Глава 23 Отдать приказ

Фрезия Она бросила меня. Мама ушла с тем диалом, оставив меня в храме. Дышать было трудно, тело терзал очередной приступ, грудь, словно шпагой, пронзало резкой болью, когда я пыталась пошевелиться. Единственным, что по её мнению могло помочь, был камень шах, зачарованный местным лекарем. Нужно было только провести ритуал, зачитав священный текст из книги, что лежала тут же на алтаре, чтобы жизненная сила приведённого для этого раба перешла ко мне. Но как надолго? Сколько времени мне бы это подарило? А мальчик? Могу ли я, используя то, что Пресветлые всегда отвечают на мольбы дочерей диалов, заполучить пару месяцев жизни, отняв её у ни в чём не виновного смертного? У меня никогда не было своего раба в отличие от брата. Он был старше и искусно владел силой заклинателей камней. Наследный принц, одарённый маг и известный во всей столице рабовладелец, он очень редко обращал на меня внимание. Из-за проблем со здоровьем я больше времени проводила в лазаретах, нежели в главном корпусе дворца. Но однажды, возвращаясь с очередной своей “прогулки”, вместо своих покоев завалился в мои, чем жутко меня напугал. От высшего пахло спиртным и женскими духами. – О! Ущербная, – он завалился на мою постель, придавив меня своим весом. – Я что же? Перепутал спальни? – брат залился смехом, и спиртным запахло резче. Ни вдохнуть, ни шевельнуться не получалось, поэтому я просто молча кивнула, вытаращившись на него с перепугу. – Извини, я не специально. Хорошо, что не померла со страху. А то мне бы влетело. Хотя… может, и нет. Отец бы только обрадовался, что избавился от позора. Диал поднялся, отряхнул свою одежду, будто в моей постели мог чем-то испачкаться, бросил на меня надменный взгляд, а затем тяжело вздохнул. – Тебе бы раба покрепче. Глядишь, подпитывалась бы его силой и перестала то и дело в обмороки бахаться. Это раздражает, – брат бросил на постель светящийся зачарованный камень. – Вот, возьми. Если надумаешь привязать к себе кого-то, выбирай молодого и сильного. В тебе течёт кровь шахов, камень подчинится. Я заёрзала, натянула одеяло до самого носа и отползла к изголовью кровати. Диалу это не понравилось, он нахмурил брови и шагнул ближе. Склонился к моей постели, обдавая ароматом сладких цветочных духов. – Только аккуратно. Не совершай ту же ошибку, что и я. Первый приказ нужно отдавать очень осторожно. Как только вживишь камень в тело раба, магия шах окутает тебя ментальным коконом. Он недолговечен. Не медли и сразу же потребуй подчинения, иначе пропадёшь, как я. Брат вздохнул, нервно потёр переносицу, снова засмеялся. Он явно был не в себе. Снова ходил к своей первой рабыне? Во дворце ходили слухи, что принц без памяти влюбился в невольницу, которую сам же и подчинил. Только она не отвечала ему взаимностью, и за это несчастную посадили в башню и держали взаперти, словно преступницу. – Не забудь, ущербная! Первый приказ без блока привязывает не только раба к тебе, но и наоборот. Используешь силу камня позже положенного и никогда не сможешь избавиться от чувств к тому, кого подчинила, – он замолчал, глядя в окно. – Я так и не смог. Как ни старался. Это был единственный разговор с братом по душам. Он больше ни разу не заговорил со мной, не заметил. Всячески делал вид, что меня не существует. А потом я снова попала в лазарет и не видела его до того дня, как мама пришла с радостной вестью о том, что они придумали, как меня исцелить. Но это не точно. – Дочка, ты должна выжить. Всем назло! Никогда не сдавайся. Нет ничего хуже, чем быть рабом. Поверь мне, я знаю. Это больно, унизительно и… низко. Особенно первый приказ господина. Когда понимаешь, что больше не свободна, что обязана подчиняться другому. Когда внутренности сжимает магией шах, и ты поддаёшься через боль, через нежелание. Только раб способен это понять. – она чуть ли не плакала, когда говорила об этом. – Разве тебе это знакомо? – удивилась я. Мама всегда была госпожой. Носила дорогие одежды, соблюдала этикет, являлась пятой супругой и главой гарема моего отца, правителя Шахсгарда. Самого алчного и ненасытного диала, которому всего было мало. Я же не знала даже, как он выглядел вживую, видела только на портретах, потому что едва ему сообщили о моём слабом здоровье, дочь-обуза просто перестала существовать для венценосного родителя. – Знакомо. Было когда-то. Но я больше не рабыня и никогда снова ею не стану! Ни за что! – и столько было в её словах решимости, столько твёрдости, что я не стала задавать лишних вопросов. Шли дни, мама стала приходить всё реже. Я узнала, что наша страна вступила в военный конфликт с коалицией государств, осуждающих рабство. Служители лазарета не на шутку переживали из-за того, что армия Шахсгарда вынужденно отступает. Поговаривали, что враг уже на подступах к столице. Настал день, когда меня чуть ли не волоком привели в храм. Мама обняла меня и куда-то ушла, а затем вернулась не одна. С ней был мальчик. Грязный босоногий заморыш с огромными голубыми глазами. Тот, кого я должна была убить, чтобы выжить. Лишить жизни или, как учил меня брат, сделать своим рабом. Но я выбрала третий вариант.