Глава 39. Все не так

Утром Лина не проснулась. Затем прошел еще день и еще. Девушка похудела и побледнела, а на коже выступили жуткие гнойные волдыри. Кирилл не находил себе места. Рыбу пожевал немного и выбросил: она оказалась ужасной на вкус. Хищники и Наум не тревожили, что казалось подозрительным. Власов был настороже каждую ночь, но в округе словно время остановилось, и все живое вымерло. Кроме мелких грызунов и пакостных мутантов-собак. А еще, что странно, почти не попадались птицы. Никаких тебе скворцов или более крупных пернатых. К дому каждый день приходил лохматый зверек. С виду жуткий и страшный, но на деле совсем безобидный. Порычал, но с удовольствием доел прожаренную рыбу, и ушел. Это было при свете зеленого солнца, потому Кирилл особо не боялся гостя. Днем кровопийцы и мясоеды здесь не выходят, только рыбы нападают, но к реке Власов спустился только раз, чтобы проверить переход к лесу. Пришлось мастерить из старого сарая кладку, и на это ушел еще целый день. Кирилл вытер рукавом вспотевший лоб и заглянул в окно. Лина лежала в том же положении, что и утром. Как девушке помочь, он не представлял. Как дать ей сил, когда сам выдохся? Да и в таком состоянии она будет не в силах принять его помощь. И пойти дальше они не могут и вернуться за помощью некуда. Остается ждать и верить в чудо. На закате Власов приходил в дом, обмывал девушку влажной тряпкой, разминал мышцы, расчесывал, поил ее и ложился рядом. Она стонала и даже глотала воду, но не просыпалась, будто провалилась в необъяснимый затяжной сон. Кирилл потерял счет времени: дни мелькали, словно их кто-то отрывает на календаре, а Ангелине становилось хуже. На бледном лице выделились синеватые глазницы, волосы слиплись и напоминали черные сальные нити. Пока строил кладку, молился. Не умел никогда это делать, но помнил, как бабушка становилась у иконы и складывала руки возле подбородка. Вспоминал по крупицам, по слову, будто заново учился ходить, и через неделю уже проговаривал молитву про себя неосознанно. Ничего не оставалось, кроме слабой веры, хотя Кирилл даже не представлял во что. Последние несколько десятков лет Аконит заполонил пространство, и человечество поклонялось только ему, позабыв старые религии. Компьютерный разум вычистил архивы и удалил всех конкурентов. Ловко и быстро стал управлять электронными системами, контролировать любое передвижение людей и владеть всеми современными технологиями. Поговаривали, что в будущем Аконит обещал миру подарить механические конечности, замену важных частей тела, любых костей и даже органов. Все это сказки и фантастика, как и клонирование, что уже больше ста пятидесяти лет не могут довести до ума. Овечка Долли и ее потомство – давно стали насмешками СМИ и задорными сюжетами для фильмов. Кирилла и многих здравомыслящих людей пугал тотальный контроль пиксельного бога, или цифрового. Да контроль чей? ИИ? Смешно. Да, Кирилл родился, когда мир уже погряз в электронных сетях всецело, но бабушка еще успела рассказать и передать внуку, каким был мир До перемен. Искусственный интеллект – всего лишь программа, и в ней нет ничего Сверхъестественного. Нет чудес, нет Святого духа. Ничего нет. Одна пустота. Только здесь, вдали от города, Власов ощутил свободу от этого гнета. Мнимую, но хоть какую-то. Даже под пристальным взглядом хищников, под палящими лучами ядовитого солнца было намного легче жить, дышать и любить… Рыбы устали нападать и затаились в камышах. Зловонных трупов собралось прилично за эти дни. Кирилл выбрасывал их на берег с переломанными хребтами. Оставалось уложить последнюю кладку, когда яркая мысль врезалась в висок и чуть не свалила Власова в мутную воду. Все бросив, он помчал к дому и рухнул возле кровати. Лина дышала порывисто и тяжело, нежная кожа покраснела и вспузырилась. Это ведь не истощение, а аллергия. Только сейчас Кирилл сопоставил ее перемотанные руки в башне, ее осторожное поведение в походе, когда она старалась не касаться травы. Что-то вызывает реакцию. Заглянул под кровать и обомлел. Сухие пучки Амброзии были прикрыты сероватой трухлявой тканью. Зачем эту гадость хранить? И когда закончил с уборкой, почувствовал, как девушка облегченно вздохнула. Напоил ее и прижался, как никогда крепко и уткнулся в пропахшие потом волосы. – Держись, Лина. Я вытащу тебя отсюда. Есть еще немного времени, мы сможем. До заката успел сходить по кладке в лес и поставить несколько капканов, но на ночь доски частично убрал. Не хотел гостей.