Глава 28. Рецепты бывают разные

В рюкзаке нашелся фонарь. Мягкий свет проложил полоску по полу и осветил бледное лицо Кирилла. – Не гляди, – тихо сказал Герман. – Время тратишь. Лина дернулась, когда разглядела под Власовым лужу темной крови. Мертв? Рецепт был под рукой. Травы и ингредиенты Лина разложила на подоконнике, что растрескался от времени выраженным кракелюром. Крошка янтаря, еловые иголки, засушенные ягоды земляники, горсть пшеничной муки, щепотка соли и веточка амброзии. Пришлось брать ее голыми руками. И последний ингредиент – кровь. Но какая – не уточнялось. Скорее всего, Герман уже пробовал простую, и эликсир не сработал, а какая нужна ученый так и не признался. Вот и получается, что кровь нужна особенная… Лина сложила все ингредиенты в чашу и достала из рюкзака Кирилла нож. Именно он проложил между ними хрупкий мост. Если бы не та нелепая рана, Кэйса бы выдержала и не искусилась, а так… Но что теперь говорить? Вряд ли Власов выживет после пули, тем более, лекарство бессмертия ему не поможет, но говорить об этом Лина не стала. – Ты слишком спокойна, – заговорила Темная. – Не жалко паренька? – А тебе? – Да мне вообще плевать. Я же тварь, что тебя травит и с которой ты никак не сживешься. – Зачем тогда спрашиваешь? – Хочу поиздеваться. Разве не ясно? И убедиться, что Герман прав, и ты просто не способна любить. – Ты права. Я не люблю и любить никогда не буду. Так что сиди молча и радуйся, что не голодна, потому что, если Кирилл сейчас умрет – тебе будет плохо. Темная засмеялась. Трескуче и почти взрывая изнутри череп, отчего Лина чуть не завалилась головой вперед, прямо в чашу. – Я жду, когда он станет собой и меня выпустит, потому что эта клетка из твоей кожи, костей и соплей мне надоела, – давление на голову усилилось, будто кто-то кортиком ковырял изнутри виски. – Давай договоримся? Жди молча! – Как скажешь, – захихикала она, и все отпустило. – Долго ждать?! – гаркнул Герман. Лина очнулась. Метал ножа, приятно холодил ладонь. – Последнее… Власов неожиданно дернулся и захрипел. – Лина, быстрее! Ты намеренно тянешь время? – Герман подошел ближе и вцепился в ее руку. Показалось, что разломает косточки. Выхватив нож, он царапнул острием по ладони и подтянул Лину к чаше. Кровь, как рубиновые камни, закапала в центр посудины. Густой пар наполнил помещение, спрятав желтоватое лицо олигарха и блеск его тонкой кожи. Пришлось вдыхать осторожно, чтобы не спровоцировать волну желания из-за раны. Царапина, всего лишь царапина… Темная была сыта, и у Лины оставалось немного времени, чтобы спасти Кирилла. Хотя она с трудом представляла, как. – Дай ему умереть… – зашипела в голове вторая. – Только не сегодня, – сказала Лина и дернулась: случайно получилось вслух. – Что? – слабо сказал Герман. Он опалил лицо гневным взглядом и сжал руку, отчего кровь из раны заструилась сильнее и почти покрыла горку ингредиентов. Стало душно. Пот катился градом. Казалось, что где-то под чашей прячется волшебный уголь: она так накалилась, что кровь в ложбине стала закипать. Неприятные пузыри выплескивали фейерверки крошечных капель и орошали футболку. Запахло булочками с клубникой. Лина на секунду провалилась в воспоминания, где в интернате тетя Ася баловала детей раз в неделю сладостями. Единственно теплое, что осталось в сердце из прошлого. Остальное затерлось: от приставаний мальчишек до недвусмысленных намеков охранника. Уже в четырнадцать Лина отбивалась от мальчиков и мужчин и не понимала, чего от нее хотят, не понимала, почему из всех девчонок ее возраста ведется охота только на нее. Никто не дергал косы, как в старых книжках, никто не щипал за ягодицы. Ее просто подлавливали толпой и мяли у стены, пытаясь добраться до юбки, раздирая футболку и комкая еще не налившуюся грудь. Лина кричала и плакала, но ее никто не слышал. Уже тогда она поняла, что нужно бежать или драться. Последнее она не умела, потому при первой возможности ускользнула из интерната и очутилась на улице. Каждый раз надеяться на воспитателя, который пройдет мимо туалета и услышит ее крик, было тяжело. Да и когда он разогнал мальчиков, и Лина осталась в окровавленной и разорванной футболке, его ноздри внезапно раздулись, а в глазах появился страшный огонь. Лина бежала, сбивая ноги, в комнату и долго дрожала под одеялом – казалось, что он придет, вытащит ее и сделает с ней плохое. И он приходил: стоял в дверях общей спальни и скрипел зубами. И Лина понимала, что защитить ее некому. Неосознанно понимала. Через неделю, тяжелую неделю, когда каждое движение отдавалось болью в груди и резью в животе, Лина зашла в столовую и наткнулась на толпу ребят. Не было сил противостоять, хотелось есть, не могла банально стоять на ногах, не то что бежать. В тот день за нее заступилась повариха Ася Павловна и уже через несколько дней забрала Лину к себе домой, как официальный опекун. Но и там было не все гладко… – Кэйса, уснула?! – выловил ее из воспоминаний Герман, стиснув руку. – Проверя-а-ай! – он чуть согнулся и, мотнув пистолетом в сторону Кирилла, отошел к стене. Лина застыла. То ли от горьких воспоминаний стало плохо, то ли рана в ладони пульсировала и горела, то ли страшно стало за Кирилла. Сердце сжалось: болезненно и неприятно, но это придется сделать. Хотелось верить, что на Власова это лекарство не сработает, ведь он и так… бессмертен? А она? Особенно если смотреть на разорванную рану на ладони. Пришлось кое-как перемотать, хорошо в рюкзаке Кирилла нашлись бинты. Осторожно собрала варево в приготовленный пузырек, не больше стограммового стакана, прежде пропуская густую жидкость через крышку с мелкими отверстиями. Зачем распечатала вакуумный шприц и набрала темно-рубиновую смесь. Осталось только уколоть, но не сделает ли она Кириллу еще хуже? – Я бы подсказала, но ты же слушать не станешь, – съязвило подсознание. – Условие хочешь? Не дождешься! Кэйса присела и осторожно поднесла иглу к шее проводника. – Не смей этого делать! – завопила Темная. – Это почему? – Ты все испортишь! Лина сомневалась. Герман стонал и откашливался, бормоча сквозь зубы крепкие ругательства. – Что ж ты, сучка, тянешь? – хрипнул олигарх и привалился на колено. Пистолет угрожающе закачался. И Лина сделала это. Игла вошла в кожу Кирилла мягко, будто в масло. Вакуумный поршень сдвинулся и выдавил всю микстуру за секунду. Тишина разбавилась шумными вздохами Германа. Он подошел ближе и всмотрелся в распростертого на полу Кирилла, купающегося в собственной крови. Лина сидела на коленях рядом и, когда на крупной руке проводника не прощупала пульса, рухнула ошарашено назад. Что теперь будет?