Эпилог

– Помолиться, – сказала чистую правду. –О чём? – Гедеон выглядел усталым, хотя диалы редко прогибаются под физической нагрузкой. Вымотали нервы перед отъездом? Свой камзол на этот раз он аккуратно повесил на стул возле окна и стоял теперь передо мной в простой рубашке и чёрных брюках с дорогим вышитым золотой нитью ремнём. В моей комнате горела всего пара свечей, но даже их тусклого света хватило, чтобы заметить, как супруг на меня смотрит голодным взглядом, словно хищник на добычу. – О своём о женском, – ответила уклончиво, а у самой внутри уже пожар разгорался. – В одном халате? – подошёл и поддел пальцем край тонкого шёлкового одеяния, которое я второпях набросила на себя перед тем, как покинуть комнату. – Нет, конечно. Под ним тоже кое-что есть, – решительно взглянула на мужчину. Гедеон провёл рукой ниже, развязывая тонкий поясок, и тот невесомой змейкой соскользнул к моим ногам. Я столько дней ждала, что любимый придёт ко мне, но он не появлялся. Или я слишком рано засыпала. За день до этого поехала с леди Вероникой за покупками и зашла в лавку ажурного дамского белья. Она, само собой, всё знала о нашем союзе и моём статусе. А также о том, что ночевали новобрачные принц и принцесса Ипервории отдельно друг от друга. Не купи я его тогда, никуда бы сегодня не пошла, не стала бы молиться и надеяться провести ночь с мужем до отъезда. Но дело было сделано, и теперь я убедилась, что не зря. Гедеон застыл, разглядывая тонкое кружево, стягивающее мою грудь, но не скрывающее почти ничего. Нервно сглотнул. – Так и знал, что не стоит приходить, – сказал он голосом на пару тонов ниже, чем обычно. Его голубые глаза стали почти синими, а радужка сияла силой так ярко, что я ясно видела – со мной сейчас не просто обе его души, а единая личность. – Так и уйдёшь? Даже не поцелуешь? – спросила, закусив губу и сбрасывая халат на пол. Ответа не дождалась. Его губы накрыли мои, а тихий стон удовольствия дал понять, что не одной мне не терпелось. Говорить совершенно не хотелось. Мне нужен был он, а ему – я. Вот и всё. Поцелуи становились жарче, а по венам текла уже не кровь, а раскалённая лава. Сначала я пробовала расстегнуть пуговицы на рубашке супруга, но он рванул её на себе сам, отчего мелкие перламутровые кругляшки рассыпались по ковру моих временных покоев. Краем глаза заметила, что окна и дверь накрыло нечто тёмное, больше похоже на полог, позволяющее проникать внутрь только свету от огромной полной луны. Я возликовала. Гедеон не собирался уходить этой ночью. Или просто перешёл черту, после которой пути назад не было. Теперь можно было не стесняться, что мои стоны кто-то услышит. Щит, созданный супругом, обеспечил для нас все условия, чтобы никто не помешал. Гедеон подхватил меня под бёдра и уложил на постель. Холодные простыни стали настоящим спасением, потому что я вся буквально горела от жарких ласк любимого. Когда его пальцы уже знакомо коснулись меня между ног, я охнула от неожиданности, но не зажалась, а наоборот, раскрылась, давая понять, что готова на всё, лишь бы наконец стать его в полной мере. Выгнулась в спине от накативших ощущений и застонала в голос, прося не останавливаться. А затем и вовсе вцепилась в простыни руками, сжимая их что было сил, когда тело затрясло от первой волны запредельного наслаждения. Откуда я знала, что она была не последней? Знала! – Ещё! – взмолилась, когда он навис надо мной в нерешительности. – Будет больно, – предупредил меня любимый. – Не будет, – уверенно ответила я и сама подалась вперёд. – М-м-м-м, – Гедеон сжал челюсти и весь напрягся, задерживая ненадолго дыхание. Я сделала тоже самое. А затем последовал ещё толчок и ещё. – Ах! – я вцепилась в его плечи, оставляя на коже отметины и теряясь в ощущениях, когда наши движения стали жёстче и несдержаннее, а темп ускорился до предела, поднимая меня на вершину наслаждения, с которой я вот-вот должна была рухнуть вниз. И рухнула. Резко, без предупреждения и пощады. Ухнула с головой. Вскрикнула, когда сорвалась в настоящую бездну удовольствия, которое объяло меня всю от макушки до кончиков пальцев. И поняла, наконец, что всё, что было до, – лишь малая доля того, что я испытала, отдавшись любимому, которого тоже накрыло разрядкой следом за мной. – Где тебя носило, Гедеон? – спросила, едва дыша и пытаясь унять бешено колотящееся сердце. – Только не говори, что не хотел этого. Я же вижу, что это не так. – Боялся, – ответил супруг, уткнувшись в мои волосы. – Что я тебя прогоню? – Нет. Что мне будет тебя мало. – Почему? – До Ипервории путь неблизкий. Думал, если станешь моей, не смогу выкинуть это из головы и сойду с ума за время поездки. – И как? – Не смогу. И мы оба рассмеялись. – Теперь твоя очередь отвечать, – Гедеон снова навис надо мной, удерживая вес своего тела на руках. – Откуда знала, что больно не будет. Это же был твой первый раз. Я уверен. – Всё просто, – я кивнула на тумбочку, где до сих пор лежала веточка лапчатки. – Проглотила пару листиков обезболивающей травки. – Так и знал, что сочтёшь меня слабаком, если не сдержусь. Знала, что приду? – Нет. Сказала же, что ходила молиться, – улыбнулась любимому, прислоняя ладонь к его горячей щеке. – И чего же ты просила? Только честно, – посерьёзнел Гедеон. – Чтобы Пресветлые послали Лансу не только сына, но и внуков, – закусила губу, признаваясь, а диал застыл, соображая, что именно я такого сказала. – Сдаётся мне, что для внуков одного раза будет мало, – на его лице расцвела совершенно искренняя довольная улыбка. – Мне тоже. И знаешь что? – М? – Мне тоже мало… Той ночью уснуть нам так и не удалось. Поэтому весь следующий день мы проспали в карете в объятьях друг друга, и дорога до Ипервории оказалась не такой уж утомительной и долгой. Нас ждал новый дом, знакомства, семья, дворец, иные обычаи и климат, но главным во всём этом было то, что мы были вместе, а всё остальное можно преодолеть, пережить и построить на осколках общего далеко нерадостного прошлого светлое, яркое и полное любви будущее.