Глава 7 Обними меня покрепче

В горле мгновенно образовался ком, дыхание участилось. Я, конечно, сама напросилась в академию, чтобы увидеться с Гедеоном. Надеялась, что мы сможем поговорить. Быть может, даже наладить отношения. Но никак не предполагала, что мне станет плохо и придётся… Всё же было отлично! Болезнь не давала о себе знать уже очень давно, и брат почти оттаял. Почти стал прежним. – Чего застыла? Расстёгивай крючочки на своём новомодном корсете, это не по моей части, – брат стоял так близко, что я ощущала исходящее от него тепло. Нервно сглотнула, поднимая взгляд и скользя им по литым мышцам пресса, груди, крепкой шее диала. Кровь прилила к лицу. Должно быть, я покраснела, как отборный спелый томат. Сердце забилось, словно сумасшедшее. Внутри тут же кольнуло, напоминая о том, что приступ хоть и миновал, но мог повториться в любую минуту. – Ну же! Фрезия! – поторопил Гедеон, заметив, как я дёрнулась и задержала дыхание, борясь с колющей болью в груди. – Не вынуждай меня портить твою одежду. – брат протянул руку и дёрнул за ленточку на корсете, которая была лишь украшением. Под ней находилась целая череда мудрёных крючочков, которые она и маскировала. – Или возиться буду долго, или испорчу ненароком твой наряд. Моя рубашка тебе не подойдёт, а за сменными платьями ещё нужно отправить посыльного. Не в одном и том же тебе ходить тут неделю, – в очередной раз удивил меня дальновидностью высший. Я, к слову, об этом даже не подумала. Прав он, говоря, что я эгоистка и мечтательница. Любая другая девушка уже переживала бы о том, что ей придётся жить неделю в незнакомом месте, спать на чужой постели. Составляла список вещей и украшений, необходимых ей на первое время, чтобы не ударить в грязь лицом и постоянно выглядеть соответствующе. Заламывала руки, носясь по новым покоям и убиваясь, потому что её обвинили в преступлении, наказание за которое смерть, а я… Руки сами потянулись к застёжкам. Одна, другая, третья – со знанием дела я принялась снимать с себя тесный корсет. Дышать стало проще, а вот Гедеону, кажется наоборот. Если до этого его грудь вздымалась равномерно, то теперь он будто задерживал воздух в лёгких дольше, а выпускал его медленнее. – Да сколько же их там у тебя? – нетерпеливо спросил парень. Сам при этом старался смотреть куда угодно, только не на меня. Когда крючки закончились, и корсет упал на пол, я снова взглянула на брата. Он усердно рассматривал белый потолок комнаты. – Я всё, – буркнула и тоже отвела взгляд, так как смотреть на то, как напрягаются мышцы на шее Гедеона, просто не было сил. Так и подмывало приблизиться и втянуть носом его запах. Такой привычный и родной. – Бельё тоже, – уже не так холодно и с заметной хрипотцой в голосе велел диал. Я стянула бретельки исподнего платьица, и оно повисло у меня на поясе, удерживаемое пышной юбкой. Хорошо, что дверь заперта на ключ. Только неожиданных посетителей сейчас не хватало. Стало зябко, но я знала, что меня ждёт, поэтому посильнее сжала челюсти и зажмурилась. Брат притянул меня к себе так, что наши тела соприкоснулись кожа к коже. Резко и неожиданно. У меня аж воздух из лёгких вышибло. А затем меня в прямом смысле слова подняло в воздух. Гедеон аккуратно, но крепко обнял меня и зафиксировал мою голову у себя на плече одной рукой. Конечно же, он помнил, что нужно делать. Ведь всё это мы проходили уже не раз и не два, а много… очень много раз. Но тогда мы были младше, а он ещё был собой. Но чем старше мы становились, тем более дорогую цену приходилось платить за моё “лечение”. – Да не зажимайся ты так, всё равно не поможет, – сказал Гедеон. И он опять оказался прав. Как бы я ни старалась, у меня не выходило брать меньше, когда он отдавал, а я получала жизненную силу высшего. И вот я снова в его объятьях, таких тесных, что почти нечем дышать. Моё больное и слабое сердце медленно и несмело отсчитывает удары, в то время как его бьётся быстро и уверенно. И если до этого мне было холодно, то теперь я пожелала, чтобы температура в комнате была ниже. Намного. Потому что в этот раз маг оказался невероятно горячим. Или это меня кинуло в жар из-за того, что теперь моя оголённая грудь скользила по его, и мы никак не могли найти точку соприкосновения. – Левее, – попыталась направить Гедеона, но он переместил меня в противоположную сторону, отчего я рвано выдохнула, понимая, что меня накрывает совершенно неуместной волной желания. – Другое лево. – Молчи, сам понял, – прохрипел брат и на этот раз безошибочно переместил меня так, как было нужно. А когда мы наконец нашли точку соприкосновения, я уже не смогла сдержать стон, потому что в меня мощными толчками стала бить жизненная сила диала. С каждым ударом его сердца по порции. Десяток сокращений, и мой больной орган забился в унисон с его. Это была не магия, а нечто иное, неведомое ни одному заклинателю в этом мире. Одни лишь Пресветлые могли сказать, что это такое, но их в мире смертных было не сыскать. Судорожно обхватила Гедеона руками, как могла и, кажется, впилась ногтями в его спину и всхлипнула. Уткнулась в шею парня, пытаясь заглушить очередной стон, но стало только хуже. Теперь я с трудом сдерживала желание провести носом по коже высшего и вдохнуть полной грудью его запах. Секунда, другая и… маг оторвал меня от себя так же неожиданно, как и обнял. – Хватит! Не могу больше! – куда более холодно и грубо, чем прежде, сказал он. Аккуратно поставил меня на пол, избегая встречаться взглядом. Тут же повернулся ко мне спиной, снял свою рубашку и бросил на пол. Сам же взял оставленную на стуле жилетку и надел. – Как же это противно. Никогда не привыкну. – тихо добавил, застёгивая крепления кожаного одеяния. – Прикройся для начала. Я тут же схватила рубашку и натянула на себя, запахивая так, будто если хоть один сантиметр моей кожи останется неприкрытым, в меня по меньшей мере молния ударит. – Помогло? – спросил Гедеон, оборачиваясь. – Да, – честно ответила я, понимая, что сил прибавилось, никаких признаков болезни нет и в помине, а я готова на подвиги хоть сейчас. Да что там, мне хотелось горы свернуть. – Спасибо. – Оставь своё спасибо при себе, идиотка! А вот и цена. Каждый раз, когда Гедеон отдавал мне свою жизненную силу, которую после без проблем восполнял регенерацией, он терял частичку той теплоты, что жила в его сердце, а я всё больше привязывалась к нему. Зависела от этого обмена. И чем старше мы становились, тем всё хуже и хуже он реагировал на меня, а я… Холодность в его взгляде, поведении, разговоре – моя вина. – Оденься и никуда отсюда не уходи. Я пойду узнаю насчёт одежды и твоих побрякушек. Да и отцу надо доложить. Уверен, он уже в курсе, но всё же. – Чем больше Гедеон смотрел на меня, там мрачнее становился. – Ненавижу тебя! Глаза бы мои тебя не видели! Если бы твоя жизнь не была залогом моей, давно бы бросил подыхать в какой-нибудь придорожной канаве! – сказал и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.