Глава 35

Дина

О господи… нет, пожалуйста, только не она.

Ну вот зачем, зачем именно сегодня? Всё же было так хорошо… столько спокойных дней без нервов, без ссор, без всяких сюрпризов. Пока эта дрянь Арина не появилась в поле моего зрения.

Иду по коридору универа, вспоминая о том, как мы вчера с Яриком замечательно провели время, и… он даже остался в меня ночевать. Думаю только об этом и стараюсь смотреть прямо вперёд.

Нужно ведь просто пройти мимо. Не видеть. Не слышать. Не реагировать.

Но, конечно, Арина не из тех, кто упустит шанс вставить иглу. Она нарочно задевает моё плечо. Цепляет, сучка.

Я останавливаюсь, едва удерживаю себя, чтобы не обернуться и не врезать с плеча. Во‑первых, мне больше нельзя драться — одно замечание, и до свидания, универ. Во‑вторых… она вроде как сестра моего парня.

Потрясающе, правда?

— Оу… — протягивает она, растягивая каждую букву. — Давно не виделись, клуша.

Я медленно поворачиваю голову.

— Заткнись и иди, куда шла, — рычу, чувствуя, как напрягаются пальцы.

Её мерзкие подружки тут же начинают хихикать, пряча рты за ладонями.

Как же раздражает этот звук — противный, липкий, как жвачка, прилипшая к подошве.

— Как обстоят дела с моим братцем? — Арина кривится, приподнимая подбородок.

— Тебя это не касается.

— Как это не касается? Весь универ о вас гудит. Да и потом, Ярик — мой брат.

Она специально произносит это имя чуть громче, чем нужно. Люди рядом оборачиваются, замирают. Чувствую взгляды в спину, словно сотни тонких иголок.

— Чего ты хочешь? — рявкаю, делая шаг вперёд. Мы с ней сталкиваемся почти лбами.

— Хотела сказать… — Арина улыбается так, будто собирается бросить гранату. — Что ты полная идиотка. Такая же, как и все.

Повелась на чары моего братца, да?

Когда он просто использовал тебя… как очередную свою подстилку.

Внутри будто щёлкает молния. Каждое слово воспринимается как удар, пощёчина, кол в грудь. Но я заставляю себя держаться ровно, даже вида не подаю, что меня задели ее слова.

Не хочу доставлять ей удовольствие увидеть, что попала.

— С чего я должна тебе верить? — прыскаю, стараясь говорить легко, почти насмешливо. — Свои фантазии оставь при себе, Ариша. Ты ошибаешься.

— Уверена? — хмыкает она, глаза блестят от чистого яда.

— Да.

Она смеётся. Длинно, фальшиво, мерзко.

Подружки вторят ей, словно хор сирен. От этого зрелища становится тошно.

И вдруг Арина достаёт телефон.

— Посмотри, — выдаёт она с приторным спокойствием.

На каком-то инстинктивном уровне я уже понимаю, что сейчас произойдёт, ещё до того, как экран оказывается перед моим лицом.

Холод поднимается от живота к горлу.

Щёлк, и на экране появляюсь я.

Голая. Почти… Лежу спящая на кровати, простыня сбилась на бёдрах.

Знакомая до боли гостиница, окно с голубыми шторами. Тот самый номер, где мы с Ярославом проводили всё наше свободное время...

Где он шептал мне на ухо, что не может без меня... что я «его единственная»...

Теперь эти слова звучат как издевка.

Я вырываю телефон из её руки.

— Откуда у тебя это?!

— Как ты думаешь? — улыбка у гадины до мерзости довольная. — От Ярика, конечно.

Мир на секунду перестаёт существовать.

Звук пропадает, движение тоже. Только этот голос... едкий, противный, занозой цепляется за уши.

— Все, что он с тобой делал… произошло только потому, что я попросила.

Она делает паузу, будто смакуя каждое слово, наслаждаясь каждой моей эмоцией.

— Знаешь почему? Потому что я решила отомстить тебе через него. Условие было простое: он охмуряет тебя, затаскивает в постель и делает фото. Взамен — помощь с контрактом, поездка в Испанию, футбольная карьера… ну, ты понимаешь. Цена вопроса — твоя тупость и доверчивость, курица.

Я стою, держу телефон, и у меня дрожат пальцы. Не из‑за ярости даже, а из‑за боли.

Фото гложет, как яд. Губы онемели. Воздух будто густеет, и каждое дыхание даётся с усилием.

Хочу сказать: нет, это неправда, он не мог… Это не про Ярика. Не про того, кого я знала. Точнее, думала, что знала.

Но есть фото. Вот она, чёртова реальность прямо перед глазами.

Сердце колотится где-то в висках. Я чувствую, как на лице проступает жар — позорный, обжигающий.

Мне хочется вытереть с кожи грязь, хотя и понимаю, что она не снаружи, а внутри.

Арина всё ещё рядом, улыбается, наслаждается моим молчанием.

Я прокручиваю в голове все наши с Ярохиным разговоры, смех, взгляды, каждое касание. Боже, всё было фальшью?

Каждое «люблю», каждый поцелуй — ложь?

Он меня обнимал только потому, что это входило в условия сделки?

Невероятно. Невыносимо… Меня будто обливают льдом изнутри.

В глазах темнеет. В горле ком. Скулы сводит, потому что я стискиваю зубы так сильно, что хрустит челюсть.

Арина произносит что-то ещё, но я уже не слушаю. Слова тонут в постороннем шуме.

«Я больше не верю парням…» — в этом я себя убеждала довольно долгое время.

Клялась. Обещала себе. И вот… снова. На этот раз хуже, чем когда‑либо.

Потому что теперь в этом замешан тот, кого я действительно любила, кому открылась полностью, кто видел меня настоящей… до последней черты.

Хочется разнести всё вокруг, просто закричать, сбросить боль хоть как‑то, но нельзя.

Слишком много глаз… слишком много ушей. Стоит только дать слабину, и завтра весь универ будет смаковать, как железная Дина сломалась… прямо посреди коридора.

А я не дам им этого удовольствия. Я не должна сломаться! Ни за что. Поэтому я просто выдыхаю. Медленно.

От этого легче не становится. В голове будто застряло одно‑единственное короткое слово: предал.

Он меня предал…

А я ещё вчера думала, что наконец‑то научилась доверять.