Глава 23

Дина

Отхожу чуть в сторону и молча наблюдаю, как Ярослав пытается водрузить конструкцию обратно. Деревянный домик упрямо не хочет вставать на место. Он перекошен, тяжёлый и явно собран на соплях. Ярохин тянет его, толкает, меняет угол, снова тянет. Чертыхается, матерится сквозь зубы. Лицо напряжённое, брови сведены, даже жилы на шее проступают.

И, чёрт возьми… мне это нравится.

Мне нравится смотреть, как он злится. Как у него что‑то не получается. Как он понимает, что не всё в этом мире ему подвластно. Пусть знает, полезно такое иногда.

Прислоняюсь плечом к стене и просто смотрю.

— Да чтоб тебя… — рычит он, снова дёргая конструкцию. — Ну вставай же!

Домик, естественно, не встаёт.

— Может, хоть поможешь? — бурчит он с наездом, не оборачиваясь.

Цокаю языком, но всё же подхожу. Берусь с другой стороны, удерживаю конструкцию, пока он соображает, как её закрепить.

— Вообще‑то меня не должно было здесь быть, — недовольно фыркает Ярохин. — А я застрял тут… с тобой.

— Не строй из себя жертву, — равнодушно отвечаю я. — Не думаю, что в гостиничном номере тебя ждут великие дела.

Он фыркает, но ничего не отвечает.

Я, конечно, благодарна ему за то, что он успел меня оттолкнуть и эта махина не размазала меня по полу. Благодарна… да. Но это не значит, что теперь я обязана смотреть на него влюблёнными глазами или выполнять его капризы.

Я вижу, как он этого ждёт, но не дождётся.

Максимум, что Ярохин может от меня получить, это словесное «спасибо». Ну и маленький плюсик в карму. Хотя таким, как Ярохин, карма обычно не помогает.

— Долго ещё держать? — спрашиваю я, чувствуя, как затекает рука.

Спина начинает ныть. Где‑то под лопаткой тянет глухо и неприятно. Видимо, всё‑таки ушиблась, когда падала. Ничего, я и не через такое проходила.

— Ещё немного, — бросает Ярослав, и я замечаю, что он вдруг стал серьёзным, таким сосредоточенным, без ухмылок и подколов. Он аккуратно закручивает болты, проверяет крепление, хмурится, если что‑то идёт не так.

Непривычно.

Заставляю себя отвернуться, потому что взгляд будто прилипает к его профилю. К напряжённой линии челюсти, к рукам, к мышцам, которые перекатываются под свитером, когда он работает.

Так… Стоп. Хватит уже.

Через несколько минут мажор наконец выпрямляется, протяжно выдыхает и с видом победителя заявляет:

— Всё. Готово.

— Замечательно, — сухо отвечаю я.

Разворачиваюсь и решаю, что моя миссия здесь окончена. Хочу уйти, прямо сейчас.

— Стоять, — резко толкает парень. — Куда пошла?

И, как обычно, хватает меня за руку.

Да что у него за привычка такая?!

Резкая боль простреливает лопатку. Я морщусь и шиплю, едва сдерживаясь, чтобы не выдать целый многоэтажный мат.

Ярохин это замечает, отпускает руку почти сразу.

— Болит всё‑таки?

— Неважно, — отмахиваюсь я.

— Дай глянуть, что там у тебя, — неожиданно требует он.

Я смотрю на него, и у меня реально глаза на лоб лезут.

— Ты чё? С ума сошёл?!

Ярослав закатывает глаза так, словно я чушь только что несусветную выдала или заранее его в чем-то непристойном обвинила.

— Бля… чего я там не видел. Я ж не сиськи тебя прошу показать, а всего лишь спину. Сфоткаю, покажу тебе. А то, может, вообще в травмпункт идти надо.

Я колеблюсь. Травмы мне сейчас совсем не нужны, ведь я пообещала тренеру, что как только вернусь, снова начну тренироваться. Спарринги, режим, всё по графику.

— Ладно, — наконец соглашаюсь я.

Протягиваю ему телефон, поворачиваюсь спиной и стягиваю худи.

Ярохин молчит… Слишком долго молчит.

И мне кажется, что он… завис. Но потом его прохладная ладонь неожиданно ложится на место ушиба… И меня будто током прошибает.

Но не от боли. Совсем не от от неё.

Это что‑то другое, новое, острое. И очень неожиданное.

— Эй, — резко толкаю я. — Кто тебе разрешил меня трогать?

— Немного припухло, — спокойно отвечает он, будто не слышит моего тона. — Наверное, сильно ударилась, когда падала.

Невольно сжимаю зубы, затем слышу щелчок камеры.

Мажор убирает руку и возвращает мне телефон. Я быстро натягиваю худи обратно и смотрю на экран. Ничего критичного, заживёт.

— Тебе мазь нужна, — заключает он с важным, почти врачебным видом. — Могу помазать… если вдруг сама не справишься.

И тут его лицо меняется. Уголки губ ползут вверх, во взгляде появляется откровенно наглая искорка, а подмигивает он так, что подтекст читается без перевода.

Вот же засранец. Мартовский кот, блин.

— Спасибо, мазь у меня есть, — отрезаю я сухо. — Сама справлюсь, без посторонней помощи.

— Ну ладно, — он пожимает плечами, будто ни капли не расстроился. — Я просто предложил. Из лучших побуждений, между прочим.

Мы подходим к той самой женщине и сдаём работу. Она придирчиво осматривает конструкцию, проверяет крепления, кивает сама себе и, наконец, удовлетворённо произносит, что всё в порядке. Нас отпускают, и я мысленно выдыхаю.

Ну всё. Конец. Можно спокойно разойтись по разным сторонам и забыть друг о друге хотя бы на сегодня.

Но, конечно же, это только лишь мечты.

— Может, всё‑таки по кофе? — как ни в чём не бывало предлагает Ярохин, шагая рядом со мной, будто так и надо, а я закатываю глаза.

Ну разумеется, он теперь не отстанет. Я это уже поняла. Прилип как банный лист и, чувствую, будет держаться до последнего, пока не получит от меня хоть какой‑то отклик. Его явно забавляет моё раздражение.

И, к собственному удивлению, я вдруг соглашаюсь.

— Ладно, — тяну я, делая вид, что это одолжение вселенского масштаба. — Но больше ничего не смей требовать. Только кофе. Понял?

— Окей, идёт, — он улыбается так широко и довольно, будто только что сорвал джекпот. Так, словно выиграл миллион.

Мне бы его радость…