Эпилог

Еще почти один год спустя

— Ава! Перестань трепать Бойза, с него уже шерсть лезет! — крикнула дочери, но та даже ухом не повела. Упрямо тряхнула черными кудряшками и предприняла очередную попытку оседлать сабера. Тот, на удивление, стоически терпел. И даже мохнатый зад оттопыривал, чтобы непоседа не свалилась.

— Не похоже, чтобы он мучился, — флегматично подметила Атарина, выныривая из своей «летней резиденции».

Точнее, водоем между пятой теплицей и лесом только задумывался, как летняя резиденция — для ихтиоподов, русалок и всяческих волшебных рыб. В чудесную пору «всемогущества» я напитала его Сияющей материей под завязку. Вода сохраняла тепло и зимой, так что общительная русалка покидать облюбованное уличное озеро отказывалась. Еще бы, столько интересного вокруг!

— Хотел бы, давно бы ускользнул, — добавила Атарина, прищелкивая по воде хвостом.

Все верно. Песец, изрядно потрепанный жизнью, но все еще белый и пушистый, ни за что бы не дался в руки, если бы сам того не желал. Маленькая Ава была его любимицей.

Как меня просветили в Заповеднике, саберы жили никак не меньше пятидесяти лет. Но конкретно у этого полного песца шансы на «долго и счастливо» уменьшались с каждым набранным дочкой килограммом. Еще полгода — и она его расплющит до состояния шерстяного коврика.

Жалко будет. Как ни крути, а Бойз оказался для Авы лучшей нянькой. Из-за пробужденной еще в утробе капли мало кто добровольно соглашался посидеть с крохой. Только принудительно. В ход шли любые методы, включая шантаж и подкуп. Но до них я опускалась лишь в исключительных случаях.

Вот с Арти таких проблем не было. Его магия до сих пор дремала, так что со стороны он казался совершенно обычным карапузом. Задумчивым и спокойным. Со стороны.

Но мы-то с Андреем уже сейчас видели, что из него выйдет отличный воин. То есть я-то это видела обоими глазами, а Демон — только одним, ибо второй был на днях феерически подбит.

Поскольку воинственную сущность сына мы всячески скрывали, за кареглазым симпатягой охотно приглядывали все подряд. Сегодня была очередь бабушки Джулс. Я же надеялась «свободное время» посвятить подготовке к празднику. Через две недели близнецам исполнялся год.

Карпов молил не устраивать из торжества балаган, так что с троллями-аниматорами я решила повременить. Но приглашения разослать надо было уже сейчас. Кто знает, сколько оно до Дорохова идти будет? И есть ли вообще у дриад почтовая служба?

Сделала ли я за утро хоть что-то из того, что запланировала? Нет. Чем я занималась? Вытряхивала Аву из горшка с Монстроглазом, снимала с какой-то елки, стаскивала с утомившегося сабера, принимала мокрую из рук Атарины… Магия плохо сочеталась с ее непоседливостью.

Дело осложнялось еще и тем, что все замки и запирающие чары в доме ей поддавались. Так, вчера, стоило мне отвлечься на минуту в подземелье — и я обнаружила дочь разбирающей «забавные баночки» в подвале номер два. Бррр! И ничего-то она не боялась!

Ходить Аврора-младшая начала в семь месяцев. Бегать — в девять. Я хорошо помню тот день, когда она понеслась по снегу, перебирая крошечными ножками. Карпов закатил глаза и обреченно простонал: «Все. Приехали. Теперь и эту придется ловить и вытаскивать из неприятностей». Следующие три месяца его пророчество сбывалось ежедневно.

…Присев на камень и усадив Аву к себе на колени, я вызвала Квита и принялась надиктовывать ему письмо для Дорохова.

Фамильный морф был моим спасением: он первый находил дочь, если та умудрялась удачно спрятаться. И тоже слыл одним из ее мохнатых любимцев.

Ава вообще обожала животных и легко находила с ними общий язык. И не только с животными — из разумных существ она вообще веревки вила.

Так, в один прекрасный момент мой ламбикур стал засыпать в детской кроватке. Атарина согласилась учить Аву плавать. А как-то лунной ночью я вышла в сад у Пункта Связи и… Нет, эта картина заслуживает отдельного описания.

В тот день мы с Андреем засиделась в Академии до темноты, разбирая кипы документов, и Ромул с Мелиссой согласились присмотреть за близнецами. Их малышка Софи была пока совсем крохой, и на примере наших сорванцов они, видимо, морально готовились к худшему. В том, что девочке достались гены «одомашненного вервольфа», сомнений не было.

Так вот, той лунной ночью, уверенная, что дети давно уложены по кроваткам, я переместилась в Пункт Связи, заварила себе кофе и вышла в сад…

Меж тонких деревьев, подернутых инеем, носился огромный волчара. Ромула я узнала сразу — по золотой с проседью шерсти и карамельному блеску глаз. А вот двух существ, болтавшихся на его спине и радостно визжавших…

Да, кажется, это были мои дети. В количестве двух штук и абсолютно счастливые. На мой немой вопрос, растворившийся в приоткрытом рту, Мелисса лишь закатила глаза и продолжила баюкать малышку Софи.

Глядя на клубок, состоявший из золотой шерсти, рук и ног, в котором мелькали две темноволосые головы, я совершенно уверилась, что когда-нибудь в истории найдется местечко и для них. Для Авы и Арти Карповых.

— Желаете что-нибудь добавить, княгиня? — Квит вырвал меня из воспоминаний.

— Напиши, что я скучаю. И передай лично в руки господину Дорохову, — улыбнулась морфу и потрепала притихшую Аву по голове. Если ребенок слишком спокоен, это подозрительно. Велик шанс, что он замышляет очередную пакость.

По Елисею я действительно скучала: мы не виделись уже много месяцев. Последний раз он приезжал на прошлое Рождество, на свадьбу Пита и Джен. А потом… Потом они с Мартой тоже стали родителями.

Согласно правилам дриад, малыш и его мама не имели права покидать лес и далеко отходить от тотемного дерева в первый год после родов. Марта хоть и была полукровкой, но хотела соблюсти вековые традиции, и Дорохов ее в этом вопросе поддержал. Поэтому и сам не покидал лес и свою семью.

Сейчас я со смехом вспоминала наш разговор, случившийся через месяц после гибели Блэра.

Количество лепестков, летавших за Елисеем, увеличивалось так стремительно, что временами парня было трудно разглядеть. Он перемещался по Академии белым ароматным облаком и не мог не вызвать улыбку.

— Это с тобой навсегда? — хихикала я, не в состоянии придать своему лицу серьезный вид. — Скоро ты совсем перед собой ничего видеть не будешь…

— На себя посмотри, сеньорита, — ворчал Дорохов. — У тебя в волосах вот уже три минуты вьет гнездо какая-то птица.

— Правда?

Я потрясла волосами, и действительно, что-то крошечное и бледно-желтое спорхнуло с них и растворилось в осеннем воздухе.

— Не навсегда, — изволил все же ответить парень, помогая вытащить веточки из моей прически. Лепестки отнеслись к его идее воинственно и всячески Елисея от меня отпихивали. — Думаю, пройдет после того, как мы наведаемся в ее лес.

— Дорохов…

— А?

— Я только сейчас заметила: у тебя в глазах появился цвет, — ошалело пробормотала я, разглядывая парня. — Теперь они зеленые.

— Возможно, они всегда были такими, просто никто не замечал, — улыбнулся Елисей. — Или все дело в Марте…

— У вас все серьезно, да? Твои родители сойдут с ума.

— Время покажет, — он спокойно пожал плечами. — Но рядом с ней мой дар успокаивается и позволяет решать самому. Это так трудно… И так волнительно.

— И что ты решаешь?

— Мы едем в Румынию, а потом в Индию. Хочу познакомиться со всей ее родней. Ну и… официально представиться.

— Рискованный поступок, — я рассмеялась, вообразив стайку лесных нимф, обступивших красавца-аристократа.

— Сам знаю, сеньорита. Марта говорит, что рядом со мной ее воздух сияет и звенит.

— Как пасхальные колокола?

— Откуда я знаю? Как-то звенит. Понимать бы еще, что это значит.

— Ох… Это… — я почесала затылок и обнаружила там еще одну веточку. — Это значит, что ты очень крепко вляпался, Елисей.

У них все оказалось серьезнее некуда. Спустя четыре месяца после того разговора весь высший магический свет был ошеломлен известием: единственный наследник графа Дорохова сочетался древним брачным обрядом с дриадой-полукровкой.

«Трибьюн» пестрил насмешками над первокровным аристократическим родом. Корреспондент остро шутил о том, что внуки графа будут, скорее всего, зеленокожими. И, мол, не стоит удивляться, если они начнут разговаривать с фикусами из Дворцовой Оранжереи. Кажется, и матушка, и отец перестали после этого общаться с Елисеем, но парню было плевать.

Брендан тоже удивил всех и месяц назад сделал предложение Сюзанне. Он тренировал ее два года, а она практиковала на нем совсем другие чары. Не знаю, какая из них сработала, но факт оставался фактом: крепость имени Брендана пала.

Бравый воин признал, что они с Сюзи действительно друг другу подходят. И лучший вариант для женитьбы у него вряд ли появится. Хотелось верить, что его пятая попытка отношений будет лучше четырех предыдущих.

Я снова стала обычной Анной. Частично дестинкой, частично первокровкой — сейчас уже и не поймешь. После рождения детей я утратила связь с Высшей магией и могла пробиться к Сияющей материи только через проводника. Венцом я старалась не пользоваться — только в самых крайних случаях.

Высшая магия опасна манией величия. Я не хотела превращаться в Блэра, мечтавшего изменить целый мир. Мне было достаточно, что мы изменили его на одной небольшой территории. И продолжали менять каждый день.

…Позади меня раздалось шарканье, и я обернулась. По тропе к Академии шел старик, облаченный в длинный походный плащ. Фигуру я узнала сразу, потому и подскочила с камня, передавая Аву на попечение задремавшему было Бойзу.

— Господин Эйвери! — не сдержав порыва, я все-таки повисла у Айзека на шее и неуловимо поцеловала в щеку. — Как я вас рада видеть. Я уж думала, целители еще на год попросят вас задержаться: вы там всем медсестрам приглянулись.

— Ну уж! — хмыкнул старик, потрепанный, бледный, но все еще статный и красивый.

На самом деле, Айзека я ждала. Восстановление после ранения шло очень медленно, но на днях мне написал главный целитель Лечебницы Эстер-Хаза и оповестил об улучшениях.

— Я тоже рад вас видеть в добром здравии, бесстрашная мисс.

— Думаю, вы не успели забыть, что я давно не мисс, — улыбнулась, хватая мужчину под руку.

— Я немножко запутался, — с хитрой улыбкой признался Эйвери. — Графиня Воронцова? Княгиня Карповская?

— Просто Анна Карпова. Жена профессора и…

— Ректора? — уточнил бывший главный страж.

— Да, теперь еще и ректора.

— Бедные ученики! — он закатил глаза и сипло рассмеялся. — Хотя нет, не так. Бедный Андрейка!

— Совершенно согласна. У него, верите ли, даже седая прядь в волосах появилась, — тоже заулыбалась я. — Но, быть может, тому виной вот это несносное создание.

Ава уже деловито топала в сторону реки, игнорируя Бойза, трусившего за ней.

— Я с визитом вежливости…

— Я буду рада, если вы останетесь главным стражем нашей Академии, — прервала его речь, тревожно глядя в сторону убегающей дочери. Вот что за непоседа?!

— И единственным? — заволновался Айзек.

— Незаменимым, но… Я бы выдала вам в помощь одного бравого леопарда, когда он закончит обучение. Да и господин Хайв, в случае чего, не откажется помочь.

Как истинный кот, Энди менял девушек, как перчатки. Галантно ухаживал, мурлыкал серенады, но так и не остепенился. Зато у него обнаружился талант к приручению. Он охотно проводил время с Сажелькой, которая успела перерасти его на полкорпуса, но щемилась трусливой девчонкой, стоило тому рыкнуть…

Ах да, Сажель. Беззубая тигрица тоже переехала к нам. Это очень, очень длинная история, которая случилась на прошлое Рождество. С нее, собственно, все и началось…

— Простите, я должна бежать, — извинилась перед Эйвери и припустила за Авой, уносившейся все дальше.

Гирьку ей на ногу подвесить, что ли?

Путаясь в подоле платья, я скакала по дорожке, уводившей дочь к реке. Как на зло, ни одна живая душа не попалась на пути: ученики разъехались на весенние каникулы.

— Ава, стой! Ты опять попадешь в неприятности! — прикрикнула я, но кто ж меня слушал?

Это карма. Это чертова карма.

Впереди уже виднелся мост. Но дочь им пользоваться не планировала — бежала прямиком к обрыву. Негодяйка мелкая! Совсем у нее авторитетов нет!

Крошечные ножки в аккуратных сапожках двигались так шустро и уверенно, что в один прекрасный момент я поняла: не успею. Тролль подери!

Фигура парня возникла внезапно — тот словно из воздуха материализовался. И за секунду до эпичного прыжка, который грозил закончиться не менее эпичным нырком, подхватил Аву на руки.

Парой мгновений позже к воде подбежала и я — потная и злая, как тролль, разбуженный посреди сладкого сна.

— Ну и как тебя зовут? — улыбался юноша, не спеша опускать Аву на землю. И правильно делал: она бы тут же решила подвиг повторить.

— Ва-ва, — выдала малышка, вызвав во мне ничем не оправданный приступ гордости.

Она действительно умница. И сущий ангел. Когда спит в своей кроватке в обнимку с Арчи.

— Красивое имя, — хмыкнул парень и коротко мне кивнул. — Я поймал вашу беглянку. Она уже собиралась нырять. Бесстрашная!

Его голос звенел неподдельным, живым восторгом. Нашел, чем восхищаться! Это он не видел, как мелкая голубоглазая заноза с головой, покрытой черными кудряшками, плюхается с разбегу в водоем к Атарине.

Русалка отметила, что Ава в год плавает лучше, чем ее мать в двадцать один, и почти не нуждается в магической страховке. Но все-таки холодная река — не лучшее место для купания младенцев. Деревенские жители нас не поймут.

— Дурная наследственность, — виновато призналась я, еще не решив, кого из двух имеющихся у Авы родителей имею в виду. Ей «повезло» с обоими.

Юноша рассмеялся, и я отметила, что Ава не спешит покидать его объятия. Обычно она незнакомцам в руки не дается. Да и шило в одном секретном месте не позволяет ей сидеть спокойно дольше десяти секунд.

— Спасибо, что поймали, — выдохнула с улыбкой. — Приходите работать к нам в Заповедник. Нам ловцов не хватает, а беглецы… случаются.

Парню было лет семнадцать на вид. Высокий, статный, хорошо одетый. С благородным профилем и красивой гривой темных волос. Черты показались смутно знакомыми. Наверняка родственник кого-то из учеников. Стало неловко: предлагая работу, я приняла его за деревенского жителя, а сейчас осознала, что передо мной, скорее всего, аристократ.

— Если они все такие же очаровательные и улыбчивые, я завтра же пришлю резюме, — легко согласился «ловец».

Я не стала его разочаровывать: «беглецы» у нас, как правило, кусачие. Могут пол руки оттяпать.

Серые глаза смотрели на меня с любопытством. Так, словно о моей скромной персоне сегодняшним утром написали в «Трибьюн» на первой полосе, а тут вон она я — как настоящая.

Хотя, что удивляться? В газетах обо мне действительно временами писали. О вечных спорах с Верховным Советом, о глупой девице, которой досталось Председательство в Академии, о скандальном тайном браке ученицы с преподавателем, о назначении этого самого преподавателя на должность ректора… Не писали только о победе над Блэром. Кому интересны хорошие, светлые новости?

Идею основать Заповедник при Академии тоже пытались всячески очернить. Вот только у них ничего не вышло: мы с Андреем добились своего. Вместе.

— Ранд, вот ты где! А я повсюду ищу. Пойдем… — невысокая женщина средних лет потянула парня за рукав. — Отдай малышку ее маме. У нас много дел.

Я приняла дочь из крепких рук. Юноша улыбнулся на прощание и ступил на мост, а мы развернулись и направились к Академии.

Бойз пыхтел рядом, театральной одышкой намекая, что тоже не прочь забраться ко мне на ручки. Умаялся.

— Так, ладно… — я устало присела на камень и подхватила сабера под мышку. — Все идем к дедушке Артуру и бабушке Джулс.

Стукнула ободком кольца по медальону и крепче прижала к себе Аву и ее мохнатого друга. Телепортирующий вихрь закрутил нас, перемещая в Пункт Связи.

***

— Анна! — раздраженный голос крестного не сулил ничего хорошего. А у них-то что стряслось? — Боюсь спросить, кто научил моего внука… кхм… такому?

Какое оно, это самое «такое», мне тоже предъявили незамедлительно. На лице Артура расползался фиолетовый синяк, аккурат под левым глазом. Я прикусила губу, сдерживая смех. Сейчас они с Андреем смотрелись бы, как близнецы. Похоже, нас раскрыли.

— Это гены. Смирись, — хихикнула, передавая Аву Джулии, а сабера выпуская в сад.

— Эх… А мальчик подавал такие надежды, — Артур качнул головой, заключая меня в объятиях. — Мог вырасти… нормальным.

— Не мог! — лучисто рассмеялась миссис Абрамс, вручая Аве кусочек яблочного пирога. Поистине, волшебное средство, чтобы утихомирить дочь минут на пять. И я наконец, впервые за день, смогла вздохнуть спокойно.

Имение Абрамсов по-прежнему было для всех нас вторым домом. А для крестного — даже первым. Он пожертвовал своей каплей ради целого мира, но взамен нашел кое-что другое. Покой.

Странно было видеть его расслабленным, умиротворенным, глядящим на поле и никуда не спешащим. Не плетущим очередную паучью сеть, а высаживающим хрупкое деревце за окном или изобретающим фирменный рецепт горлораздирающего травяного сбора.

Вечерами он набивал трубку едким табаком, усаживался в кресло и внимательно провожал закат. Похоже, Артур только сейчас, с подсказки миссис Абрамс, заметил, как этот мир красив. Как он невероятен.

Тот самый мир, который он так мечтал спасти. И у него все получилось.

Они с Джулией не могли связать себя официальными брачными узами: на каждом висела цепь. Но это не мешало им ежедневно находить друг в друге свое спокойное, тихое и очень простое человеческое счастье. Артур его заслуживал, как никто другой.

Крестный до сих пор привыкал к жизни без магии. Мелисса же, наоборот, осваивала свои первые замахи и формулы.

Вдохновленная примером Пита я, не откладывая венец в долгий ящик, предложила ей распечатать спящую каплю. Чем Блэр не шутил — вдруг получится? Первое время Мэл отказывалась. Мол, Судьба решила, что магия ей не нужна.

Но потом, узнав, что ждет малыша, жена Ромула пришла сама. Ведь девочка (спасибо щедрому генофонду!) должна была родиться не только с дикой каплей, но и с повышенной лохматостью. А попробуй справиться с крохой-вервольфом лишь с волшебством на кончиках пальцев? То-то же!

Поэтому мы приняли это судьбоносное решение в обход воли Богини. Сославшись на то, что Мелиссе и впрямь грозит опасность. Как минимум, ее нервной системе.

Первая же попытка обернулась успехом: дикая капля пробудилась. И сейчас жена профессора училась в Академии на первом курсе, добавляя Андрею поводов над ней едко подшучивать.

Будучи женщиной благоразумной, Мелисса так аккуратно составила свое расписание, чтобы в нем не оказалось ни одной демонической дисциплины. Но потом, капитально заскучав на «Преподавании», все-таки внесла в список предметов «Снадобья и волшебные травы». И теперь с отчаянием на лице мучила очитки в третьей теплице.

Это был первый случай в истории, когда магия раскрылась так поздно. Но поскольку никаких правил на этот счет в Уставе не обнаружилось, то Мэл зачислили без проблем. И выдали настоящую, а не одноразовую палочку — «Стандарт-98».

Теперь уже Ромул носился за своей женой, через супружеский телепорт отыскивая ее то на базаре Эстер-Хаза, то в Заповедной Библиотеке, то где-нибудь еще. Осворт удрученно охал и чесал седеющий висок каждый раз, когда Мелисса терялась.

«Раньше найти жену было намного проще!» — возмущенно сопел он, качая на руках новорожденную дочь.

«Когда она безвылазно сидела в Пункте Связи?» — смеялась я, с жалостью поглядывая на вервольфа.

«Вот именно!»

С появлением магии у Мелиссы и с рождением полукровки Софи в жизни четы Освортов кончились спокойные времена. Их ждало еще много, очень много открытий.

Они прикупили себе небольшой дом на окраине Деревни, но по-прежнему часто гостили в Пункте Связи. На огромных заповедных территориях вервольфу было вольготно, он чувствовал себя там своим.

«Это очень важно — найти свое место. Почувствовать себя нечужим в этом мире», — однажды, в минуту философствования, сказал мне куратор.

Свое место я тоже нашла. И перестала чувствовать себя лишней в мире магов.

***

…Я вышла в сад и машинально ухватилась за лейку. В имении Абрамсов оставалось еще много работы по благоустройству, и каждый помогал, чем мог. А монотонный ручной труд всегда приводил мои мысли и чувства в порядок.

Андрей должен был вернуться вечером. Мы не виделись целых три дня, и я вдруг осознала, что соскучилась по своему Демону невыносимо. Хотелось стольким с ним поделиться!

Несмотря на должность ректора, переданную ему Артуром из рук в руки, Карпов не бросил преподавание. Из дисциплин он оставил себе «Снадобья и волшебные травы» и «Дипломатию», уступив Кесслеру «Магическое противостояние». Все так же чах над своими теплицами и выращивал какую-то глазасто-клыкастую жуть. Все так же пугал первокурсников подвалами и заставлял вытирать ползающую зеленую слизь.

Одним словом, ничего не изменилось. Разве что Демон оставался Мрачным лишь на уроках и заседаниях Совета. Для поддержания репутации. В остальное же время мне часто доводилось слышать его смех и ловить улыбки.

Прошлой зимой, когда мой живот уже перестал умещаться в привычные платья, Демон спросил, чего бы мне хотелось. То был не праздный интерес и не желание поухаживать. Карпов намекал, что с рождением детей я перестану быть Высшим магом, единственным в своем роде. Но пока… Пока я могла что-то в этом мире изменить к лучшему.

Как-то Брендан пожаловался на плохие условия парка в Ладакхе, да и Заповедник Эстер-Хаза не дождался от него похвалы… И мне вспомнились слова Роджера о том, что Аврора изначально мечтала основать приют для вымирающих волшебных видов. Пазл сложился.

У меня имелось подземное озеро, напитанное Сияющей материей и усиливающее магический фон на огромной территории усадьбы. Имелось целое собрание диковинок на глубине. Имелись друзья, умевшие обращаться с разномастной живностью (тут Брендану и Присцилле не было равных). А еще — Высшая магия. И я решилась…

Для начала, подумав, что Атарине не помешает общение, а ихтиоподу и Присс — личное пространство, я напитала материей еще один водоем — открытый. Фон вблизи Академии уплотнился так, что временами даже воздух звенел.

Я часто вспоминала слова Августуса: «Представь, графиня! Возродятся кентавры и ихтиоподы, вернутся драконы и эльфы… Мир станет прежним, наполненным!»

Вернуть на Землю Высшую магию я не могла. Да и не хотела. Зато я была способна сохранить то, что мы пока еще не потеряли. Создать условия для комфортной жизни вымирающих видов и возрождения их популяции. Получится или нет — покажет время. Но стоило попытаться.

Мы организовали магический заповедник на базе Академии. Деревенские жители сначала отнеслись к идее с опаской — а ну как к ним среди ночи нагрянет саблезубый тигр? Разгромные статейки в «Трибьюн» способствовали волнениям. Но хорошее жалование решило вопрос — люди начали устраиваться к нам на работу.

Ученики же охотно выбирали новые специализации — от отлова до ухода за магическими тварями. Даже переводились к нам из Англии и Индии, чтобы проходить практику в условиях настоящего Заповедника.

Пока животных было немного. Помимо русалки, семейства ихтиоподов, говорящей змеи, бесхвостого сабера и беззубой тигрицы (да уж, та еще компания!) в лесу поселилась стая ламбикуров. Не последнюю роль в их миграции сыграли Арчи и Джильберта.

Кстати, с избранником Джи-Джи мы тоже познакомились. Аарон. Чернильно-черный, клювастый, мрачный и жутко высокомерный! Андрея он бесил до зубовного скрежета, но Демон старался этого не показывать.

Брендан руководил адаптацией существ, заключенных в пузыри Авроры. Не всех получилось извлечь из-под магической защиты, но иглошерст лекарственный и рыба-феникс тоже пополнили нашу коллекцию.

Недавно прибыла семья камнехвостов, пара редчайших даркен-саберов (тех же песцов, только угольно-черных), дикий Румынский кот, бирюзовый в синюю крапинку, карликовая розовая панда-хамелеон, стайка крошечных насекомоядных либри…

Из парка в Ладакхе мы взяли на передержку пятерых шмырлов зубокрылых: в Индии фон начал угасать, и малыши выглядели совсем вялыми. Но у нас им стало получше. Присс хитро поглядывала на бесценных зверьков, явно планируя заняться их разведением. Мало ей своих икринок!

Ихти вернул свои люмьеры и вырос в роскошного мужчину — только на обложки и снимать. Золотая борода, длинные кудри светлых волос, крепкое тело, пронизанное серебряными нитями-венами, мерцающими под сероватой кожей… Рядом с ним дьяволица смотрелась хрупкой фарфоровой статуэткой. Приучить бы еще этого парня к одежде!

Поначалу трудно было даже вообразить, как у них все сложится. Очень уж странная пара. Но на их примере я убедилась, что любовь способна творить чудеса. Не метафорически, а по-настоящему: спасать, исцелять, возвращать волю к жизни. Надо признаться, одной икринкой эти двое не ограничились…

Я улыбнулась своим мыслям: да это же кошмарный сон арканов! Магические существа, живущие бок о бок с волшебниками. Смешанные браки. Маги-первокровки — с дриадами, вервольфами, ихтиоподами… Любовь — как единственный критерий выбора спутника жизни.

Современный мир магов не готов был принять правду о дестинах и эмпах. До признания всех равными и одинаково первокровными было еще далеко. Но хотелось верить, что и этот день когда-нибудь настанет.

В период беременности я продолжала посещать занятия наравне с прочими однокурсниками. И, несмотря на выпирающее из форменного платья пузо и статус хозяйки Академии, периодически страдала вместе со всеми.

Строгий профессор Карпов вручал мне тряпку и с ехидным удовольствием наблюдал, как «всемогущая волшебница» стирает жуткую слизь с его чистенького пиджака, с новенького ректорского стола, с недавно отремонтированного потолка… Каюсь: больших успехов в «Снадобьях» я так и не достигла. И слизь эта была моего собственного, фирменного производства. Так что мы были квиты.

Сейчас, после рождения Авы и Арти, я взяла небольшой отпуск, чтобы посвятить себя детям, Заповеднику и Академии. Но в следующем году планировала вернуться на восьмой курс: Андрей настоял, чтобы я отучилась положенный год.

Элизабет получила место в Высшем Совете, и теперь регулярно наведывалась к нам с проверками. С важным видом она дефилировала по коридорам, вынюхивая и высматривая нарушения. В эти минуты ужасно хотелось ее чем-нибудь стукнуть.

В остальные же дни Лиз была моим спасением: она служила буфером между мной и Советом, которому крайне не нравились новые назначения. «Слишком молода, чтобы управлять Академией!» «Опасные животные и неопытные ученики рядом? Это невозможно!» «Ректор, имевший связи с арканами и прилюдно использовавший Темную материю? Какой позор!»

Нам приходилось выбивать и отстаивать каждую мелочь, начиная от квот для магов из приютов и заканчивая поставкой диковинных фруктов для обитателей Заповедника. Раздражало ли это? Да не то слово!

Если бы не спокойная, дотошная и убедительная Элизабет, я бы разъяренным троллем вламывалась на их совещания и громила там все подряд. А мне нервничать было нельзя. Я с усиленной двойной каплей и испепелить могла — стоило только об этом подумать.

Своих детей Лиз пока не завела, но зато она и Фридрих стали крестными родителями нашим.

Вика Добрева оставаться в Академии отказалась, как мы ее ни уговаривали. Сказала, что хочет построить свою жизнь так, чтобы ни от кого не зависеть. Как официальная супруга, после смерти Николая она получила наследство Расковых. Теперь и Вика, и ее малыш были хорошо обеспечены.

Она не хотела иметь ничего общего с арканами. После рождения сына Кесслер помог девушке снять печать Братства и научил путать магический след. И в один прекрасный день Виктория Добрева уехала, никому не сказав, куда направляется. Но выглядела она очень решительно.

Братство распустили, его деятельность официально запретили. Многие попали в тюрьмы. Тех же, на ком обнаружились следы внушения, ждало символическое наказание.

Некоторым обезволенным воинам — тем, кого Блэр сломал не полностью, — удалось помочь. Вместе с Андреем мы наведались в Главную Лечебницу Эстер-Хаза, прихватив с собой венец. Дар Авроры направлял меня. Память вернуть удалось не всем, но многие личности получилось склеить.

Раскова попала под амнистию. Джине повезло: ее обнаружили в одном из родовых поместий в бессознательном состоянии. В том, что леди Кавендиш находилась в подчинении у Темного принца, у комиссии сомнений не возникло.

После смерти Блэра чары спали, но она долго не могла прийти в себя. Расковой требовалась длительная реабилитация, но целители в Эстер-Хазе уверяли, что через пару месяцев она вернется к обычной жизни. И даже, если захочет, сможет выйти замуж в четвертый раз.

***

…Солнце красным шаром скатывалось за горизонт. В доме было тихо — кажется, дети, наевшись фирменного пирога миссис Абрамс, соизволили заснуть. Я так погрузилась в мысли, что не заметила, как наступил вечер.

Я поставила лейку и провела ладонью по молодой коре груши, высаженной в прошлом году. За пару лет поле, окружавшее Пункт Связи, превратилось в подающий надежды прекрасный сад. Джулии вдруг стала удаваться рассада, да и саженцы легко приживались на новом месте… Любовь поистине творит чудеса.

— Как поживают мои девочки? — пробралось в мое ухо, и по шее побежали мурашки. Вернулся!

— Потоп идет по плану, — улыбнулась уходящему солнцу. — Ни один Монстроглаз не пострадал. Только моя нервная система.

— А мальчик? — уточнил Карпов, приобнимая за плечи и погружая в аромат любимых трав.

— Привносит в мир красоту, — ответила уклончиво, вспоминая раскрашенную физиономию крестного.

— Я кое-что тебе задолжал, пигалица, — подталкивая меня вперед по дорожке, загадочно прошептал Демон-искуситель. — Это не совсем единорог, но… Будем считать, что я нашел для твоего Заповедника редкий экземпляр.

За кустами что-то неуклюже топталось, с аппетитом мусоля голые веточки. Миссис Абрамс нас на удобрения пустит, если оно немедленно не прекратит! Но прервать трапезу рука не поднялась…

— Пегас? — восторженно вскрикнула я, устремляясь к молоденькому жеребцу.

От неожиданности он шарахнулся и попытался спрятаться за щуплой яблоней. Но безуспешно: ствол дерева был толщиной с его копыто.

Крылатый пони! Фиолетовый крылатый пони в симпатичных серо-белых «яблоках»! Теперь я видела все.

— Его называют цеврус. Встретил в парке в Ладакхе и решил, что он непременно понравится одной оранжерейной мисс, воспитанной на человеческих сказках. Но вычесывать его будешь сама, — строго уведомил Демон. — И кормить тоже.

— Когда вы успели поссориться? — я расплылась в улыбке.

— Обычно цеврусы нелюдимы, но конкретно этот экземпляр… — Демон скривился, словно вспоминал что-то непристойное. И ворчливо пояснил: — Он имеет отвратительную привычку облизывать всех, кто к нему приближается. Вероятно, считает себя щенком, а не гордым мифическим крылатым созданием.

— Он летает? — я забеспокоилась: крылатый пони не был привязан.

— К сожалению, нет. Когда-то раньше летал, но сейчас крылья выполняют декоративную функцию. Это еще жеребенок. Его собирались отправить в Эстер-Хаз, но я убедил, что наши условия содержания намного лучше и…

— Люблю тебя. Господи, как же сильно! Даже самой иногда страшно, представляешь?

Я порывисто повисла на демонической шее и замерла, намекая, что в ближайший час оттуда слезать не планирую. Пускай носит меня вместо ожерелья. В конце концов, дети пристроены, сабер храпит в кустах, а я ужасно, невыносимо прямо-таки соскучилась…

— Знаю, пигалица, — довольно хмыкнул Демон, унося меня вглубь сада. Там стоял небольшой сарайчик с садовой мебелью, припрятанной до лета. Временами мы использовали его в личных, совершенно секретных целях. — И я тебя. И я…

Цеврус флегматично фыркнул и принялся топтаться по клумбе с первоцветами. На молодых деревьях наливались тугие почки, аромат гиацинтов щекотал нос… В воздухе у Пункта Связи снова пахло весной.

И это было только начало.