

— И? — напряглась я.

— Ну, приятного мало, — поморщился Верден. — Много крови, весьма специфических ингредиентов, и исполнитель ритуала должен обладать экстрасенсорными способностями или на крайняк иметь под рукой такого человека в качестве медиума.

— А подробнее? — протянула я. — Для чего?

— Для воплощения, — кратко ответил Тим и добавил: — Божок весьма агрессивен, и как любая сущность, пребывающая в развоплощенном состоянии, стремится обрести материальное тело. Проблема в том, что для поддержания сил при переселении требуется регулярное проведение ритуала.

— Гос-с-споди, на фига Пирсу этот геморрой? — Я озадаченно почесала затылок. — Власти захотелось?

— Не думаю. — Тим покачал головой. — Тут что-то глубже и не настолько прямолинейное и банальное. Нужна была бы власть, не заморачивался бы с проникновением на Базу, — уверенно произнес он.

— Мстит? — Я вопросительно посмотрела на альбиноса.

— Возможно, — не стал отрицать Верден. — К сожалению, про мотивы не узнаем, пока не поймем, что он за личность, — вздохнул он. — А у Базы крайне мало информации, они же его лет на пятнадцать из виду потеряли, как он в Африку уехал.

— Понятно. Что за подробности с ритуалом? — продолжила я расспросы.

— Не стошнит? — Тим покосился на меня.

— Все так плохо? — с опаской уточнила.

— Более чем. Возьми сама почитай, я там закладочку заложил.

Я вытащила из бардачка тетрадь Вермишелева, открыла…

«…Караман, как большинство богов африканских культов, примитивен, не сильно отличается от других своей кровожадностью и жестокостью и требует кровавых ритуалов. Сам ритуал его призыва достаточно прост, для него нужно всего несколько предметов: собственно алтарь, камень с желобками для стока и сбора крови, лампа Ватара, куда наливается кровь и с помощью определенных заклинаний зажигается, чаша, в которую складываются составляющие для продолжения ритуала, и кинжал. Хотя подходящих кинжалов в мире много, на данный момент в стране присутствует только один годный, ниже см. подробное описание. — Я в общем не удивилась, увидев рисунок ножен, которые мы нашли в квартире у Григорьева. — Далее, место для проведения ритуала вызова бог а лучше выбирать насыщенное темной энергией. Например, на месте старого кладбища или иного захоронения. В идеале лучше всего, если это не просто погост. Оптимально в наших условиях подходят общие могилы замученных или погибших насильственной смертью, как то: умершие во время блокады, могильники расстрелянных во время репрессий или жертв концлагерей. Чуть хуже, но тоже подойдут и более древние, например, курганы вождей, когда умерщвлялись даже слуги для сопровождения господина в загробный мир. При отсутствии в пределах досягаемости таких мест можно использовать и сакральные точки, так называемые места силы, но тогда ритуал придется повторить несколько раз для накопления необходимой энергии.

Сам ритуал состоит из двух частей. У первой жертвы вскрывается живот, надрезается печень, вырезаются на груди определенные символы (см. приложение) и кровь собирается в чашу, при этом жертва должна оставаться живой. Допускается обездвиживание и лишение возможности издавать звуки. Далее отрезаются мизинцы, складываются в чашу, и все оставляется на сутки на алтаре».

На этом месте мой желудок булькнул и подкатил к горлу, я с трудом сглотнула, но продолжила читать.

«Вторая жертва умерщвляется на алтаре, на ней вырезаются те же символы, кровь должна обильно окропить камень — лучше всего перерезать горло. Далее из отрезанного пучка волос делается примитивная кисточка, и из субстанции в чаше рисуются точно такие же символы на груди того, кто проводит ритуал. Немного крови собирается в лампу Ватара, и при проговаривании специальных слов она должна загореться ровным синим пламенем. Далее вызывающий Карамана делает надрез на запястье, окропив алтарь своей кровью, и делает десять глотков из чаши».

Тут мне конкретно поплохело, воображение слишком живо нарисовало картинку. Я уставилась на Вердена круглыми глазами.

— Тим… — просипела, поспешно отложив дневник.

— Понял. — Он остановился на обочине, благо мы уже выехали из Москвы, и я едва успела выскочить.

Блин… Если Пирс все ЭТО затеял проводить, он явно слетел с катушек, окончательно и бесповоротно. На фига?! Ради чего?! Справившись с приступом тошноты, я вернулась в машину.

— А я предупреждал, — невозмутимо отозвался Тим. — Там дальше хуже.

— Ё-моё, — просипела я. — Он точно псих. Поехали.

Вернулась к чтению. Надо ж до конца узнать, чего ожидать…

«Идеально, если ритуал проводится в полнолуние. Если способностей у проводящего ритуал нет, а для вселения Карамана используется другой сенс, он укладывается на алтарь, ему дается испить из той же чаши, так же окропить камень своей кровью. При переселении личность может почти полностью подавляться, но если удастся договориться с богом, то возможен вариант симбиоза двух сознаний в одном теле. Для поддержания Карамана ритуал в облегченном варианте требуется проводить раз в месяц, просто умертвляя на камне по две жертвы с вырезанными символами (см. приложение)».

Далее уже шли пометки самого Вермишелева, сделанные красной ручкой и с кучей восклицательных знаков: «Кинжал!!! Срочно спрятать!!! Григорьев, Питер — Яхонтов, я больше никому не могу доверять!!! Сообщить на Базу при первой же возможности!!!» И все.

— Короче, попадос с этим ритуалом. — Я закрыла книжку. — Походу Вермишелев отслеживал всякие потенциально опасные ритуальные предметы или даже, может, с Пирсом пересекся, переполошился и решил хотя бы кинжал спрятать, попросив Яхонтова помочь.

— Я тоже так подумал, — кивнул Тим. — Только Пирс сделал финт ушами, подсадив «крота», и сообщение с Базой стало проблематичным. Вот они втроем с Григорьевым и Яхонтовым и замутили интригу.

— Так, и что дальше? — посмотрела на него. — Про ритуал теперь знаем, про планы Пирса — тоже. Но где искать Яхонтова и кинжал, на фига Пирсу эта бодяга и где он собирается проводить все это безобразие? — Я откинулась на спинку сиденья, спрятав дневник обратно в бардачок.

— А вот это предстоит выяснить, и очень быстро. — Тим прищурился. — Полнолуние недели через три будет.

— М-да, — почесала я в затылке.

Ситуёвина складывалась совсем нерадостная. У Пирса как минимум лампа, а то и сам алтарь есть, остались кинжал и чаша, и — аля-улю, начнутся изуродованные жертвы. А мы даже не знаем, где его искать в Питере…

Домой мы приехали к девяти утра и сразу завалились спать. Проспались к обеду и едва выползли в гостиную, наткнулись на крайне мрачного Бродина, изучавшего лист, судя по всему, послание с Базы.

— Что? — Тим с усилием потер слегка помятое лицо.

— Да ничего хорошего, — хмуро отозвался Гарик. — Читай, — протянул он распечатку.

Я заглянула через плечо и пробежала текст:

«Уничтожена ячейка, проживавшая на Московском проспекте, есть подозрение, что с помощью какого-то ритуала — тела всех четверых нашли в квартире без признаков насильственной смерти, но со следами сильного кровотечения из носа, ушей, рта. Последнее послание от них поступило о том, что на одного из сенсов выходил странный человек, по описанию похожий на Пирса, и предлагал работать против Базы. Фото Пирса пятнадцатилетней давности прилагается».

Адрес ячейки тоже дали. Я присвистнула, вдоль позвоночника пробежала ледяная змейка мурашек.

— Вот это уже совсем серьезно. — Тим нахмурился и сел на диван. — Так, сейчас быстро кушаем и едем на Московский, они убиты всего два дня назад, может, что обнаружим. Фото Пирса — это хорошо… — Верден прищурился. — Еще бы дали адрес, но которому он последний раз проживал, — вообще было бы замечательно.

— Да он наверняка свалил оттуда фиг знает когда. — Я пожала плечами и направилась умываться.

— Все равно какая-никакая зацепка, — послышался упрямый голос Тима. — И полное его имя тоже было бы неплохо знать.

После завтрако-обеда мы отправились на Московский, дом убитой ячейки располагался недалеко от Московских ворот. В трешке уже успели убрать, но я, едва переступив порог, отчетливо ощутила густой запах крови. Фига ж себе, сколько ее вытекло из ребят, если даже через два дня чувствуется!

— Всем стоп, — скомандовала я, прикрыв глаза.

Тим и Гарик послушно замерли, а я оглядела хату в тонком мире. У-ё… В помещении плавали густые пласты энергии нездорового багрового цвета, и я поняла, почему запах до сих нор не выветрился. Сильное колдунство тут творилось. Направленный энергетический удар, сделанный или по фото, или, что более вероятно, по генетическому материалу. Волосы, кровь, слюна — что-то из этого. По-другому на расстоянии ребят просто не пришить. Как Пирс это добыл?! Причем всех четверых?

— Так. — Я открыла глаза и обвела Тима и Игоря мрачным взглядом. — Народ, песец подкрался незаметно. Тонкий мир тут засорен капитально, но есть подозрение, что Пирс при встрече с одним из убитых считал память, побывал здесь, взял, скорее всего, волосы с расчесок, может, даже сделал фотки каким-то образом и грохнул всю ячейку на расстоянии направленным ударом, — выдала я свои предположения.

— Твою ж нале-э-эво, — протянул Гарик, оглядываясь, и передернулся. — Даже я чувствую, как тут все фонит.

Тим побледнел и сглотнул.

— Как проверить, был он тут или нет? — наконец хрипло спросил он, справившись с дурнотой.

Мне так вообще приходилось делать глубокие вдохи и резко выставить усиленный блок, чтобы не вывернуло наизнанку тут же.

— Момент. — Я достала из рюкзака мешочек с картами — вот как знала, что понадобится, в последний момент закинула, — и запустила руку.

Сосредоточилась, представила фотку Пирса и потянула карту. Был тут, не был? И если был, что делал? Десять мечей, прямая. И следом полный набор — «Смерть» прямая и «Дьявол».

— Ребята-а-а, — тихо произнесла я, глядя на карты. — Дело принимает крутой оборот. Нас спасает пока только то, что прямо мы не пересекли дорожку Пирсу.

— Но хату надо укреплять, — негромко ответил Тим. — Займемся вечером.

Поняв, что больше тут ничего интересного не обнаружить, мы вернулись домой. По дороге мрачно молчали, сознавая, что переделка намечается крутая. Верден настрочил длинный отчет и приложил дневник Вермишелева, скопировав для нас странички с описанием ритуала. Потом он и Гарик занялись художественной разрисовкой коридора, вполголоса обсуждая, что и где рисовать так, чтобы по максимуму обезопасить квартиру от проникновения. Я не вникала, все равно для меня все эти рунные формулы, к сожалению, оставались загадкой, достаточно того, что Тим и Бродин знают что делают. Насчет себя тоже не парилась, татушка работала исправно, как показал случай в квартире Яхонтовой. Неплохо было бы, если бы и остальные озаботились подобной защитой, а то везде придется ходить втроем… Когда через несколько часов ребята закончили, я озвучила мысль вслух.

— Обязательно, — Тим кивнул. — И вообще, без лишней нужды лучше поодиночке нигде не показываться. Так, ждем известий но Пирсу с Базы и дальше начинаем серьезно мужика искать. Хрен с его мотивами, но ему надо помешать призвать Карамана, и срочно, — решительно закончил он.

— Пока нет Яхонтова с кинжалом, Пирс курит бамбук, — напомнила я.

— Кстати, о птичках. — Тим вдруг прищурился и посмотрел на меня. — Со-о-онь, — протянул он, а взгляд стал такой хитрый-хитрый… Я поежилась. — В шарик посмотришь? Насчет Яхонтова? — ласково попросил он.

Вот так и знала. И ведь в курсе, что не слишком люблю это дело!

— Я помогу, если что, — добавил Тим и улыбнулся.

Ох. Ну, надо так надо. И вообще, когда он так улыбается, я не могу долго возражать. Манипулятор чертов, и знает же об этом прекрасно!

— Что, прямо сейчас? — поинтересовалась с кислым видом.

— Ага. — Верден кивнул. — А чего время-то терять? Чем быстрее найдем, тем лучше. Без кинжала Пирсу вряд ли удастся что-то сделать с ритуалом.

— Еще не будем забывать, что Пирс мог почувствовать кого-то из нас в хате Яхонтовой, ведь ловушка сработала, — пришла мне вдруг в голову мысль.

Очень нехорошая, если честно.

— Он сейчас чрезвычайно осторожным станет. — Тим покачал головой. — С ячейкой засветился, думаю, больше так рисковать не будет. Исходя из последнего донесения погибших, он реально решил копать под Базу. И есть у меня мнение, что Пирс просто съехавший с катушек фанатик, принявший своим лозунгом «Свободу сенсам» или что-то в этом роде, — задумчиво добавил мой альбинос.

— Ленин местного разлива? — хмыкнула я.

— Почему нет? — Игорь неожиданно встал на сторону Вердена. — Его поведение как раз очень вписывается: разрушить Базу изнутри, посеять хаос, воскресить мертвого африканского бога и попытаться с его помощью полностью развалить организацию. Ведь с Караманом Пирс практически неуязвимым станет.

— Ё-о-о… — Я взлохматила волосы. — Фанатики — самые страшные враги, потому что с ними бесполезно разговаривать. Их отстреливать надо, как бешеных собак.

— Поэтому шарик в руки, Сонь, и вперед. — Тим выразительно посмотрел на меня. — Чем скорее найдем кинжал, тем быстрее лишим Пирса основного козыря.

Я мученически вздохнула и поплелась в спальню за шариком. Ладно, это действительно выход, а то дождемся, что Пирс первый на Яхонтова выйдет, тогда точно капут всем настанет. Принесла, села на диван. Тим устроился рядом.

— Так, Гарик, будь на стреме, если что, выдергивай нас обоих, — предупредил он и положил ладони поверх моих.

Ну, полетели… Я сосредоточилась, вглядываясь в завихрившийся туман, задышала глубоко, и меня рывком дернуло внутрь. Так, ну и где искать вампира с кинжалом? Яхонтов, Яхонтов, куда ж ты заныкался с перепугу, а? В шаре проступило изображение какой-то темной комнаты с плотно задернутыми шторами, обшарпанная мебель… Мало, мало, дом нужен, снаружи посмотреть! Картинка поплыла, смазалась, и появилась улица, но незнакомая, и не понять, Питер не Питер? Может, вампир вообще рванул куда-нибудь из города на фиг? Еще нужно что-то узнаваемое! Стиснула зубы, чувствуя, как шар буквально вытягивает из меня силы. Татушку на запястье слегка закололо.

— Еще чуть-чуть… — выдохнула напрягаясь.

От ладоней Тима пошло тепло, картинка снова дернулась, дом резко поехал в сторону, и мелькнула табличка, но я не успела рассмотреть название. Зато дом запомнила — необычный, двухэтажный на каменном фундаменте, но сам деревянный.

— Э, сто-о-о-оп!.. — протянула я, пытаясь вернуть картинку обратно.

Блин, шар тянул энергию, как пылесос. Сердце заколотилось, дыхание стало прерывистым.

— Сонь, хватит… — донесся словно издалека голос Вердена с нотками тревоги. — Перенапряжешься!..

— Улица!.. — прошипела я, собирая остатки сил и возвращая картинку, только на сей раз медленно.

— Соня! — раздался резкий окрик, но я не отреагировала.

Голова кружилась, татушка просто горела, в шаре появились помехи, как в телевизоре… Ну еще чутка, вон уже край дома появился! От ладоней Тима пошел обжигающий жар, но я упрямо сжала губы: сам просил, получай!

— М-мать, вот упрямая!..

Кто это был, я не разобрала, в ушах шуметь начало. Мои руки резко оторвали от шара и рывком сдернули саму сферу с колен, отчего меня словно под дых саданули. Выпучила глаза, хватая ртом воздух, а в уме складывая все маты на голову умника.

— А поаккуратнее?! — просипела я, со злостью воззрившись на хмурого Тима, тоже бледненького.

— Будешь с тобой поаккуратнее, — фыркнул он. — Если слушать не хочешь! Увидела что-нибудь?

Восстановив дыхание, я довольно улыбнулась: мне таки удалось в последний момент увидеть название.

— Крепостная улица, — выдала, с триумфом глядя на Вердена. — И домик там такой приметный, деревянный на каменном фундаменте.

— В принципе, не такое уж частое название, — протянул Тим. — Но явно не в Питере, вроде нет таких улиц у нас.

— В Выборге есть, — неожиданно сказал Игорь. — Я там жил несколько лет, когда в школе учился, там точно есть такая улица. И вроде даже дома деревянные стоят.

— Так, отлично. — Верден потер ладони. — Когда едем?

— Думаю, лучше к закату, — отозвался Гарик. — Ночью Яхонтов наверняка не сидит дома, а днем спит. Значит, надо дождаться, пока он проснется, но еще не уйдет, и спросить про кинжал. Скорее всего, он не таскает его с собой, а прячет где-то поблизости от дома.

— Логично, — согласилась я и посмотрела на часы. — Сегодня поедем или уже завтра?

— Шесть вечера. — Тим задумчиво прищурился. — Так, отчет в пентаграмме, ну, в общем, можем ехать. Гарик, поведешь, я что-то устал баранку крутить. — Он с хрустом потянулся.

— Не вопрос. — Бродин кивнул.

Перед выездом альбинос нарисовал себе и Игорю защитные руны, я на всякий поставила укрепленные блоки на сознание, и мы вышли во двор. Я тут же просканировала тонкий мир, но ничего опасного не обнаружила. Загрузились в машину и выехали. Забрезжила надежда, что наконец-то мы хоть в чем-то обойдем этого таинственного борца за непонятную справедливость, а то мне категорически не понравилось, куда свернуло безобидное дело по поимке трех диких вампиров. Раз пошли смерти наших… По пути в Выборга задремала, прислонившись к плечу Тима, и немного отвлеклась от насущных проблем — утомительные деньки выдались в последнее время, однако, да еще организм ослаблен недавней болезнью.

Из сна вырвал веселый голос стажера:

— Подъем, сонное царство! Приехали.

Я вздрогнула, осоловело захлопав глазами, обнаружила, что Тим тоже уснул, привалившись ко мне — ну да, он вымотался не меньше, глянула в окно: уже стемнело, оказывается, а мы стояли на той самой Крепостной улице, которую видела в шаре.

— Не опоздали? — Я зевнула и ожесточенно потерла глаза.

Игорь пожал плечами.

— Ну извините, там пробка на выезде была, и в Сестрорецке тоже, — развел он руками. — Вечером же поехали, все с работы домой ломились. Спешил как мог.

— Ладно, если что, оставим наши координаты, попросим связаться. — Тим тоже зевнул. — Наверняка Яхонтов боится, что мы его сгоряча грохнем, как Светлану, потому и не пытается на нас выйти. Так что убедим, что мы не опасные, а очень даже полезные. Пошли.

Дом нашли быстро, я сразу узнала его. Просканировала — на втором этаже квартира оказалась пустой, но со следами вампирской энергетики, самого же Яхонтова там не было. Мы на всякий случай обшарили однокомнатную хату от и до, ничего не нашли, естественно, и оставили телефон Тима с краткой запиской позвонить, обещанием защиты и предупреждением, что Пирс его тоже ищет.

— Надеюсь, Колян тупить не будет, — пробормотала я, чувствуя, что валюсь с ног.

Мне, да и Тиму, срочно требовался отдых, хотя бы в ближайшие сутки. Игорь сочувственно посмотрел на нас и вздохнул:

— Ладно, поехали, страдальцы.

В Питер мы вернулись уже глубокой ночью. До кровати добиралась почти на ощупь, и большой респект Вердену, что у него хватило сил помочь мне стянуть одежду. После чего я рухнула в горизонт и помахала ручкой реальности.

…Сплю себе, никого не трогаю, понимаешь, и тут — ощущение, будто по голове со всего маху звезданули тяжеленной кувалдой. Блок затрещал, но выдержал, однако я разом проснулась, выгнувшись и вскрикнув, перед глазами засверкали целые созвездия, а руку обожгло аж до локтя.

— Соня?! — Верден подскочил рядом, и в его голосе слышалась паника. — Что?!.

— А-а-а!.. — Я захлебнулась криком, прижав пальцы к вискам, кто-то повторно попытался ломануть сознание, но руны ответили — теперь предплечье словно погрузили в морозилку, мне даже показалось, на коже иней выступил. — Й-йо… — выдохнула я, обессиленно упав обратно на кровать.

— Да что такое?! Сонь, не молчи, ради бога. — Тим сел, схватив меня в охапку и бережно прижав к себе.

— Щ-щас. — Я проморгалась от выступивших слез, потрясла рукой и пару раз глубоко вздохнула, пытаясь справиться с разом нахлынувшей слабостью. — По-моему, кто-то попытался сейчас влезть ко мне в голову, — пробормотала, прислонившись к нему, такому теплому, надежному, родному.

— Кто-то. — Тим хмыкнул, обняв крепче и начав успокаивающе покачивать. — Ты крепко засветилась на хате у Яхонтовой, с той ловушкой. Вот Пирс и поймал остатки твоей энергетики. Думаю, на это сил и соображалки у него хватит, тем более что он по ритуалам всяким спец. Ох, Сонька, хоть на складе тебя запирай, а? — Он прижал мою голову к плечу и коснулся губами макушки. — Что-то все шишки на тебя валятся.

— Ну, должно же и мне достаться за три года твоих мучений, — я нервно хихикнула, от пережитого меня начала бить запоздалая дрожь, — вот и получаю.

— А вот этого не надо, — строго отозвался Верден. — Что было, то было, я ни о чем не жалею. Ты такая, какая есть, я с самого начала знал, что с тобой нелегко будет, и даже думать не смей, что за что-то расплачиваешься.

— Хорошо, не буду, — послушно пробормотала я и подняла голову, встретившись с ним взглядом. — Тим… поцелуй меня, а…

Нам обоим нужна была хотя бы краткая передышка, ну и выложились мы за последние сутки будь здоров. А учитывая мою поездку в Москву и последующую болезнь, я успела ужасно соскучиться по моему несносному альбиносу и до сих пор спасибо толком не сказала за спасение из подземелий. Так что Пирс и его планы могли до утра катиться к черту, я же с головой нырнула в удовольствие. И пусть весь мир подождет…

Утром База прислала ворох информации: сдается мне, они всю ночь поднимали архивы.

— Ну-с. — Тим сел на диван с пачкой бумаг, я устроилась с одной стороны, Игорь с другой. — Итак. Раскопали, как зовут Пирса — Владимир Александрович, фамилия так и есть, Пирс. Пятнадцать лет назад, когда Институт экстрасенсорики и База только начинались, засветился, но прижать его не успели — удрал в Африку. Известно немногое, по слухам, общался с некоторыми сенсами, не шибко довольными тогдашней политикой партии. Жил в Рыбацком, коренной питерец, адрес прилагается. — Верден отложил отдельно листок. — Уже тогда был помешан на исследованиях всего, связанного с ритуальной магией, искал пути соединения сил и при этом не гнушался ничем в своих экспериментах. По классу был сенс средненький — В где-то, но судя по тому, с чем мы столкнулись, успел подняться за годы отсутствия. — Альбинос поморщился. — В Рыбацком сейчас живут совершенно другие люди. Собственно, все. Где Пирс сейчас, База понятия не имеет. Поскольку этот кретин без зазрения совести грохнул целую ячейку только потому, что они накапали на него, боюсь, кроме нас, на его поиски никого не подрядят. — Тим помрачнел. — А то и вообще временно прикроют деятельность всех, кроме нас, поскольку мы вляпались в это дерьмо всеми конечностями. База зазря своими людьми рисковать не будет. — Он поджал губы и небрежно бросил листки на стол.

— Нерадостно как-то. — Игорь поежился. — То есть нами можно, а остальных поберегут?

— Как-то так, наверное. — Верден кивнул. — С одной стороны, грамотно, зачем бросать в топку сразу всех, когда мы ближе остальных подошли к Пирсу. С другой, резерв будет, в случае чего.

— Так, никаких случаев. Мы знаем, где Яхонтов, и возможно, он выйдет на нас сегодня вечером.

— Ночью не вышел, значит, не поверил. — Бродин побарабанил пальцами по коленке. — Предлагаю смотаться в Рыбацкое, посмотреть на эту бывшую квартиру Пирса, а вечером снова наведаться в Выборг, только пораньше выехать. Лучше в машине посидим, чем снова Яхонтова упустим.

— Сонь, подождешь дома? — Тим вопросительно посмотрел на меня. — Хватит с тебя приключений, пожалуй, на ближайшее время.

— Да не вопрос, — пожала я плечами. — Не думаю, что буду там так критично нужна. Если что, звоните.

— На улицу не суйся, — предупредил Тим и встал.

— Да и не пойду. Там дождь и мерзко. Еда в холодильнике есть, зачем мне куда-то выбираться? Здесь тепло и сухо.

— Вот и умница. — Верден улыбнулся и коснулся пальцем кончика моего носа.

Через полчаса они умотали, я осталась одна. Почесала в затылке, подумала, да и решила устроить себе маленький праздник: наделала гренок, устроилась на диване в гостиной и запустила на плазму любимый сериал аниме, пока мужики по городу лазали. Не «Сейлор Мун», если что, но очень романтичный и красивый. В общем, в ближайшие два-три часа мне предстоял чистый кайф и расслабон.

Ребята вернулись часам к трем, как и предполагалось, ни с чем. На старой квартире Пирса сменились за пятнадцать лет несколько хозяев, так что там давно все следы стерлись. Соседи тоже поменялись, найти, кто бы мог помнить этого борца за справедливость, не получилось.

— Короче, голяк. — Тим плюхнулся на диван, вытянув ноги и положив руки на спинку. — Надо ехать в Выборг, ловить уже наконец нашего неуловимого Джо питерского разлива.

— Тогда кушать, и едем. — Я поднялась и потопала на кухню.

В Выборг приехали еще засветло, и, дожидаясь темноты, пошлялись по городу, в парк заглянули, пофоткались немного — в общем, отвлеклись и отдохнули. Дождь к вечеру прекратился, хотя облака не разошлись, и темнеть начало часиков в девять.

Мы направились к дому Яхонтова. Уже при подходе я вдруг уловила четкое ощущение, что опоздали. Посмотрела на ребят, поймала их взгляды — похоже, интуиция у всех сработала как часы. Не сговариваясь, мы ускорили шаг, почти бегом поднялись на второй этаж, вломились в хату…

— …! — с чувством выразился Гарик, очень точно подобрав определение нашим общим мыслям.

Потому что шторы были распахнуты, а на полу — пепел четко по контуру человека. На столе белел клочок бумаги. «Кинжал и без ножен сгодится». Без подписи, но ясно, от кого послание.

— Да что за фигня, как он нас обошел?! — Я с размаху саданула кулаком по столу, разозленная донельзя. — Тоже, что ли, до кучи еще и гребаный ясновидящий?!

— Не думаю. — Тим, прищурившись, покачал головой и задумчиво смял записку. — Тут что-то другое. Надо подумать, поехали домой.

Пока ехали, в машине царило напряженное молчание: все размышляли, как же Пирс смог вычислить Яхонтова и сколько у нас осталось времени до того, как он начнет готовить ритуал.

— Сонь, ты говорила, Пирс пришил ячейку с помощью энергетического удара, да? — спросил вдруг Игорь, когда мы уже подъезжали к городу.

— Ну? — Я хмуро кивнула. — Скорее всего, так и было, другой возможности не вижу.

— А мог Пирс забрать их силу? — огорошил Бродин вопросом. — Ну, судя по всему, он практичный чувак, а в ячейке были сенсы. Можно же выжать сенса досуха, да? — Он вопросительно покосился на меня.

— М-можно. — Я поежилась, вспомнив о своей милой особенности скрытой сирены.

— Тем более, если у него был генетический материал, — негромко добавил Тим, выпав из мрачной задумчивости. — Не фиг делать, провести какой-нибудь ритуал и затариться дармовой силой.

— Ага. — Я посмотрела через плечо на Гарика и увидела, как он прищурился. — Это может объяснять его способности, которые мы наблюдаем. Ну и перед призывом Карамана ему требуется запастись энергией.

— Это ты к чему ведешь? — поинтересовалась я.

— Пока просто рассуждаю вслух, — рассеянно ответил Гарик.

— Так, а как вообще Пирс мог выйти на Яхонтова? — озадачился вопросом Тим. — Что могло послужить зацепкой?

Мы опять впали в задумчивость. У меня мозг отказывался соединять кусочки мозаики, устроив забастовку, и я со вздохом откинулась на спинку сиденья, сдавшись.

— Сонь, он же твою энергетику засек! — выпалил вдруг Верден, и я аж вздрогнула от его громкого голоса.

— И? — вопросительно посмотрела на него.

— Чего «и»? Мы же ездили к Яхонтову, а ночью Пирс к тебе в мозг ломанулся, — терпеливо объяснил альбинос. — Он мог сложить два и два. Ты была в квартире на Грибоедова, значит, интересовалась Яхонтовым, запустил широкий поиск по отслеживанию твоей энергетики и вышел на Выборг, силы-то халявной у него сейчас много, — пояснил Верден, и его слова мне ой как не понравились. — А если вдруг закончится, что ему стоит прибить еще парочку сенсов? — Тим зло прищурился. — Пирс не мелочится ради цели, как любой уважающий себя фанатик. Цель оправдывает любые средства. — На его губах появилась кривая усмешка.

— То есть получается, это я навела его на Яхонтова? — убитым голосом уточнила я.

Чувствовать себя виноватой в смерти ценного свидетеля — гадкое ощущение, скажу я вам, и как же хотелось, чтобы он ошибался… Но чутье подсказывало, что Верден прав, и от этого лучше не становилось.

— Случайное стечение обстоятельств, — спокойно заметил Тим, внимательно глянув на меня. — Не надо убиваться об стену, Сонь, надо думать, что делать дальше, — и его ладонь сжала мои стиснутые на коленях пальцы.

— Сушить весла, блин, — буркнула я, чувствуя себя паршиво. — Кинжал у Пирса, до полнолуния чуть больше двух недель, где искать этого засранца? Ни малейшей зацепки и плюс, если сами засветимся больше чем нужно, нас угрохают за милую душу. Офигительный расклад, ага, — перечислила и фыркнула, скрестив руки на груди.

— Отставить панику, — усмехнулся Верден. — Даже если вас съели, у вас есть два выхода, — он поднял палец и подмигнул. — Приедем, помозгуем что к чему. Что-то у меня нет ощущения, что все пропало, так что спокуха на фэйсе.

Ладно, попробую поверить и в этот раз. Хотя осознание, что косвенно по моей вине погиб Яхонтов и что мы профукали кинжал, хотя были в шаге от него, оптимизма ни разу не добавляли.

Пока ехали, во мне с каждой минутой крепла злость на этого Пирса и желание сотворить ему что-нибудь в отместку, доказать, что мы тоже не просто так тут казенные деньги проедаем, росло в геометрической прогрессии. К моменту когда я переступила порог квартиры, в голове уже сложился план. Получилось ведь у меня Яхонтова в Выборге найти? Получилось. А почему бы не попробовать таким же макаром на Пирса выйти? Думает, самый крутой? Так рога-то пообломаем!

Мое настроение резко повысилось, чувство вины, что из-за меня кинжал прохлопали, поутихло. Я покосилась на устало зевнувшего Вердена: не, если узнает, что хочу сделать, по шее надает. У него после Москвы ко мне проснулось повышенное беспокойство и желание оберегать, значит, сделаем втихаря. Не получится — никто и не узнает, а если выгорит — так победителей не судят, и вообще, после драки кулаками не машут.

— Ладно, все обсуждения утром, — махнул рукой Тим, и я мысленно с ним полностью согласилась.

Идите, идите спать, мальчики, мне тут малёхо поколдовать без вас надо.

— Прекрасная идея. — Гарик тоже зевнул так, что стало страшно — а ну засосет… — Всем спокойного остатка ночи.

— Угу. — Я кивнула и потопала умываться.

Тим к моей тайной радости сразу направился в спальню. Когда я закончила водные процедуры и тихо юркнула в темную комнату, он уже лежал, закинув руку за голову, и, по-моему, спал. Вот и славно.

Я остановилась, скользнув взглядом но лицу, выглядевшему расслабленно и спокойно. Тут же потянуло прикоснуться, провести вдоль носа, разгладить эту упрямую морщинку на лбу… Э нет, у меня еще дело. Тихонько вздохнув и проверив по ауре, точно ли Тим спит, я усмирила на время душевные порывы, быстро переоделась в короткую шелковую ночнушку — толстый теплый халат будет стеснять движения, а голиком рассекать по хате не рискнула, вдруг Гарику приспичит в сортир? — и осторожно вытащила из тумбочки шар вместе с картами. Работать — так по полной. Тем более что этот Энгельс с Марксом в одном флаконе наверняка тоже спит. Вот и устроим ему ночь сюрпризов, чтоб жизнь малиной не казалась. А то, что он себе думает, что круче вареных яиц и что может мне побудки в три ночи устраивать и в сознание без спроса лезть, как к себе к домой?! Я, знаете ли, тоже не просто в лес погулять вышла!

Подняв градус злости до нужного уровня, но при этом сохранив голову холодной, я зашла на склад и плотно прикрыла дверь. Пентаграмма слабо светилась в полумраке, и я понадеялась, что ее энергетика не войдет в резонанс с моей и не собьет настройки. Хотя, на удивление, для такой мощной штуки она практически не фонила. Сам склад хорошо защищен как от внешнего воздействия, так и от всплесков изнутри, иначе от регулярных хлопов у окрестных сенсов постоянно болела бы голова. Ну и мне для моего рискованного эксперимента хорошо — ни Тим, ни Игорь не прочухают, а Пирс не поймет, откуда на его персону свалилось такое счастье в виде моего нездорового интереса. Хотя красноглазый может что-то через связь посочувствовать, да… Буду надеяться, что за последние дни он так умаялся, что хрючит без задних лап.

Так, ладно, чем скорее сделаю, тем быстрее спать пойду. Я поставила шар на середину пола — на складе не поленились постелить ковровое покрытие, так что можно было без тапочек спокойно ходить. Села, скрестив ноги по-турецки, достала колоду. Моя татуха поможет с поддержанием силы и защитой, так что креативить в этом направлении не буду, тем более что руны знаю так себе. А вот карты — это мое, и сделаем-ка мы следующим образом…

Первым лег король Мечей, прямой — нет, приятель, на роль мирового злодея не тянешь, ты просто опасный и хитрый враг. Но, как говорится, на каждую хитрую попу найдется свой болт с резьбой на восемнадцать. Сверху тузом Мечей прямым приложим, блоки твои и защиту пробивать, если таковые есть. В случае положительного ответа на последний вопрос ослабим твои реальные возможности «Магом» перевернутым, ну и на закусь, для перестраховки, моя карта, «Луна» прямая, знак экстрасенсорных способностей. Скрытым резервом будет, если рун в татушке не хватит. Все, можно начинать.

Я переставила шар на тонкую стопку карт, сделала несколько глубоких вдохов, чувствуя, как моментально расслабляются мышцы и тело становится легким-легким. По сознанию как провели мокрой тряпкой, стерев все лишние мысли и оставив только фото Владимира Пирса перед глазами. Ладони коснулись гладкого прохладного стекла, и я опустила взгляд в глубину сферы. Ну, гад, и где ты есть? Где твоя берлога? Раз-два-три-четыре-пять, я иду искать!

Сначала ничего не происходило. В шаре клубился туман, но картинка не появлялась. Я чуть усилила поток энергии, при этом контролируя ситуацию. Тима рядом нет в качестве донора, а руны и карты не бесконечны по резерву. Туман в глубине завертелся быстрее, и я потянулась через шар к стопке под ним. Пирс, тварь психованная, все равно ведь найду! У меня упрямства в разы больше, чем у тебя! Злость оказалась верным выходом, туман словно в испуге отпрянул в сторону, явив очертания темной комнаты. Отлично, есть контакт! Я невольно затаила дыхание, осторожно двигая картинку. Судя но всему, не центр, потолки стандартные для домов в спальных районах, и окна тоже обычные, с узкими подоконниками. Отлично, этот лох педальный даже не подумал защиту на хату поставить! Считает нас совсем сосунками, да? Я чуть прищурилась, картинка скакнула, и появилась вторая комната, где на диване кто-то спал. Едва удержалась от порыва потереть ладони: ну ща я тебе такую колыбельную спою, Красавица ты моя Спящая… Чем париться, заставляя шар показывать внешние ориентиры, я напрягусь и полазаю в голове у Пирса. Спросонья, да еще от неожиданности, на первый вопрос он ответит не задумываясь, на автомате, а большего мне и не надо. Да, через шар можно общаться мысленно, но сил это забирает в разы больше, чем просто управление картинкой. Но у меня тимовская татушка и «Луна» под сферой — справлюсь. Итак… Снова задержала дыхание и осторожно потянулась к сознанию спящего, чувствуя, как легонько начало покалывать запястье — ага, резервы заработали. Видимо, на хате все-таки какая-то слабенькая защита стоит и потому шар тянет чуть быстрее, чем обычно.

Сознание спящего Пирса было закрыто блоком, похожим на радужную пленку, да еще и с зеркальным блеском. Типа, чтобы не за что зацепиться, да? Так я и не буду деликатничать, больно надо. Перед глазами встал туз Мечей, я почувствовала, как тату стало уже припекать, а голова чуть закружилась. Фигня война, главное маневры! Сжала зубы и шарахнула мечом прямо по блоку Пирса, вложив в удар всю накопившуюся злость и раздражение. До меня донесся глухой вскрик, мелькнула его донельзя удивленная и бледная морда — я успела отлично ее рассмотреть! — а потом вспышка боли обожгла аж до локтя, и тут же пошел прохладный поток энергии от «Луны». Он, надо поторопиться, а то свалюсь тут в обморок от истощения, и тогда Верден точно отберет ключи от квартиры и запрет в спальне, лишив до кучи еще и шара с картами, чтоб не рыпалась лишний раз.

Я активировала «Мага», чтобы Пирс быстро в себя не пришел, и мысленно рявкнула, буквально каждой клеточкой тела ощущая, как с ужасающей быстротой утекает в шар энергия — татушка жгла просто нещадно. «Где?!» В глазах Пирса мелькнуло странное выражение, он прищурился, и тут меня словно сильно пихнули в грудь. Картинка начала стремительно уменьшаться, и я едва не застонала от разочарования. Ну нет, нет же, где эта гнида прячется?! А сил брать уже и неоткуда… Я до скрежета стиснула зубы, титаническими усилиями сделав последний рывок, и направила в шар импульс из остатков энергии — в воздухе слегка запахло паленым, а рука уже до локтя онемела. Но… в сфере мелькнула схема метро, и в сознании четко отпечаталось название станции: «Парнас».

— Бинго!.. — прошептала я и хлюпнула носом, обессиленно обмякнув и довольно улыбнувшись.

Ой, от перенапряжения насморк, что ли? Что-то потекло из носа, я стерла — фонарь, однако, кровь. Дверь на склад распахнулась, и меня едва не оглушил сдвоенный яростный вопль:

— Сонька!!!

Я воззрилась на перекошенные физии Игоря и Тима и не сдержала хихиканья: оба встрепанные, сонные, но вместе с тем очень злые, и оба в одних трусах. Хм, а у Бродина, оказывается, фигурка-то тоже ничего себе!

— Ты что тут творишь, Александровская?! — Гарик уставился на откатившийся в сторону шар, рассыпавшиеся карты — кстати, «Луна» оказалась слегка обугленной по краям, фига ж себе… — и снова перевел ошалелый взгляд на меня. — Духов, что ли, вызываешь?!

— Гарик, я разберусь, — отрывисто произнес Тим, не сводя с меня прищуренных глаз, и показалось, они аж светятся в темноте. Бродин почесал в затылке, пожал плечами, бросил на меня еще один косой взгляд и вышел со склада. — А кое-кому я сейчас за самодеятельность так задницу надеру, месяц сидеть не сможешь! — пригрозил Верден, и в какой-то момент мелькнуло опасение, что ведь так и сделает.

Я мимолетно умилилась: он так забавно злится, хотя чувствую, как от Вердена исходят волны тревоги. Несмотря на слабость, не хотевшую покидать тело, и хлюпавшую в носу кровь, меня обуяло нездоровое желание похулиганить, видимо, как всегда, на волне эйфории. Я усмехнулась, осторожно поднялась, порадовавшись, что ноги худо-бедно держат, склонила голову набок и выдала слегка охрипшим голосом:

— Значит, только лежать смогу, получается, да? Целый месяц? А силенок-то хватит на такой марафон, Верден?

Он на мгновение прикрыл глаза, с шумом втянул воздух и в два шага оказался рядом, схватив меня в охапку.

— Я тут ее ругать пытаюсь, а она в пошлостях упражняется, совсем страх потеряла, да? — Раздражение прорывалось в каждом его слове, а взгляд все еще горел злостью.

Надо успокоить… За меня ведь беспокоится, знаю, потому и кипятится, что не сказала о задумке. Потенциально опасно было, наверняка Тим переволновался, как откатом задело. Я обняла его за пояс и поцеловала, куда достала — получилось, в ключицу. Верден-то меня на целую голову выше, я макушкой ему в подбородок упираюсь, если без каблуков. Потом прижалась щекой к груди, слушая быстрый стук сердца.

— А давай ты меня утром ругать будешь, хорошо? — кротко предложила, тихонько шмыгнув носом — кровь вроде уже перестала щекотать ноздри.

— Ты хоть скажешь, зачем в шар без страховки полезла? — буркнул Верден, но не торопился отпускать, его ладонь словно бы в рассеянности провела по моей спине. — И чего там нашаманила, что отдачу даже через склад и Гарик почувствовал?

— Мм… — Я порадовалась, что он не может видеть хитрой ухмылки на моем лице. Начала медленно выписывать пальцем узоры на теплой коже, слабость и головокружение почти прошли, уступив место совершенно другим желаниям. — Ти-и-им, а попросишь как следует?.. — Я подняла голову и встретилась с ним взглядом.

Ну вот, совсем другое дело, злости как не бывало.

— Что? — тихо переспросил он, и мое дыхание моментально участилось, потому что, когда Верден говорил таким голосом, мои инстинкты с ревом начинали бить копытом и раздувать ноздри.

Я откинулась назад, держась за его пояс, и тряхнула головой, довольно улыбнувшись. Все, вопрос моего плохого поведения однозначно перенесен на утро. А там, как я уже говорила, победителей не судят.

— Попроси меня, Тимон, — повторила я, прикрыв глаза и наблюдая за ним сквозь ресницы. — Будешь хорошим мальчиком, может, и расскажу… — проворковала, выгнувшись чуть сильнее и прижавшись к его бедрам.

— Ч-черт, — выдохнул он и резко притянул меня к себе, заткнув рот поцелуем.

Ох, и как же мне нравилось каждый раз видеть, как у Вердена срывает башню от моих действий! В общем, разговор стопудово до утра откладывается.

— …Сонь, ты же спугнула его, получается, понимаешь? — хотя время близилось к рассвету, спать мы не торопились — поскольку Тим был ну просто очень-очень хорошим мальчиком, пришлось рассказать про мой эксперимент. — Даже если мы каким-то чудом в течение сегодняшнего дня вычислим адрес, он там не останется, свалит в ближайшее время.

— Зато он теперь занервничает, — возразила я, по давней привычке распластавшись на Вердене. — А когда человек нервничает, он склонен делать ошибки.

— Квартиру Пирс, конечно, подчистит, — задумчиво протянул Тим, заложив ладони за голову и глядя в потолок. — И заодно поймет, что мы вышли на тропу войны по его душу. Никак не могу понять, хорошо это или плохо? — Он нахмурился, его пальцы зарылись в мои вихры. — По крайней мере, квартиру мы с Гариком защитили качественно и тебя тоже. Значит, сюда вряд ли сунется. Скорее всего, будет подстраивать провокации, — альбинос прищурился.

— Ну мы ж договорились нигде поодиночке не ходить? — Я вопросительно посмотрела на него. — И, кстати, еще один нюанс, Пирс заметно слабее меня. Иначе я бы так просто его блок не сломала, — похвасталась открытием.

— Как он тогда Ольгу закрыл? — резонно возразил Тим.

Я пожала плечами.

— Тут скорее не сила нужна, а способность, Тим, — начала объяснять нюансы. — Но вот при помощи ритуалов, забирая силу у других сенсов, он может временно наращивать свой запас энергии. Однако сейчас он выложился, когда искал Яхонтова через меня.

— О! — Верден щелкнул пальцами и приподнялся на локтях, уставившись мне в лицо. — Вот, Сонь. Ему требуется пополнить резерв, да еще и ты наверняка напугала его до мокрых подштанников.

— И… что? — Я села на пятки, отчего-то подумав, что он сообщит нечто не слишком приятное.

Взгляд Тима уперся в мои глаза.

— Пирс убивать начнет, — тихо пояснил он. — И убивать сенсов. Ему по фигу на средства, для него цель важнее.

Я похолодела.

— Ячейки?.. — получился хриплый шепот, мои пальцы судорожно вцепились в простыню.

— После того убийства они должны быть настороже, — медленно ответил Тим. — База наверняка всех предупредила, так что будем надеяться, что нет. Остаются те, кто не принадлежит Базе, она же не всех в институт отправляет учиться. Есть те, в которых способности так и не активизировались, но имеются в виде скрытого резерва.

Появилось настойчивое желание застонать и побиться головой об стенку. Додумать дальше Тим мне не дал.

— Не вздумай решить, что убийства начнутся только потому, что ты показала Пирсу, что мы тоже кое-что можем! — нахмурившись, заявил Верден строгим голосом и обхватил мое лицо ладонями, не давая отвернуться. — У него ритуал на носу, неужели думаешь, ему не пришло еще в голову такое решение пополнения резерва?! Никакого чувства вины, Сонь, поняла меня? Ты ни в чем не виновата! — строго приказал он, сверля меня взглядом.

Пришлось послушно кивнуть и запретить себе углубляться в самокопание. Что сделала, то сделала, а за поступки Пирса я не ответственна, действительно.

— Все, спи давай, — он притянул меня к себе, — экспериментаторша на мою голову.

Зато теперь мы хотя бы знаем, как Пирс выглядит. Его лицо я запомнила до деталей.

Прежде чем окончательно проснуться, смутно ощутила, что Тим вставал и, кажется, ходил отправлять отчет на Базу — насчет кинжала и предположительного местонахождения Пирса в районе Парнаса, скорее всего. С учетом совсем неспокойных последних суток, я выползла в гостиную в районе обеда, ожесточенно зевая и пытаясь собрать мозги в кучу. Тим и Бродин уже сидели на диване. Притащив с кухни чай и тарелку с бутерами, я устроилась в кресле с ногами, готовая к обсуждению.

— Ну что, до ритуала у нас есть дней десять, — начал Тим. — Возможно, что-то подскажут аналитики с Базы насчет жилища Пирса на Парнасе, и даже если он оттуда свалил — даже, скорее всего, свалил, — почистить помещение идеально крайне сложно. Что-то да должно остаться. А он сейчас еще и в замешательстве и напуган, вряд ли Пирс ожидал, что его так скоро попытаются обнаружить, — Верден бросил на меня одобрительный взгляд, и я немедленно загордилась своей авантюрой.

— А еще он силу начнет копить, — вполголоса добавил Игорь, рассматривая ногти. — Значит, будут ритуальные убийства сенсов с целью вытянуть из них энергию. — Он тоже пришел к тому же выводу, что и мы с альбиносом. — Не думаю, что он настолько слетел с катушек, что начнет с ячеек, и Тим прав, База, скорее всего, прикрыла своих людей.

— Остаются обычные жители, — подвел итог Верден и нахмурился, побарабанив пальцами по дивану. — Боюсь, Питер в ближайшее время ждут не самые приятные новости. — Он с досадой поджал губы. — Мы не можем разорваться и защитить абсолютно всех, у кого есть способности, не важно, скрытые или активные. Таких достаточно много.

Я проглотила горький ком в горле и высказалась:

— Если Пирс собирает силу и будет проводить ритуальные убийства… — запнулась, отогнав неприятные картинки перед глазами, и продолжила: — Можно попробовать отследить всплески. Такое прикрыть крайне сложно, так, чтобы совсем не фонило.

— Сонь, при всем уважении к твоим возможностям, Питер город большой, и всю территорию ты все равно не сможешь контролировать. — Тим вздохнул, и я не стала спорить: он прав. — На Базе целый отдел аналитики занимается подобными вещами, а ты в одиночку хочешь. Даже совместных усилий нас троих хватит максимум на территорию центра.

— По оперативным сводкам и докладам Базы мы будем слишком поздно узнавать! — нервно ответила я, взлохматив волосы. — А если оказаться на месте проведения ритуала как можно быстрее, то я могу попытаться отследить Пирса по остаткам энергетики! Тем более, если он заберет чужую! Пара часов, и уже сложно будет поймать хвост, Тим! — Я сама не заметила, как почти кричала, мне страшно не хотелось сидеть на попе ровно и покорно дожидаться первых убийств Пирса.

Но другого выхода не было, кроме как дать ему это сделать.

— Так, вот рвать попу на британский флаг я тебе не позволю! — огрызнулся он. — И так за последние дни вытворяешь хрен знает что!

— Ребята, тихо. — Игорь примиряюще поднял ладони. — Не гоните волну. У меня идея есть, как сделать поисковик но энергетическим всплескам, — выдал он, и мы разом замолчали. — Я чем-то подобным в институте еще баловался, и получалось. — Он немного смущенно улыбнулся. — Мне часа три где-то надо будет, подождете? Потом потестим, посмотрим, как работает.

Мы воззрились на Бродина, хлопая ресницами.

— И как ты собираешься это сделать? — осторожно поинтересовался Тим.

— Программку написать и кое-где руны в ней вставить, — спокойно ответил Игорь. — Я ради шутки как-то в общаге сделал, только параметры, естественно, ограничивали пространство. Думаю, она и на город работать будет, проверить только надо и откалибровать по силе выброса.

— О-о-о, — выдала я, ни хрена не поняв из его слов.

— Идея! — Верден, наоборот, воодушевился, он явно сообразил, что задумал Гарик. — Так, пойдем-ка тогда вместе помозгуем. — Он встал, и они удалились в кабинет.

Я почесала в затылке, взяла ноут, перебралась на диван, да и запустила «Героев». Все равно пока делать особо нечего. Время от времени из кабинета доносились возбужденные голоса, иногда на повышенных гонах, стук клавиш, какие-то малопонятные для меня жаргонные словечки — ребята работали вовсю. Ближе к пяти вечера они вернулись в гостиную, и, судя но блестящим глазам обоих, все прошло успешно. Ну или почти. Гарик же говорил что-то про «потестить».

— Так, ну в общем, по идее, должно сработать. — Бродин взлохматил и без того торчащие в разные стороны волосы и сунул в рот сигарету. — Засекает все, что фонит больше чем ментальное воздействие, особенно рунную магию. А поскольку Пирс пользуется необычными методами, то стопроцентно отразится. Попробуете? — Игорь вопросительно посмотрел сначала на Тима, потом на меня. — Хотя бы раза два-три?

— Да не вопрос, прокатимся. — Верден пожал плечами и оглянулся. — Сонь?

Я отложила ноут и потянулась.

— Прогулка дело хорошее, — кивнула и поднялась.

— Карты тогда возьми, — попросил альбинос и усмехнулся. — Ты ж у нас любишь эксперименты, да?

Хмыкнула, сгоняла в спальню, оделась, взяла рюкзак, и мы с Тимом спустились во двор.

— Что будем делать? — осведомилась я, устроившись на переднем сиденье.

— Пошаманим для Гарика. — Верден весело подмигнул. — Да ничего сложного, я кое-какие формулы порисую и активирую, может, еще твои карты подключим. Нам надо понять, насколько четко его программа засекает всплески и какой у нее минимальный порог чувствительности, — пояснил он.

Мы колесили по городу без особого плана, Тим выбирал малолюдные места и чертил свои формулы, я с любопытством наблюдала — лично для меня, естественно, они фонили, как только Верден их запускал. Игорь отзванивался и называл нам наши же координаты — довольно точно, с погрешностью всего десять — пятнадцать метров. Потом я добавила карты ради интереса — по словам Бродина, программа засекла повышение уровня всплеска, и мы поняли, что все срослось.

— Гарик — гений! — восторженно отозвалась я, плюхнувшись на сиденье. — Не, реально, мегамозг просто, я б ни за что не додумалась соединить комп и руны!

— Ну, зуб даю, на Базе используется что-то подобное, — улыбнулся Тим, заводя машину и выезжая с какой-то улочки в районе проспекта Ветеранов.

— Они же не торопятся делиться секретами, — ухмыльнулась я. — А мы их тут так изящно обошли!

— Знаешь, мне кажется, они только рады будут, что такие кадры растут. — Лицо Тима вдруг стало задумчивым. — Сонь, как ты смотришь на небольшую прогулку по центру? Пешком?

— Учитывая солнышко за окном и вполне сносную погоду, положительно, — легко согласилась я. — Мы из-за этого Пирса давно никуда не выбирались.

На улице действительно стоял удивительно погожий денек в противовес предыдущим дождливым, и даже ветер с Невы практически стих. В принципе, для начала сентября достаточно тепло даже для такой мерзлячки, как я. Доехав до дома, Тим оставил машину, и мы просто пошли бродить по Петроградке, взявшись за руки. Болтали о пустяках, вспоминали смешные моменты из учебы или просто молчали — время бежало незаметно, и постепенно на город опустились сумерки. Мы забрели в какой-то подъезд, в котором не горели лампочки и был сломан домофон, я села на подоконник, а Тим встал рядом, опираясь плечом на стену.

— Знаешь, что за руны на твоей татушке? — неожиданно спросил он.

— Скажи, — негромко отозвалась, глядя на него.

Уголок его губ дрогнул в улыбке.

— Гебо — твоя руна, руна твоего дерева по дню рождения, и защитная, — начал он. — Турисаз и Иса в паре — пассивная защита, рассеивание чужой атаки и торможение, заморозка действий врага. — Верден сделал паузу. — Эваз и Ансуз — мои руны, руны ясеня, — странно, но я не почувствовала возмущения, хотя этим он еще сильнее связал нас, не поставив, правда, предварительно меня в известность. — Можешь считать меня сколь угодно пафосным, но… Это мое обещание защиты тебе, со своей стороны. Всегда. При любых обстоятельствах. — Тим говорил негромко, глядя мне в глаза, и я не отвела взгляда.

— А Кеназ? — спокойно задала вопрос о последней руне.

От его слов в душе словно зажегся маленький такой теплый огонек, мгновенно согревший каждую клеточку. Улыбка Тима стала задумчивой, взгляд прогулялся по моему лицу.

— Кеназ — это энергия, удачное завершение, — так же негромко ответил он. — Но когда я вписывал ее в татушку, думал о еще одном ее значении. — Верден помолчал. — Это мой дар тебе как мужчины женщине.

Я тихонько хмыкнула, нащупала под рукавом свитера рисунок и провела по нему пальцами. И снова откровения Тима не вызвали возмущения или раздражения, лишь улыбка неудержимо просилась на губы.

— Клеймо свое, что ли, поставил? — поддела его, но без обиды.

— Злишься? — ровно спросил Тим.

— Не-а, — удивила я его, покачала головой и все же улыбнулась. — Что-то подобное и подозревала, так что… — пожала плечами, вглядываясь в его лицо. — Это в твоем стиле, знаешь ли, Верден. Но, — я запнулась, подбирая слова, потому что за последнее время в моем к нему отношении много чего переменилось, я много чего переосмыслила, — ты не мешаешь мне жить, как я боялась, и не пытаешься посадить меня на короткий поводок, — начала объяснять я. — Не носишься со своими чувствами, не пытаешься играть в заботу и покровительство. Ты такой, какой есть, Тим, ты ничего не обещаешь, ты просто делаешь то, что нужно. Нужно мне, нужно тебе, как и говорил. И относишься ко мне без излишнего трепета, хотя иногда чересчур трясешься, — не удержалась я от ехидного замечания. — А на остальное мне глубоко фиолетово, — усмехнулась шире, чувствуя в душе умиротворение, и, кажется, окончательно избавившись от призраков прошлого.

— Фиолетово, говоришь? — протянул Верден и вдруг шагнул вперед, оказавшись между моих коленок, и положил ладони на подоконник по обе стороны. — А мне нравится ход твоих мыслей, Сонь…

Он поцеловал меня, и одновременно я почувствовала его прохладную ладонь под свитером на пояснице. Сердце сначала замерло, а потом ухнуло в желудок, пересчитав по пути ребра, низ живота совершенно неожиданно скрутило знакомое тягучее ощущение. Я откинула голову, пытаясь справиться с дыханием, и на всякий случай поинтересовалась почти шепотом:

— В-верден… ты чего это удумал?..

— А как ты думаешь? — выдохнул он мне куда-то в район шеи, и ладонь проворно переместилась вперед, на пряжку ремня на моих джинсах.

Я немного испуганно ойкнула, не ожидая таких решительных действий от альбиноса. Хотя кого обманываю: легкий пряный привкус опасности быть застуканными бодрил почище адреналина, тело уже плавилось, а проснувшиеся желания напрочь отшибали способность трезво мыслить.

— Блин. — Я нервно хихикнула, когда его пальцы скользнули по моему животу уже под футболкой. — Маньяк, сюда же зайти могут… — попыталась не слишком убедительно возразить, а мои руки уже обнимали Вердена за шею, прижимая ближе к себе, и напряжение внутри нарастало, заставляя голову кружиться от сладкого предвкушения. — Сумасшедший… — запнулась я и тихо охнула, зажмурившись — шустрые пальчики Тима, легко проникнув под трусики, добрались туда, где все уже болезненно ныло.

— Ага, — его губы прошлись по шее, и я услышала тихий смешок. — Хочется иногда побыть таким… Особенно рядом с тобой… Сонь…

Ой, мамочки, ну что ж он со мной делает, а! Капец просто какой-то… С каких пор я стала такой голодной до него, интересно? Один взгляд, один поцелуй да даже просто прикосновение, и мое либидо делает стойку, как сеттер на охоте, невзирая на обстоятельства и окружающую действительность. И постоянная потребность чувствовать Тима, знать, что он где-то поблизости, росла с каждым днем. Что удивительно, это больше не пугало. Наоборот, пугало то, что это может в один далеко не прекрасный день вдруг взять и закончиться, причем по не зависящим от нас причинам. И как раз от этого внутренности в ужасе замирали, а сердце сжималось до размеров горошины. Когда появилось это противное чувство? Не знаю, я не уловила момента. Может, после того самого пресловутого ранения на квартире у Яхонтовой, когда впервые поняла, что Тима могут убить. Но нет уж, пока я рядом, хрен он у меня сдохнет. С того света вытащу, если вознамерится удрать туда один, и задницу надеру до кровавых синяков. Я не знаю, любовь это или что-то гораздо глубже, но отказываться не собираюсь, тем более что далось мне все с большим трудом.

Все произошло быстро, но оттого не менее ярко и захватывающе, я на несколько минут практически выпала в астрал, ловя звездочки перед глазами и медленно приходя в себя. Страстно захотелось покурить, как всегда после качественного секса, и я дрожащими руками достала из кармана куртки пачку.

— З-зараза, Верден, ты точно маньяк, — слегка заикаясь, произнесла, чиркнув зажигалкой.

— Извини, не удержался, — хмыкнул он и, приведя себя в порядок, сел на подоконник, спиной прислонившись к стене. — Иди сюда…

Я с готовностью устроилась между его коленок, подтянув свои к подбородку и чувствуя руку Тима на талии. Последнее время я начала особенно ценить и собирать в копилку памяти такие вот моменты, когда есть только мы двое и больше никого. Острее чувствуется как-то, что мы на самом деле связаны гораздо сильнее и глубже, чем банальными чувствами и желанием быть нужными друг другу. Я выпустила дым, прислонившись затылком к плечу Тима, и неожиданно даже для самой себя тихо произнесла:

— Мне хорошо с тобой, Тим… Просто хорошо…

Его рука сжала меня чуть крепче, а щека прижалась к виску.

— Это самое главное, Сонь. — Он осторожно убрал мне прядку за ухо. — И я рад это слышать. Очень рад.

Казалось, такие простые слова, но сколько в них скрыто. Я не знаю, как долго мы просидели в том подъезде, не ощущая времени, просто молча наслаждаясь друг другом. В тот вечер я еще на шаг приблизилась к Вердену, наверное, последний, который оставался. И окончательно признала, что это — мое, родное и близкое. И успокоилась…

Когда мы спускались обратно на улицу, позвонил Игорь.

— Да, — ответил Тим, держа меня за руку. — Ну, недалеко тут, гуляем, а что? Сам такой, слышь. — Верден хмыкнул и бросил на меня веселый взгляд. — Не пали контору, ближе к делу. Что случилось?.. И что там?.. Ну и так, в общем, ясно было. Ага, понял. Ща придем, смотреть будем. — Он отключился и спрятал телефон.

— Какой в высшей степени содержательный разговор, — ехидно прокомментировала я, терзаемая любопытством, что там Гарик наговорил Тиму.

— Ну, из важного — База прислала рекомендацию присмотреться к кладбищам Питера и понять, где возможно проведение ритуала, — невозмутимо сообщил Верден. — На Парнас сказали забить болт, Пирс оттуда, скорее всего, слинял.

— А про какое там палево ты говорил? — Я прищурилась.

— Ругаться будешь, — честно предупредил Тим, и я напряглась еще больше.

— Да что там уже, колись! — нервно переспросила.

— Программка Гариковская, — Верден ухмыльнулся, — представляешь, даже нас засекла.

Я пару секунд соображала, а когда поняла, щеки моментально вспыхнули жгучим румянцем.

— О-о-о, — простонала, закрыв ладонью лицо. — Вот же ж… умелец, мать его!

— Ой, да ла-а-адно, скромница. — Тим с тихим смешком обнял меня за плечи. — Можно подумать, Гарик не в курсе, чем мы с тобой регулярно занимаемся дома, и, между прочим, не только в спальне, — ехидно добавил он. — Я, кстати, видел в мусорке пустую упаковку от берущей, — обронил этот гад красноглазый с крайне довольным видом. — Цени его деликатность, Сонька, человек молча решил проблему твоей повышенной голосистости по ночам, не смущая тебя всякими намеками, — весело закончил он и коснулся пальцем кончика моего носа.

— Да ну вас в баню, — сердито отмахнулась я, пытаясь справиться с острым приступом смущения. — Причем обоих!

Домой мы прибыли к двенадцати, Тим просмотрел бумаги с Базы — действительно рекомендации изучить кладбища Питера, значит, всерьез допускают, что до основного ритуала мы Пирса не поймаем. Игорь сказал, что завтра утром сдает очередной зачет и заодно снесет свою программку похвастаться, и мы разошлись по комнатам. А со следующего дня началась веселуха…

Утром еще ничего не предвещало грозы. Гарик слинял пораньше, мы благополучно провалялись почти до полудня, потом неторопливо позавтракали. Дальше Тим запустил программу Бродина, а я села просматривать информацию по питерским кладбищам. Исходя из описания в дневнике покойного Вермишелева, оное нужно старое, желательно не шибко ухоженное, идеально, если без церквей и часовен, и совсем хорошо, если с какой-нибудь историей с душком. В принципе, поиски много времени не заняли, из всех погостов наиболее подходило для целей Пирса заброшенное Малоохтинское.

— Ну как поиски? — Верден опустился рядом на диван.

— Думаю, здесь. — Я кивнула на карту и открыла сайт, где рассказывалось про это кладбище. — Можно сгонять глянуть, что там к чему, пока Гарик зачетку закрывает, — сразу предложила план действий на ближайшее будущее.

— Можно. — Тим кивнул. — Надеюсь, Пирс не начнет чудить с места в карьер, ему ж еще найти надо подходящую жертву, — чуть тише добавил он.

Я поежилась, но не нашлась что возразить. Паршивая штука жизнь, если для того, чтобы точно засечь Вована Ильича Ульянова-Пирса, требуется чья-то смерть.

Кладбище оказалось странным: наряду с ухоженными могилами недалеко от входа в честь защитников Ленинграда далее пошли заброшенные, с перекошенными старинными крестами, отколотыми надгробиями, заросшими мхом и папоротником холмиками. Повсюду буйная растительность, пока еще не тронутая осенью, и общее ощущение запустения — гнетущая атмосфера надавила на плечи гранитной плитой, и я выдержала на территории погоста ровно полчаса. Потом даже руны перестали справляться, голова закружилась, затошнило, татушка стала жечь кожу, и Тим увел меня оттуда от греха подальше.

— Местечко знатное, — скривилась я, откинувшись на сиденье в машине. — Пирс наверняка в восторге будет. Сюда и алтарь под шумок притащить не проблема, прекрасно впишется в антураж.

— Согласен. — Тим кивнул. — Скорее всего, здесь и будет проводить ритуал. Но я все же надеюсь, мы выйдем на след до полнолуния.

Дома ждал довольный как слон Гарик — с очередным зачетом и заинтересовавшимся его программкой куратором. По словам Бродина, на Базе использовали что-то похожее, но не настолько точное. Мы пообедали, рассказали про Малоохтинское кладбище и только решили расслабиться, как из кабинета донесся требовательный писк динамиков. Переглянувшись, сорвались туда, чуть не уткнувшись носами в монитор: на карте в районе Масляного переулка, недалеко от Обводного, тревожно мигал красный огонек.

— Получите, распишитесь, — пробормотал помрачневший Гарик. — Охотники, по коням.

Спешно натянув кобуру и порадовавшись, что не успела переодеться, я подхватила рюкзак и выскочила в коридор, парни за мной. Ой, надеюсь, получится что-то зацепить, ведь доберемся минут через сорок, не раньше: Пирс наверняка уже свалит за это время, но следы рассеяться не успеют. Даже если он увезет труп, что вряд ли, кровь на асфальте останется. Зная этого типа, не сомневалась, что крови может быть много… К горлу подкатил ком, а настроение стремительно летело к отметке абсолютного нуля по Кельвину. Ну не люблю, когда гибнут случайные люди, неправильно это как-то, а потому — давить надо Пирса, и чем быстрее, тем лучше. А для этого нужно отбросить все сантименты и сосредоточиться не на эмоциях, а на деле. Дав себе такого мысленного подзатыльника, я собралась, отложив раскисание на более поздний срок. «Молодец», — мелькнула одобрительная мысль, и, покосившись в сторону Вердена, я заметила его мимолетную улыбку.

— Бу, — проворчала, поджав губы. — Хватит уже в мою голову при каждом удобном случае заглядывать.

— А не надо дразниться и без блока ходить. — Тим подмигнул. — В твоей голове порой так много интересного, мм… — и он мечтательно закатил глаза.

— Тьфу, извращенец, — покраснела я, отвернувшись.

Верден свое дело сделал, в очередной раз грамотно отвлекая меня от ненужных мыслей. Сзади хихикнул Игорь.

— Только ляпни что-нибудь! — предупредила я, чуть повернув голову. — Уж твои блоки и экраны на раз пробиваю!

— Молчу, молчу, — кротко отозвался Бродин.

— Вот и молчи, — хмыкнула и стала смотреть вперед — мы как раз переехали Обводный.

Еще через пятнадцать минут были на месте. Едва Тим свернул на набережную, я начала чувствовать место как едва уловимый запах гнили, и чем ближе подъезжали, тем сильнее он становился. Я морщилась, но терпела: хорошо, что только так, а не слабость всякая противная и прочие прелести. Ритуал-то на вытягивание сил…

— Вы о своей защите позаботились? — спросила вполголоса, пока мы выворачивали собственно на Масляную улицу.

— Обижаешь, — хмыкнул Тим. — Конечно да.

Труп обнаружился в самом конце улицы, это оказался мужчина средних лет, обычный житель Питера. Я сосредоточилась на деталях, стараясь не думать, а есть ли у него семья, дети.

— Так, — быстро вышла из машины и остановилась, обойдя натекшую с жертвы лужу. — Осматриваемся и звоним в ближайшее отделение. Пусть у Пирса еще и полиция на хвосте повиснет. — Я криво улыбнулась и присела на корточки.

Рубашка на груди мужчины была разорвана, на коже вырезаны непонятные символы, отдаленно похожие на руны, и от них еще исходили слабые отголоски силы от проведенного ритуала. Отлично, есть с чем работать. Я прикрыла глаза и провела ладонью над телом, пытаясь почувствовать след.

— Она, — протянула я, и моя улыбка превратилась в оскал. — Народ, а кинжальчик-то без ножен фонит, — открыла глаза и торжествующе посмотрела на Тима с Гариком. — И чем чаще Пирс будет им пользоваться, тем проще будет отыскать след! Сейчас, сек. — Я снова повернулась к трупу.

В остывающем теле еще теплились остатки энергетики, и можно попробовать узнать хотя бы, в каком направлении Пирс ушел отсюда. Углубившись в ощущения, я смутно слышала, как ребята ходят вокруг, осматривая место, и тихо переговариваются. Ну вряд ли убийца был столь неосторожен, что оставил ментам хоть какую-то зацепку, да я и не надеюсь, что мы вот так с ходу найдем его. Но энергетику ножичка я засекла четко, и она уводила в начало Масляной, сворачивая потом направо на набережную. Я поднялась, открыла глаза и махнула рукой.

— Туда, — кратко произнесла и поспешила вперед.

Вопросов задавать мне не стали, я только услышала за спиной звон ключей, и со мной поравнялся Верден.

— По трупу не найдем, — озвучила я очевидную вещь. — Он хоть и был сенсом, но средним, чуть сильнее Гарика, да еще и скрытым. Кинжал хорошо наследил, а ножны у нас, и не прикрывают, не очищают. Такие вещи всегда легко отследить, особенно когда они начинают использоваться в работе. Дальше будет больше, — и все это, не выпуская из виду тонкий, но довольно отчетливый шлейф красноватой энергетики стилета. — Пирс зря думает, что ножны ему не пригодятся…

Гарик медленно ехал сзади, и когда я замерла через несколько домов от улицы, потому что след растворился, став слишком слабым, мы сразу сели и поехали домой. Тим по дороге весьма реалистично изобразил по телефону напуганного страшной картиной обывателя, вызывая наших доблестных полицейских, и отключился раньше, чем они стали выяснять его личность. Телефоны у нас и так были прикрыты Базой, так что по номеру вряд ли вычислят. А дома меня осенила идея, когда я крутила в рассеянности ножны от кинжала. Точнее, осенила нас троих.

— Ведь ножны и стилет связаны, так? — задумчиво протянул Гарик, усевшись в кресло и поглядывая на меня.

— Ну, — я кивнула, гладя серебряные накладки. — Ножны экранируют кинжал и одновременно очищают от предыдущих ритуалов, иначе энергии могут смешаться, — пояснила свойства футляра для клинка.

— А ты этот кинжал сегодня почувствовала, — обронил Тим, положив руку на спинку дивана за моими плечами.

— Угу, — рассеянно отозвалась я, снова кивнув.

В гостиной повисла минутная тишина, а потом мы, переглянувшись, дружно издали вопль:

— Компас!

— Так. — Игорь вскочил и прошелся перед нами. — Моя программа засекает всплески, а если мы на месте соорудим компас из ножен, получится узнать направление, в котором удалится Пирс с места преступления! — Он остановился и обвел нас торжествующим взглядом. — Так ведь?

— В общем да, — подтвердила я. — Более того, по ножнам можно пойти, как по стрелке, они чувствуют стилет гораздо сильнее, потому что связаны.

— А еще Пирса будут искать менты по всему Питеру. — Тим хищно улыбнулся. — Если им анонимно подкинуть описание этого типа…

— Внешность можно изменить, и не стоит лишний раз светиться перед органами, — перебила я его. — Достаточно того, что после второго убийства — а оно будет, зуб даю — город встанет на уши. Оно ж серийным получится, с тем же почерком, — на моих губах появилась кривая усмешка. — Но сводки просматривать надо, вдруг что найдут, чудеса иногда случаются.

Следующие несколько дней превратились в плохую пародию на какой-нибудь голливудский фильмец из разряда «Семь». Мы мотались по городу, успевая только полюбоваться на художества Пирса, и скрипели зубами от бессилия. Тим с Гариком рисовали руны для компаса, я становилась в середину обозначенного письменами круга, держа ножны на ладони… И мы рисовали линии на карте. По размышлении пришли к выводу, что Пирс все равно возвращается к себе после ритуалов, и кинжал с ним, значит, надо попробовать найти точку пересечения линий, которые кинжал указывает. Вдруг что получится.

К концу недели город лихорадило, в новостях нагнетали панику, сообщая о новом маньяке, подвинутом на мистике, полиция рыла носом землю, пытаясь связать убийства между собой, и только мы знали, что же общего у жертв — способности. Всего лишь способности. А сила Пирса росла, как и наше напряжение: с него станется попытаться подстроить нам какую-то гадость, чтобы устранить с дороги. До полнолуния осталось всего ничего, Тим строго-настрого запретил мне в шар лазать даже под присмотром, и вообще отобрал его, заявив, что настолько рисковать моей шкуркой не готов. Я попробовала как-то на месте преступления ненадолго в прошлое глянуть, посмотреть, что же тут происходило, но влипла в вязкий туман, со страшной силой начавший тянуть энергию. Верден едва успел меня выдернуть, пока не грохнулась в обморок прямо на асфальте. В общем, ситуёвина складывалась нерадостная, и только когда многочисленные линии сошлись на точке недалеко от метро «Улица Дыбенко», впереди забрезжило что-то, похожее на свет в конце туннеля. Просматривая сводки и места преступления, мы также выяснили, что убийства происходили в основном в южной части города, в спальных районах или промзонах, хотя это Пирса не спасало. Мы исправно так или иначе извещали органы буквально через пару-тройку часов после ритуала. Пусть у него земля под ногами горит, и даже набранная на халяву сила не шибко поможет сохранять спокойствие в такой нервной обстановке.

В начале последней недели перед полнолунием, получив наконец долгожданную точку на карте, мы отправили очередной отчет Базе, надеясь, что их аналитики смогут что-нибудь дельное нам подбросить, ибо я уже начала серьезно напрягаться. Ловить Пирса во время совершения ритуала ох как не хотелось. А потом убийства вдруг прекратились. Понятно, почему — кинжалу надо дать отдохнуть перед главным действом, да и энергии он нахапал будь здоров, некоторые из жертв, судя по остаточным признакам, были весьма сильными сенсами. Кое-кто даже практикующими, от чего становилось еще обиднее и горше. Но — хорошо хоть, что Пирс остановился.

— Давайте, может, пока сгоняем на Дыбенко? — предложила я утром, когда хлоп с отчетом ушел на Базу. — Кинжал может уже точно указать направление, вдруг получится?..

— Поехали, — кивнул Тим. — Времени все меньше, и у меня сердце не на месте, ощущение, будто этот гад задумал что-то нехорошее.

Я промолчала. Моя интуиция заходилась криком все последние дни, когда фон города просто зашкаливал за все нормы от делишек Пирса. Верден покосился на меня, но ничего не сказал. Погрузившись в машину, мы поехали на Дыбенко.

Хмурая погода вполне соответствовала нашему настроению, серое небо грозило пролиться дождем, а порывы ветра жадно забирались под одежду, выдувая последнее тепло. Я поежилась и подняла воротник куртки, сжав в кармане ножны — пришлось выйти из машины, чтобы оглядеться. Теперь даже руны не требовалось рисовать, вещичка сама тянула в нужном направлении — знатно, видать, стилет напитался.

— Туда. — Я кивнула вперед, на проспект Большевиков.

Так мы и пошли, я по тротуару, а Верден с Гариком на машине медленно ехали за мной. Ножны тянули и тянули вперед, звуки постепенно отдалились, и я провалилась во что-то вроде транса, механически переставляя ноги и чувствуя себя просто придатком ножен. Шар Тим мне по-прежнему не отдавал… А как бы можно было сейчас хорошо с ним сработать! Думаю, улицу он бы всяко показал. Проспект плавно повернул, мы тоже — ножны тянули вперед. Я невольно ускорила шаг, едва не спотыкаясь, справа появилась какая-то улица, и пришлось резко свернуть, туда буквально дернуло. Прошла пару шагов, и как обрубило: ножны резко похолодели, а я остановилась, с недоумением оглядываясь. Тим притормозил рядом, опустил окно.

— Сонь, садись, — предложил он, правильно догадавшись, что затея по непредвиденным обстоятельствам накрылась медным тазом. Я нырнула в теплый салон, спрятав ножны в карман, и еще раз оглядела улицу — Тельмана, судя по указателю. — Видимо, Пирс сделал выводы и таки поставил защиту, благо силы у него сейчас много.

— Шар бы показал больше, — хмуро отозвалась я, недовольная таким поворотом.

— Нет, — категорично, и что самое главное, хором отозвались парни.

Я молча закатила глаза и нахохлилась. Перестраховщики, блин. Мы и так крайне осторожны, в хату не пробраться, на мне татушка, Верден себе и Гарику тоже постоянно защиту ставит, когда мы из дома выбираемся. Даже если Пирс обзавелся нашими фото, это ему мало что даст. В одиннадцать отправили хлоп с новыми сведениями о предполагаемом местонахождении Пирса и в довольно мрачном настроении расползлись но комнатам.

Утром с Базы пришло ценное сообщение: нам дали телефон некоего Константина Сергеевича Криспы, полковника КГБ в отставке, как было сказано, обладавшего устойчивостью к экстрасенсорике — в просторечье эфирным иммунитетом — и пребывавшего до последнего времени в длительной неофициальной командировке по каким-то делам. Он вернулся в город вчера, и нам настоятельно рекомендовали с ним связаться. Ножны попросили вернуть на Базу, а к Пирсу в Веселый поселок категорически запретили соваться самим, и я, честно, пришла в легкий афиг от такого заявления.

— Сонь, ну подумай. — Тим поймал меня за руку и усадил к себе на колени, начав объяснять: — Мы сейчас примерно в равных с ним положениях, по силе, по крайней мере, точно, пусть она у Пирса и заемная. Сунемся к нему — спугнем, снова след потеряем, потому что закрыться так, чтобы он не просек нас, не получится. Сунется он к нам — поймаем за хвост, и тогда вообще неизвестно, дойдет ли дело до ритуала. А он сейчас будет крайне экономным, подозреваю, что там, на Тельмана, Пирс поставил достаточно мощную защиту, и о том, что можно по ножнам вычислить кинжал, думаю, тоже догадался. Но больше он тратить ничего не будет, до полнолуния всего четыре дня. Так что правильно База сказала туда не соваться, и кагэбэшника этого тоже правильно нам сосватала. Такие люди бывшими не бывают, — задумчиво прищурился Верден. — И наверняка знакомые у него всякие полезные есть, плюс его устойчивость к сенсорному воздействию — вообще отлично. Пирс на него внимание вряд ли обратит, и Криспа не фонит на всю ивановскую ни способностями, ни защитой. И я более чем уверен, опыт слежки и маскировки у него очень богатый, чтобы не засветиться перед Вованом. Так что звоним этому Криспе, даем описание Пирса и ждем результатов. И есть у меня подозрение… — Тим помолчал, потом продолжил: — Что Криспа расскажет нам о Пирсе побольше, чем База накопала в архивах. В свое время КГБ очень интересовалась людьми с такими способностями, как у нашего вызывальщика.

— Ненавижу ждать, — пробормотала я, с ногами забравшись на диван и прижавшись к Тиму — в комнате было прохладно, за окном шелестел дождь и дул ветер: в Питер пришла осень.

— Иногда это лучшее, что остается. — Он погладил меня по спине. — И потом, отдыхать-то тоже надо, у нас последние дни аховые выдались. Хочешь, когда с Криспой все утрясем, зарубимся во что-нибудь по сетке? — неожиданно предложил Тим, привычным ласковым жестом взлохматив мне волосы. — А то ты совсем в прострацию впала с этими убийствами.

— Угу, — уныло отозвалась я. — Впадешь тут, когда какой-то придурок людей пачками режет только потому, что у него шарики за ролики заехали и их основательно заклинило…

— Потом отдохнем где-нибудь, обязательно. — Верден улыбнулся, правда, немного грустно, и коснулся пальцем кончика моего носа. — Так как насчет погонять во что-нибудь? Гарик все равно до обеда в институте торчать будет.

— Хорошая идея, — я невольно улыбнулась в ответ, — тогда иди, звони Криспе. Я пойду в ванну греться, — огорошила альбиноса заявлением и встала с дивана, потопав наливать воду.

В спину раздался полный сожаления вздох, и я едва удержалась от хихиканья: ну да, скорее всего, Тим сейчас встречаться с кагэбэшником поедет, вместо того чтобы составить мне компанию. Не удержалась, у самой двери обернулась и показала ему язык.

— Не кисни, надо же нам друг от друга отдыхать хоть иногда, — ехидно обронила я и юркнула в ванную.

Ну чутка покривила душой — отдыхать от Вердена мне в последнее время как-то не слишком и хотелось, не настолько много места он занимал в моей жизни, чтобы уставать от его присутствия. Он как-то умел делать так, что вроде и рядом, но не отсвечивает особо, или в кабинете зависая, или вообще с Гариком куда-нибудь сваливая на прогулку. Но как только у меня мелькала задумчивая мысль, что давно альбиноса не наблюдала рядом, Тим тут же появлялся. И вроде в голову не лез, однако очень четко чувствовал и мое настроение, и мои желания. Приятно, черт, и с каждым днем он становился все привычнее и роднее. Не могу сказать, что при виде Вердена у меня подкашивались коленки и горло перехватывало от всяких там трепыханий сердечной мышцы, как раз наоборот, в душе поселялось теплое чувство надежности, спокойствия и уюта. А от его улыбки хотелось свернуться калачиком под боком и замурлыкать, как кошка. В общем, как-то совсем мне хорошо стало от его присутствия в моей жизни, хотя мы и обходились без всяких сюсюканий, нежностей и прочих розовых соплей. Ну не надо, не надо нам этого, зачем, когда и так все понятно? Лично мне материальные подтверждения в виде цветов и подарков как-то особо и не требовались. Тим давал гораздо больше, чем эти внешние атрибуты, что я ценила выше, чем недолговечные розы или плюшевые мишки с конфетами.

Верден вернулся к обеду. Я к тому времени свила гнездо из пледа на диване, расставила на столике коробку любимого сока, чашку с горячим чаем, наделала бутеров и в общем очень уютно устроилась с ноутом. Телик тихо бормотал что-то нейтральное, создавая фон, в остальном умиротворенную тишину ничего не нарушало. Тим прошел в гостиную и сел рядом, положив ладонь на мои закутанные в плед коленки.

— Ну, в общем, Криспу я озадачил, — произнес он, нахально приложившись к моей чашке с чаем. — Мужик прикольный оказался, с виду ни за что не скажешь, что имеет отношение к органам. Обычный такой пожилой благодушный дядечка. — Тим сделал еще пару глотков и с наслаждением зажмурился. — Только взгляд неприятный, пронизывающий такой. Короче, обещался припрячь там кого-то из своих и в течение двух дней что-нибудь раскопает. И кстати, много чего интересного про Пирса поведал, как я и ожидал. — Верден задумчиво прищурился.

— Ну? — Я нетерпеливо заерзала, сгорая от любопытства, и отобрала у него чашку. — И что?

— Криспа рассказал, с чего все началось. — Тим откинулся на спинку, положив мои ноги к себе на колени. — Они тогда следить за ним начали, потому как и способности, и мужик интересовался специфическими ритуалами, а Интернета тогда не было, только библиотеки. Институт с Базой только начали образовываться, так что все сложилось. Ну, Пирсу не нравилось, что сенсов хотят взять под контроль, не понимал он, что необученный человек может натворить дел, считал, что это ограничение свободы. И Криспа, когда следил за Пирсом, случайно подслушал его разговор с кем-то не шибко довольным, или раздраженным, или просто с учебой проблемы были — тогда из института еще отчисляли за неуспеваемость, они брали практически всех, кто обладал хоть какими-то способностями, и далеко не все могли выдержать учебную нагрузку. — Тим сделал паузу. — Ну и вот, Пирс решил, что сенсов притесняют, и институт, как и База, не имеют права загонять их в рамки. Его самого приглашали учиться, но он вежливо отказался, а потом, когда начал конкретно воду мутить, ребята из ведомства Криспы попытались прижать Пирса, База тогда с ними активно сотрудничала. Пирс и сбежал в Африку, где его след потерялся.

— М-да, — я почесала в затылке, — вот же ж, не сиделось мужику на месте, а! И главное, сам за всех все решил и считает, что кругом прав, — возмущенно фыркнула, скрестив руки на груди.

— А фанатики все такие, Сонь. — Рука Тима успокаивающе погладила меня по коленке. — Случайно услышанное слово или фраза могут стать для них лозунгом для воплощения всяких диких идей. А еще, кстати, Криспа сказал, Пирс уже тогда интересовался вопросами подчинения личности. И достаточно активно. Только не совсем экстрасенсорикой пользовался, а как раз ритуалами, потому его исследования и разработки быстренько гэбэшники прикрыли, а База попыталась под крыло взять, опасное ведь знание.

— Блин, — нахмурилась я. — Как-то вообще ни разу не радует…

— Да ладно, Криспа обещал поставить слежку и попробовать вычислить, — перебил Тим и улыбнулся. — Не дрейфь, прорвемся. Как что будет, наш гэбист отзвонится.

— То есть пока отдыхаем? — Я зевнула, подоткнув с одного края плед.

— Типа того. — Верден кивнул. — Но сдается мне, это что-то вроде затишья перед боем…

Наш разговор прервался звонком его телефона.

— Да?.. Ну, как зачет? Поздравляю, молоток. — Судя но всему, Гарик, отметила я, рассеянно прислушиваясь к диалогу. — Да не, ничего такого. — Тим вкратце пересказал про Криспу. — Как-то так. Ну, в общем, несильно, а что?.. — выслушав Бродина, альбинос усмехнулся. — Да ладно, не парься, ты же не привязан. Будешь нужен — позвоню, оки. Все, давай, удачно повеселиться. — Верден убрал трубку и задумчиво посмотрел на меня. — Гарик подло дезертировал до завтрашнего дня, у него там кто-то днюху в общаге справляет, сказал, останется, — известил он, продолжая изучать меня взглядом.

— И… что? — осторожно спросила я, в общем и целом уже догадываясь о намерениях Вердена. — Эй, и не надо так плотоядно смотреть на меня! — заерзала, попытавшись выпутаться из теплого кокона. — Кто-то обещался по сетке во что-нибудь рубануться, между прочим!

Этот несносный тип хитро прищурился.

— Со-о-онь, — проникновенно протянул он, наклонившись вперед. — Я тебя так давно в платье не видел, может, сходим куда-нибудь?

— Например? — Я тихонько перевела дух — а то с Вердена станется устроить мне постельный марафончик до завтрашнего утра…

— В кино? — вопросительно изогнул он бровь.

— Никаких последних рядов! — категорически заявила я. — Если идем, то смотреть фильм!

— Не вопрос, — легко согласился Тим, и я тут же заподозрила подвох, попытавшись сунуться к нему в мысли.

Наткнулась на яркую картинку нашей недавней прогулки по Петроградке, в особенности незабываемое посещение одного подъезда, и ощутила, как жар стремительно заливает лицо и скапливается внизу живота.

— Блин! — с чувством выразилась я, выдернув из-за спины подушку и запустив ею в Вердена. — Озабоченный! — Сердито нахмурившись, таки выползла из гнезда и направилась в спальню.

— Сама-то, — раздался ехидный голос за спиной. — Я, между прочим, в кино всегда именно фильмы ходил смотреть, даже с девушками. Целоваться прекрасно можно и в других, более уединенных местах…

Я покраснела повторно — признаться, грешным делом, мысли действительно почему-то свернули влево, когда Тим про кино сказал. Докатилась, мать. Хотя сам виноват со своим темпераментом, между прочим! «Ой, кто бы говорил, а!» Зарычав, я моментально поставила блок, пинком выгнав нахала из сознания. Да ну что такое, совсем обнаглел, никакого личного пространства!

Мы прекрасно провели вечер и ночь, да и утро тоже, и в какой-то момент пришло отчетливое, пробравшее до самых печенок понимание: следующий такой раз будет ох как не скоро, да и будет ли вообще? Я как раз стояла и чистила зубы и, когда накрыло, чуть не подавилась пастой. Минут пять приходила в себя, глубоко дыша и пытаясь справиться с непонятным ужасом, превратившим сердце в ледышку. Откуда это? Почему? Что случится?.. С огромным трудом взяла себя в руки, чтобы Тим ничего не заметил: сначала с картами пообщаюсь, а потом уже буду панику поднимать. Но сразу в колоду посмотреть не удалось, на кухне ждал поздний завтрак, во время которого позвонил Гарик и сообщил, что если он особо не нужен, то вернется домой после обеда. Мне вдруг стало душно в хате, захотелось куда-нибудь выйти, стены словно давили. Я тут же нашла предлог:

— Давай на Малоохтинское сгоняем еще разок? — предложила как ни в чем не бывало.

Вроде Верден ничего не заметил…

— Зачем? — Тим покосился на меня. — При благоприятном раскладе оно нам совсем не понадобится.

— А если нет? — тихо спросила я, прищурившись. — Надо все варианты предусмотреть. Криспа, конечно, может, и крут как гэбист, но случиться может всякое. Пирс тоже тот еще говнюк, от него любых сюрпризов можно ждать, хочу понять, какое место подойдет для ритуала. — Я старалась говорить уверенно и без запинок, чтобы не возбудить подозрений у слишком уж наблюдательного альбиноса.

— Ладно, — с неохотой согласился Тим. — Но учти, как только тебе станет плохо, валим оттуда! Без всяких! — Он поднял перед моим лицом указательный палец и строго нахмурился.

— Да, папочка, — ехидно отозвалась я, хмыкнув.

Мы оделись и поехали. Перед тем как войти на территорию, я сосредоточилась и осторожно посмотрела на кладбище в гонком мире. Фу-у-у… Переливы нездорового синюшного оттенка, разбавленные полосками неприятного пронзительно-зеленого цвета, говорили о том, что тут на самом деле не все в порядке с энергетикой. Вот Смоленка, допустим, если посмотреть на нее, мягко светилась прозрачно-золотистым, Волковское — приятным синим. Тут же ощущение, что в помои нырнула. Стиснув зубы, я упрямо нахмурилась и пошла по дорожке, пытаясь понять, где же в этом болоте самое гадостное место, больше всего подходящее для установки алтаря для вызова Карамана. Тим шел чуть позади, и я прекрасно чувствовала его внимательный взгляд. Приостановилась, молча нащупала его ладонь и ухватилась за нее — тут же стало легче дышать. Дальше мы шли вместе, вроде бы бесцельно, но я доверилась интуиции, ноги сами вели куда-то вглубь кладбища. И когда увидела деревья, образовавшие практически идеальный круг, в котором не стояло ни одной заброшенной могилы, поняла: вот оно. Посмотрела внутренним зрением — над местом клубились абсолютно черные облака, и в нос ударил такой сильный запах гнили, что я закашлялась.

— Здесь, — немного хрипло произнесла, вцепившись в руку Тима. — Однозначно. Не знаю, что тут случилось, но местечко как раз для ритуала.

— Угу, — подтвердил он и поморщился. — Согласен, воняет отвратно во всех смыслах. Кстати, почти в середине кладбища.

Я огляделась, почесала в затылке.

— Найти бы потом быстро его… — задумчиво протянула.

— Есть идея. — Тим высвободил руку и вынул из кармана мешочек с рунами.

Покопался там, достал что-то и, к моему безграничному удивлению, подошел к одному из деревьев, присев на корточки.

— Ты что делаешь? — Мои брови взлетели аж до уровня волос.

— Маяк ставлю, — спокойно отозвался Тим, и… закопал руну между корней. — На фоне того, что тут есть, Пирс ничего не заметит, а я почувствую. Тем более Ансуз еще и моя руна.

— Э… а может, нарисовать, не? — Меня не отпускало смутное беспокойство — все же из его личного набора.

— Нет, нужна привязка посильнее. — Тим покачал головой и выпрямился. — Тут слишком засорен тонкий мир, чтобы просто на коре вырезать, — пояснил он на мой озадаченный взгляд. — Тогда кровью активировать пришлось бы, но знаешь, как-то не очень хочется давать Пирсу такой потенциальный козырь в руки. Все, пошли, ты уже зеленая вся.

У меня действительно начала болеть голова и накатывала дурнота, так что спорить не стала. Мы вернулись домой, где уже ждал довольный жизнью Гарик — видимо, день рождения прошел более чем хорошо. Звонил Криспа, сказал, что пока никаких сведений, но и времени прошло всего ничего, так что мы и не расстроились особо.

А на следующий день кагэбэшник сообщил адрес: Тельмана, тридцать четыре, квартира семь.

— Так, блеск в глазах притушили, — произнес негромко Тим, окинув взглядом подобравшихся нас с Гариком. — Куда рвануть собрались? Про защиту забыли? И про то, что Пирс сейчас нас на раз почувствует? — Он скрестил руки на груди и покачал головой.

— А что делать тогда? — нервно отозвалась я. — Не сидеть же на попе ровно?!

— Вечером отправим адрес на Базу, думаю, там лучше знают, что делать с этим психом и как не упустить его в этот раз. — Тим откинулся на спинку дивана. — Скажут, идти и брать — значит, пойдем. Скажут, что сами справятся, — будем сидеть дома.

Странно, но я спорить не стала. Гадкое предчувствие не покидало меня, и очень не хотелось, чтоб дело все-таки дошло до ритуала. Ну вот не хотелось, и хоть ты тресни. А в карты было в кои-то веки страшно лезть… Ладно, если придется ехать на Тельмана, посмотрю и честно признаюсь в ощущениях. Если же нет, значит, пронесло, и мои предчувствия не оправдаются.

Мы ничего не успели сделать: в восемь вечера в экстренном выпуске новостей передали, что в Веселом поселке сегодня взят в своей квартире серийный убийца, на прошлой неделе наводивший на город страх ритуальными убийствами. Мы в каком-то оцепенении смотрели кадры оперативной съемки, показывающие взъерошенного мужчину со стеклянным взглядом, которого представили как Волкова Геннадия, тридцати пяти лет, с острым психическим расстройством, слушали, как он монотонно рассказывает в подробностях о местах убийств. Я не могла поверить, что Пирс в очередной раз ухитрился обойти всех, просто подставив вместо себя кого-то другого и предварительно конкретно покопавшись у него в мозгах. Что случилось? Криспа прокололся? Или сумасшедший ублюдок давно задумал так изящно скинуть полицию со своего хвоста? Насчет первого сомневаюсь, все же База дилетанта не порекомендует, значит, второе. И мы просто элементарно не успели, а Пирс заранее продумал все с этим штурмом, наверняка анонимно позвонив в ближайшее отделение и сообщив нужные сведения.

— Фигня какая-то. — Игорь растерянно смотрел на экран. — Как?..

— Твою мать, да подстава это, боже ж мой, ну почему никто не видит! — Я вскочила и прошлась по гостиной. — Мужик же явно невменяемый, на детекторе лжи его прогнать, и все! — нервно воскликнула, возмущенная недалекими ментами. — Какие убийства, какие ритуалы, там же знания особые нужны, ну почему никто не спросит, откуда он знает эти символы!

— Думаю, если спросят, то этот Волков ответит. — Тим покачал головой. — Пирс хорошо с его памятью поработал и наверняка и эти сведения вложил ему в голову. Подстраховался со всех сторон. Теперь точно остается только ритуал…

Нет, не хочу, не хочу!!! Я резко выдохнула и поспешила в ванную, едва сдерживая злые слезы. Черт. Сирена внутри заходилась воем, и я не понимала, что с этим делать, впервые, пожалуй, с начала работы на Базу. Включила воду и до боли прикусила губу, зажмурившись. Так, стоп, Сонька, возьми себя в руки. Кто предупрежден, тот вооружен, значит, сейчас надо просто поспрашивать карты и не гнать волну раньше времени. Я умылась, кое-как привела в порядок эмоции, проверила блок и вернулась к ребятам. Тим встретил меня внимательным взглядом, но я с невозмутимым видом проигнорировала вопрос в его глазах и заняла кресло.

— Что делать-то будем? — хмуро поинтересовался Игорь.

— По описанию Вермишелева, Пирсу теперь надо провести еще одно ритуальное убийство, — ответил Верден, продолжая бросать на меня косые взгляды. А я продолжала делать морду кирпичом и держать блок. Не фиг, сначала сама разберусь со своими предчувствиями, а потом уже остальных пугать буду. Потерпит. — У трупа должны быть отрезаны пальцы, и если ничего не путаю, вскрыта брюшная полость, откуда кровь выпускать надо, — пересказал он прочитанное в записной книжке и поморщился. Бродин сбледнул с лица и громко сглотнул. — Даже с экранировкой всплеск будет нехилый, Гарик, твоя программка засечет. Учитывая, что ему потом на Малоохтинское надо, значит, это случится где-то в окрестностях Невского района. Завтра с утра боевая готовность номер один, как только, так сразу выскакиваем, — подвел он итог. — Можно попытаться нарушить ход ритуала, и тогда Пирсу придется ждать еще месяц, а уж за это время мы всяко сумеем его зажать.

— Там написано, пальцы и кровь в чаше надо настаивать сутки на алтаре, — глухо отозвалась я, воскресив в памяти подробности тошнотворного ритуала. — Тим, кто сказал, что Пирс сразу притащит алтарь на кладбище и там оставит? — Я посмотрела на альбиноса. — По нему готы всякие любят шляться и любители острых ощущений, могут наткнуться. Скорее, алтарь где-то у него стоит, и туда он и потащит всю гадость для ритуала и только потом уже на Малоохтинское поедет. Ну и нас он не сбрасывает со счетов, думаю, — добавила я и нервным жестом потерла холодные ладони.

— Попытка не пытка, — спокойно ответил Верден. — Надо использовать все возможные варианты, вдруг получится все-таки упасть ему на хвост уже во время подготовки к ритуалу. Насчет лишних людей — думаю, Пирс решит этот вопрос так или иначе, ему тоже свидетели вряд ли нужны. В крайнем случае придумаем что-нибудь на месте.

Я посмотрела на него, и желудок снова скрутило судорогой. Черт. Значит, все-таки его касается моя паранойя. Нехорошо… Оставить Тима дома нет никакой возможности, однозначно. Даже если признаюсь, он просто защиту усилит, и все. Поможет ли?

— Пойду прогуляюсь немного, — не нашла ничего лучшего в качестве предлога — дома вряд ли получится сейчас спокойно карты разложить.

— С тобой пойти? — спросил Тим, его взгляд буравил не хуже рентгена.

Чувствует, что что-то не так, и впервые за последнее время я пожалела о наличии между нами связи. Не спрятаться, не скрыться… А мне одной надо побыть, хоть чуть-чуть!

— Не, я ненадолго, — как можно беззаботнее ответила и махнула рукой. — Просто подышу свежим воздухом и вернусь.

— Хорошо. — Верден не стал настаивать, ну и отлично. Может, понял?..

В спальне я быстренько кинула в рюкзак карты, надела теплый свитер поверх футболки и вышла.

— Звони, если что. — Тим проводил меня взглядом.

— Ага. — Я вышла в коридор, на пороге уловив и второй внимательный взгляд, только уже от Гарика.

Да сговорились они все, что ли?! И чего смотрят, сенсы хреновы. Вот когда не надо, у них резко обостряется интуиция! Поджав губы, я оделась и спустилась во двор. Тут недалеко располагалось уютное кафе, где. обычно не очень много народу и можно куда-нибудь в уголочек забуриться, чтобы внимания поменьше обращали.

Я поспешила туда, села, заказала кофе и вынула мешочек. Сосредоточилась, подумала про Тима, отбросив все эмоции: чем грозит ему попытка остановить ритуал? Вытащила карту, сначала одну. «Башня». По спине пробежал холодок. Все пойдет не так. Фигово, однако, но не смертельно. И все-таки, насколько велика опасность? Почему меня так колбасит последние несколько дней? Рядом легла десятка Мечей, прямая. Ох. Это покруче «Смерти» будет, там хоть обычно просто радикальная смена жизни… Тут недвусмысленное указание, что все может закончиться очень и очень плохо. Да что за едрены пассатижи, а!

Я сдвинула карты, обхватила голову руками и зажмурилась. Даже если скажу, все равно он попрется на это гребаное кладбище. А мне придется выпить литра два валерьянки или чего покрепче, чтобы нервы узлом завязать и сосредоточиться на деле. И заставить изрисовать его рунами так, чтобы за километр фонило и из танка не прошибить… Последнее, конечно, вряд ли, но в данном случае я предпочитала перебдеть, чем недобдеть. Нет, понятно, что Пирс сейчас крут, но, черт возьми, не настолько же?! Нас трое, он один. Если объединимся, ему никакая заемная сила не поможет, тут уж или ритуал, или нам задницы попытаться надрать. Главное, вовремя на место прибыть и не дать ему начать.

— Так что случилось, Сонь? — На плечо легла рука, и от знакомого голоса я чуть не подпрыгнула, настолько неожиданно он раздался рядом.

Дернулась, подняла голову и встретилась с прищуренными красными глазами и серьезной физией Вердена.

— Удирать не вздумай, — он крепче сжал пальцы, — и не считай меня глупее, чем есть. Даже Гарик заметил, что с тобой что-то не так, хреново маскируешься, госпожа экстрасенс. — В его голосе проскользнула ирония. — Ну и по какому поводу паника? — Тим ногой подвинул стул и сел так, что мои колени оказались между его ног, да еще и до кучи сжал мои ледяные пальцы своими большими и теплыми ладонями.

Все. Ком стремительно поднялся к горлу, и никакие дыхательные упражнения не помогли. Я попыталась отвернуться, чувствуя, что Слезы неудержимо катятся по щекам, но тут же оказалась на коленях Тима, крепко прижатая к его груди.

— Ну тише, малыш, ну что опять такое, а? — Ласковый, успокаивающий шепот сделал только хуже, я уже не могла остановиться.

Обняв его за шею и уткнувшись в плечо, судорожно всхлипывала, не желая устраивать истерику на глазах у немногочисленных посетителей, а при Игоре дома показывать слабость тем более не хотела. Тим тихо вздохнул и замолчал, пережидая всплеск эмоций, и только медленно поглаживал по голове, прижимая к себе. Меня отпустило где-то через полчаса, по крайней мере, я была способна говорить, не захлебываясь слезами, хотя время от времени еще хлюпала носом.

— Рассказывай. — Тим чуть отстранился, осторожно вытер мне щеки, но с колен не отпустил.

— Ну… — я опустила взгляд на свои руки, — в общем, не надо тебе на это кладбище ехать, — кое-как выдавила из себя, стараясь не думать о выпавших картах. — Когда Пирса поедем ловить. Там… все плохо может случиться. Для тебя.

Верден помолчал.

— Сонь, я не могу отсиживаться дома, Игорь в разы слабее меня, а одну тебя я не пущу воевать с этим психом, — наконец ответил он негромко. — Я знаю, твоя интуиция еще не ошибалась, но, малыш, пойми и меня. — Тим обхватил мое лицо ладонями, заставив смотреть в глаза. — Я учту твое предупреждение и не буду зря рисковать, но дома не останусь однозначно.

Я вгляделась в светлые радужки, резко контрастировавшие с красноватыми белками, и на мгновение паника снова накрыла с головой, лишая способности адекватно мыслить.

— Верден, только посмей сдохнуть, — хриплым голосом прокаркала, вцепившись в его запястья. — С того света достану, гада, слышишь?!

— Договорились. — Он улыбнулся тепло, ласково и подмигнул. — Все, не будешь больше пугать нашего стажера перекошенной мордашкой? — мягко спросил Тим и стер большими пальцами влажные дорожки с моих щек.

— Н-не буду. — Я последний раз шмыгнула носом и даже выдавила из себя кривую ответную улыбку.

— Тогда допивай кофе и идем, — обняв меня одной рукой он подвинул чашку.

Убрала карты и в несколько глотков расправилась с кофе. Вроде и отпустило немного, а все же оставалось ощущение недосказанности какой-то, словно я о чем-то умолчала, что-то упустила из виду. Тим не нарушал мою задумчивость, только изредка косился, крепко держа за руку. Дома Гарик забурился в кабинет, не отсвечивая, только раз высунулся, услышав, что мы пришли, и поинтересовался, окинув вопросительным взглядом:

— Все путем?

Тим кивнул, и Бродин удалился обратно. Пока я переодевалась, Верден гремел посудой на кухне, потом мы поужинали, перебрасываясь ничего не значащими фразами, а потом альбинос утащил меня на диван, усадив снова на колени. В руке у него я заметила мешочек с рунами и занервничала.

— Может, не надо? — покосилась на Тима. — И так все ясно…

— Нет уж, — твердо заявил он и запустил руку в мешочек. — Мне хватило твоих тараканов за три года учебы, и сейчас потакать паранойе не собираюсь, тем более что дело серьезное предстоит. Ша, медуза, море будет нашим, и не паниковать раньше времени, — с веселой ухмылкой добавил он.

Я невольно зажмурилась и услышала тихий смешок.

— Трусиха моя, — теплые губы коснулись щеки, — открывай, ничего страшного нет.

Посмотрела на стол — Хагалаз и Эйваз. Начало нового через полное разрушение. Блин.

— Ну не Наутиз же, Со-о-онь, — тихо выдохнул на ухо Верден, обняв за талию и, откинувшись на спинку, притянул к себе. — Расслабься, малыш. Все не так уж плохо. Опасно, да, так работа у нас такая.

Я немного отстранилась и пристально посмотрела на него.

— А тебе не страшно?.. — почти шепотом спросила Тима, пытаясь найти правду в его глазах.

Он помолчал, задумчиво разглядывая мое лицо.

— Я просто знаю, что не допущу, чтобы с тобой что-то случилось, — негромко ответил наконец Тим. — И вообще, меня, между прочим, всего однажды вампирша ранила, а тебя сколько раз я за хвост вытаскивал, а? — Верден усмехнулся и подмигнул. — За себя мне почему-то не страшно, Соня, вот веришь, нет. — Он снова стал серьезным. — Помнишь, я как-то сказал, что не для того нас жизнь свела, чтобы кто-то банально сдох на одном из заданий? — Я кивнула. — Ну вот, я по-прежнему продолжаю так думать. Даже несмотря на твое предчувствие, — ласково добавил он.

Прислонилась лбом к нему, положив ладони на грудь и слушая, как мерно бьется сердце.

— Но ведь ситуации разные бывают… — выговорила я, пытаясь собрать из разрозненных слов то, что должна была сказать.

Пока не получалось, мысли разбредались, как молекулы в броуновском движении.

— Бывают. — Его пальцы зарылись в мои волосы на затылке, начав легонько поглаживать. — Но если не рисковать без нужды и быть внимательным, этих ситуаций можно избежать.

Я сглотнула, облизав пересохшие вдруг губы. Казалось, стою на пороге понимания чего-то очень важного для нас, даже, наверное, для меня в первую очередь. Между нами в очередной раз что-то резко поменялось, осталось только разобраться, что же именно и в какую сторону.

— Тим… — совсем-совсем шепотом произнесла, собравшись наконец с духом. — Тимон, я не смогу без тебя… Черт, так глупо звучит, — у меня вырвался нервный смех. — Я слишком привыкла к тебе, к тому, что ты всегда где-то рядом…

— Как истина? — весело поддел он.

— Придурок, я тут душу изливаю, а он ржет… — Я резко заткнулась, опасаясь, что смех опять перейдет в истерику.

Да что ж меня так колбасит, а? ПМС, что ли?

— Сонечка, я знаю все, что ты хочешь мне сказать, — веселость резко пропала из его голоса. — Давно знаю. Просто чувствую это, и все. Мне не нужны слова, я и так вижу.

— Откуда ты взялся на мою голову, такой понимающий? — пробормотала, чувствуя, как краснеют щеки. — Я сама еще не до конца разобралась в себе, а ему уже все ясно…

— А ты у меня вообще любишь раскопками в собственной душе заниматься. — Верден тихонько фыркнул мне в шею. — Неблагодарное это дело, Сонь, поверь.

Я затихла, рассеянно перебирая белые пряди волос и вдыхая такой знакомый аромат, исходивший от футболки Тима. Страх окончательно отступил куда-то вглубь, тревога замерла там же.

— Сделаешь массаж, малыш? — попросил вдруг Верден.

— Не вопрос, — легко согласилась я, поудобнее устроившись на нем и переместив руки на пояс. — Сейчас?

— Можно и сейчас, все равно время уже позднее, спать скоро. — Тим встал, взяв меня на руки.

Ох… Что-то настроение как мячик скачет, то наизнанку выворачивает от паники, то лезут всякие мысли о том, что как раз спать Верден в ближайшее время точно не будет. Однозначно, ПМС. Только бы не скрутило аккурат во время операции «Грохнуть Пирса», мой организм вполне способен подкинуть такую подлянку.

С утренним хлопом База прислала подтверждение, что ловить Пирса теперь только во время ритуала будем, и обнадежила, что с учетом серьезности дела нам пришлют подкрепление, через день, к моменту полнолуния. Однако снова все пошло наперекосяк, не зря мне «Падающая Башня» выпала… Началось с того, что неожиданно, когда обедали, из кабинета донесся тревожный писк.

— Да твою ж мать-то, а!.. — выругался Гарик, сорвавшись с места и бросив ложку в наполовину полную тарелку. — Пожрать нормально не дает, вот же больной на всю задницу!

А в кабинете ждал большой и о-о-очеиь неприятный сюрприз: мигало сразу в трех местах.

— Ё-моё… — Я растерянно взъерошила волосы, переводя взгляд с одной красной точки на другую. — Что делать-то?! Что он еще творит?! — вырвалось у меня с подозрительными истеричными нотками.

— Снова сенсы понадобились? — Гарик вопросительно посмотрел на Вердена.

— Очень может быть, — медленно ответил Тим, не отрывая взгляда от карты. — Только зачем одновременно в нескольких местах и как он это ухитрился провернуть? — Альбинос нахмурился.

— По всем трем надо ехать, — Бродин нахмурился. — Но если всей толпой и по очереди, профукаем все что только можно. Они же вон как раскиданы. — Он кивнул на карту и нервно взъерошил волосы. — Хотя бы по двум надо, вы вдвоем и я. — Он посмотрел сначала на Тима, потом на меня.

— Глупо, — непослушными губами тут же ответила я.

Настойчиво крутилась мысль о подставе, не желая выходить из головы.

— Необходимый риск, — парировал Гарик. — Не думаю, что Пирс на всех трех подлянку устроил…

— Так, стоп. — Я сгоняла за картами. — Вот так делаем, — посмотрела на адреса, прикрыла глаза и запустила руку.

Спросила про первый, вытащила… семерку Мечей прямую. Предупреждение, что дело нечисто и требует повышенной осторожности. А то не знаю! Перемешала колоду, посмотрела на второй адрес — черт! Так не может быть! Уставилась на ту же семерку.

— Да ерш твою медь! — не сдержала эмоций, ожесточенно перемешивая колоду.

— И почему я знаю, что будет по третьему адресу? — флегматично заметил Тим, не сводя взгляда с моих рук.

Он не ошибся. Я снова матернулась, посмотрела на него.

— Может, руны попробуешь? — предложила без особой надежды на толковый результат.

Верден пожал плечами, принес свой инструмент и… По всем трем адресам у него выпала Лагуз — тот же обман, ложь, в общем, толстый такой намек, что нас за нос водят.

— О, а Пирс-то растет на глазах, — с издевательской усмешкой протянул Тим, зло прищурившись. — Все-таки интересно, что он там напридумывал с этими точками на карте?

— То есть, по-любому на фонарь ехать? — Я скрипнула зубами, чуть ли не физически чувствуя, как утекает время.

— Ага. — Тим щелкнул мышкой, послав страничку на печать. — Так, короче, Гарик, едешь сюда, — он ткнул пальцем в точку в районе Балтийской, — а мы с тобой, Сонь, — альбинос достал монетку, подкинул и показал на адрес недалеко от Пролетарской, — вот сюда. На третью точку уже поедем вместе, если ничего интересного не нароем. Так, быстро, на сборы пять минут.

Гарик с тоской покосился в сторону кухни, но послушно рысью бросился к себе, мы с Тимом — в свою комнату. Ну, пять не пять, но через пятнадцать минут, полностью одетые и вооруженные, мы скатились во двор и расселись по машинам. Ой, очень надеюсь, никаких подарочков в стиле рунной формулы у Яхонтовой нас не ждет… Но вообще надо быть предельно осторожными, не зря же у меня интуиция дергается в последнее время.

Приехав на точку, машину оставили не слишком близко, чтобы не светиться, хотя Пирс опять выбрал хорошее место, почти безлюдное, тварь такая. Прежде чем подойти к телу в луже крови, долго осматривались. Я просмотрела тонкий мир и ничего угрожающего не нащупала. Сюрпризов Пирс не оставил, по крайней мере явных. Мы осторожно приблизились, и я похолодела, разглядев тело внимательнее. Начать с того, что мужик не сенс. А значит, убийство не было совершено ради отнимания силы. Я присела перед мужчиной, с каким-то отстраненным любопытством осмотрела повреждения. Вырезанные на груди символы, распаханный живот, влажно поблескивавшие внутренности, залитые кровью отрезанные пальцы — Пирс начал ритуал. И буквально за пару минут до нашего приезда жертва была еще жива, ведь кровь надо собирать именно у живого человека. Но почему на день раньше? Неужели мы просчитались с полнолунием?! Старательно сдерживая рвотные позывы, я выпрямилась. И, кстати, почему-то не чувствую следа кинжала. Странно. Очень странно.

— Что за хрень тут творится? — слегка охрипшим голосом спросил Тим, поддержав меня под локоть.

— Не понимаю. — Я сглотнула, отвернувшись, и уткнулась лицом ему в грудь. — Следа кинжала нет, значит… значит, это просто особо жестокое убийство, — закончила и заставила себя снова посмотреть на жертву.

— Зачем Пирс это сделал? И он ли? — Лицо Вердена застыло, а мышцы под моими пальцами закаменели.

— Сейчас посмотрим. — Я отлепилась от такого надежного и теплого альбиноса, встряхнула кистями и снова присела, заставив себя коснуться уже остывающего тела.

Пара глубоких вздохов, знакомое отстраненное состояние, и картинка перед глазами подернулась серым туманом. Когда через пару минут я выпала обратно в реальность, то молча бросилась в сторону, не в силах сдерживаться — меня минут десять выворачивало у стены ближайшего дома. Верден придерживал, не задавая вопросов, и терпеливо дожидался, пока приду в себя. Распрямилась, пошарила взглядом вокруг и нашла с другой стороны от тела, в луже натекшей крови бритвенно-острый скальпель. Наверное, мои глаза были квадратными от ужаса, когда я посмотрела на Тима.

— Песец… — прошептала я онемевшими губами. — Пирс не человек, он чудовище!

— Что ты увидела? — ровным голосом спросил он, отвернув меня от тела на асфальте.

— Это… это он сам с собой сделал, — давясь судорожными спазмами, кое-как выговорила я, меня начала бить крупная дрожь. — П-пирс его того… з-запрограммировал…

Верден присвистнул, обнял за плечи и прижал к себе.

— Твою ж налево, — он шумно втянул воздух, — а я-то думаю, что тут не так. Выброс силы был, а ритуалом не пахнет.

— П-потому что все сделано правильно, за исключением слов. — Я кивнула, стиснув зубы, дрожь никак не хотела проходить. — Просто тонкий мир отреагировал на страдания и боль, плюс все-таки символы у него на груди.

Неожиданно совсем рядом раздался резкий звук сирены, и мы синхронно повернули головы в начало улочки.

— Сваливаем, — Тим подтолкнул меня к машине. — Пара минут, и нас могут замести в качестве подозреваемых, пока отмажемся, время потеряем. А корочками мне зазря тоже светить не особо хочется.

Выезжать пришлось между домами, и быстро, полицейские оказались слишком шустрыми. Вроде нас не заметили, по крайней мере, гнаться за нашей машиной и объявлять план-перехват никто не собирался. По пути Тим позвонил Бродину.

— Здорово, как там обстановка? Ага, приехал? И что?.. Ну ни фига ж себе, быстро как, — Тим нахмурился. — Не, чувак, правильно, на тело посмотреть надо и в протоколы заглянуть тоже, правильно мыслишь. У нас? Ну, дома обсудим, ага… Сравним, так сказать, результаты. Да, давай, разбирайся там, мы пока поедем третье место проверим. Да, сможешь глянуть в прошлое, как и кто этот труп оприходовал. Ага, важно, еще как… На пределе, но сможешь? Отлично. Как освободишься, лучше домой сразу езжай. — Верден отключился. — Гарик сказал, что когда он приехал, тело уже увезли в морг, и там вовсю братва в погонах шарилась вместе со следователями из убойного. Кое-кто слишком хорошо подготовился. — Тим скрипнул зубами, стиснув руль пальцами. — Он сейчас в морг, на жмурика посмотреть, потом к ментам, протоколы почитать, что они нашли на месте преступления.

— Сдается мне, на Ржевке будет правильный труп, — мрачно отозвалась я, нахохлившись. — А учитывая, что с момента тревоги прошел уже час, и еще минут сорок до места ехать, максимум, что найдем, это пятна крови и остатки энергетики кинжала. Твою-то мать, а! — не сдержала эмоций. — Твар-р-рь, чего он раньше начал?! И зачем троих сразу и так одинаково?!

— Возможно, с датой мы чутка ошиблись, надо проверить, а насчет остального — вероятно, Пирс планировал подставить нас ментам, когда проверять точки приедем, но не учел, что у нас корочки на такие случаи есть. — Тим хмыкнул.

Гарику, как самому младшему, выдали обычную ментовскую, в отличие от наших фээсбэшных.

На Ржевке, как и думала, тела уже не было, только стояли два следователя, курили в стороне и разговаривали между собой. Тим подошел к ним, сверкнул удостоверением, прикинулся дятлом и начал выспрашивать, что тут случилось, заодно отвлекая парней от меня. Я же, усиленно изображая праздное любопытство, подошла поближе к лужам крови и посмотрела в тонкий мир… Да. Именно здесь Пирс провел первую часть ритуала. Бросила выразительный взгляд на Тима, добавив краткую мысль: «Тут». Он понял, быстренько закруглил разговор, мягким и аккуратным вмешательством в мысли следаков заставив их забыть о нашем пребывании ровно через десять минут, и мы отъехали.

— Гарику звякни, — я закурила, приоткрыв окно, — пусть домой едет, ясно, что там тоже липа.

Верден кивнул и достал трубу.

— Прив, короче, отбой, возвращайся. Когда будешь?.. Понял. А что голос такой странный? А-а-а, — на лице Тима появилась усмешка. — Ну давай, да, до встречи.

В груди легонько толкнулось беспокойство.

— Что там? — переспросила я, покосившись на него.

— Да норм все, просто в сортире его застал. — Тим хмыкнул.

— Понятно. — Я затихла, ощутив усталость, и откинулась на спинку сиденья, прикрыв глаза.

Ладонь Вердена коснулась волос, ласково взъерошила, и меня словно овеяло свежим ветерком, от татушки вдоль руки пошло приятное тепло, и я невольно улыбнулась. Без слов все понимает и знает, что делать. Господи, и чем я заслужила такого мужика? Ой, опять без блока думаю, ведь комментировать начнет…

— А дело обязательно в заслугах? — раздался спокойный голос Тима. — Не думаешь, что все просто так удачно сложилось? И тебе, да и мне элементарно повезло?

— Николаич как-то сказал, в жизни случайностей не бывает, — тихо откликнулась я, не открывая глаз. — И ты оказался на КАД в тот день не просто так.

— Ну тогда тем более не забивай голову рассуждениями на тему, заслужила или нет. Как говорится, дают — бери, бьют — беги, — подвел он итог нашему короткому диалогу.

Я тихонько рассмеялась, с удивлением осознав, что гнетущее ощущение последних часов немного рассеялось. В этом весь Верден.

Домой мы приехали первые, я занялась обедом, а Тим пошел писать отчет на Базу насчет корректировки планов и заодно проверить точную дату полнолуния. Походу помощь нам понадобится раньше. Еще раз позвонив Игорю, он выяснил, что тот будет минут через двадцать. Я обратила внимание, что после краткого разговора Тим хмурился.

— Что-то не так? — вопросительно посмотрела на него.

— Да не знаю, помехи, что ли, показалось, голос у Гарика сдавленный какой-то, — задумчиво пояснил он.

У меня нехорошо екнуло сердце. Если два из трех убийств подставные, почему мы так легко отделались? Ну, положим, даже если бы столкнулись с ментами, корочки бы помогли, Пирс наверняка не в курсе, что у нас такое железобетонное прикрытие есть перед полицией. То, что они так быстро оказались на местах преступлений, явно дело рук нашего психа, он подбросил нужную информацию нужным людям. Мы-то избежали столкновения, по крайней мере, на первом месте преступления. На последнем уже все уехали. Оставался Игорь…

Звонок в дверь раздался, когда Тим как раз мыл посуду. Я вздрогнула, переглянувшись с Верденом, и пошла открывать. Бродин что, ключи в запарке потерял? Посмотрела в глазок — да, стажер, только почему-то бледный и за стенку держится. Шозанафиг?

— А ключи где? — спросила я, открыв и посторонившись.

— В к-кармане где-то, — хриплым голосом ответил он и сделал шаг вперед.

Точнее, попытался сделать, я еле успела подставить Бродину плечо, похолодев от дурных предчувствий. Игорь тяжело подволакивал ногу, и когда я опустила взгляд, увидела насквозь промокшую от крови повязку на бедре. Штанина была тоже влажной…

— Едрить твою через коромысло, Бродин, во что ты вляпался?! — процедила сквозь зубы, втащив его в коридор.

— Р-расскажу… — Он сдавленно застонал, споткнувшись о чей-то ботинок. — Позже…

— Что тут?.. — Тим запнулся, узрев картину маслом, но глупых вопросов задавать дальше не стал, молча обхватив Гарика за пояс с другой стороны.

— На диван, и одежду сними! — отрывисто бросила я, рысью поспешив на склад, где хранилась аптечка.

Подстелив плед, Тим уложил тихо матерящегося сквозь зубы Гарика, стянул с него обувь и следом джинсы. Я бросила взгляд на ногу в кровавых разводах, заметила входное отверстие от пули и молча порадовалась, что артерия не задета, иначе хана бы Бродину. Сглотнула горький комок, подкативший к горлу, и попросила Тима:

— Посмотри, есть ли дырка с другой стороны, — сама же сгоняла в ванную, помыла руки, вернулась обратно и достала из аптечки упаковку тонких хирургических перчаток.

— Пуля в ноге осталась, — хмуро «обрадовал» Тим.

— Ё-о-о!.. — простонал Гарик, откинув голову на подушку и прикрыв глаза ладонью.

— Поиграем в доктора. — Я нервно улыбнулась и достала из аптечки скальпель в стерильной упаковке. Подумала, пошарила еще, нашла то, что нужно. — Так, ковбой, анестезия только местная, — я достала несколько ампул и шприц, — больно будет, но не до чертиков, так, до звезд в глазах, — попыталась пошутить, но смеяться никто не торопился.

Я осторожно протерла вокруг раны спиртом, обколола его ногу обезболивающим, дождалась, пока подействует, и крепко сжала скальпель. Нас учили первой помощи, в том числе и извлекать пули, но на человеке я практиковалась первый раз. Посмотрела в бледное, покрытое испариной лицо Бродина.

— Если че, орать негромко, — предупредила и сделала аккуратный надрез. — Соседей пугать не надо…

Игорь дернулся, но Тим держал крепко. Спустя пару десятков минут и энное количество моих сдохших нервов я пулю вытащила, рану зашила как умела — в аптечке и для этого все нашлось, — и наложила повязку. Гарик мужественно терпел до последнего и вырубился уже, когда я бинтовала. Решили погодить пока переносить его в спальню, путь очухается для начала.

Меня слегка мутило от обилия кровавых подробностей сегодняшнего дня, и после ванной Тим повел отпаивать меня зеленым чаем.

— Минус один — уныло изрекла я, с ногами забравшись на стул. — Игорю недели три постельный режим соблюдать, ну две, если подключить биоэнергетику. Пирса вдвоем ловить пойдем. — Мой взгляд не отрывался от поверхности стола.

— База обещала прислать кого-то, — напомнил Тим. — Так что втроем.

— Надеюсь, — пробормотала, опять некстати вспомнив вчерашние расклады.

Страх зашевелился разбуженным ежиком, но я затолкала его обратно. С некоторым трудом, надо признаться.

Потом мы уточнили по Инету про полнолуние — выяснилось, что оно действительно именно завтра. Ну а когда вернулись в гостиную, обнаружили, что наш заяц подстреленный пришел в себя.

— Ну и что там у тебя случилось? — Тим устроился в кресле, я на его коленях, поскольку места больше не было.

Гарик скривился.

— Подстава чистой воды, — начал рассказывать он. — Я когда в морге обнаружил, что перец сам себя порезал, уже решил домой поехать, не заходя в отделение за протоколами, и так все ясно. Но мне вдруг из отделения позвонили, попросили зайти, сказали, что нашли кое-что интересное по этому убийству. Я повелся, ну и пошел. — Игорь криво улыбнулся и сделал паузу, отпив воды — я поставила на стол, пока он в отключке валялся. — А там братишки уже были, походу настроенные Пирсом гасить того, кто придет про трупешник разукрашенный спрашивать. Ну, мы и… устроили перестрелку, — Бродин опустил взгляд и смущенно кашлянул, — одного я уложил, второй успел задеть меня, но пулю получил. Повезло, что там сотрудников мало было, я тем, кто меня встретил вместе с дежурным, память подправил да и дал деру.

— А раньше сказать не мог? — хмуро поинтересовался Тим. — Надо было героя изображать и с пулей в ноге, рискуя истечь кровью, ехать через весь город?

— Ну, — Гарик стушевался, — я кровь-то придерживал и боль частично заблокировал. И вас зря волновать не хотел, знал, что до дома кое-как доеду сам.

Я молча закатила глаза.

— Короче, нам завтра вечером ехать на Малоохтинское, — подвел итог Верден. — А тебе сидеть на телефоне и глотать таблетки, умник. — Палец Тима уперся в стажера.

— И валерьянку заодно. — Игорь кисло улыбнулся.

— Ну, приятель, так фишки легли, — развела я руками. — Подозреваю, не смотайся мы вовремя с первого места преступления, нас бы тоже сюрпризы ждали не слишком приятные. Жив остался, и радуйся, — усмехнулась я. — Посидишь тут в тепле и сухости, пока мы там по мокрым кушерям за Пирсом рассекать будем, — постаралась сказать это как можно легкомысленнее, хотя на душе кошки заскребли.

— Угу, вы, главное, обратно вернитесь без повреждений, а не по частям, — неожиданно мрачно ответил Гарик.

— Сплюнь, ворона, — хмыкнула я, а у самой вдоль позвоночника промчались галопом ледяные мурашки.

Все-таки тоже сенс, хоть и А-класса, предчувствие у него работает, пусть и не так мощно, как у меня. Тим же, если даже что-то ощущает, не палится, зараза такая.

Напоив Игоря антибиотиками, оставшимися еще со времен лечения Тима, мы помогли ему перебраться в спальню, пообещав завтра днем за костылями смотаться, чтобы хоть в сортир мог сам добираться. Отчет на Базу ушел, вечером в новостях проскочил сюжет о перестрелке с неизвестными в одном из отделений полиции города — немногочисленные сотрудники почему-то не могли вспомнить, кто же последний приходил в участок, Гарик хорошо сработал, — опять поговорили о ритуальных убийствах, и на сем выпуск закончился. Мы тоже пошли спать, утомленные насыщенным днем.

…Два ночи, а у меня сна ни в одном глазу. Мысли бродят в голове привидениями, сердце то тревожно замирает, то несется вскачь бешеной лошадью. Лежу на спине, вперившись взглядом в потолок, и пытаюсь наскрести по закоулкам сознания желание поспать. Верден, кажется, давно уже десятый сон видит, и я даже с некоторой завистью покосилась на его спокойное лицо с закрытыми глазами.

— Ни фига я не сплю, — раздался вдруг его негромкий голос, и уголки губ дрогнули в улыбке. — Попытался, но ты слишком активно ворочалась. — Он перевернулся на бок, подперев голову ладонью, и задумчиво посмотрел на меня. — Сонь, — тихо позвал и провел пальцами вдоль моего носа, погладил губы.

— Мм? — Я слегка насторожилась, попой чуя подвох в предстоящем разговоре.

Я уже научилась слышать в его голосе эти особые нотки, предвещавшие очередную безумную идею.

— А как бы ты отнеслась к нашему ребенку? — огорошил он вопросом.

Я выпала в глубочайший осадок, ошалело уставившись на Вердена.

— С дуба рухнул? — Голос внезапно сел до сиплого шепота. — Какой на фиг ребенок с такой работой и образом жизни?!

Приподнялась на локтях, вглядываясь в его лицо и пытаясь понять, насколько серьезно его заявление.

— Ну не думаю, что на Базе такие уж отморозки, что заставят работать беременную женщину. — Его улыбка стала шире.

— Так, что за разговоры, вообще? — Я нахмурилась. — Отцовский инстинкт внезапно проснулся, что ли? Лично я как-то не чувствую в себе стремления возиться с памперсами и погремушками! — категорично заявила, скрестив руки на груди.

— Да? Жаль… — Его ладонь погладила меня по щеке, и я почувствовала себя еще более неуютно.

Вот еще, придумает тоже, ребенок. Это… это как-то уже слишком серьезно, да и как База отнесется? Хотя, с одной стороны, они же не против отношений среди своих, и в большинстве случаев эти отношения не просто мимолетный флирт и способ скрасить время. Вон, у Николаича тоже жена была, между прочим, и в институте учились те, у кого родители то же заведение заканчивали и наверняка работали потом или в ячейках, или в институте самом. Ну и чем черт не шутит, вдруг кто-то и к Базе отношение имел, я не знаю. А интересно, тут в декретный отпуск уходят?.. Блин, о чем думаю, какой декрет к черту! У нас на носу поимка слетевшего с катушек психа, режущего сенсов почем зря и собирающегося вызвать кровавого африканского божка ради какой-то дурацкой мести! И вообще, в двадцать один о детях рано думать. Я поежилась и покосилась на по-прежнему задумчивого Вердена.

— Так, даже не думай, — категорично заявила — с него станется опять сделать все по-своему. — У нас серьезное дело намечается, и вообще, с чего это тебя в ту степь понесло?

— Не знаю. — Он пожал плечами, его пальцы переместились мне на шею, лаская кожу, потом на плечо. — Просто подумал, на кого был бы похож наш ребенок.

— Тьфу, нашел, о чем думать, — фыркнула и невольно прикрыла глаза, наслаждаясь прикосновениями Тима. — И учти, где лежат мои таблетки, фиг скажу! Нахимичишь с ними… — начала было я угрожающе, но противный альбинос не дал мне договорить.

— Да-да, я помню про сортир. — Верден издал смешок и вдруг повалил меня на спину, прижав запястья к подушке. — Давай, как с Пирсом разберемся, вернемся к этому разговору, ладно? — выдохнул он прямо в губы, а мне уже как-то и не до разговоров вообще стало.

— Посмотрим, — уклончиво ответила я, чувствуя, как сердце забилось быстрее, а желание моментально расползлось по телу горячей лавой. — Хватит базарить, а, Верден?..

У меня отчего-то сложилось впечатление, гадкое такое, нехорошее, что в эту ночь мы будто… прощались, что ли. Хотелось дарить нежность и получать в ответ, хотелось прижать Тима к себе и не отпускать до утра, и чтобы он тоже не отпускал. В свете моей паранойи удовольствие отчетливо отдавало горчинкой, и когда мы наконец угомонились, я не выдержала, пара слезинок все же скатилась по щеке.

— Сонь, Соня, не надо, — прошептал Тим, осторожно целуя мои мокрые ресницы. — Все нормально будет, перестань, а, малыш… Что ж ты у меня такая чувствительная, прям беда какая-то…

Я уснула, так и не разжав рук на его шее, и когда проснулась, обнаружив, что Верден не вставал к хлопу и его руки крепко меня обнимают, почувствовала, как внутри невидимые часы начали обратный отсчет. Сегодня все решится так или иначе, и если мы переживем этот день… Я посмотрела долгим взглядом Тиму в глаза.

— Дальше — или вместе, или никак, — тихо сказала, запоминая каждую черточку на его лице.

А он просто поцеловал, бесконечно нежно, долго, так, что у меня все косточки расплавились. Сонька, все, соберись. Время соплей прошло. Раз знаешь, что ждет, надо подготовиться. То, что Верден от меня так просто не отделается, это железно, и если потребуется, загрызу Пирса зубами, если что пойдет не так. С трудом оторвавшись от губ Тима, я улыбнулась почти без напряжения.

— Пойдем. Работать пора, да и Гарик голодный наверняка.

Альбинос тоже довольно улыбнулся.

— Пришла в себя?

— Приняла решение. — Отстранившись, я встала, чувствуя себя полной сил и готовой ко всему… почти.

Стоп. Именно что ко всему. Мы вымелись в гостиную, и пока я носила Гарику таблетки и шуршала на кухне, Тим сгонял на склад за известиями с Базы. Неутешительными, прямо скажем.

— Не придет их человек, — негромко сказал Верден, сжав в руке лист. — Не может он сегодня, и причины не объясняются. А больше некого, судя по всему.

Я спокойно перевернула гренки и только потом посмотрела на него.

— Они пишут, что делать надо будет? — Странно, но беспокойство и паника, терзавшие в последние дни, разом улеглись, несмотря на мерно тикавший внутренний таймер.

— Да, — прислонившись к столу, Тим расправил бумагу и пробежал глазами, — главное, сорвать ритуал, не дать ему закончиться. И как мы это сделаем, выльем ли содержимое чаши, убьем ли жертву до того, как Пирс завершит, или всадим кинжал в глотку самому Пирсу, по фигу, — таким же спокойным голосом сообщил он. — Так что наше дело — устроить засаду и, едва появится этот поборник справедливости и чести, по-тихому придавить его, не напрягаясь особо.

— Не вопрос, — кивнула я и выложила гренки на тарелку. — Иди, тащи сюда нашего болезного, хавать будем.

В процессе поглощения завтрака мы продолжили обсуждение стратегии ловли Пирса.

— Так, ясно, что ритуал будет проводиться ближе к вечеру, когда в окрестностях народу поменьше шляется, — разглагольствовала я, размахивая лопаткой — жарилась вторая порция гренок. — Но нам надо там появиться заранее…

— Сонь, не гони волну, — перебил меня Тим. — Пирс не дурак, он же вычислит нас, помнишь, да?

— И что? — нахмурилась я. — Все равно надо идти туда, и этот кретин прекрасно знает, что мы тоже притопаем по его душу! И у него, и у нас особо выбора нет!

— Да просто же, — Верден улыбнулся, — спугнуть его нельзя, а то опять целый месяц город лихорадить будет, значит, отсвечивать рядом с местом проведения ритуала слишком близко не стоит. Подождем за границей кладбища…

— А откуда ты знаешь, с какой стороны Пирс войдет туда? — теперь я перебила его.

— Да плевать, потому что надо, чтобы он начал ритуал, — встрял Игорь, намазывая гренку плавленым сыром. — Отвлечься не сможет, удрать тоже, вам останется взять его тепленьким прямо на месте.

— Шаришь, — одобрительно кивнул Верден. — Именно так все и будет.

— А то, что он человека заживо резать начнет, ничего, да?! — всплеснула я руками, чуть не уронив сковородку. — Мало, значит, повеселился за последнюю неделю?!

— Угомонись, успеем спасти, — успокоил Тим. — Он же его только в заключительной части убивать должен, вспомни описание ритуала. А так, пришьем по-быстренькому, да и вытащим товарища. Ты ж у нас биоэнергетик, и я добавлю, если что. Сонь, не морщись, необходимое зло, ты же понимаешь. Так, короче, — решительно заявил он и ткнул в меня пальцем. — Слушай сюда и не встревай. Мы сейчас спокойно собираемся, покупаем Гарику костыль, едем на Малоохтинское, ставим там где-нибудь недалеко машину и ждем. Как только засекаем подвижки в тонком мире, рвем когти на само кладбище, ищем Пирса, ну и там уже дальше по обстановке. Все понятно?

— Понятно, — буркнула я, не слишком довольная тем, что кто-то еще опять будет страдать из-за Пирса, пусть даже и недолго.

— Бухтелка. — Тим притянул меня к себе и усадил на колено. — ПМС, что ли, что такая хмурая и раздражительная? — поддел он.

Покраснела и стукнула его лопаткой, Игорь тихо заржал, за что удостоился моего мрачного взгляда.

— Тебя спасает только раненая нога, — поджала я губы. — И вообще, марш на диван, лечиться будем.

— Точно, ПМС, — уверенно кивнул Бродин и поковылял в гостиную, держась за стенки.

— Вообще, ни стыда ни совести! — возмутилась я, сверля Вердена взглядом. — Что за намеки, а?!

— Зато ты перестала дергаться. — Тим улыбнулся и чмокнул меня в кончик носа. — Так, иди нашего болезного лечить, я уберусь тут.

Вот же ж… альбинос хренов. Я ведь действительно отвлеклась от гнетущих мыслей и ощущений. Психолог, черт бы его взял.

Пока занималась Гариком, Верден сходил купил костыли, потом мы еще раз внимательно перечитали описание заключительной части ритуала, я спрятала ксеру в рюкзак и туда же положила карты. Привычная «беретта» под свитером, бронефутболка — тоже на всякий, хотя вряд ли Пирс будет пользоваться вульгарным обычным оружием. Погода как спецом под предстоящее дело: тяжелые свинцовые тучи, холодный ветер и моросящий нудный дождик. Здравствуй, осень.

Перед выходом плотно пообедали — фиг знает, когда придется в следующий раз. — Я осмотрела Гарика, вколола ему еще порцию антибиотиков и приложила биоэнергетикой, и в четыре мы с Тимом наконец вышли из дома.

— Если пробок нет, где-то через часик будем на месте. — Он сел за руль, я, как обычно, устроилась рядом. — Раньше шести-семи Пирс не начнет, как раз и стемнеет немного.

— А вдруг он уже на месте? — Я поежилась.

— Тогда наша задача упрощается, — усмехнулся Тим и уверенно сказал: — Но что-то подсказывает, что там никого нет. Пока.

— Он защиту наверняка поставит, — задумчиво произнесла я. — Хорошую такую защиту…

— На каждую хитрую попу, ну ты знаешь, что там дальше. — Верден хмыкнул. — Ну поставит, ну и что? Взломаем, не маленькие. Ему отвлекаться сильно нельзя, а все мелкие пакости отразим обратно.

— Ты такой уверенный, — я покосилась на него, — Пирса все-таки нельзя недооценивать.

— Я не недооцениваю, я просто не сдаюсь заранее. — Светлая бровь изогнулась. — И вообще, сказал же, приедем на место, будем действовать по обстановке. Что сейчас мозг ломать, если мы еще ничего толком не знаем, что там к чему?

В общем, да, он прав. С учетом пробок добрались мы до Малоохтинского как раз к шести вечера и, судя по всему, успели первыми. Тим остановил машину на улочке, уходившей вглубь жилых домов напротив входа, так, что особо не заметишь с первого взгляда, и мы приготовились ждать. Я, решив понаглеть, с ногами забралась на сиденье, повернулась к Вердену спиной и прислонилась к нему, устроившись с комфортом.

— Как начнется, пни меня, ладно? — сладко зевнув, попросила я, собираясь банально подремать — ночка выдалась не из спокойных.

— Лучше поцелую. — Я услышала смешок, и вокруг талии обвились сильные руки.

— Да ради бога… — уже сонно отозвалась и нырнула в некрепкий, но полезный сон.

Странно, но мне даже что-то приснилось. Весьма оригинальное, надо признать. Я почему-то находилась в больнице, и не где-нибудь, а на УЗИ!! И на мониторе отчетливо проступали очертания младенца в моем животе…

— Поздравляю, мамочка, у вас дочка, — с улыбкой сообщил добрый дядечка в белом халате, я успела увидеть довольную и счастливую физию Вердена — он сидел рядом — и тут же проснулась, подскочив.

Сердце колотилось в горле, дыхания не хватало, и вообще, в мыслях царил хаос.

— Ты чего? — с удивлением поинтересовался Тим, придержав меня, чтоб об руль не стукнулась.

Прищурилась, внимательно посмотрев на него, и тут же прикрыла сознание блоком — мало ли что.

— Да так, снится всякое, — буркнула я, пытаясь привести растрепанные чувства в порядок.

Тим хмыкнул — вот зуб даю, вспомнил тот давний нелепый сон еще летом, когда я от него с Гариком по крышам удирала.

— Не скажу! — поспешно заявила категоричным тоном. — Даже не проси!

— Да ради бога. — Он чуть откинулся, не убирая рук с моей талии, и усмехнулся. — Сонь, — его голос сделался вкрадчивым, и я подобралась, — а кого бы ты хотела, мальчика или девочку?

На секунду онемела, лихорадочно проверив блок — целый, в голову точно не лез.

— Да иди в пень, Верден! — взвилась я, пытаясь настойчиво выпутаться из его рук. — Нашел о чем спрашивать!

И тут мы оба замерли, потому что со стороны Малоохтинского пришло отчетливое ощущение холодного, прямо-таки ледяного ветра. Тим прищурился, сразу став серьезным, мое раздражение тоже как рукой сняло.

— Пора? — тихо спросила я, посмотрев в сторону кладбища.

— Пора, — кивнул он.

Мы быстро вышли из машины и поспешили к входу. Безлюдная улица и какая-то странная тишина нервировали, но я не поддавалась: меня охватил азарт охоты, даже дурные предчувствия почти исчезли. Тим крепко взял за руку, и мы практически бегом направились к тому месту, что он отметил, но чем ближе подходили, тем яснее мне становилось — действо будет происходить не там. Потому что где-то на полпути вдруг потянуло в другую сторону. Однако мы дошли, уже почти не скрываясь, и досада на физии Тима сказала лучше любых слов, что он тоже догадался. Круг деревьев впереди был пуст и тих. Верден поджал губы и пробормотал:

— Вот сволочь продуманная, а… Ладно, фигня война. Сонь, подожди, — попросил он, и я осталась на месте, пока Тим ходил и доставал свою руну. — Кажется, или почувствовал, или интуиция подсказала, а может, где-то поближе место нашел, — нахмурился мой альбинос. — Ему ж еще алтарь тащить.

— Кстати, интересно, а как он его привез сюда и до нужного места доволок? — высказала я вслух мысль, а сама уже медленно оглядывалась, пытаясь поймать направление.

И поймала: справа пришел отчетливый, сильный запах крови. Посмотрела в тонкий мир — оттуда тянулась тонкая черная ниточка, постепенно утолщаясь. Хищно прищурилась и отрывисто бросила:

— Тим, туда.

Мы пошли, и с каждым шагом двигаться становилось все труднее, будто против ветра идешь, а где-то метров за двадцать до нужного места я услышала негромкие заунывные песнопения — Пирс шаманить начал, тварь такая. Еще слышала сдавленные стоны, видимо, жертвы, и волнами накатывал ужас того, кто лежал на алтаре — походу чувствительность у меня сейчас в разы повысилась.

— Соня, блок, — услышала негромкий, спокойный голос Тима.

Свой я укрепила, поставила ему и остановилась, когда впереди среди деревьев и заброшенных могил с покосившимися памятниками разглядела фигуру в каком-то балахоне. Пирс.

— Защита? — отрывисто спросила я, покосившись на Вердена.

Он молча задрал рукав, показав изрисованное запястье. Разглядывать, что Тим там изобразил, не стала — не маленький, думаю, все продумал.

— Вперед, — кивнула я и сделала шаг.

Аккуратно обходя холмики, приблизилась, уже не таясь, — ритуал начался, и горе-шамана сейчас ничто с места не сдвинет. Я прощупала пространство впереди и уперлась в прозрачную, но с первого раза непрошибаемую стену. Ага, защита. Подошла ближе, присмотрелась — купол, круговой.

— Нехило, — обронил Верден. — Будем ломать?

— Будем, — кивнула и посмотрела на место действия обычным взглядом.

Несмотря на сумерки, еще было достаточно светло, чтобы разглядеть картину во всей красе. Между двух могил стоял алтарь, невысокий прямоугольный камень с вырезанными символами, от которого веяло ледяным холодом, пронизывающим до костей, и исходил гнилостный, тошнотворный запах. На нем лежал мужчина с заклеенным ртом и, насколько могла разглядеть, прикрученными веревками к специальным кольцам по углам руками и ногами. Пирс каким-то образом ухитрился сделать так, что жертва вообще не шевелилась — видимо, покопался в мозгу и просто отключил нужные функции. Мужик мог только стонать от ужаса, не сводя с шамана круглых глаз. Его торс был обнажен и покрыт кровью — вырезанные символы тускло светились в тонком мире неприятным ярко-багровым светом, и от них поднимались вверх тонкие, непроницаемо-черные усики, скапливаясь над головой Пирса и медленно закручиваясь в воронку. Сам Пирс, закрыв глаза, монотонно выпевал какие-то слова, орудуя кинжалом, рядом с жертвой стояла с одной стороны лампа Ватара, и над ее носиком теплился синеватый язычок, с другой — чаша, наполненная чем-то темным, от которой тоже поднимались испарения и втягивались в воронку. Даже если Пирс нас засек, он не подал виду, надеясь, видимо, на защиту.

— На крови сделана, — заметил Тим, прищурившись. — Тяжко будет.

— Не дрейфь, прорвемся, — усмехнулась я и встряхнула кистями. — Наш Вован Ильич Ленин-Пирс сейчас крайне занят, как видишь, так что у нас преимущество. — В моем голосе звучала злая ирония.

— Есть идеи, как это взломать? — Верден кивнул на прозрачный купол, по которому время от времени пробегали яркие всполохи.

— Есть. — Я кивнула и начала торопливо объяснять: — Он использует темную энергию, и она будет втягивать в себя все, до чего дотянется и что не защищено. Этим и воспользуемся, если я найду замочную скважину… — Я глубоко задышала, закрыв глаза и входя в некое подобие транса.

— Что мне делать? — Тим, не споря, отдал в данный момент бразды правления мне, потому как из нас двоих у меня сил и возможностей явно больше.

— Следить за Пирсом и, если что, быть готовым помочь мне, — отстраненно ответила я, уже скользя тонким лучиком энергии по куполу, отыскивая слабую точку.

Такие экраны, даже очень грамотно сделанные, не могут быть монолитными, всегда есть уязвимые места. Другое дело, что они будут, скорее всего, едва заметными, и, чтобы их отыскать, требуется время, которого у нас не так уж и много. Посему я решила сделать финт ушами. Окружающие звуки отдалились, словно я нырнула под воду, зато ощущения стали ярче и острее, запах гнили от воронки над головой Пирса усилился. Не-э-эт, паря, обломись, не вылезет твой бог. Подтянула лучик и растрепала кончик так, чтобы он мог распластаться по экрану, влиться в него, просочиться… Есть!! Меня слегка пошатнуло, когда отдача ударила, но татушка на запястье потеплела, а потом и вовсе начала жечь кожу — видимо, защитный круг с сюрпризами. По фигу, я в танке. Голос Пирса стал громче, в нем прорезались злые властные нотки, и ко мне потянулись щупальца из тумана. Я сжала губы и сделала лучик толще, расшатывая точку входа, делая дырку, чтобы изнутри можно было зацепиться, как крючками, и разломать по кускам. На плечо легла ладонь Тима, и щупальца начали распадаться хлопьями, едва коснувшись моей отмычки. Ну же, еще чуть-чуть…

Песнопения прервались, и я услышала рычание, мало похожее на человеческий голос. Голова слегка закружилась, но от руки Вердена шло ровное тепло, и татушка тоже добавляла, значит, можно продолжать.

— Соня, аккуратно. Он нас видит, — предупредил негромко Верден.

— Да за-ради бога! — с веселой злостью отозвалась я, упорно делая крючки как можно больше и расшатывая, расшатывая — луч превратился в толстую веревку, от которой сыпали искры, а вокруг крутились жгутами посланцы от Пирса.

Удар… Блок прогнулся, но выдержал. Я стиснула до скрежета зубы и сжала руки в карманах в кулаки. Песнопения возобновились, но стали похожи на истеричные выкрики, жертва зашлась в мычании и стонах, а воронка резко увеличилась, стрельнув по сторонам багровыми жгутами.

— Он сделал глоток, — тихо отчетливо произнес Тим.

Я кивнула и рванула веревку на себя, не обращая внимания на боль в висках. Щит Пирса затрещал, но выдержал. Еще раз. И еще. Ура, трещины! На моем лице появилась азартная хищная усмешка, больше похожая на оскал.

— Тим, внимание, — предупредила я. — Сейчас…

Снова удар по блоку, тихий мат Тима — по нему, видимо, тоже долбануло. Вот же ж, стахановец-многостаночник, и за ритуалом следит, и на нас успевает рыпаться! Ща я тебе ка-а-ак…

— Соня, он горло собирается перерезать! — Крик Тима ворвался в уши, и я из последних сил дернула, из носа потекло что-то теплое. — А-а-а, мать твою!..

Я удивленно распахнула глаза, потому как в голосе Вердена прозвучало отчаяние пополам со злостью. Щит Пирса затрещал сильнее, и от него откололись куски, но… Тим вдруг сильно толкнул меня в сторону, я споткнулась и отлетела на несколько шагов, успев заметить только, как в нашу сторону несется по воздуху что-то большое и темное, вроде кусок гранитного надгробия… В меня летел, между прочим, прицельно. Вот и ответ, как Пирс притащил алтарь, — левитацией. Хрена себе, умелец… Все это пронеслось в голове со скоростью света, потому что Тим уже не успевал отойти с траектории полета камня. Меня отбросил, а сам подставился…

Горло перехватило от ужаса, я на какие-то мгновения оцепенела, словно в замедленной съемке наблюдая, как увесистый гранитный кусок со всей дури врезался в грудь Вердену, отбросив альбиноса аж на несколько метров, и Тим приземлился у дерева, как-то странно обмякнув. Я невнятно вскрикнула, судорожно пытаясь встать, забыв вообще обо всем, и о Пирсе, и о ритуале… Мой взгляд не отрывался от резко побледневшего лица Тима, а ниже я боялась смотреть. Знала, что увижу. Десятку Мечей увижу, вот что. И миленький такой оскал тринадцатого Старшего Аркана — «Смерти».

— …нет, нет, ну нет же!.. — шептала я побелевшими губами, бегом бросившись к Тиму и спотыкаясь о корни. — Твою мать, Верден, да что ж такое-то, а!.. Придурок, что ты наделал! — простонала, не помня себя от отчаяния.

Ощущение непоправимого накрыло с головой, паника и безумный страх ударили в голову кувалдой, разметав все мысли, и я рухнула рядом с ним на колени, мало обращая внимания на творившееся за спиной. А там ритуал вступил, походу в финальную стадию. Да плевать, пусть хоть весь пантеон африканский сюда позовет!..

— Тим, глаза открой. — Я похлопала его по щекам, вглядываясь в резко заострившиеся черты и с ужасом вслушиваясь в хриплое, какое-то булькающее дыхание, в оцепенении следя, как из уголка рта по подбородку потекла густая темная капля. — Глаза открой, слышишь! Посмотри на меня, пожалуйста, Тим, Тимон… — настойчиво звала я, не оставляя попыток привести его в чувство.

Открыл. Сфокусировал мутный взгляд на мне. Я сглотнула и все-таки посмотрела на его грудь. Свитер промок весь, от горла до живота. Подкатила тошнота, я дрожащими пальцами коснулась его тела, растерянно глядя на испачканные кровью подушечки.

— Сонь… — раздался хриплый шепот, и я вскинулась, нащупав его ладонь. Ледяную.

Нет. Я не позволю тебе тут так просто сдохнуть от банального гранитного булыжника, фигушки! Даже не посмотрев толком, что и как, начала вливать в него силы, щедро, выскребая все резервы, напрягаясь до последнего.

— Не надо… — Он закашлялся. — Сонь, у меня легкие в лохмотья и ребра в щепки… Не справишься… — с трудом прошептал Тим, но я его не слушала.

— З-заткнись. — Зубы пытались выбивать чечетку, я больно прикусила губу, но по сравнению с болью, рвавшей сердце и душу, это фигня на постном масле. — Твою мать, заткнись!

По щекам потекли слезы, но я продолжала.

— Сонь, хватит… — Он чуть сжал мои пальцы. — Пирса остановить надо…

— Да в… он идет! — огрызнулась я, черное отчаяние накатывало волнами, и сердце превратилось в окровавленный кусок мяса. — Ты будешь жить, мать твою, слышишь?! Я не могу без тебя, господи, Тим!..

И понимала же, что мои усилия напрасны, прекрасно понимала, но остановиться не могла.

— Хорошая моя, не надо… — снова раздался его тихий шепот, и он даже попытался улыбнуться.

Ну почему, почему все так?! Почему я постоянно теряю близких людей, почему не успеваю их спасти? Из груди вырвался стон, почти вой. Реальность отступила, отдалилась, оставив нас вдвоем, звуки стихли окончательно. Что там творил Пирс, не знаю и знать не хочу, не важно все это сейчас. Важно только одно: жизнь Вердена. Моего несносного альбиноса, моего со всеми потрохами, со всеми его закидонами и временами несносным поведением. Он меня вытащил тогда, на КАДе, не дал сгореть, и я буду не я, если не сделаю сейчас того же самого для него. Говорила же, достану с того света… В ушах стал нарастать тихий звон, но я не обратила на него никакого внимания.

— Тим, — обхватила его лицо ладонями, заставляя смотреть себе в глаза. — Тим, не уходи. Пожалуйста. Ты обещал быть рядом, всегда! Слышишь, обеща-а-ал… — я сорвалась на вой и оборвала сама себя, боясь скатиться в истерику.

— Прости, малыш… — Он прикрыл глаза и устало вздохнул. В его груди булькнуло, и по подбородку снова поползла кровь. — Прости…

Перед глазами замелькали картинки учебы, как мы первый раз встретились, как я первый раз пришла к нему той самой первой нашей ночью, выпускной, работа… Почему же для того, чтобы понять, насколько он мне нужен, понадобилась его смерть?! Ну как же так…

— Не прощу, — всхлипнула я, снова прикусив дрожащую губу и чувствуя, что во рту появился медный привкус. — Не прощу, не проси!

Звон в ушах нарастал, и нарастало странное напряжение внутри, словно сжималась невидимая пружина. Голова кружилась все сильнее, я чувствовала, как по капле утекает из Тима жизнь. Я словно падала в пропасть без дна, погружалась в трясину, а откуда-то из глубины души поднималась гремучая смесь дикой, безумной тоски, отчаяния, злости и странной, отстраненной решимости. Словно что-то знало, что я должна сделать. Последнее, оставшееся у меня средство. Лица коснулся ветерок, высушил слезы, ласково погладил щеки. Пока еще едва ощутимый, но в скором времени грозивший превратиться в ураган.

— Сонечка… — шепот Тима стал тише. — Девочка моя…

Наверное, это любовь. Потому что я не могла представить себе жизни без него, не могла представить, что кто-то другой будет рядом, будет целовать и обнимать. Я гладила его лицо, оставляя разводы крови, мое лицо ощущалось застывшей маской, а тело вдруг стало легким-легким, готовое взлететь, как воздушный шарик. В спину кто-то будто несильно ударил, я едва удержалась, чтобы не упасть на Тима. Мягко улыбнулась, поняв, что Пирс, похоже, ритуал завершил. Пофиг веники, меня сейчас ничего уже не колышет. Я знала, что надо делать. Или вместе, или никак.

— Тимон, Тимка, — ласково позвала, удерживая его на грани, не позволяя соскользнуть с нее. — Ти-и-им, посмотри на меня.

Он с трудом открыл глаза, встретившись со мной взглядом. Я глубоко вздохнула, сама удерживаясь из последних сил, изнутри рвался ураган, сметающий все на своем пути, и я не буду ему мешать. Наклонилась, поцеловала холодные губы, ощутив вкус его крови.

— Я девочку хочу, — тихо сказала я, вглядываясь в стекленеющие глаза. — Будет у нас ребенок, слышишь? Может, даже не один…

Тоска, промелькнувшая в глубине светлых глаз, сорвала державшийся на честном слове стоп-кран. К черту. Или сдохнем здесь вместе, или… Или. Я улыбнулась шире, выпрямилась, осторожно положив ладони на его поднимавшуюся с каждым вздохом все реже грудь.

— Полетаем, любимый? — одними губами прошептала я.

Удивление в его взгляде — последнее, что связно помню. Как там Николаич говорил, сенсов я высушиваю до дна? Тут у меня под боком такой роскошный экземпляр, два в одном, можно сказать, и сенс, и новоявленный бог в одном флаконе, почему бы не воспользоваться?! Я прикрыла глаза и ухнула в темноту, пружина внутри со звоном распрямилась, и перед глазами замелькали целые галактики. Не могу контролировать, говорите? Да в задницу, и не буду! Лучше сгореть, прихватив с собой в качестве прощального подарка сумасшедшего придурка, из-за которого умирал любимый человек, чем дальше жить в пустоте и постоянной, сжигающей изнутри тоске и отчаянии. Ураган вырвался, мое лицо моментально заледенело, и на меня словно цунами обрушилось, закрутив, завертев, разрывая на клочки, развеивая сознание на атомы. Бери, Тим, черт, бери, сколько тебе надо, чтобы восстановиться, только не умирай, живи, мать твою за ногу! Живи для меня, для себя, для нас, для нашего будущего. Если оно у нас будет…

Кажется, я закричала, заживо горя, захлебываясь уже своей кровью, не чувствуя тела вообще. Чужая, горькая энергия пожирала меня со скоростью голодных термитов, и я не могла остановить ее… Не могла. Господи, надеюсь только, на кладбище нет больше никого, хотя… какая мне уже разница. Я умирала вместе с Тимом, вместе с Пирсом и воплощенным в нем Караманом, не чувствуя боли, ничего не чувствуя. Я сделала все, что могла, отдала все, что у меня было, и жизнь в том числе. И не жалею, ни капли.

Да будет так. Последний проблеск того, что оставалось от разорванного в клочья сознания, сжался в точку, мигнул и погас. Я перестала существовать.