Глава 2

Четыре месяца спустя.

Маркус Джефферсон

— Маркус?! Маркус?! Маркус, маленький непоседа, а ну живо иди сюда! — кричала мама, грозно взирая на меня.

Я сидел на Артуре Колдере и очень не хотел никуда идти. Мама злилась. Мама очень сильно злилась, судя по тому, как были сдвинуты ее брови. Я любил маму, но в такие моменты еще и боялся. Любил и боялся. Правда, папу я боялся больше. Но раз она его еще не позвала, значит я не так сильно виноват. Или все же…

— Маркус Джеферсон, я сейчас позову отца, если ты не отпустишь Артура и не вылезешь из этой проклятой лужи!

Нет, все-таки виноват.

Я с сожалением посмотрел на своего врага. Почти поверженного врага.

— Что, Марк, побежишь к мамочке? — улыбнулся мой враг разбитыми губами.

Этого мальчишку я терпеть не мог с самого детства. Он любил задираться, сломал мой самолет и имел наглость победить меня в прошлом году по отжиманиям и подтягиваниям. Этого я ему простить не смог. И сразу после объявления результатов решил, что он мой враг.

Теперь драться мы с ним стали чаще, и от родителей получать тоже.

— Артур Колдер, если ты думаешь, что твоя тетя не узнает о том, в каком виде я вас двоих застала, ты глубоко ошибаешься!

Издевательская улыбка тут же слетела с лица Артура.

— Но, миссис Джефферсон… — проныл Артур.

— Никаких «миссис Джефферсон», и не заставляйте меня подходить к вам! — мама уперла руки в боки, нахмурилась сильнее. Дурной знак.

Я с сожалением поднялся на ноги, грязная вода ручейками стекала со штанов на недавно светло-голубые кроссовки, низ белой рубашки был заляпан.

— Маркус Джеферсон, посмотри, на кого ты похож!

— На волка! — вздернул я подбородок, выпрямив спину и выпятив грудь. Так я совсем становился похож на папу.

— На поросенка! — всплеснула руками мама. — А ну живо в дом и в ванную.

Я, опустив голову, отправился к двери. Снова купаться. Меня сегодня утром уже купали, так весь запах смоется …

— Не через парадный вход, — остановил меня на полпути мамин окрик, — через заднюю дверь!

Пришлось развернуться и идти в обход.

Стоять на холодном кафеле босиком было не очень приятно, но я не рискнул заляпать грязью мамин коврик, а потом и вовсе про все забыл, стоило заметить мои сегодняшние ранения. У меня была разбита бровь, на плече стоял здоровенный фингал крутого темного цвета, а локти были исцарапаны. Но Артуру досталось сильнее.

Правда долго покрасоваться мне мама не дала, засунула меня в ванную и начала тереть мочалкой. Терла быстро и молча.

— Мам?

Она ничего не ответила.

— Мам?

Только сильнее нахмурилась.

— Ну мам?

— Что? — мама наконец-то посмотрела на меня.

— Ты сердишься?

— Нет.

— Злишься?

— Нет.

— Ну мам, ну он первый начал, и я…

— О том, кто, что и как сегодня начал, ты поговоришь с папой, я сержусь не поэтому, а потому что мы опаздываем, а ты еще даже не одет.

Я нахмурился, стараясь вспомнить, куда мы опаздываем. Мама что-то такое говорила сегодня утром за завтраком. Что-то про то, что надо обязательно навестить Хэнсонов, но по телеку шли Гравити Фолз, и мне они нравились больше, чем Хэнсоны, и…

И ради этого мама не дала мне победить Артура? Но это же…

Я обиделся.

Обижался, пока она меня вытаскивала из ванной, обижался, пока вытирала, обижался, пока одевала в чистую одежду, обижался, пока причесывала, а потом обижаться мне стало скучно.

— Мам, а мне обязательно туда идти?

— Да, — мама уже закрывала дверь домика.

— Мам, а может, ты сходишь сама, а я просто возле их дома погуляю?

Мама перехватила мою руку и зашагала по тропинке быстрее:

— Нет.

— Мам, ну она же девчонка! — топнул я ногой. Мне казалось, меня совсем не слушают.

— Да, и ты должен подарить ей подарок и познакомиться.

— Мам, ну она же еще маленькая и глупая, как мне с ней знакомиться?

— Маркус, просто понюхаешь и дашь понюхать себя. Мы вчера об этом говорили.

— А как подарок ей дарить? Она же не сможет его открыть? — все еще не понимал я.

— Просто на стол положишь или тете Эстер отдашь. Ты ведь сам его выбирал, будет обидно, если не подаришь.

Да, будет действительно обидно, но знакомиться с девчонкой все равно не хотелось.

Мы уже почти дошли до дома Хэнсонов.

— Ну м-а-а-а-а-а-м, — дернул я ее за руку.

— Что?

Мы стояли на крыльце.

— А я есть хочу, — улыбнулся, надеясь, что сработает.

— Вот у Хэнсонов и поешь.

Она позвонила в звонок. Я вздохнул.

Я лучше бы побегал, правда, или продолжил побеждать Артура!

Но было поздно, мистер Хэнсон открыл дверь и впустил нас внутрь. Волков здесь было много, почти все пришли. Знакомые мальчишки и девчонки, а вот Артура еще не было. Весь дом увешали шариками и ленточками, на кухне что-то булькало, кипело и хлюпало, взрослые ходили туда-сюда, громко смеялись, многие женщины почему-то как-то странно вздыхали и закатывали глаза, многие мужчины тоже как-то странно улыбались и старались хлопнуть дядю Роберта по плечу.

— Мам, это игра такая?

— Ты о чем?

— Они бьют дядю Роберта… Смысл в том, чтобы сильнее ударить?

Мама расхохоталась и отправила меня играть с другими детьми. А я не хотел играть, мне было скучно, я хотел победить своего врага. Но Артура все не было, зато когда он появился… В общем, мы снова подрались. И снова не вовремя.

На этот раз за мной пришел папа.

Но меня же отправили играть, что не так?

Я смотрел в строгое лицо отца, стараясь рукой прикрыть то место, где с рубашки были оторваны пуговицы.

— Пойдем в дом, пора дарить подарок и знакомиться с Кристин, — сказал он, разворачиваясь и протягивая мне руку.

— Но па…

— Дома поговорим о твоем поведении, — так же строго сказал он. — И кровь с губы вытри.

Я послушно вытер рукавом кровь, только потом заметив протянутый платок. Папа тяжело вздохнул.

Мы поднялись по лестнице, зашли в дом и снова поднялись по лестнице на второй этаж. Папа открыл передо мной одну из дверей и пропустил внутрь.

У окна стояла кроватка, рядом с ней — кресло, в котором сейчас сидела миссис Хэнсон и тоже странно улыбалась.

— О, я смотрю, кто-то сегодня опять подрался? Здравствуй, Маркус.

— Здравствуйте, тетя Эстер, — стало вдруг стыдно. — Я пришел познакомиться с… — девчонкой, — Кристин и подарить ей подарок? — вопросительно посмотрел на отца. Он кивнул и достал из нагрудного кармана небольшой сверток, передал мне.

— Проходи тогда, — улыбнулась миссис Хэнсон.

Я сделал несколько шагов к кроватке, потом опомнился и протянул сверток тете Эстер.

— Вот, это для Кристин!

Тетя Эстер рассмеялась.

— Спасибо, Маркус, — она положила сверток на колени и кивком головы указала на кроватку. — Теперь можешь подойти и поздороваться.

Кроватка была в белых оборках, на какой-то пластиковой палке висели игрушки — звездочки и облака, — а саму девчонку от меня скрывали занавески. Или не занавески, а простынь… В общем, какая-то ткань.

Я сделал еще несколько шагов, потом еще два и, наконец, заглянул внутрь.

Там лежал сверток, как конверт, и из этого конверта торчала голова. Голова с темными волосами и закрытыми глазами. Она была очень маленькой, эта голова, меньше моей и даже меньше головы Стива, а ведь он самый маленький. На голове был такой же крохотный нос, похожий на пятачок, и две почти красные загогулины — губы, глаза у головы были закрыты. Но она нахмурила брови, стоило мне наклониться еще ниже.

Сегодня почему-то все хмурились, когда я был рядом.

Я вытер о штаны руку и коснулся пальцем щеки, аккуратно. Стало просто интересно, надувные они или настоящие. Щеки оказались настоящими.

Девчонка нахмурилась сильнее, а потом вдруг открыла глаза. Глаза были серыми и очень большими. Прям огромными для такой маленькой головы.

Она засопела и… рассмеялась. И… у нее не было зубов! Совсем не было зубов! Как же она будет защищаться? Стало вдруг так жалко…

— А-у-и, — сказала девчонка.

— Привет, — сказал я. — Я Маркус, а ты — Кристин, приятно познакомиться.

— У-а-и, — сказала она.

— Добро пожаловать в стаю, — сказал я.

— А-и, — сказала она.

— А ты смешная, — сказал я. — Необычная.

Она действительно была смешной, эта голова. И от нее очень странно пахло — щенком, молоком и почему-то ландышами. Но зубы… Где же ее зубы?

— А ты точно волк? — сказал я.

— У-и, — сказала она.

— Я буду тебя защищать тогда. Потому что я старше, — сказал я. Сказал и сам удивился. — Буду защищать от Артура. И покажу тебе все-все вокруг. Я уже везде был, потому что мой папа — альфа.

— А-и-у, — снова сказала она, улыбнувшись.

— Вот и договорились! — я снова коснулся щеки, выпрямился, опять поздравил миссис Хэнсон и подошел к папе. Он взял меня за руку, тоже поздравил тетю Эстер, и мы вышли из комнаты.

А мне не давал покоя один вопрос, но задавать его при всех я стеснялся. Но из-за этого вопроса, из-за того, что я увидел, мне было очень-очень жалко Кристин.

Через очень долго мы с родителями возвращались домой, где меня ждала хорошая трепка, судя по лицам мамы и папы, и вот тогда я решился спросить.

— Пап, а Кристин не совсем здорова?

— Нет. С ней все хорошо, с чего ты взял?

— Но она же беззубая, папа! — не поверил я, остановившись. — У нее совсем-совсем нет зубов. Я видел, когда она улыбалась.

— Маркус, — наклонилась мама, глаза ее подозрительно блестели, — она просто еще очень маленькая, совсем скоро у нее появятся зубы.

— Точно? — не поверил я.

— Точно, — кивнул папа.

— Но я же обещал ее защищать? — как же тогда, ведь если у нее будут зубы…

— Ты все равно можешь ее защищать, — улыбнулся папа, — она ведь девочка.

— Точно?

— Абсолютно, — подтвердила мама.

— Тогда ладно, — улыбнулся я, представляя, как буду защищать Кристин от Артура, и зашагал к дому, родители сзади почему-то рассмеялись.