Глава 48 Твоя сила

Гедеон –Слушай, изначальный, – обратилась ко мне моя дарованная половина. – Меня не хватит до конца этого светопада. Коли яд, если не хочешь, чтобы всю эту свору, дерущуюся в саду перед главным корпусом, испепелило за пару секунд. И я его послушался. Ввёл одну дозу яда, затем вторую. Это увеличило нашу силу в разы. Но треклятому потоку солнечных лучей не было видно ни конца, ни края, а резерв приближался к критической отметке. Тогда-то я и увидел Фрезию. Она пришла. Оказалась в самом эпицентре кошмара. Почему? Как? Кажется, кто-то был с ней рядом, но ни я, ни дарованный не замечали никого, кроме нашей голубоглазой красавицы. Такая хрупкая, нежная, растрёпанная, с уродливым кровоточащим порезом на руке и синяком на лбу… посреди катастрофы. Убил бы того, кто это с ней сделал, но не мог сдвинуться с места. Моя дарованная половина пригвоздила меня к земле так, что ноги не слушались, а сил не было даже на то, чтобы связать пару слов. – У-хо-д.. – хотел нарушить своё же обещание и приказать ей бежать отсюда как можно дальше, но диалы всегда держат слово, будь на то их воля или нет. – Гедеон, не смей мне повелевать! – меня будто под дых ударило проклятой шахской силой . – Держись, слышишь? Это приказ! Я не сопротивлялся. Почти. Не мог. Очередная доза яда попала в кровь и придала нам с дарованным сил. А ещё что-то вдруг подпёрло мой щит-купол, давая возможность сделать пару полноценных вдохов-выдохов. –Помнишь, как нас накрыло откатом от камушка, когда я решил, что могу ей указывать? – спросила меня моя магическая половина, когда нас затрясло в агонии. – Похоже, правда? Юморист! Я всю жизнь ненавидел его за то, что он терпеть не мог Фрезию и смеялся над моими чувствами к ней, а что теперь? Мы с ним на одной волне, но уже слишком поздно принимать друг друга и составлять одну единую личность. Даже если захотим, не успеем. Жить нам осталось несколько минут. В грудь что-то ударило, и к моим ногам упал светящийся камешек. Сумасшедшая госпожа решила сделать из меня раба? Вот же идиотка! – Выкусила, сволочь? – еле выдавил из себя. – У меня уже есть хозяйка. И это не ты, тварь! Жалел только об одном – что Фрезии пришлось смотреть на всё это. Не хотелось умирать у неё на глазах. – Держись, несносный сгусток магии, – сказал сам себе, чувствуя, что напор лучей начал ослабевать. – Мы почти справились. Нам нельзя сдохнуть раньше, чем Крустова солнечная пушка перестанет палить. –Не дотяну. Перевожу то, что осталось в единую личность, иначе купол рухнет. Неплохо пожили, Гедеон. Спасибо за всё, – услышал от него и понял, что больше не один. Второй раз в жизни я ощущал этот мир как полноценный диал, в котором обе его половины находятся в гармонии. И это было здорово, хотя я и понимал, что ненадолго. Перед глазами не было чёткой картинки, всё плыло. Приходилось полагаться на те органы чувств, что ещё функционировали. Обоняние стало одним из них. Поэтому когда моей груди коснулись нежные руки, я сразу понял, что это она. Моя Фрезия. – Зачем? – просипел, пытаясь уловить в воздухе её аромат. Мята и что-то сладкое, как те самые десерты, которые она так любила. – Принесла тебе кое-что, – она приложила к моей шее что-то холодное. Берит. Я сразу это понял, потому что из камешка в меня рывком влилось немного магии. Сущие крохи, но взгляд прояснился, меня перестало трясти, только яд, попавший в тело в слишком больших дозах, уже было не остановить. Радовало то, что давление на купол ослабло, и теперь я мог удерживать его, не прилагая особых усилий. Лучи били по щиту не огромным потоком, а вонзались в него разрозненными точечными иглами. – Ты настоящий герой, Гедеон, – сказала Фрезия и обняла меня крепко-крепко. Я даже разомлел от её слов, от близости любимой девушки, приобняв её в ответ одной рукой. – Я говорила тебе, что люблю тебя? – спросила, утыкаясь носом мне в грудь. – Да, ты… – А как сильно, говорила? – зачем-то уточнила она. – Не время сейчас, – опешил я, а сам зашипел от того, что внутренности скрутило от действия яда. Регенерация не справлялась. Моё время истекало. Сколько бы берита сейчас ни нашлось в академии, его бы не хватило, чтобы спасти мою жизнь. За всем этим не заметил, что девушка тоже дрожит и кривится от боли. – Больше жизни, Гедеон, – наконец подняла на меня взгляд. Из её глаз текли крупные слезинки, больше похожие на жемчужины, скатывающиеся по нежно-розовой коже. Моя любимая горела. У неё был жар! Почему? Откуда? Сердце билось так медленно и слабо. Приступ? Девушка встала на мысочки, стараясь дотянуться до моей щеки, чтобы…что? – Не сопротивляйся, ладно? Это приказ, – зачем-то сказала она, а затем по телу пробежал знакомый импульс. Оси наших камней совпали. Только на этот раз сила потекла не от меня к ней, а наоборот. – Ты что творишь? – я попытался отпихнуть её от себя, но тело не слушалось. Приказ не давал мне этого сделать. – Я уже просила тебя не повелевать мне, помнишь? – моё синеглазое счастье улыбнулось мне и в очередной раз скривилось от боли. – Прекрати, меня ничто не спасёт. Не надо, – запаниковал я, видя, как жизнь утекает из неё по крупице. – Я запомнила, Гедеон. Твои слова. Во мне тебя и впрямь было очень и очень много, – слабея, Фрезия положила голову мне на плечо, её объятья стали почти невесомыми. – Ты стал всем для меня, любимый. Подарил мне эту жизнь. И я благодарна тебе за неё. Не грусти, когда меня не станет, хорошо? – Глупая, что ты несёшь? Если это случится, я отправлюсь следом в тот же момент, забыла? – голос меня предал. Умирать самому было не страшно, но смотреть, как любимая секунда за секундой сама по собственной воле убивает себя, чтобы в итоге всё равно ничего не добиться, было выше моих сил. – Нейтрализовали яд? – зачем-то поинтересовалась она, повисая в моих объятьях тряпичной куклой. Теперь мне было плевать на щит, те редкие лучи, что били в него, уже не могли причинить никому вреда, а если и могли, то от них легко можно было уклониться. Тем более диалам. А ещё я с удивлением обнаружил, что в моём теле не осталось ни следа отравы. Будто и не было никогда. Резерв заполнился почти до половины, все травмы исцелились. – Да, – ответил Фрезии, стискивая её в объятьях и удерживая так, чтобы оси камней не разошлись. – Надо же! Откуда ты узнала? Погоди, я передам тебе всё обратно. Держись. Только держись, слышишь? Но любимая дёрнулась, разрывая контакт, и из последних сил упёрлась трясущимися руками мне в грудь. – Свобода заслужена, – сказала она и обмякла прямо у меня на руках, когда к нашим с ней ногам упал тот самый камень, который когда-то сделал меня её рабом.