Глава 3 Смерть за смерть!

– Прямо-таки сегодня и прощусь? – единственное, что смогла выдать я, понимая, что ноги стали ватными, и стоять практически невозможно. Заметив это, Гедеон ловко подхватил меня на руки и усадил в кресло, как фарфоровую игрушку. Аккуратно, но безразлично. Ах, сколько бы я отдала, чтобы он относился ко мне, как к живому человеку, коим я и являлась! И пусть бы не берег, но видел во мне создание из плоти и крови, способное на чувства. Мы находились в светлом просторном кабинете, стены которого были завешаны не портретами ректоров или деканов, как это обычно бывает в приёмной глав академий, а картинами, нарисованными не самыми умелыми художниками. Чего тут только не было: пауки из ночных кошмаров, привидения, различные несуществующие животные. Среди всего этого разнообразия выделялся портрет девушки, написанный неуверенными мазками, будто рисовал ребенок, а не взрослый. – Очень надеюсь, что нет, – получила ответ на свой вопрос и вздрогнула. За большим письменным столом у окна сидела молодая женщина лет тридцати. Блондинка с добрыми голубыми глазами. Её пшеничные локоны упругими завитушками падали ей на плечи. Строгое тёмно-зеленое флисовое платье с позолоченными пуговицами давало понять, что передо мной уважаемая особа голубых кровей, знающая себе цену. – Так вот ты какая, Фрезия Алмор? – женщина поднялась со своего места и медленно подошла ко мне. И хотя она смотрела на меня сверху вниз, во взгляде её не было надменности, только живое любопытство. – Меня зовут леди Вероника. Добро пожаловать в мою вотчину, – блондинка протянула мне руку и приветливо улыбнулась. То на казнь меня отправляет, то знакомится, будто ей есть до меня дело. Хотя есть, конечно, я же стала причиной переполоха, который грозит неприятностями всей академии. Вероника Алмор. Моя однофамилица и родная дочь нынешнего правителя Дикеи. Первая женщина-специалист по психологии диалов и основательница академии магов. Ректор и по совместительству декан одного из факультетов. Моя какая-то там юродная тётя, которую я в глаза не видела, так как принявший нас в семью диал, которого мы величали батюшкой, не часто выводил приёмных детей в свет. – Очень приятно, – пожала я её тёплую небольшую ладонь. – Гедеон, не мог бы ты выйти ненадолго? – обратилась к моему брату ректор. Никаких возражений не последовало. Внушительной комплекции парень уважительно кивнул хрупкой женщине, выпрямился по струнке, отдал честь, будто она была не педагогом, а генералом, и тут же вышел за дверь. У меня аж глаза на лоб полезли. Несмотря на молодой возраст, мой брат уже успел принять участие в настоящих боевых действиях и не понаслышке знал, что такое служба в армии и дисциплина. Уважал старших. Но куда большим приоритетом в его глазах обладали военные, и особенно один – второй наследный принц и по совместительству генерал северных пограничных войск, Дуэйн Алмор. Да, ещё один наш дальний родственник. Но этого, по крайней мере, видеть нам доводилось и не раз, так как брата часто вызывали на учения и в патрули на границу. Несколько раз генерал лично приезжал в имение папеньки за “своим лучшим оборонником”. – Что ж, Фрезия, у нас проблемы. Говоря нас, я имею в виду не только тебя, – начала леди Вероника. – Мне уже сообщили о происшествии. И, скажу честно, я до сих пор в шоке. Таких прецедентов в академии не бывало с самого дня её основания. Тебе же известно, какое наказание следует за убийство высшего? Я кивнула, но всё же решила ответить на заданный мне вопрос. – Если в стране мир и военное положение не объявлено, то диалу – суд и изгнание из страны, а смертному… – …казнь без суда и следствия, – закончила за меня леди ректор. – Смерть за смерть. Мало того, вся семья смертного подвергается гонениям и лишается титулов и сбережений. Она была права, цитируя мне строки закона, который строго соблюдался в Дикее с момента основания государства. Это было чуть ли не единственным правилом, из которого не бывало исключений. Поэтому ни у одного простого человека никогда даже мысли бы не возникло навредить магам. Да и сделать это было почти невозможно. Диалы практически неуязвимы, обладают регенерацией, и все их органы чувств работают за пределами возможностей смертных. Живут они дольше, их физической форме позавидуют даже первые атлеты государства, а внешностью Пресветлые их наделили такой, что любая женщина будет счастлива, удели ей внимание один из высших. Они уникальны, сильны, хороши собой, невероятно умны, занимают руководящие места на самой верхушке общества и армии. Лучшие торговцы, дипломаты, генералы. Даже страной правит один из них. Но их мало, и численность их не множится, так как у такого мага может родиться только один наследник, и тот от законной супруги. От прочих связей на свет появляются только девочки. И вот я, сама того не осознавая, кажется, убила одного из сильных мира сего. “Мне конец,” – пронеслось в сознании, и единственное, о чём я подумала сразу после этого, было то, что я так и не помирилась с Гедеоном. – Но ты Алмор. И это играет нам на руку, – подходя к окну и выглядывая в сад, где всё и случилось, задумчиво произнесла декан. – Алморы – правящий род, и осудить всю семью за твой проступок правитель не может, ведь для этого ему придётся отречься от трона. – Караул! Как же я так влипла? – осознавая всю серьёзность сложившейся ситуации, пискнула я. – Не то слово, милая. Но что-то подсказывает мне, что тут не всё так просто, – продолжила леди Вероника. – Я не сторонница смертной казни, но правила есть правила. Тебя ждёт смерть, дитя, – она бросила на меня короткий взгляд и снова вернулась к разглядыванию сада и того, что там происходило. – Но не сегодня и точно не по моему указанию. Не верилось, что я слышала эти слова, но… ректор Алмор была на моей стороне? По крайней мере сейчас. Она сказала, что сегодня меня не казнят. Я рвано выдохнула и вцепилась в подлокотники мягкого кресла, в котором сидела будто парализованная, не в силах встать на ноги. Только раскрыла рот, чтобы спросить, как же мне быть и что делать, как снаружи что-то грохнуло, бахнуло, а затем раздался громкий удар в дверь, будто в неё таран влетел. – Явился? Быстро он. Молчи и всё отрицай! – сказала леди Вероника, приосанилась, сложила руки на груди и довольно громко велела: – Впусти его, Гедеон. Мы готовы.