Глава 7

Прихожу в себя только на улице, прислонившись к холодной стене офисного здания. Сердце бешено колотится, в висках стучит. Этот тиран так напугал меня своими туманными угрозами! Угрожает, значит? Думает, что я испугаюсь и сбегу?

Испугалась, конечно, черт возьми. До дрожи в коленях. Но ему знать об этом не стоит. Ни за что. Правила какие-то собрался устанавливать в этой войне? Да щас! У меня тоже найдутся козыри в рукаве. Завтра увидим, кто кого! Сжала кулаки, чувствуя, как ярость вытесняет страх, превращаясь в холодную, обдуманную решимость.

На квартиру возвращаюсь спустя три часа, нагруженная пакетами. Скупила все, что может пригодиться для саботажа, и даже то, в чем не была уверена. Завтра у меня настоящий бой с этим самодовольным тираном. Возомнил себя богом из стеклянной башни и думает, что не найдется человека, способного ему противостоять? Пф! Наивно. У брата есть знакомые, и один звонок может стереть его империю в порошок. Но я не хочу легкой победы. Я хочу насладиться процессом. Я буду хитрее, буду притворяться сломленной, глупой овечкой, пока он не подставится сам.

Утром я с самой невинной улыбкой стучусь в его кабинет, неся злополучную чашку кофе.

— Доброе утро, ваш кофе, — говорю я сладким, почти детским голосом, с притворным смущением ставя чашку перед ним.

Он медленно поднимает взгляд, одна бровь ползет вверх. Не понимает моего поведения. Ничего, скоро поймет. Я готова пожертвовать всем, даже гордостью, лишь бы отомстить.

— Шахова… Сообщите главам отделов о совещании, — он бросает взгляд на дорогие часы, и легкая тень недовольства пробегает по его лицу. — Через полчаса.

— Как скажете, — хлопаю ресницами, изображая полную дурочку.

Медленно направляюсь к выходу, краем глаза наблюдая за его реакцией. Он берет чашку, подносит к губам, и…

— Какого черта⁈ — он выплевывает кофе, попав на разложенные бумаги. После вчерашнего инцидента я думала, он будет осторожнее, но… нет.

— Шахова! — раздается его рык, но я уже захлопываю дверь и почти бегу по коридору, чтобы передать распоряжение. На изумленный взгляд Максима я лишь подмигиваю. Понимаю, что играю с огнем, но злость и желание отомстить за его унижения перевешивают страх.

Возвращаюсь в приемную только после начала совещания. Меня встречает пустота и тишина. Спокойно сажусь за свой стол, делая вид, что просматриваю бумаги. Делать мне особо нечего — я здесь лишь для того, чтобы прыгать по свистку нашего «величества». Короля ледяных скал. Бррр, как его семья выдерживает? Наверное, дома они ходят по струнке. Шаг вправо — расстрел, шаг влево — публичная казнь.

— Эльмира! — врывается запыхавшийся Максим. — Я тебя повсюду ищу, а ты тут сидишь! Быстро вставай и марш к боссу!

— Зачем? У него же совещание, — настораживаюсь. Неужели Керимов уже начал действовать?

— Именно поэтому! Привезли новую коллекцию, обсуждают, а он тебя требует! Срочно!

Заинтригованная, иду в зал для совещаний. Вхожу сюда во второй раз. В первый он унизил меня, превратив в свою служанку. Что он придумал на этот раз? Тихо открываю дверь и крадусь внутрь, встаю за его спиной. Не знаю, заметил ли он мое присутствие, но сейчас это его проблемы.

Стоя за его спиной, я не могу оторвать глаз от новой коллекции украшений. Ирина много о ней рассказывала. Это была ее гордость, работа, в которую она вложила душу. Я видела лишь эскизы, а теперь передо мной сияющие готовые изделия. Пальцы сами тянутся к ним, так хочется прикоснуться к этой красоте, почувствовать холод металла и тепло камней.

— На манекене мы уже видели, как выглядят работы, — его голос, холодный и четкий, вырывает меня из созерцания. Я слушаю вполуха, все мое внимание приковано к сверкающим драгоценностям.

— Теперь Шахова нам покажет все на себе, — он произносит это с ледяным спокойствием, и я чувствую, как кровь стынет в жилах. Я поднимаю на него взгляд и вижу холодную насмешку в уголках его губ. Он сделал это специально!

— Арслан Адамович, если она уронит?.. — взволнованно вступает Ирина, бросая на меня убийственный взгляд.

— Она их и не коснется, — он смотрит прямо на меня, и в его глазах читается торжество. — Она будет лишь живым манекеном. Все наденет Максим.

Сволочь! Негодяй! Живой манекен? Я? Да я сотру его в порошок! Дикарь! Он унижает меня снова и снова, выставляя на посмешище перед всем коллективом. Думает, что этим сломает меня? Ни за что!

Гордо вскинув подбородок, я выпрямляюсь во весь рост, выдавливая из себя подобие улыбки. Давлю в себе подступающие слезы, пока Максим с сочувствующим взглядом надевает на мою шею тяжелое, холодное ожерелье. Он аккуратно снимает мои скромные сережки и вдевает новые, усыпанные бриллиантами. Я сглатываю ком обиды, поднявшийся к горлу. Он превратил меня в клоуна, в вещь. Демонстрация украшений могла бы быть честью, но не тогда, когда тебя называют манекеном на глазах у всех сотрудников. Ты ответишь за это, Арслан Керимов! Я сделаю все, чтобы твое падение было болезненным и публичным.

Я чувствую на себе его взгляд, тяжелый и оценивающий, но не смотрю в его сторону. Он получит по заслугам, как только это совещание закончится. И пусть только попробует обвинить меня в том, что произойдет дальше.

Вылетаю из зала со скоростью света, едва дверь закрывается за последним сотрудником. В уборной, прислонившись к прохладной кафельной стене, пытаюсь восстановить дыхание. Слезы обиды и ярости обжигают глаза, но я не позволяю ни одной скатиться по щеке. Он не дождется! Он никогда не увидит, как его унижения достигают цели. Я сильнее. Должна быть сильнее.

Возвращаюсь на свое место спустя пятнадцать минут, внешне совершенно спокойная. На сочувствующий взгляд Максима не реагирую. Пусть жалеет себя — ему работать под началом этого тирана еще долго. А я… я сделаю ноги отсюда через два дня. Но перед уходом устрою такое, что он запомнит меня надолго.

— Тебя вызывает Керимов, — тихо говорит Макс, и в его голосе слышится неподдельное сочувствие.

Кивнув, молча иду в кабинет тирана. Вхожу без стука, нарушая все правила, которые он сам установил.

— Плохо, Шахова, — бросает он, даже не поднимая головы от документов. — Из тебя получился отвратительный манекен. Даже искусственные манекены выглядят живее. Ты лишь портила вид моим украшениям. Знаешь, как это выглядело? Грязная одежда и капля чистоты. Думаю, ты поняла, кто здесь грязная одежда.

Внутри все закипает, но я сохраняю ледяное спокойствие.

— Вы про себя? — с вызовом смотрю на него, впиваясь взглядом в его надменное лицо. — Боюсь, в вашей одежде даже этой капли не найдется.

Он медленно поднимает голову, и в его глазах вспыхивает неподдельный интерес, смешанный с раздражением.

— Хм, — он хмыкает, склоняя голову набок и изучая меня, как редкий экспонат. — А ты упертая, Шахова. Как хочешь. Пока свободна.

Разворачиваюсь и ухожу, хлопнув дверью так, что стеклянная стена приемной вздрагивает. Я тебе покажу, какая я упертая! Ты узнаешь, что значит играть не по твоим правилам. Эта война только началась, и я не намерена сдаваться.