Глава 23

Дарина Несмотря на все заверения Котова, мол, не стоит переживать из-за знакомства с родителями и семьей, я все-таки переживала. Представила его, как друга семьи. Отец разохался, узнав, что я бросила его «ласточку» на трассе совсем одну. Мол, оставлять ее было нельзя, надо было ждать приезда техники! Нашелся, умник! – А что, надо было замерзнуть, пап? Дать себе замерзнуть, как ты однажды едва не дал замерзнуть младшему брату? – вырвалось у меня против воли. Физиономия отца вытянулась. Я с неудовольствием поняла, что свидетелем семейной сцены снова стал Котов. Похоже, рядом с ним я только и делаю, что попадаю впросак. Но промолчать я не смогла. Вспомнила о прошлом… Тогда я, замученная постоянными пьянками родни, ютилась на узком диванчике в квартире подруги, пока она трахалась под звуки телека со своим парнем за стенкой. Я знала, что пока мама уехала в село на похороны бабушки, отец забухал в одиночку. Просто устала и больше не могла находиться в доме. Сбежала к подруге. И, наверное, случилась бы беда, если бы не беспардонный парень подруги, который, натрахавшись, предложил снова посидеть за столом, выпить, а потом начал оказывать мне знаки внимания, липнуть почти открыто. Я поругалась с подругой тогда. Такая странная женская логика. Клеился ко мне – ее парень, но виноватой была – я. Потому что «глазки строила», по мнению подруги. Психанула, пришлось вернуться домой. Заметила, что дверь в сарай приоткрыта. Родители всегда использовали этот сарай под хозяйственные нужды, хранили там всякое. Что-то толкнуло меня зайти и посмотреть. Как оказалось, не зря. Внутри трясся от холода младший брат. Босиком, голый, в одних мокрых трусиках. – Ты что здесь делаешь? – Папа выгнал. Когда отец бухал в одиночку, мог взбеситься из-за любой мелочи. Все прятались по углам, зашуганные. Наверное, те братья и сестры, что были постарше, не решились пикнуть против сбрендившего родителя. – Иди ко мне. Вот так… Я стянула с себя пуховик, замотала в него братика, понесла в дом. Заперто… Открыла своим ключом. Толкнула дверь. Все равно заперто. Обошла дом кругом, в кухне горел свет, батяня дрых за столом, в окружении бутылок. Пришлось разбить окно на кухне, чтобы залезть в дом. Папаша даже не проснулся, продолжал дрыхнуть. Долго отогревала братика, но он все равно свалился с двусторонним воспалением легких, едва выкарабкался. Пьяная свинья тоже слегла с воспалением легких, почему мне его ни капли не было жаль? После этого случая родителей едва не лишили родительских прав. Я наябедничала участковому. Для него, в принципе, было не новостью, что Беляковы пьют, но мне повезло пожаловаться участковому в присутствии начальства… Я наврала, будто нас били по-страшному. Батя мог поднять руку, но до синяков не колотил. Я же наврала, мол, он лупит всех нас. Нагрянули менты, органы опеки, тряхнули семью, грозили забрать всех детей в детский дом. Ох черт, я своей кляузой едва не отправила нас в приют. Но родители выкрутились, попросили время на исправление, устроились на работу. Больше не пили. Не знаю, моя ли это заслуга, или нет, но я считала это самой важной победой. И хорошо запомнила, какое впечатление на родителей произвела эта встряска, запугивание, присутствие людей в форме. Сейчас брат живет далеко, в теплом регионе, у моря. Держит небольшой анти-бар с живой музыкой. Там всегда собираются небольшие компании – порезаться в настолки, выпить и поболтать. Была там пару раз, проездом. Мне очень понравилась ламповая атмосфера и то, как смешивают крутые безалкогольные коктейли. С семьей брат не видится, сбежал из дома сразу же, едва ему стукнуло восемнадцать. Мы с ним оба… отщепенцы, которым было тесно в этом тусклом городишке и совсем невыносимо в семье. – Если ты про Славку, то… – Про Славку. И твоя колымага не на ходу. Когда ты ее отгонял на техосмотр? Состояние паршивое. Что еще в этом доме паршиво устроено? В моем доме, – напомнила я ему. На звук наших разговоров появилась средняя сестра, посмотрела на меня с укором. – Папа, идите спать, уже поздно. Отвела отца, потом обратилась ко мне, утянув в коридор: – Ну что ты его постоянно попрекаешь? Родители давно не пьют, а ты все носом их в это тыкаешь! Надо уметь прощать, забывать обиды. И хватит нас носом тыкать, что мы в твоем доме живем. Или что… Ты, вон… Сама-то укатила, едва школу закончила. Носа сюда годами не показывала! Мы все сами. По пальцам пересчитать можно, сколько раз ты приезжала. Мужа твоего мы только по фото и видели, – бросила. – Купила нам дом, и хорошо. Но могла бы еще чего-нибудь купить, только не приезжать с видом, будто мы все тебе должны. Котов невозмутимо бренчал чайной ложкой в чашке, с видом, будто не слышал, как я вполголоса ругалась с сестрой в соседней комнате. Я чуть не задохнулась возмущением: – Вот как? А кто тебе деньги постоянно высылает? На чьи деньги вы семьей ежегодно в Турции теперь отдыхаете? – Сама-то, небось, и в Дубай несколько раз в год летаешь? – усмехнулась. – На что училась, Юля. На что училась, там и пригодилась. Ты тоже могла пойти учиться. Черт, я же и за твою учебу часть оплаты вносила. Пусть в колледже, но все же. Ты дважды бросала. – Мое счастье в детях. Тебе, бездетной, этого не понять! И родители нас тоже всегда любили. Как могли… – добавила с обидой. – Сейчас с внуками нянчатся, лучших бабушку и деда не найти. – Пусть так, но… – Дарина, у меня закончился чай. Не могла бы подлить? – послышался голос Котова. Я кивнула, отошла от сестры, лицо пылало после ссоры. Почему всегда так сложно выдержать натиск претензий родни? Аргументы у них вялые, но ссоры между близкими – это не поле боя в зале суда. В ссорах проигрывают все стороны… – У тебя получается хороший чай, горячий, сладкий в меру, – похвалил Котов. – Чем ругаться с сестрой, лучше составь мне компанию и расскажи несколько смешных случаев из детства. У тебя же они есть, правда? У всех есть… – Я плохой семьянин, увы. – Не хуже меня, готов поспорить. Спорим? – протянул ладонь. – Спорим. – На поцелуй, – шевельнул губами. Боже, я точно продую, пронеслось в голове. Пролечу с выигрышем, как фанера над Парижем, надо будет целовать этого нахала. Губы закололо только от мыслей о поцелуях… Меня точно несло не в ту сторону, но зачем-то я потрясла его ладонь. – Выкладывай, – потребовала я, зная, что проиграю и… Сделаю это с огромным удовольствием.