Глава 11

*** Тело меня не слушает. А ведь я честно пыталась контролировать всё, что происходит со мной, но не выходит. Я всё жду, что Чернобор сейчас скажет что-то и заставит опуститься на землю со всего маху, разбивая на мелкие осколки последнюю веру в человечность, но он не говорит. Давид вообще мало разговаривает сейчас. Он только заставляет меня кончать раз за разом. – Хочу твой ротик, – его пальцы, пахнущие нашими соками, пробегаются по моим губам, запуская по телу очередную волну мурашек. Нам жарко, пот блестит в отблесках ночников на наших телах. Но Давид не утомим. Он не останавливается, и я не хочу этого. Хватаю губами один из его пальцем и всасываю в рот. На языке играет яркими красками солоновато-сладкий вкус секса, а у Давида ноздри дёргаются, как у хищника, от слишком активного дыхания. – Ты плохая девочка, Дикая, – голос низкий, наполненный тяжёлыми нотками желания. – И я буду тебя наказывать. За каждый мой день без секса с тобой. – Жизни не хватит, – улыбаюсь я Давиду, выпуская его палец изо рта с пошлым звуком. О том, что слово «наказывать» дёргает ненужные струны внутри меня, пытаюсь не думать. Мне слишком хорошо с ним. Слишком, и это нехорошо. Давид встаёт с кровати и делает шаг назад. Тянет, не дёргает, не заставляет, а именно тянет за руку, и только я встаю за ним, как надавливает на плечи. Я не сопротивляюсь, не хочу. Я уже знаю, какой он на вкус. А сейчас это будет очередной раунд. Давид смотрит на меня сверху вниз, поглаживая стоящий член. Ноги расставлены, взгляд напряжённый. Он будто пытается дать мне шанс передумать. Опускаю ладони на его коленки и медленно веду вверх, не отводя взгляда. Рука ложится на руку Давида, которой он водит по члену, но я не ожидаю того, что он резко схватит меня за подбородок, склонившись вплотную к лицу. Смотрит в глаза, будто что-то ищет в них, а я снова жду. Я настолько привыкла, что в людях не бывает хорошего (мои девочки не считаются), что снова жду болезненную колкость. – Я научу тебя минету, который люблю я, – хрипло говорит Давид и жадно накрывает мои губы. Также резко отрывается от губ и проводит возбуждённым членом по губам. – Открой ротик, Дикая, – он не просит. Приказывает, и я подчиняюсь. Открываю рот, и его головка ныряет в рот, наполняя всё вкусом Давида. Он полностью выходит и снова входит. – Язык, – говорит тихо Давид. Его дыхание становится напряжённым. Я достаю язык и сама провожу по члену. Давид шипит, а я не умею долго подчиняться. Беру его в свою руку и сама делаю несколько движений по бархатному стволу, насаживаясь до упора на член, заставляя застонать этого бандита, откинув голову назад. Повторяю снова и снова, давясь периодически собственной слюной. Между ног всё пульсирует. Оргазм снова подступает, и это отдельное наслаждение. Я делаю минет, а кончить готова сама. Второй рукой разминаю яички и прохожу по ним языком, ловя наслаждение от нежности кожи. – Блядь! – выкрикивает Давид и резко опускается на колени, сжимает моё горло рукой, впивается в губы, а я задыхаюсь от этого действия. Он вылизывает рот, губы, язык, будто хочет сожрать меня. Подхватывает второй рукой под попу и дёргает на себя, зажимая член между нашими телами. Бешеная пульсация в животе, его губы, которые выпивают меня, заставляя задыхаться, собственнические движения и утробное рычание. Мы трёмся друг о друга, будто нам мало нескольких часов секса. Я хочу кончить снова. Хочу, чтобы он насадил меня на себя. Я не смогу ему этого сказать, но по-другому не хочу. Пусть эта ночь будет только моя! Давид разворачивается со мной на руках, садится на коврик у кровати и насаживает меня на член. – А-а-а, – задыхаюсь я. Губки распухли, всё горит внутри, но эта боль – что-то новое. – Двигайся, – выдыхает в губы Давид и снова проводит по губам пальцами, ныряя в рот. Делаю первые движения на нём, пытаясь не садится до конца. Он длинный. Его много для меня. Особенно верхом. – Ещё, – хрипит Давид, чуть сильнее сжимая горло, ведя второй рукой по спине, сжимая ягодицу. Поднимаюсь и только начинаю опускаться на него, как звонкий шлепок по всё той же ягодице разносится по комнате, заставляя меня зашипеть. – Ещё! – приказывает Давид, не выпуская взгляда. Я повторяю всё, и снова шлёпок. Звонкий, до горящей кожи. Хочу его до безумия. – Скажи мне, чья ты, Дикая, – голос Чернобора наполняется сталью, но он не даёт замереть. Сам подмахивает бёдрами. Молчу. Смотрю в его пылающие глаза, затянутые темнотой возбуждения. Ты слишком наивен, Чернобор. Я не могу кому-то принадлежать. Я только своя собственная. – Отвечай, Ника, – хрипит Давид и снова отпускает шлепок. Но я молчу и вместо ответа впиваюсь в его распухшие губы, кусая за нижнюю. Давид рычит, а я чувствую, как сейчас кончу. И не только я. Давид прижимает меня к себе и, обхватив за талию, начинает быстро насаживать на себя. В голове шумит от удовольствия на грани боли. Я больная, но это будет моей тайной. – Да, – выдыхаю ему в губы, делая жадный вдох, чувствую, как спиралью закручивается оргазм в животе. – Сука, – рычит Давид и опускает руку мне между ягодиц, захватывает влагу вокруг члена, обводит тугое колечко выше, а я кончаю. Мозг вопит, что нельзя, но это мозг. Телу всё равно! – Ты моя, Дикая, – шипит мне в рот Чернобор и вводит палец сзади, заставляя меня кричать.