Глава 18. Глициния Бурестрастная

«Профессор А. Карпов уведомляет вас о том, что дополнительное занятие в среду вечером не состоится по причине отсутствия преподавателя в Академии»

В десятый раз я дырявила глазами картонку с коротким сообщением, пытаясь обнаружить в ней скрытый смысл. Больше других смущало слово «причина». Интуиция подсказывала, что отсутствие преподавателя – скорее выдуманный повод для отмены занятия. Доблестный, храбрый, могущественный профессор А. Карпов решил сбежать из Академии, сверкая пятками, от моего вечернего общества. По причине, понятной нам обоим.

Жалко, теле-маго-граммы были односторонним видом связи. А то мне в голову пришло несколько остроумных ответов, высказать которые вслух я бы в жизни не решилась.

«Мисс Анна Дэлориан интересуется, не запланирован ли у профессора А. Карпова вылет в космос на время пятничного занятия. Ей не хотелось бы зря готовиться к самостоятельной работе по «Волшебным травам».

Поток лихорадочного остроумия прервался грохотом двери: почему-то в больничное отделение все вваливались с неприличным шумом. В проем просунулось зеленое лицо, обрамленное рыжими вихрами. С извиняющимся видом Пит Кавендиш согнулся пополам и со смачным бульканьем оросил белоснежный пол рвотой синего цвета.

Спрятав записку в карман, я поспешила на помощь к отравившемуся бедолаге. Следующий час мои функции исчерпывались тем, чтобы менять заполненные лазурной жижей ведра на чистые и пустые. А также изредка подсовывать Кавендишу восстанавливающий чай, после которого… ну да, снова приходилось менять ведра.

– Господи, Пит, почему она синяя? – в очередной раз недоумевала я, вытирая ему щеки влажным полотенцем.

– Прости, Ани, – еле слышно бормотал парень. Рыжие пряди облепили взмокший лоб, лицо выглядело бледным, словно писчая бумага. – Хотел прогулять «Снадобья», сегодняшний тест для пятикурсников… Съел несколько ягод Паслена Пугливого… Читал про их рвотный эффект. Думал, будет чуть-чуть.

– Ну, тебе хотя бы удалось их сорвать, – с уважением сказала я и влила ему в рот немного чая, который синим фонтаном тут же отправился обратно, окрасив мой серый халат лазурными брызгами.

– Боже… Анна… Умоляю, прости, – жалобно пробулькал Пит.

Дверь снова с хлопком отворилась, и в кабинет стремительно влетел Демон. Судя по мрачной телесной оболочке, он еще присутствовал в Академии и в космос пока не собирался.

– Где этот идиот? – гневно рявкнул Карпов и прошел мимо, будто не замечая моей скромной персоны. – Господин Кавендиш… В следующий раз, решив прогулять занятие, обращайтесь напрямую ко мне. Я накормлю вас такими ягодами, от которых вы неделю из уборной не выйдете. Есть еще такие, от которых кожа лоскутами слезет… И от которых ваши огненные волосы выпадут клочьями…

Испуганно икнув, Пит резво склонился над ведром. Я же, наоборот, выпрямилась и уставилась на профессора.

– Судя по роскошному оттенку, он наелся пасленов? – угадал Карпов, и я кивнула. – Ладно, парень в вашем распоряжении. Надеялся притащить его на занятие… но с таким фонтаном себе дороже. Развлекайтесь.

– И вы, сэр. Надеюсь, вечером вас не съест тролль в ходе крайне важного, срочного мероприятия.

Если Карпов и ответил что-то, то я не услышала: кабинет снова заполнился звуком рвоты, бьющейся о металлическое дно.

Поскольку мой вечер был абсолютно свободен, я решила составить компанию Питеру. До сияющей пустоты прочистив кишечник, он задремал на кушетке сном младенца и через два часа очнулся относительно бодрым. Приведя себя в порядок в больничной душевой, и, надеюсь, многократно почистив зубы, он вернулся ко мне посвежевшим и похорошевшим.

– Еще миллион раз прости, мне так неловко, – бормотал Пит, глядя в пол. – Как тебя отблагодарить, Ани? Ты мне жизнь спасла!

– От синей рвоты еще никто не помирал… Наверное, – расхохоталась я. – Ты точно хорошо почистил зубы?

– В три подхода… А что?

– Хочу тебя кое о чем попросить. Но так, чтобы об этом никто не узнал, ладно? Вроде эксперимента.

– Все, что угодно.

Кавендиш поднял доверчивые серые глаза, и меня задушила неловкость. То, о чем я собиралась просить… Идея была нетривиальной.

– Можешь меня поцеловать? По-нормальному, по-взрослому.

– Я ослышался? Галлюцинации от паслена? – захлопал ресницами парень.

– Нет, я правда попросила себя поцеловать. Это глупо, знаю, – виновато пожав плечами, я спрятала покрасневшие щеки в ладонях. – Просто мне надо кое-что проверить.

Почесав рыжий затылок, Пит встал с кушетки, вытащил мое лицо из похолодевших пальцев и мягко прикоснулся губами к щеке. Очень робко он приклеился ко рту, а затем уже увереннее скользнул языком за зубами. Ноги подкашиваться не собирались, но это было приятно и очень нежно. Разве что как-то… по-братски.

– Как тебе? – смущенно поинтересовался Пит, оторвавшись от моих губ.

– Здорово. Приятно. Ты ведь не расскажешь никому?

Замотав головой, парень пробормотал что-то вроде «Само собой», и по сияющему взору я поняла, что завтра об этом будет знать вся Академия.

***

– Кавендиш? – возмущенно трясла медными волосами Джен, зажав меня в дамском туалете между раковинами. – Рыжий недотепа Пит? Самый безобидный парень на планете?

Она была нелестного мнения о своем однокурснике.

– Я просто хотела его подбодрить. Ты бы видела, в каком состоянии Питер приполз вчера в больничное отделение, – в шутку оправдывалась я.

– Теперь к тебе очередь выстроится… С таким-то новаторским подходом к реабилитации больных.

Мы вышли из уборной и, глуповато хихикая, отправились на урок "Полезной практической магии". Всю лекцию Карамзиной Дженни тихо меня подначивала, спрашивая, не хочу ли я еще кого-нибудь «подбодрить». Мне хотелось, но подруге об этом знать не следовало. Да и мне самой, если по-хорошему, полагалось отправить мысли бодрой шеренгой в другую сторону. Так что я делала вид, что увлечена рассказом о супружеских телепортах.

Энди Макферсон по-прежнему сидел через стол, но теперь он даже не смотрел в мою сторону. Черт, похоже и до шестикурсников дошла история о злосчастном поцелуе.

После занятия мы с Джен, наконец, разделились, и я пошла в тренажерный зал на Практику сражения. Сегодняшний магический спарринг проводил Осворт, и я рассчитывала отсидеться на задних рядах. Спрятавшись за белокурой шевелюрой мисс Бэггинфорт, на этот раз пришедшей в обтягивающем синем комбинезоне, я почувствовала, как кто-то легко ущипнул меня за лопатку.

– Ай! – шепотом проворчала я и обернулась, с размаху нырнув в прозрачные глаза Елисея Дорохова.

Посмотрев на него пару секунд, я смущенно развернулась обратно.

– Я целуюсь лучше Кавендиша, – прошептал в ухо дерзкий аристократ.

– Ты не можешь быть в этом уверен, – тихо засмеялась я, осознав, в какой нелепый переплет попала со своим экспериментом.

– Просто знай, что я к твоим услугам. Не разменивайся в следующий раз на ерунду, – надменно заявил Елисей, окутав меня ароматом дорогого парфюма.

Эльф недоделанный!

– Орда твоих поклонниц не будет против?

При всей своей рассеянности, я множество раз замечала его в компании меняющихся девиц, иногда двух сразу. Интересно, он сам осознавал, что они разные, или принимал за одну и ту же?

– Их мнение меня мало волнует, – лениво ответил Дорохов и выдул струю теплого воздуха в затылок, заставив танцевать выбившуюся прядь.

Хлопнуть бы его чем-нибудь увесистым по золотистой макушке… Но привлекать внимание не хотелось.

***

За обедом Джен почти не слушала мой рассказ про лестное предложение аристократа с соломенными волосами. Она витала в своих мыслях, но пару раз исподлобья окатила меня неприязненным взглядом. Ничего не понимая, я попыталась ее растормошить, но подруга гневно пересела за соседний стол.

– Дженивьева! – сердито рявкнула я, привлекая ее внимание. – Что за муха тебя укусила?

– Не укусила… И не меня! – фыркнула Джен и принялась увлеченно грызть салатный листик. Но не выдержала, и с набитым ртом добавила: – Пита оказалось мало?

– Нет… Прямо достаточно. До сих пор расхлебываю. В чем дело?

– Я сама не слышала… Но кое-кто утверждает, что ты и с Антоном…

Ее глаза полыхнули зеленым огнем.

– Не было такого, – растерянно замотала я головой.

– А он болтает своим друзьям, что было, и, мол, ты сама предложила, – грубо прошипела Дженни.

– Только если я была без сознания… Эй! Я бы не стала, – преданно заглянула в изумрудные глаза, – я и с Питом не особо хотела!

– Зачем же тогда?

– Мари рассказала про своего мужа… Как у нее ноги подкашивались и мурашки бегали от каждого его прикосновения. Мне захотелось проверить, что я почувствую, – призналась я подруге, ограничившись полуправдой.

– Ани, а ты не думала, что для этого парень должен хоть немного нравиться? – недоуменно фыркнула Джен и пересела обратно за наш стол.

Конечно, думала… Но на тот момент у меня не было такого количества кандидатов.

***

– Ты и Пит…?

Макферсон выловил меня по пути к лестнице, на которой я планировала скрыться от хихикающих пятикурсниц. Оттеснив в темный коридор больничного крыла, он негодующе пронзил меня серо-голубыми глазами.

– Господи, Энди, и ты туда же! – я закатила глаза и скорчила несчастную мину. – Глупая шутка, длившаяся три секунды. А этот болван додумался разболтать. Хочешь, можешь осуждать…

– Осуждать – не хочу.

– А чего тогда хочешь? – недовольно проворчала я.

Парень сосредоточенно выдохнул, почесал затылок и посмотрел на меня так странно, что легкие замерли на полувдохе, а живот прилип к ребрам. Энди крепко сжал мою руку, отвернулся и молча потащил за собой к выходу из Академии.

***

Из всех зимних теплиц Оранжерея №5 была самой роскошной. Ее потолок увивали декоративные лианы, с которых свисали длинные соцветия, туго набитые фиолетовыми бутонами. Дивный аромат кружил голову и раззадоривал любовный пыл.

В отличие от прочих оранжерей, в этой находиться без присмотра преподавателя было запрещено. Местные растения использовались для приготовления весьма пикантных зелий, внушающих симпатию, страсть, желание и даже влюбленность. Ученики сюда допускались избирательно и лишь небольшими группками одного пола.

Энди мягко втолкнул меня внутрь. В который раз решила не оказывать ему сопротивления… Хищной поступью парень продвигался ко мне, оттесняя в конец стеклянной комнаты и волнуя целеустремленным взглядом. Прислонившись к прохладной стене, я замерла в ожидании.

Дотронулся легко, еле ощутимо... Подушечки пальцев скользнули по щеке вниз. Энди приподнял пальцами мой подбородок, заставив сердце подскочить от нервного предвкушения, и аккуратно приклеился к губам. Ладно, об этом парне я думала давно! Если уж и проводить "эксперименты"...

Я позволила притянуть себя поближе и запустила обе ладошки в ежик мягких волос. Ласково и нежно Энди покрывал мои щеки и виски быстрыми поцелуями, тесно прижимая к стене твердыми мышцами. Джен и слухи не соврали – это было чертовски приятно.

Лучше, чем с Питом.

Опеределенно.

И все-таки...

Я не успела поймать тонущую в сладких ощущениях мысль, потому что те вдруг стали... совсем не сладкими. Что-то пошло не так.

Губы стали грубее и развязнее, а язык – так вообще обнаглел…

Слишком агрессивно.

Неприятно.

И страшно, в конце концов!

Чем дальше, тем больнее парень вгрызался в меня, зажимая запястья над головой.

– Энди, хватит… Остановись, – пробормотала, увернувшись в сторону от алчущего рта.

По мутным глазам поняла, что слух у парня временно отключен и «абонент не доступен». Его губы продолжали требовательно искать мои, а руки жетско, до синяков, прижимали к стене.

– Я больше не хочу, отпусти! – по-учительски сурово рявкнула я.

Макферсон разжал пальцы и слегка отшатнулся. Недоуменно поглядев пару секунд, он криво улыбнулся и снова прилип к моему рту. Да что же он непонятливый-то такой!

Поцелуй приобрел какой-то дикий, животный окрас, но приятнее не стал. Наоборот, прибавил решимости вырваться из железных объятий. Ткнув ладошками в твердую грудь, я попыталась отпихнуть от себя тяжелое тело. Пальцы поскреблись по кирпичным мышцам и поняли бесполезность мероприятия. В полной мере я осознала свою глупость и жалобно заскулила.

– Прекрати, Энди… Отпусти… Пожалуйста…

Серо-голубые глаза сверкнули хищным блеском. Парень оторвался, приподнял верхнюю губу и обнажил ровные зубы. А затем страстно прорычал что-то мне в лицо.

С запоздалой мыслью о том, что влипла не по-детски, я крепко зажмурилась и приготовилась… да, пожалуй, что уже ко всему.

– Господин Макферсон, живо на выход! – громоподобно выкрикнул некто за спиной парня и с силой дернул его за плечо, отлепив, наконец, от моего тела. – Идите, подышите воздухом… И ждите теле-маго-грамму с наказанием за посещение закрытой территории.

Появление Карпова подействовало на Энди отрезвляюще: даже три литра кофе и ледяной душ справились бы хуже. Он мигом выскочил из оранжереи и унесся навстречу семи ветрам. Я же в шоке сползла по стеночке на пол. Обхватив колени руками, уткнулась носом в юбку и притворилась каменным валуном. Может, не заметит?

– Так прячутся в четыре года, мисс Дэлориан, – грозно проговорил профессор и встал надо мной двухметровой горой. – Эта оранжерея – худшее место для подобных утех. Думаете, вход закрыт по моей прихоти? Людям здесь трудно себя контролировать. Выплывают наружу звериные инстинкты. Можно ненароком потерять себя… и многое другое.

Исполненная возмущения, я вскинула на него густо раскрасневшееся лицо.

– И под «многим другим», мисс Дэлориан, я подразумеваю репутацию порядочной девушки. А не то, что вы подумали, – Карпов глядел на меня с нескрываемым презрением. – Хотя, я не представляю, как бы вы отбивались от этого верзилы Макферсона через десять минут… Так что ваш вариант тоже прекрасно подходит. Вы что, совсем идиотка? Не видите, что над вами? Это Глициния Бурестрастная. Способна за пару минут превратить людей в рабов своих желаний, едва найдет уязвимое место.

Мои ноздри принялись раздуваться от гнева. Вот уж не ему волноваться о моей репутации и рассказывать про животные инстинкты! Демону вообще в космосе быть положено… Я вскочила на ноги, гордо выпрямилась и отряхнула длинную юбку.

– Спасибо за беспокойство! Полагаю, вы придумаете для меня достойное наказание, сэр. Буду с нетерпением ждать теле-маго-грамму, – насупившись, проговорила я и попыталась пройти мимо него к выходу.

Не тут-то было: он ухватил за локоть и с силой вернул к стене.

– У вас совсем разум отшибло, мисс Дэлориан? То, что вы творите… – На лице профессора явственно читалось отвращение. – Я наслышан о ваших романтических прогулках. Кавендиш, Дорохов, Бехтерев, Макферсон… Превратили свой рот в помойку.

– Да как вы смеете? – Я вырвала руку и ошалело уставилась на мужчину. – И какое вам дело до моих прогулок?

– Артур будет очень опечален, – медленно прошипел он, нависая над моим лицом, – когда узнает, что его крестница устраивает бесплатные коллективные экскурсии для чужих языков по своему рту.

Едкие, гнусные слова буквально припечатали меня к полу. Руки задрожали, и с губ слетела ответная гадость:

– Боитесь, что подхватили какую-нибудь заразу? Ваш язык тоже побывал в этой «помойке»!

– И мне противно от одной мысли об этом… – брезгливо бросил Демон.

Чуть не задохнувшись от приступа гнева, я принялась хватать ртом воздух.

– Удивительно, что вы сказали об этом, сэр, – исступленно прохрипела я. – Потому что я как раз проводила эксперимент. С кем целоваться противнее – с вами или с этими слюнявыми идиотами.

– Ну и к какому выводу вы пришли в ходе научного исследования? – рявкнул на меня Карпов.

Все его фирменное хладнокровие куда-то испарилось. Угольно-черные глаза намеревались испепелить меня заживо, не оставив и горсти пепла.

– Оно еще не завершено, сэр. Не все шестикурсники успели посетить коллективные экскурсии! Я вас оповещу о результатах. В письменной форме, – дерзко выкрикнула я и уставилась на мерзкую физиономию.

Внутри все клокотало, праведная ярость расползалась по венам. Очень хотелось кого-нибудь придушить.

– Ну, давайте освежим воспоминания… Для чистоты эксперимента, – рыкнул он в гневе и, схватив за плечи, вдавил меня в стену оранжереи.

– Вам же от одной мысли противно? – насмешливо бросила я ему в лицо.

– Ничего, потерплю, – злобно прошипел Демон.

И больно впился в губы.

Да что за день-то такой дурацкий!

Поцелуй вышел столь резким и грубым, что я возмущенно вскрикнула. Правда, этого не было слышно из-за прилепившегося ко мне неистового рта. Казалось, монстр готов сожрать меня целиком, отрывая плоть по кусочкам.

И все же… Ноги снова подкосились, под коленками пробежала дрожь, спина сплошь покрылась мурашками. Сердце принялось отчаянно колотиться, отбивая бодрую барабанную дробь. И губы поддались, впуская Мрачного Демона и прогибаясь под яростным напором.

Почувствовав, что я уступила, он мгновенно успокоился и перестал меня терзать. Губы стали мягкими, властными и нежными. Рука скользнула по талии, вторая погрузилась в копну спутавшихся волос. Он ласково сжал затылок и настойчиво привлек голову ближе к себе. К аромату коварной глицинии примешался запах чистоты, солнца и полевых трав, создавая в носу невероятный букет.

Ничего не соображая, я признала поражение и безвольно ответила на сладкий поцелуй. Это было чертовски приятно, вкусно, жарко и… вряд ли происходило в действительности. Просто потому, что такое невозможно. Чудовища не имеют права так здорово целоваться!

Ладони сами потянулись к его крепкой шее и с двух сторон захватили в нежный плен. По телу с непривычки побежали мурашки. Легкомысленной бабочкой-однодневкой я дрожала в руках чертового Демона, охотно позволяя властному рту творить со мной все, что вздумается. Сомневаюсь, что разум в эти минуты присутствовал в организме.

Испуганно зажмурилась, не позволяя глазам стать свидетелями происходящего. Пришла темнота, принесла букет новых ощущений.

Жадные губы, топленым воском скользнувшие по шее…

Требовательные пальцы, сжавшие в кулаке ткань блузки и исступленно рванувшие ее на себя…

Звон оторвавшейся пуговицы, волчком закрутившейся на каменном полу…

Прерывистое теплое дыхание, бархатом щекочущее ухо…

А потом все кончилось.

Словно отрезвленный пощечиной, Карпов резко оторвался и в изумлении уставился на меня. Перевел взгляд на потолок. Негромко выругался. Нервно закусив губу, развернулся и стремительно пересек оранжерею, у самого выхода бросив так тихо, что я едва расслышала:

– Ну и с кем противнее?

Проведя пальцем по распухшим от страстного поцелуя губам, я прислонилась к стене. Вот черт! Сердце колотилось загнанным породистым скакуном, ватные ноги с трудом поддерживали в вертикальном положении. Выходит, он способности свои демонстрировал? Или на нас обоих подействовал эффект Любовной Оранжереи, как ее в шутку называли студенты?

Как бы то ни было, я слабо представляла себе дальнейшую учебу в этом расчудесном заведении. И совершенно четко осознала, что грядущее дополнительное занятие мне придется прогулять. Как и все последующие.

Выйдя из оранжереи на свежий воздух, я не могла надышаться. Господи, как же стыдно! Зачем я наговорила Карпову столько гадостей? Мысли никак не желали собираться в разумный пазл, космическим мусором блуждая по вселенной сознания. Сейчас ярость отошла на второй план, и осталась лишь зияющая черная дыра в голове.

Как же здорово он целуется!

Неправильная мысль. Вообще не про то. Закрыть дверь в это волнительное воспоминание и заколотить досками.

Не могла вспомнить причину, по которой вспылила и раскричалась. Чертовы цветы. Глициния, чтоб ее.

Губы еще покалывало, они намеревались расплыться в глупой улыбке. Очень здорово. Волшебно. И так вкусно. Энди рядом не валялся. Не говоря уже про недотепу Пита. В моей скучной жизни вообще ничего подобного ни разу не происходило.

Я снова прикоснулась к губам пальцем. Они показались чужими. И… им хотелось еще. Доски тут не помогут – хоть заколачивай, хоть не заколачивай.

***

Судьба-злодейка, я бы ей высказала пару ласковых прямо в ехидную мордашку. Только мы нашли с Карповым удобоваримый вариант сосуществования, устраивавший обоих! Он чуть реже грозился скормить меня троллям, а я старалась поменьше его бесить и ответственно читала учебники для первокурсников. Так мы могли худо-бедно дотянуть до промежуточных экзаменов, не растерзав друг друга в клочья. А теперь как?

Я снова с честью отвоевала авторство собственных проблем. И где моя хваленая рассудительность? Такого сумасбродства сама от себя не ожидала.

Как вообще Карпов узнал, что мы в той оранжерее? Следил? Беспокоился? Гулял мимо, наслаждаясь видами? Не появись он там…

Невероятно стыдно! В словах профессора про коллективные экскурсии – грубых и гадких, – застряла истина. За несколько дней я умудрилась подставить губы трем парням (кое-кому даже дважды, не будем показывать пальцем). И еще это «лестное предложение» от Дорохова… И приступ больной фантазии у Бехтерева, так раздосадовавший Джен.

Похоже, моя репутация резко уйдет в минус после сегодняшнего приключения с Макферсоном. Остается надеяться, что, в отличие от Пита, он не станет слишком распространяться. Наверное, стоит найти его и пригрозить… только чем?

Энди отыскался в библиотеке. С пришибленным видом он терзал глазами страницу старинной книги. Несмотря на белую рубашку и прилежную внешность, этот крепкий парень вписывался в библиотечное пространство, как живой динозавр – в кухню моих родителей-интеллигентов. Ощущался какой-то подвох.

– Энди… – тихонько позвала я, став пунцовой изнутри и, уж наверняка, снаружи.

– Господи, Ани, прости! – вытаращив испуганные серо-голубые глаза, зашептал Макферсон. – Я как вышел оттуда, сразу вспомнил, что ты просила остановиться… А внутри… Вообще ничего не соображал. Туман в голове, зверство в сердце. И руки, и губы… Они сами!

– Да, я знаю, Карпов объяснил, – как можно спокойнее пробормотала я. – Там какое-то растение под потолком… «бурестрастное».

Увидев красное пятно, расползающееся по моей шее, и кровоподтек на запястье, парень побледнел и до судороги сдвинул брови. Он явно придерживался тех джентльменских правил, чтобы никогда не обижать дам, даже в пылу страсти. Джен бы такой подошел. Правильный, вежливый… Даром что «верзила», как тонко подметил Демон.

Вот почему Дженни? А мне что, самой уже не надо?

– Я сделал тебе больно? – пристыженно уточнил Энди, и я исполнилась благодарности за эту неловкую заботу о себе.

– Все в порядке, заживет. Я не в обиде, только помалкивай…

Не говорить же, что авторство пятна на шее принадлежит вовсе не ему. Тем более, что запястье зажимал именно Макферсон.

– Слава богу, я хотя бы не… Могло кончиться совсем… Я бы себя не простил…

– Энди! Давай просто забудем, ладно? – строго прервала приступ нервозного самобичевания. – А что ты забыл в этом до чертиков пристойном месте?

Со скорбным видом он протянул мне теле-маго-грамму. Только сейчас заметила, что руки парня подрагивают, как после серьезного нервного потрясения.

«Кому: Эндрю Александр Макферсон, второе отделение, куратор Р. Осворт

Тема: Трудовое наказание за нарушение границ запрещенной территории и неуместные действия в Оранжерее №5.

Наказание: Сочинение на тему «Семейство Бурестрастных растений. Их негативное влияние на разум и поведение». 20 листов содержательного текста к понедельнику, сдать лично проф. А. Карпову.

Пояснение: Рискнете повторить «подвиг», господин Макферсон, буду настаивать на вашем исключении. С подробным описанием причин в присутствии Малого совета и лично ректора Академии.

P.S. Хороших выходных».

Любопытно, что Карпов подразумевал под подвигом. Посещение оранжереи или поцелуй со мной? 20 листов… Чрезмерно суровое наказание, Энди придется сидеть за книжками ночи напролет. И то, почти наверняка, не успеет.

– А тебе он что-нибудь прислал? – с робкой надеждой на компанию по несчастью спросил парень.

Идеальный образ Энди Макферсона начал стремительно тускнеть. И повадки воинственного гепарда, и ежик черных волос, в который так приятно запустить ладошку, и глаза цвета северного моря на горизонте… Все это не казалось теперь таким уж привлекательным. Картинка-мечта померкла. И виной всему, как обычно, мрачный, злобный монстр… с властными, горячими губами. Вот уж любитель попортить мне жизнь, даже заочно.

– Пока нет… Придумывает, наверное. Или заливает кабинет снадобий зеленой вонючей слизью с пола до потолка, – попыталась улыбнуться я. Иногда мне и впрямь казалось, что авторство ползающей дряни принадлежит вовсе не первокурсникам.

Но мне теле-маго-граммы от Карпова не пришло – ни через час, ни через два. На ужине Демон не появился. Как и на завтраке. Пятничное занятие отменилось, а к вечеру до меня долетели слухи, что профессор уехал в срочную командировку на все выходные.