Глава 21 Бабочки в животе

Гедеон Нужно было успокоиться, взять себя в руки. Иначе мне было не найти того, кто посмел подставить Фрезию, а вместе с ней и всю правящую семью. Насколько же всё было просто, когда я мнил себя простым смертным! Не знал, что стану одним из высших, внезапно обретя вторую душу, а вместе с ней и магию. Жил одной единственной целью – обеспечить безопасность той, что увидела во мне не раба, а человека. Почему? Одним Пресветлым ведомо, ведь именно они снизошли до нас в тот день и сделали нас теми, кто мы есть. Навсегда привязали меня к ней, а её ко мне. Фрезия – моё спасение и проклятье на всю жизнь, которую она же и подарила. Пока шёл по коридору, гнал из головы непристойные картинки, которые сменяли друг друга одна за одной после злосчастного поцелуя, стараясь восстановить последовательность реальных событий. Вот моя ясноглазая “сестрёнка” проводит пальчиком по моему предплечью, заставляя сердце биться чаще. Вот говорит Томасу абсурдное “любовники”. Подумать только, даже глазом не моргнула, произнеся такое! Вот отдаёт мне приказ, от которого рёбра сдавливает тисками магии подчинения и которому я… не сопротивляюсь. Ничуть. Мягкотелость и безрассудство – вот что овладело мной в тот момент. Плюс ко всему голодный заинтересованный взгляд богатенького сынка министра сыграл немалую роль. Как оценивающе он на неё смотрел, едва не облизывался, смакуя каждый изгиб её прекрасного тела. Скотина! И он, и я заодно. Всё это было мне знакомо, потому что сам я делал то же самое не раз и не два, мысленно отвешивая себе затрещины, но это не помогало. Щит, который я сам же и установил, блокируя собственные эмоции, вдруг дал трещину. Крупную, расползающуюся от самой середины к периферии и грозящую уничтожить крепчайший, как мне казалось, заслон от… неё. Почему мы не могли оставаться детьми? Да, двумя забытыми всеми и никому ненужными попрошайками, слонявшимися после падения Шахсгарда по торговым трактам и улицам дикейских деревень в поисках работы и краюхи хлеба. Но детьми! Время неумолимо пролетело, и мы выросли. Она превратилась в прекрасную девушку, которую невозможно не заметить, пройди она мимо, а я… вырос, но так и остался тем маленьким рабом, которого она встретила в храме Шахсгарда. Её рабом. И чем взрослее мы становились, тем сложнее мне было воспринимать её как свою благодетельницу. Я желал Фрезии только добра. Хотел сделать так, чтобы она жила, не зная лишений. Работал на износ, чтобы купить ей еды, так как сам мог спокойно обходиться без пищи неделями. И каждую ночь, засыпая в её объятьях на сеновале, на моховой перине в лесу или в каком-нибудь сарае, благодарил Пресветлых за то, что они соединили наши судьбы, что я больше не один, и мне есть ради кого жить и кого защищать…. До тех пор, пока не обрёл вторую душу. Она-то и открыла мне глаза, дала понять, что мы достойны лучшего. Фрезия достойна. И являясь диалом, я смогу дать ей больше. Нужно было только взять её с собой в приёмную семью, которая внезапно появилась на нашем горизонте. От меня же требовалось лишь научиться использовать свою магию по максимуму. – Яд. Тот, кто заварил эту кашу, отлично разбирается в отравлениях. Значит, искать нужно в этом направлении, – бурчал я себе под нос, заходя в кабинет ядов и зелий. Внутри было тихо и пусто. Занятия утреннего потока уже закончились, а наше перенесли на вечернее время. – Жаль, что не придумали такого средства, которое унимает сердечную хворь, – подосадовал вслух, снова думая о Фрезии. –Так уйми её сам! – ответила моя дарованная душа. – Ты же знаешь способ. Стоит только захотеть и… она твоя. – Нет! Никогда. Сделаю это один раз и не смогу остановиться. Это же магия. Камень – магия, как и ты, – разозлился на свою вторую половину, которая все эти годы точила меня изнутри, подогревая ненависть к рабам, но в новых условиях резко переменила своё мнение. –Я — часть тебя. Тебе от меня не избавиться. А Фрезия смертная. Возьми её один раз и отпустит. С другими помогало. Сколько красавиц вилось вокруг нас, узнав, что мы — герои войны? Их мы тоже хотели. Было любопытно, и нам казалось, что это настоящие чувства. Влечение. Но… Одна ночь и всё. Потребность в близости забывалась, как сон. Надолго. Так будет и с ней. Ты же можешь. Раз — и она у твоих ног. Видишь ведь, как она к тебе тянется. Это не магия камня. Девчонка сама этого хочет. Она не откажет… – Молчи! – осадил сам себя. – Ищи лучше зацепки. Хоть что-то, способное ей помочь. Глаза метались по кабинету, шкафам, где хранились небольшие колбочки с базовым раствором и заветный чемоданчик с ядами, который доставали только преподаватели. Ключ имелся у ректора, Круста и старшего по корпусу. Но мы же в академии магов, кого тут остановит замок? Отвлёкся, задумываясь над тем, когда всё переменилось. С каких пор я стал сам себе противен? Помню, началась война, на которую наш приёмный отец, не задумываясь, отправил меня вместо своего родного сына, убедив, что если не пойду, Фрезии грозит опасность. И я послушался старшего по иерархии. В конце концов, герцог принял нас в свою семью и обеспечил всем необходимым. Обеспечил её. Мне многого не нужно было, но Фрезия… все те годы, что мы скитались вдвоём, как беспризорники, девушка страдала и тайком вздыхала, вспоминая свою жизнь во дворце. Моя новоявленная сестрёнка расцвела, попав в знакомую ей с детства среду. И понял я это, едва вернувшись с войны и взглянув на неё иначе. Не как на девочку, товарку или благодетельницу, а как на самое прекрасное в мире создание, от улыбки которого сердце замирает, а затем пускается вскачь, стоит ей меня коснуться. Фрезия сидела в саду и читала какую-то из своих девчачьих книг, когда я вернулся с фронта. Я увидел её сразу, почувствовал знакомый запах, который за долгие годы въелся в моё сознание настолько, что ослепни я от разрыва снаряда, всё равно бы узнал его за мгновение. Ранее нищенка, как и я, а теперь дочка герцога сидела на скамейке в залитом солнцем цветочном саду, склонившись над небольшим томиком и хмуря брови. Сердце пропустило удар, и я замер в нерешительности. Никогда прежде ничего подобного не испытывал. А стоило ей осмотреться, а нашим взглядам встретиться, едва не отправился к Пресветлым, словно молнией поражённый переменами, произошедшими с моей “сестрёнкой”. – Гедеон! – услышал дорогой сердцу голос, и по телу пробежала волна мурашек. – Вернулся! Она тогда бросилась мне на грудь, кажется, плакала, что-то говорила, а я стоял, как идиот, и молча пялился на девушку, которая пробудила во мне нечто незнакомое и… такое же прекрасное, как она сама. Но я очень быстро пожалел о том, что это случилось, потому что воздушное порхающее миллионами бабочек в животе чувство очень быстро переросло в потребность. Зависимость. И… желание. Лучше бы не возвращался, погиб на войне и не узнал, каково это – сходить с ума от смешения душ, одну из которых коробит от осознания собственного рабского положения, а вторая едва не лишается рассудка от случайного взгляда самой невероятной на свете девушки. Как же я был рад, когда меня в очередной раз отправляли на границу. Словно утопающий за соломинку, хватался за эту возможность проветрить голову от дурмана по имени Фрезия, который одновременно душил меня своим приторно сладким ароматом и без которого, в то же самое время, каждый вдох становился бессмысленным. Одна душа рвалась в бой, а вторая тосковала по дому. Нет! По ней. И всё бы ничего, но время от времени приходилось возвращаться, чтобы… поправить её здоровье. И чем дальше, тем сложнее мне становилось беспристрастно отдавать ей жизненную энергию. Никто, даже герцог, не знал подробностей этого обмена. Но ему было известно, что Фрезия больна, и чтобы продолжать жить, ей требуется моя магия. Однажды я даже поймал себя на мысли, что ЖДУ очередного письма из дома, чтобы как можно скорее заключить сестрёнку в свои объятья. Коснуться её мягкой кожи, ощутить биение её сердца, вдохнуть её аромат и… Это “и” как раз и стало последней каплей. Я осознал, что мысли мои нечисты, а желания давно перешли всякие границы приличий. И если кто-то об этом узнает (не приведи Пресветлые, сама Фрезия), позора не оберешься. А то, как открыто и с какой добротой и благодарностью смотрела на меня сестрёнка, только усугубляло ситуацию. Спасла от полного раздрая душ лишь Академия, в которую меня отправили по чистой формальности, потому что медали, полученные на фронте, с лихвой компенсировали отсутствие диплома. Но наш приёмный отец настоял, и я окунулся в ученичество, стараясь забыть, что где-то там, в поместье герцога осталась она. Моя благодетельница, моя сестрёнка, моё проклятье, моё наваждение. А ещё я научился ставить блок на чувства своей изначальной души, которая постоянно рвалась в поместье герцога. И стало проще. Намного. Всё шло просто отлично до тех пор, пока сестрёнка не решила приехать. Пока её не обвинили в убийстве, и пока я… не дал слабину, накрывая её сладкие мягкие губы своими. Отвесил себе знатную затрещину, возвращаясь в настоящее. Выдирая самого себя из сладкого плена воспоминаний о совершённом мной совсем недавно падении. “Идиот! Нужно было сразу блокировать магию камня и бежать стремглав из библиотеки, несмотря на то, что скрутило меня знатно. А я что? Использовал приказ как оправдание самому себе. Больше! Нужно больше магии на подавление своих же чувств”. Костерил себя на чём свет стоит до тех пор, пока не заметил нечто очень и очень подозрительное. Шкаф с ядами я всё-таки открыл, но внутри обнаружились только колбы. Чемоданчика с контрольным набором ядов на месте не было.