Глава 20

- Куда ты тащишь меня? Достал меня своими похищениями, слышишь, Нойманн? Это уже не смешно! Что тебе надо? Зачем ты вернулся? Ты же сам меня отцу отдал?

- Нам надо серьезно поговорить, Милена. Если после этого разговора ты решишь, что не хочешь больше видеть меня, пусть так и будет.

- Отпусти немедленно! Я и сейчас тебе тоже самое могу сказать! Не хочу видеть тебя, убирайся! Отпусти!

Иво наконец ставит меня на ноги, перед черным мерседесом.

- Залезай.

- Никуда я с тобой не поеду!

- Придется. Как ты сказала – это похищение.

- Куда? Куда ты хочешь на этот раз меня отвезти? – спрашиваю с болью в голосе.

- Узнаешь. Это недалеко.

На меня внезапно накатывает приступ тошноты, покачнувшись, хватаюсь за Иво.

- Что с тобой? Милена! - восклицает он испуганно.

- Ничего! Отстань от меня!

Но головокружение усиливается, ощущение, что сейчас упаду в обморок, чего на улице мне делать совсем не хочется. поэтому послушно позволяю Нойманну посадить меня в машину.

Мы едем в полном молчании, около получаса, затем машина въезжает в какой-то двор, останавливается возле обычного многоквартирного дома.

- Куда ты привез меня? Только не говори, что квартиру в Варшаве купил!

- Почему нет? – кривится Нойманн.

- Зачем это тебе? Что происходит?

- Внутри узнаешь

- Я не хочу… Ничего не хочу больше знать, - но мой голос слабый, чувствую страшную усталость, накатывает апатия.

Выхожу из машины, и снова головокружение, покачнувшись хватаюсь за капот машины.

- Да что с тобой такое? – Нойманн тут же оказывается рядом. - Ты плохо себя чувствуешь? - спрашивает взволнованно.

- А как ты думаешь?! По-твоему, это приятно, когда тебя хватают и тащат куда-то? Думаешь, от этого можно испытывать удовольствие? – обрушиваюсь на него гневно.

- Тебе стоит только зайти внутрь, и ты все поймёшь, - мягко произносит мой вечный похититель. – Пожалуйста, хватит спорить и сопротивляться. Ты ведь знаешь, что я не причиню вреда!

- Да что ты?! Издеваешься?

- Нет… Мне больно, что не веришь.

Хочу сказать, что рада, что ему больно, хоть и не верю, что так может быть. Бесчувственная скотина! Достаточно вспомнить, как отдал меня, без единого сомнения! Никогда того вечера не забуду и не прощу!

Заходим в лифт, Иво нажимает кнопку последнего этажа. Поднимаемся в гробовом молчании. Когда двери лифта распахиваются на нужном этаже, Нойманн выходит, даже не оглянувшись и не убедившись, что я следую за ним. Приходится последовать за ним, хотя я, наверное, могла бы нажать кнопку первого этажа и попробовать сбежать. Увы, босиком, в свадебном платье, которое к тому же еще не дошито и держится на наметанных швах в некоторых местах, у меня нет никакого желания бегать по Варшаве.

Иво в этот момент отпирает дверь, распахивая ее для меня.

Прохожу в коридор, потом дальше – в гостиную, и замираю. Меня охватывает странное предчувствие… Не успев перевести дыхание, поворачиваю голову. В дверях напротив, видимо, ведущих на кухню, стоит моя бабушка. В белом переднике, руки в муке, а на глазах слёзы…

- Бабуля? – шепчу в изумлении. – Но как?!

И тут меня прорывает, мы бросаемся одновременно друг другу навстречу. Обнимаю бабушку как можно крепче. Слезы текут из глаз, я словно попала в сон. Мне так часто это снилось! Я так скучала!

- Боже мой что ты здесь делаешь? – спрашиваю, переведя дыхание. – Я и подумать не могла, что ты в Варшаве! Как ты тут оказалась?

- Милена! - поворачиваюсь знакомый на голос и вижу Агнешку.

- И ты здесь?!

Подружка подбегает, и мы крепко обнимаемся, меня буквально колотит от невероятных эмоций. Теряю дар речи, могу только улыбаться, одновременно вытирая слёзы, без конца текущие из глаз.

Когда эмоции чуть проходят, мы присаживаемся на мягкий белый диван посреди гостиной. Бабуля причитает что я ужасно бледная, сильно похудела.

- И босиком! Почему ты босиком милая? Иво! Почему ты привез девочку в таком виде?

- Он меня выкрал. С примерки свадебного платья, - признаюсь, усмехаясь, потому что звучит это все дико.

- Других вариантов не было, - невозмутимо отвечает Нойманн, стоящий все это время возле стены, сложив руки на груди.

- Ну ладно… Агнешка, найди что-нибудь пока из своих вещей девочке переодеться, - говорит бабуля. – Я обедом займусь, все почти готово.

Роемся с Агнешкой в ее шмотках – выбор невелик ведь подружка собиралась впопыхах, сейчас как раз мне об этом сумбурно рассказывает.

- Этот твой Нойманн за нами три дня назад приехал. Сказал, тебе помощь нужна, ну мы и без него это уже знали… Как письмо твое получили, чуть с ума не сошли. Сразу к бабушке твоей побежала. Завалили ту девушку СМС, а она потом попросила не писать, боялась, что увидит кто… Шпионская прямо история! Ты мне должна все рассказать по порядку! Я ведь, когда ты резко пропала, сначала думала, что ты сбежала с тем красавчиком… священником… Я его тогда на вечеринке успела рассмотреть, после того как ты сбежала. Невероятный красавец! Он почти сразу следом за тобой двинул, с вечеринки… Ну думаю все, попала Миленка. Закрутило…

- Ты почти угадала, - говорю с горечью.

- Ага, я еще Эльжбету подкалывала, что она жениха упустила. Ух и злилась она, что он ее там, прямо в разгар вечеринки бросил. Хотя с ней пришел. Все это заметили…

Меня вдруг посещает мысль, как же давно это было, будто в прошлой жизни…

- Как, кстати, Эльжбета? – спрашиваю с волнением, вспомнив в каком состоянии видела ее в последний раз.

- А что с ней? Брось, ей как с гуся вода! Правда, конечно, потеря красавчика ее подкосила… Эльжбета стала какой-то странной. Замкнутой и нелюдимой, психолога посещает.

- Да потому что Иво и ее похитил! – восклицаю со злостью.

- Серьезно? Как?

Вкратце рассказываю то, что произошло после вечеринки, подруге. Глаза Агнешки становятся все круглее.

- Ма-ать… сколько ты пережила! Если бабуля твоя узнает, что вытворял этот Нойманн… она ж его на ужин зажарит. Наверное, ей лучше не говорить… Может он и козел, но сейчас то, помочь пытается. Ты здесь… Он вытащил тебя. Мы бы не смогли…

- Ладно, пойдем. Я есть хочу, - меняю тему, потому что говорить про Иво слишком больно.

Стол уже накрыт, в гостиной, бабуля принимается меня потчевать блюдами, которые приготовила. Агнешка сидит рядом, Нойманн, напротив. Он внимательно разглядывает меня.

- Тебе лучше? – спрашивает тихо.

- Да.

- Иво, ей нужна обувь, - говорит бабушка. – И одежда.

- Ничего не надо! Я пока никуда не собираюсь выходить! – заявляю резко.

- Думаю, уже завтра Милена сможет вернуться в особняк, - говорит Иво.

- Что?! Но как? – восклицаем дружно.

- Объясню позже. Сейчас мне надо уехать на пару часов, - он встает из-за стола.

Остаемся втроем, и после обеда снова заходит разговор о моем похищении.

- Мы были в глубоком шоке, получив твое письмо, - говорит бабушка. - Как это может быть, что родной отец держит дочь как пленницу, заставляет силой выйти замуж?

- И правда, - поддакивает Агнешка. - Что с ним случилось? Ведь нормальный же раньше был… Строгий, конечно, но таких завихрений вроде не случалось...

- Это все та курва блондинистая, - фыркает бабуля. – Точно ее рук дело. Поженились они! Дурак старый! Ну я ему покажу… Ладно, не будем снова себя накручивать. Тебе отдохнуть надо, милая. Будешь со мной в комнате, ладно? Она самая большая, и там две кровати.

Я немного поспала, но тревога не проходит. Осторожно, чтобы не разбудить бабушку, выскальзываю из комнаты. Выхожу в гостиную – никого. Интересно, вернулся ли Иво. Брожу по квартире. Она небольшая. Где комната Агнешки знаю, значит третья – принадлежит Нойманну. Так и манит меня закрытая дверь…

- Его нет, - раздается над ухом. Я чуть не подпрыгиваю.

- Нельзя же так пугать! – поворачиваюсь к подружке.

- Извини. Он еще не вернулся…

- Я просто осматривала квартиру!

- Да ладно, я ж шучу. Пошли кофе попьем. Тут отличная кофемашина.

- Я лучше чай…

- Да? Ну ладно, - пожимает плечами подружка. – Правда странно, ты раньше чай не любила, кофеманкой была… Как меняет людей стресс.

Подходящий момент сообщить о своем положении. «Это не стресс, это беременность».

Но я не отваживаюсь произнести это…

С удивлением наблюдая, как наливаю в чай молоко, Агнешка садится напротив. Мы расположились на кухне. Понимаю, что такое изменение вкуса говорит о многом. Все из-за беременности. О которой я должна сказать… Но тут Иво! А вдруг он сейчас войдет и услышит? Не хочу ему говорить! Хотя это имеет к нему прямое отношение…

- Так значит, ты не искала своего спасителя? - улыбается Агнешка. – Когда возле двери его замерла?

- Что? А, ты все об этом… Нет, не искала. Хотя, не скрою, мне интересно зачем он влез во все это. Зачем приехал.

- Как это зачем, – хитро улыбается Агнешка. – Тебя спасать. Ох, мы ведь с ума сходили, получив твое письмо! Не знали, что делать, как помочь тебе! Ты передавала такие противоречивые сообщения, что мы не знали, как поступить, и что сделать чтобы помочь и не навредить. Бабушка твоя очень переживала, хотела в полицию пойти… И вот появился этот красавчик.

- Какой благородный, – говорю ехидно. – Интересно, на какие подвиги он сейчас отправился.

- Хочешь, позвоним ему? У меня есть его номер. Сказал, чтобы мы звонили ему в любое время, если потребуется помощь. Понимаю, ты на него злишься… Но он столько сделал! Квартиру снял, нас привез. Мы сами собирались сюда, но признаюсь, с этим типом все стало гораздо проще. У него и деньги есть, и связи.

Иво появился ближе к вечеру и сразу заперся в комнате. Это внушало опасения, но ломиться к нему и допытываться в чем дело мне мешала гордость. Интересно, что происходит. Отец наверняка в ярости. Надеюсь, я никогда с ним больше не встречусь! Может это и жестоко, так думать о родителе… Но и он был со мной более чем жесток! Бабуля возилась с ужином.

Когда позвала нас к столу, Иво так и не вышел.

- Агнешка, сходи позови Иво, он, наверное, тоже голодный.

Ревниво смотрю вслед подруге, в голову вдруг приходит мысль, что Агнешка, похоже, совсем не против побегать за Нойманном.

- Пока мы наедине, - говорит бабушка, - Скажи милая, чего ты хочешь сейчас? Я, если честно, запуталась. Внезапно твоя жизнь оказалась такой сложной. Полной каких-то препятствий, мужчин…

- Я хочу уехать с тобой, в Казимеж Дольны. Не смогу больше с отцом в одном доме находиться.

Большего я сказать не успела, появились Иво и Агнешка. Я опустила глаза в тарелку.

Ужин вышел каким-то натянутым, постоянно висло молчание, разговор не клеился. Нойманн выглядел задумчивым, было ощущение, что он готовится сообщить всем нам нечто важное, но не знает как начать. Плохое предчувствие и натянутость окончательно лишили меня аппетита.

После трапезы Иво закрылся с бабушкой в своей комнате, а мы с Агнешкой, сидя в гостиной, гадали что всё это значит…

***

Бабушка выходит из кабинета бледная, отчего мне становится ещё больше не по себе.

Озабоченно сведя брови, она подходит ко мне и обнимает с нежностью.

- Что случилось? – спрашиваю с тревогой. – Говори уже. Сил нет от этих тайн…

- Ужасная новость, милая. Иво не смог сам сообщить ее тебе...

Резкий выдох, неестественная, скованная поза, все это пугает до чертиков.

С замиранием сердца жду, когда же последует новость. Нервы натянуты как канаты.

- Детка…

- Говори уже! Хватит тянуть, у меня нет сил терпеть это…

- Твой отец… его больше нет.

- Его убили? Киллер? Когда?

Выдавливаю из себя эти вопросы, чувствуя, как пол качается под ногами. Внутри сжимается тугая пружина.

- Пойдем сядем, детка, - бабушка берет меня под руку. Вот только неясно, кому из нас нужна опора… мне или ей.

Садимся, она снова обнимает меня. С другой стороны, плюхается Агнешка, и тоже обнимает, молча, берет за руку и сжимает ее.

На глаза наворачиваются слезы от столь молчаливой, но такой крепкой и верной поддержки. Я так люблю их! Но сейчас мне надо до конца выдержать правду.

- Где Нойманн? Это ведь он тебе все это рассказал? Так пусть и мне расскажет.

- Я здесь, Милена.

Иво садится напротив.

- Как погиб мой отец? – смотрю ему в глаза, пытаясь найти шанс на сомнение. Но в глубине души знаю, что Иво не стал бы так шутить.

- Взрывное устройство в машине.

- Когда?

- Утром. Сегодня.

- То есть… когда ты пришел в салон… ты знал об этом?

- Да, я знал.

Боль затапливает каждую клетку моего существа. У меня с отцом было очень много разногласий… Но я его любила. Он меня вырастил…

- Это Наташа, да? Она хотела убить меня, а потом его, - это не вопрос, а констатация. Всхлипываю с отчаянием.

- Да, это она. Твое исчезновение помогло ей склонить твоего отца к браку. Она знала, что так будет. Он был строг, но все равно прислушивался к тебе. Она не смогла бы его уговорить, если бы ты была не согласна.

- Я не уверена в этом…

- А она была уверена.

- Ее арестовали?

- Да.

Комната вдруг начинает вращаться перед глазами, все темнеет, последнее что слышу, это восклицание:

- Милена!

Прихожу в себя уже на постели, в комнате бабушки.

- Милая, как хорошо, что ты пришла в себя. Мне так жаль, что тебе приходится пройти через такое… Ох Анзельм, Анзельм. Седина в бороду. И зачем только связался с той стервой. Надо же, женить на себе его смогла. Хитрая какая… Тебя чуть не извела…

- Пожалуйста, бабуль…Не могу сейчас об этом говорить…

- Хорошо. Вот, давай-ка, выпей. Это успокоительное… Поспать тебе надо, милая.

- Что за лекарство ты мне даешь?

- Успокоит, говорю же…

- Мне нельзя… я беременна… от Иво.

- Ох боже ты мой! – восклицает бабушка. – Как это так? Да я его…

- Он не знает! Ничего не говори, умоляю… Я сейчас не могу возиться еще и с этим. Пожалуйста, ничего не говори ему.

- Ладно. Пей. Это на травах… можно и с ребеночком.

Просыпаюсь посреди ночи, от сильной жажды. Босиком бреду на кухню. Когда возвращаюсь со стаканом воды, вижу силуэт мужчины возле окна. От неожиданности вскрикиваю и роняю стакан, раздается звук разбитого стекла. Иво в два прыжка оказывается возле меня.

- Ты не поранилась? Все в порядке?

Поднимает меня за подмышки в воздух и несет к дивану.

- Надо убрать осколки, - произношу слабым голосом. Потому что оказаться в его руках – ощущения невероятные. Подобны извержению вулкана. Сразу выброс адреналина в кровь, сердце начинает колотиться как сумасшедшее.

- Ты же босиком. Сиди. Я сам все уберу.

Он идет на кухню за веником, а я, обхватив колени и поджав под себя ступни, завороженно за ним наблюдаю, ощущая острую тоску.

Он причинил мне столько боли. Но один заботливый жест, и я готова растаять. Почему я так сильно люблю его? До сумасшествия, до боли…

Убрав осколки, Иво моет руки, наливает воду в другой стакан. Ставит передо мной на журнальный столик и опускается рядом.

- Почему ты не спишь? – спрашиваю голосом, который почему-то звучит низко и хрипло. Даже прокашливаюсь.

- Не знаю. Бессонница.

- Правда? Давно?

- С тех пор как тебя забрали у меня.

- Меня не забрали. Ты сам отдал. Почему? Хотя нет, я не хочу знать!

- Правда не хочешь? – спрашивает Иво с грустью. – Ты давала мне так много шансов, Милена… Неужели больше не дашь? Даже объясниться?

- А какой смысл? Скажи лучше… Ты был там? Присутствовал, когда мой папа погиб? Почему ты оказался рядом?

- Хотел поговорить с ним.

- О чем?

- Хотел отдать ему два миллиона.

- Как смешно! А он?

- Послал меня. Сел в машину… и она взлетела на воздух.

- Чудовищная смерть! – крепче обхватываю себя, меня колотит дрожь, стоит только представить жуткую картину…

- Да, это было ужасно. Я виноват… Собирал доказательства, шло расследование, и Наташа с самого начала была главной подозреваемой. К сожалению, мы не успели собрать улики. На меня работало несколько детективов. Но я не думал, что эти мошенники пойдут на такое…

Потом я сидела и тихо плакала. Мне это было нужно. Оплакать отца, выплеснуть всю боль, накопившуюся внутри. Иво обнимал меня и гладил по голове. Как бы я не злилась, это было приятно. Очень приятно…

- Давай я согрею молока, и ты сможешь уснуть…

- Мне все равно будут снится кошмары. Не хочу…

Какое-то время сидим и молча смотрим друг на друга.

Где-то в комнате тикают часы, отсчитывая секунды.

- Я, наверное, пойду к себе, - произношу нерешительно. Как бы то ни было, но мне сейчас не хочется расставаться с ним. Его присутствие успокаивает. Хотя я не верю ему.

- Хорошо, - кивает Иво.

Меня охватывает обида. Почему ему так сложно сделать шаг навстречу? Покаяться в том, что сделал мне? Попросить прощения…

- И ты… вот так отпустишь? Тебе не приходит в голову…

Губы Иво дергаются в улыбке.

- Мне слишком многое приходит в голову, принцесса.

Он вдруг встает и подхватывает меня на руки.

- Что ты делаешь?

- Тс-с. Ты же не хочешь разбудить свою бабушку?

- Отпусти немедленно!

- На полу могли остаться осколки. Утром надо будет пропылесосить как следует.

- Не заговаривай мне зубы! Отпусти!

С Нойманном конечно же невозможно спорить! Он в несколько широких шагов преодолевает гостиную. Несет меня… в свою комнату.

- А ты нахал, знаешь? – кривлю губы, когда Иво сажает меня на свою постель.

- Знаю. Всегда таким был. Ты удивлена? Только сейчас во мне эту черту открыла?

- Я не собираюсь с тобой спать! Ясно?

- Как скажешь. Я тебя, вообще-то, принес сюда чтобы поговорить. Так что наши цели совпадают. Если ты имеешь в виду секс, то согласен. Сейчас не время и не место. Было бы некрасиво разбудить криками твою бабушку.

- Замолчи! Хватит… острить!

- Как скажешь. Ложись.

У меня нет сил больше спорить, все равно, что бы ни сказала, выгляжу по-идиотски. Ну толку из себя недотрогу изображать? Когда внутри все дрожит и трепещет от близости этого мужчины…

Ложусь на его подушку, вдыхаю знакомый и родной аромат. Чувствую себя так, словно именно здесь должна быть. Понемногу расслабляюсь, напряжение отпускает. Даже странно, почему я чувствую себя в безопасности в присутствии этого мужчины, который столько боли мне причинил? Действительно, почему? На этот у меня нет ответа, знаю одно: это чистейшая правда.

Иво опускается рядом, матрас прогибается под его весом. Машинально дергаюсь в сторону от него.

- Даю слово: твоя добродетель в безопасности, - насмешливо произносит Нойманн. Протянув руку, гладит ладонью мое колено. И добавляет:

- Пока что.

Вздрагиваю. От его прикосновения меня словно пронзает электрическим током. Не в силах справиться с собой, зажмуриваюсь, словно это может помочь. Мне нестерпимо хочется дотронуться до него и обвести пальцем сложный узор, вьющийся на его могучем бицепсе. Судорожно сглатываю. Наверное, сколько бы времени не прошло, и сколько бы горя не причинил мне этот мужчина, никогда не перестану реагировать на его невероятную красоту. Как на настоящее произведение искусства…

Иво несильно сжимает мое бедро. Краснею и отвожу глаза.

- Как ты думаешь, эта идея с моей свадьбой… тоже дело рук Наташи? – мне не так сильно это интересно, скорее хочу отвлечься от эмоций, которые вызывает во мне Нойманн.

- Разумеется. Андрей – ее любовник.

Вздрагиваю, словно от удара.

- Тогда она настоящее чудовище.

- О да. Ей было мало наследства твоего отца. Она хотела получить все. Поэтому была придумана схема, когда Наташа поняла, что отец тебя вернет. Что бы он тебе не говорил, он не собирался лишать тебя наследства. Она внушила Анзельму, что тебя обязательно надо выдать замуж. После свадьбы ты бы не долго прожила. Прости детка, но это так. Они – чудовища, которым не место среди людей.

- Почему она не могла убедить его просто меня не искать? Мне не нужны деньги отца… Мне вообще не нужны такие огромные деньги! От них одни проблемы…

Глаза Иво сверкнули в темноте:

- А о чем ты мечтаешь, малышка?

- О тишине. Покое. Тихой жизни…

- Одной? Или могу надеяться, что и меня возьмешь в эту идиллию?

Он берет меня руку и, силой удерживая, игриво целует костяшки пальцев, потом переходит на их кончики. Вырываю руку, но только со второй попытки мне это удается.

- Понятно, я теперь богатая наследница… Поэтому столько нежности, Нойманн?

- Мне больно это слышать, Милена, - Иво притягивает меня к себе и внимательно смотрит мне в лицо, явно ожидая чего‑то. Ощущение, что боится сделать лишнее движение, как и я.

Ладонью приподнимает мой подбородок. Крепко зажмуриваю глаза, сдерживая слезы.

- Взгляни на меня, Милена. – Странные интонации в голосе походят на отчаяние, но мне сейчас не до этого. Внутри все переполнено болью, от одной мысли, что Иво со мной возится только из-за меркантильных соображений.

Руки Иво массируют мои предплечья, словно он успокаивает испуганное животное.

- Почему ты так дрожишь. Господи, да не бойся ты меня.

- Я не боюсь.

- Ты не веришь в меня. Имеешь право. Но знаешь, что скажу? Мне тоже всегда было наплевать на деньги. Ты права, когда их много – это большая проблема. Тем более, большая часть денег Анзельма – грязная, полученная незаконными методами. Давай отдадим все на благотворительность.

- Ты серьезно?

- Абсолютно. Я бродяга по жизни. Поверь, тоже сто раз мог сколотить состояние. Но предпочитаю свободу.

- Я думала, что у тебя нет денег потому что ты игрок…

- Я не азартен, малышка. Все чего я хочу…

У меня перехватывает дыхание, снова зажмуриваюсь.

- Не-ет. Хочу, чтобы ты услышала это, глядя мне в глаза. Посмотри на меня.

Послушно поднимаю веки. Но видеть трудно из-за выступивших слез.

- Все что я хочу – это быть с тобой, Милена. Я люблю тебя…

Опьяненная его близостью и жаром, исходящим от его тела, не могу пошевелиться. От одного только горящего взгляда Нойманна по телу прокатывается волна наслаждения. Запрокинув голову, издаю приглушенный стон, чувствуя губы Иво на своей шее.

- Ты создана для того, чтобы тебя любили, принцесса. Твое тело принадлежит мне. Все твои стоны и вздохи тоже. Поверь, мне не нужна богатая наследница. Мне нужна только ты.4f7b7c

- Тогда почему ты меня отдал? Если ты меня любишь, почему так сделал? Причем без единой эмоции, даже сожаления на твоем лице не было заметно! – восклицаю с горечью.

- Это было самое сложное решение в моей жизни, Милена. Но в тот момент я не мог поступить по-другому. Я должен был дать тебе выбор, хотел вернуть нас обоих в исходную точку. Чтобы ты не была пленницей, чтобы ты была свободной и могла выбирать…

- То есть, хочешь сказать, что ты отдал меня, чтобы потом я нашла тебя сама? Добивалась тебя, признавалась в чувствах? – поддеваю его насмешливо. - Не слишком ли ты многого хочешь. Ты отдал меня в дом, где жила убийца!

- Об этом больше всего жалею. Корю себя. Недооценил степень влияния Наташи на твоего отца. Был уверен, что увидев доказательства, он ее выгонит. Не знал, что они поженились… Анзельм даже не взглянул на доказательства, я специально, на следующий день после вашего отъезда к нему своего детектива прислал…

- Ты должен был сам ему обо всем рассказать! Но тебе было важнее отдать меня!

- Я хотел только одного, чтобы ты не чувствовала себя пленницей.

Чтобы сама сделала выбор. Быть со мной. Если ты выберешь меня я буду самым счастливым мужчиной на свете…

- Мы из разных миров, из разных стран! Где же то место, в котором мы могли бы быть вместе… - произношу с горечью. – Разве что в сказке.

- На самом деле, мне все равно абсолютно, где будет наш дом, - улыбается Иво. - У меня никогда не было своего дома, своей страны. Я неприкаянный бродяга. Так что, выбирай сама. Хоть столица, хоть деревня, можем на лодке жить моей, тебе там вроде нравилось… Мне все равно, главное, чтобы с тобой.

У него такая обаятельная улыбка. Но сейчас мне хочется ее стереть с его лица. Мне больно. Он сказал то, о чем я так долго мечтала… Тогда почему так больно? Нестерпимо жжет в груди.

В следующую секунду принимаюсь его бить. Мои удары не сильны, и не причиняют Нойманну боли, а лишь вызывают у него смех.

Иво переворачивается и накрывает мое тело своим.

- Слезь с меня!

В ответ лишь приглушенный смех, Иво лишь чуть приподнимает корпус, чтобы мне было чем дышать.

Начинаю извиваться под ним, пытаясь выбраться, но это лишь еще сильней возбуждает нас обоих.

- Что если я не хочу с тебя слезать? - Иво хватает меня за запястья и заводит мои руки за голову. Дергаюсь под ним, мои груди прижимаются к его груди. - Ты знаешь, что за такое долгое время может сделать с мужчиной неудовлетворенное желание? Я истосковался по тебе, принцесса. Прояви хоть немного милосердия…

Иво нежно прикусывает мою нижнюю губу. Из горла вырывается сдавленный стон. Все больше возбуждаясь, Нойманн вжимает меня в постель, раздвигает мои бедра, вклинивая меж ними ногу.

Обхватив ладонями мои ягодицы, начинает нежно тереться пахом о мой живот.

- Что ты делаешь? – всхлипываю, чувствуя, как огненная лава разливается по телу.

- Сдыхаю, милая. Не представляешь, как хочу быть внутри, двигаться в тебе. Затрахать до беспамятства.

- Мы не можем! За стенкой бабушка, прекрати… - хотя сама уже едва держусь чтобы на него не наброситься.

Тяжело дыша, Иво замирает, отпускает меня, откидываясь на спину. Лежим молча. Жду хоть слова от него, а он пялится в потолок.

- Что ты делаешь? – не выдерживаю и спрашиваю. Он нужен мне. Как набраться смелости и признаться в этом вслух?

- Овец, блядь, считаю. Отвернись тогда к стенке. Принцесса. Не могу смотреть на твои припухшие губы. Иво разряжается грязным ругательством. Кладу пальцы на его губы.

- Ты ужасно сквернословишь, Нойманн. Уши вянут.

- Так накажи меня, - тихо выдыхает Иво, и мои пальцы трепещут на его губах…