Глава 42

Котов – Это не тебе решать, – произнесла Дарина голосом, не лишенным решительности, но слабым-слабым. Она даже сидела с трудом, такая бледная, почти позеленевшая, стала, кажется, еще более худенькой стала. Я пресек ее попытки встать, уложил обратно. – Хочешь, я тебя к зеркалу поднесу? Хреново выглядишь, Дарь! Очень хреново. С этим не шутят. – Все хорошо, я уже позвонила. За мной приедут. – Кто? Надеюсь, не твой Олежа? – скривился, будто по тарелке провели гвоздем. – Нет, нет. Но и с ним мне тоже надо будет поговорить. Позднее, – посмотрела в сторону, потом ушла в себя, замерла. – Так чего ты не хотела, можешь сказать? – Захар, тебя из страны вот-вот вытурят, не стоит лезть. Своими делами займись! – Уже занялся. Вытурить? Пусть попробуют! – У Олега влиятельные знакомые. – У меня влиятельнее, – оборвал. – Все, не капай на мозг. Со своими проблемами я сам справлюсь, и с твоими тоже не помешает помочь разобраться. Дарина помолчала. – Я здесь не останусь. Я вздохнул: что за баба упрямая! Она почти при смерти и все равно на своем стоит, будет спорить. Мне кажется, от нее даже черти взвоют, когда она будет требовать котелок под свои предпочтения! – Почему? Ты можешь просто объяснить? ПО-ЧЕ-МУ? И я пойму, честное слово. Попытаюсь! Ну харе ломаться, а? Заебался я уже языком чесать, дай делом докажу, что ли? Ради разнообразия посмотри на Кота в деле, потом решай… Дарина затихла, поискала подушку, я улегся рядом, подставил плечо. – Упрямая, – выдохнул в ее волосы. – Будешь стоять на своем, рискуя жизнью? ПО-ЧЕ-МУ? Что такого было в том письме, а? – Ты как-то поинтересовался, почему у нас в браке нет детей. Попал точно в цель, сученыш. Я за это иногда тебя ненавижу, знаешь? У нас с Олегом должен был родиться ребенок, но врачи нашли отклонения. Пришлось делать аборт. Я решила кое-что проверить. Зная многое о Лиде сейчас, я вдруг вспомнила, что мою беременность вела ее хорошая знакомая. Первоклассный спец… Проверила. Оказалось, никаких отклонений не было. Не было. Они просто это подстроили. Поэтому я не доверяю больницам, где есть хорошие знакомые. Знаешь, лучше в обычную, правда. В горле сдавило комом. Так-то я к детишкам – ровно, но Дарьку вон как ломало, и меня в ответ. Я вдруг стал мегачувствительным, принимающим на себя все-все, до последней капли, впитывающим чужой шквал эмоций, и так зацепило, понесло, будто щепку в бурном водовороте! Я задыхался, в груди ломило, даже в носу защипало, будто я готов был пустить слезу. Обняв Дарину, бережно держал ее в руках, осторожно касаясь светлых волос. – Хочешь, я эту Лидку выпотрошу? Как рыбешку? Хочешь? Никто не докопается до сути, гарантирую. – Да уж, – пробубнила Дарина в мою грудную клетку. – Ты точно Кот, обещаешь принести хозяйке дохлую мышь и светишься при этом от счастья! Вот какой я молодец. – Да разве я сейчас свечусь? Меня чуть не размотало! Теперь ясно почему… Но сейчас-то – что? Лечиться не хочешь? А надо! Надо… Или… Дарина ничего не говорила, но меня вдруг пронзило насквозь. Как то самое одинокое дерево в пустыне, в которое шарахнуло молнией, и оно почернело, но осталось стоять. Дышать тяжело, тремор в конечностях, перед глазами все заплясало неоновыми кругами. – Ты беременна?! Рот пересох, язык царапнул шершавое небо, слюна пропала. – Это… из-за нашего случая? – уточнил я. В голове же накидывал лихорадочно – было у Олега с Дариной что-то или нет? Если на него посмотреть, то как бы да, а если на нее посмотреть и Лану послушать, то однозначно нет. Да или нет, да или нет? – Послушай, Котов. Это мой ребенок, точка. Мне решать. Его никто не хочет, кроме меня. Олег детей не хотел, а я… Сссу-у-ука-а-а… Легкие, будто облитые бензином, задымились в сильном удушье. Тело забомбило, скручивая агонией. Уши заложило, как будто контузило. Шатание, запредельная бомбежка всех эмоций. Не в силах находиться рядом с источником этого светопреставления, сорвался прочь из палаты. Мне и коридора оказалось мало, чтобы прийти в себя, и холла. Только во дворе удалось с хрипом вобрать глоток воздуха и почти сразу же выблевать его. * * *Дарина– Послушай, Котов. Это мой ребенок, точка. Мне решать. Его никто не хочет, кроме меня. Олег детей не хотел, а я… Я хотела. Выражение лица Котова изменилось почти сразу же после первой части предложения. – Очень хотела… И этого малыша я тоже очень хочу, неважно, что думает его отец. Наверное, это просто моя судьба – снова наткнуться на мужчину, который не хочет детей. Тебе не о чем переживать, я сама. После этих слов Котова сдуло с кровати. Он мазнул по мне невидящим взглядом, поспешно выскочил из палаты. Перезвонил Савченко. – Я подъезжаю, моя хорошая. Подняться не смогу, но буду ждать внизу. – Ох, не стоило, Валентинович. – Твою мать, ради такого точно стоило! – выругался старик. – Только номер палаты скажи, поднимутся за тобой. Прошелестел ответ. Дурнота не спешила отпускать меня из своих душных объятий. Я с трудом подошла к окну, наблюдая из него за двором, в ожидании, пока приедет Савченко. Случайно увидела Котова. Сидел на краю клумбы, курил, вид опустошенный. – Ну что, детка? Познакомились с папой? На этом все. * * *Мужчина, присланный Савченко, поднялся по ступенькам крыльца одновременно с Котовым. В больнице Котов опередил, ворвался в палату первым, повесил на свое плечо мою сумочку. – Поехали, – протянул ладонь. – Куда? – А я ебу, что ли? Куда ты поскакать решила, туда и поедем, – ответил резко. – Одну не оставлю. Погнали! – скользнув по мне взглядом, отвел его в сторону. – Слушай, не надо мне твоих жертв, ясно? Сама справлюсь. Я же тебе не навязываюсь! За алименты свои трясешься, так знай, это была шутка такая. Могу отказ написать в присутствии Валентиныча, комар носа не подточит. – А я тут при чем? Ты сказала, Олег не хочет! Ты же хочешь, значит, будешь рожать. Все, погнали. – Ты дурак или прикидываешься? – А? – Бэ! Это же надо, с таким угрюмым покер-фейсом разыграть, будто не понял, о чем я говорила! Даже сквозь слабость накрыло возмущением. Впрочем, пошли они все, мужики! – Так, стоп! – Котов обхватил меня за плечи мягко, но решительно. – Ты… Прикалываешься? Это шутка? Это… – осекся. – Еще и глухим прикидываешься. С меня довольно. Все, отпусти, за мной приехали. – Нет! Нет же? Или да?! Эмоции на лице Котова менялись как в калейдоскопе – вся палитра оттенков шока, недоверия и изумления. Потом он уставился долгим, пронзительным взглядом на мой живот, будто сверля его, и медленно-медленно поднял, заглянул в глаза. – Это все меняет, – обрубил. – Что? – Все! – рубанул рукой воздух, обнял меня. – И какой срок у нашего котенка?