Глава 13. Робинзон

Россия. Город Челябинск. Секретный объект «Вымпел», уровень 23-У.

Доктор Ветров стоял возле монитора и наблюдал за выражением лица человека, его голова и тело были надежно зафиксированы и только глаза и челюсть немного могли двигаться. Глаза «Объекта — 417» неотрывно смотрели на глазок видеокамеры. Сегодня его опять вызвали на объект «Вымпел» для работы. Очередной подопытный, уже пятый за последний месяц. Предыдущие объекты опытов не пережили и информации никакой дать не смогли. Каждый раз предлагались к использованию новые комбинации препаратов, прошлые наработки не помогли. Радовало уже то, что сотрудники научились практически со стопроцентной гарантией изолировать объекты на этапе задержания и изоляции. С тех пор, как начали применять специальную экранирующую ткань, вселенцам не удавалось подать сигналы о своем пленении и ответки не поступало. Хотя, судя по тщательному мониторингу попыток их розыска, исчезновение каждого из них отслеживалось. Органы внутренних дел кошмарили с самых верхов, заставляли искать и буквально рыть носом землю. Некоторым чиновникам в аппарате внутренних дел пришлось снять свои погоны, на их место приходили другие, но и они ничего не могли сделать. Управление наращивало обороты. Сам доктор Ветров честно пытался добиться результатов, вот и сейчас он внутренне настраивался. Совсем скоро придется войти и попытаться. А потом снова, и снова, пока он не выяснит хоть что-нибудь про эту мерзость в мозгах людей. Денис Сергеевич посмотрел на сегодняшний список препаратов. Специалисты особой военной лаборатории с уровня 7-Л постоянно что-то придумывали, туда отбирались настоящие исследователи и новаторы в области химии и не только, вот и сегодня появились новинки: препарат «ТП-плюс», так, что там, понятно, последняя вариация на тему Теопентала натрия, проверим, так, что еще, препарат «Говорун», креативненько. И кто придумывает эти названия, ну, тут состав вообще доктору ничего не сказал. Он был специалистом совсем в другой области. Ладно, посмотрим. Денис Сергеевич кивнул головой военному врачу и тот ввел на своем терминале последовательность цифр. В кровь «Объекта — 417» побежали химические вещества. Внешне это совсем на нем никак не отразилось, но, как заметил корректировщик, неуловимо что-то поменялось во взгляде, ну, будем надеяться. Он проверил свой браслет с транквилизатором, им пришлось пользоваться уже три раза, и доктор стал к нему даже как-то трепетно относиться. Убедившись, что все в порядке он толкнул плексигласовую дверь изолированной комнаты и вошел внутрь. Объект был зафиксирован так, чтобы не видеть из своего положения вход. По опыту доктор Ветров уже знал, что от его калейдоскопа толку нет абсолютно, поэтому он просто обошел кровать и оказался в поле зрения того, кто раньше был человеком. Взгляд объекта блуждал и был явно неосмысленным, периодически он останавливался на лице доктора, но, судя по всему, не мог долго на нем концентрироваться, возможно комбинация препаратов на этот раз окажется удачней.

Денис Сергеевич подошел поближе и начал ловить взгляд лежащего человека. Практически сразу это удалось сделать, и он начал процедуру.

«Кто ты такой? Ты помнишь кто ты такой?», — задал он вопрос.

Взгляд объекта попытался сфокусироваться на говорившем.

— Кто ты такой, ты помнишь кто ты такой?

«Я помню», — безвольным голосом ответил человек.

— Кто ты такой?

— Я, Егор, Егор Никитин.

— Нет, не ты мне нужен, мне нужен тот, кто сидит внутри.

— Значит ты знаешь.

«Я знаю», — подтвердил доктор.

«Мысли путаются, отчего? Какие-то препараты?», — прозвучал вопрос.

— Да, ты прав, препараты.

«Это вас не спасет, вам недолго осталось. Ха, ха», — человек вяло попытался рассмеяться.

«От чего не спасет?», — доктор попытался воздействовать своей силой на лежащего.

— Вы, всего лишь скот, хозяин скоро придет, ха, а ты у нас еще и псион ха, ха.

«Что такое псион?», — сейчас важно было поддерживать разговор, цепляться за любую возможность вытащить хоть что-то, в дополнение к этому, он опустил руку и показал знак доктору добавить препаратов.

Голова объекта опять дернулась, по лицу начали пробегать отголоски эмоций, то ярость, то безмятежность, то задумчивость.

— Кого вы ждете? Говори.

— Мы, ждем. Мы, ждем. И ты, жди. Ха, ха, жди, и он придет, он всегда приходит.

«Он такой же как ты?», — начал уточнять корректировщик.

— Он. Он. Он велик и прекрасен. Я, всего лишь слуга.

— Разве тебе нравится быть слугой, может лучше быть свободным?

«Я — слуга, ты — животное. Жертвенный скот. Кхе, кхе», — раздался кашель, объект глубоко и тяжело задышал.

Видимо сказалось побочное действие производного Теопентала, началось угнетение дыхания, но в этот раз хоть что-то удалось добыть.

«Откуда вы пришли? С какой планеты?», — спросил Денис Сергеевич.

«Далеко, кхе, кхррр», — объект захрипел, доктор, понимая, что скоро он скорее всего умрет попытался проникнуть в его разум и провалился в мешанину обрывочных воспоминаний этого существа из периода, когда он уже был в этом теле, одно из них больше всего поразило его.

Человек стоял на коленях и перед ним стоял гуманоид, очень похожий на тех рептилоидов, которых показывали по телевизору лет пятнадцать назад, в руках у этого инопланетянина был тот самый червяк, который сейчас сидел в мозгах объекта. Он подносит его ко рту человека, тот открывает рот и червь проникает в него.

Внезапный спазм боли ворвался в разум доктора Ветрова, его скрутило дугой, из носа брызнула кровь, и он потерял сознание. Человек, привязанный ремнями, безвольной куклой лежал на кровати, его глаза начали покрываться мутной пленкой высыхающей слизистой оболочки, он был мертв.

Медицинский персонал забежал в изолированный плексигласовый куб и часть из них начали проверять состояние объекта, а другая бригада схватила доктора и потащила его в другой блок. Через тридцать минут куратору объекта «Вымпел» поступил срочный доклад о том, что доктор Ветров Денис Сергеевич впал в состояние комы вследствие кровоизлияния в мозг во время сеанса психокоррекции «Объекта-417».

Система DU-56/879-53, борт корабля Арес.

Мы вышли из гипера в системе назначения и сразу же проверили ее на наличие активности. Никого в этой, никому не нужной точке галактики, не оказалось. Вот и прекрасно. Мы сразу активировали маскировку и на маршевых двигателях, малым ходом отошли подальше от центра системы, к ее краю. С авиаматкой справиться будет не просто, мелочь мы, конечно, выбьем, и быстро, ну а вот с этой четырехкилометровой тушей будет гораздо тяжелее. Тем более на ее борту более ста москитов, если они все вылетят, то могут и проблемы нам устроить. Значит попытаемся, как и раньше по-тихому взломать их искин, другого варианта я не вижу, только надо будет схитрить немного. Не зря я учил базы по тактике боя малыми соединениями. По моей команде технические дроиды переместили гиперпространственный маяк в бот, и Миго отвез его подальше вглубь системы, придал ему достаточное ускорение и отправил в полет на местное чахлое светило. После возвращения бота мы приготовились ждать гостей. Через девять часов корабли пиратов начали проявляться в нашем слое реальности, выходя из гиперпространственного прыжка. Первыми показались два фрегата пятого поколения и корвет третьего, на всех кораблях были отключены идентификаторы, что по всем законам можно было считать пиратством, они сразу же начали расходиться в разные стороны проверяя окружающее пространство. В течении следующего часа в систему зашли все девять кораблей во главе с авиаматкой. Как самая медленная, она появилась в последнюю очередь. Как только они немного удалились от точки входа, мы двинулись следом. Нам нужно было пройти в режиме маскировки на небольшом расстоянии от них. Сложность была в том, что практически сразу с авиаматки выпустили небольшую эскадрилью москитов. Они могли просто случайно повстречаться с нами в непосредственной близости от своего корабля. Но, делать было нечего, мы рассчитали маневр, при котором, мы окажемся на небольшое время на расстоянии достаточном для телепортации дроидов-взломщиков. Я вошел в слияние с Аресом и начал опасный маневр. Москиты разлетелись на разведку, так что я надеялся на то, что нас не обнаружат. Мы заходили по параболической траектории из кормовой полусферы. Все получилось так, как мы и задумывали, дроиды-диверсанты были сброшены на борт авиаматки, и я увел наш крейсер в сторону от группы пиратских кораблей. Через два часа разведка пиратов обнаружила маяк дрейфующим в сторону солнца. Они подняли его на борт и его сигнал сразу прекратился. Корабли пиратов остановились. Видимо они сейчас решали, что делать дальше и куда им двинуться. Через полчаса москиты вернулись на борт авиаматки, и корабли начали ускоряться в сторону системы, из которой пришли. Однако, это не входило в мои далеко идущие планы. Я совершил повторный маневр и зашел в корму крайнего в построении эсминца. Их сканеры не могли нас увидеть, и я спокойно, как на учениях отработал по малышу из среднего калибра, превратив его в оплавленные обломки. За этот заход мне удалось сбить щиты и сделать внушительную пробоину еще в одном корабле, на этот раз это был фрегат третьего поколения. Он тоже оказался выведен из строя, потому что практически раскололся пополам. Корабельная группировка, которая за несколько минут лишилась двух, хоть и небольших, но кораблей, моментально принялась принимать боевое построение, те, что поменьше сосредотачивались около двух крупных кораблей. Авиаматки и крейсера. С борта Звезды Сируа стартовало сразу несколько звеньев москитного флота, они принялись кружить по расширяющимся спиралям с целью обнаружить корабль под полями маскировки, если не визуально, то хотя бы физически. Пришлось немного отойти подальше. Не добившись успеха сируанец, попытался выйти со мной на связь., пришлось ему ответить, не заставлять же гуманоида ждать и мучаться неведением.

«Отвечай, подлец, мы все равно тебя найдем!», — кричал в канал связи Мак Маару.

«О, засранец, привет!», — ответил я ему веселым голосом.

«Я, сируанец!», — взревел он.

— Какая разница. Чего хотел? Не видишь что-ли, я занят, у меня охота.

— Тебе конец, сейчас мы врубим глушилку гипера и тебе не удастся сбежать.

— Так я и не собирался, у меня уже покупатели есть на твое корыто, так что извини, придется тебе немного обеднеть, репутация, знаешь ли, обязывает.

— Какая репутация? Тебя никто не знает, значит ты никто!

«Короче, морда, даю тебе сроку, скажем, десять минут, после этого начну отстрел мелюзги, ну а потом и твоя очередь придет», — я отключил канал связи.

«Командир, они включили постановщик помех, выход в гипер, невозможен», — доложил искин.

— Ну, так они же ноги себе и подрубили. Давай прогноз на использование наших орудий. Как думаешь, главным калибром мы крейсеру щит просадим?

— С двух залпов точно, одного может не хватить.

— Тогда давай, пока они совещаются и решают, что делать, делаем еще один заход на цель, задача — повредить или уничтожить два эсминца и два фрегата, бить старайся по корме.

— Принято, командир, после начала стрельбы они быстро высчитают нашу траекторию, предлагаю запустить беспилотные штурмовики в режиме маскировки и в нескольких точках атаковать их москитный флот.

«Принимается», — подтвердил я предложение искина и Арес начал маневр, шлюзы пусковых шахт беспилотных штурмовиков открылись, выпуская шесть машин на волю.

Они уже выходили в режиме маскировки и их положение можно было отследить только на нашей тактической карте. Арес пер прямо в лоб группе кораблей, только на расстоянии в тридцать километров от групповой цели мы начали маневр, все-таки у меня прекрасный рейдер, стандартные корабли такого размера никогда бы не смогли совершать подобные маневры. Ровно в назначенное время мои беспилотники атаковали штурмовики пиратов, и большая часть москитов оттянулась в тот сектор. Мы отвернули и сделали залп из трех средних энергетических орудий, в последний момент я добавил еще три торпеды, пусть бояться. По нам тут же открыли ответный огонь, но искин просчитал это и подсказал куда надо довернуть, так что мы ушли из зоны обстрела и опять удалились. Наши беспилотники сделали свое дело и вернулись обратно. Пираты, после нашего пламенного привета, не досчитались двух эсминцев и одного фрегата, причем если на фрегате еще могли быть выжившие, то от эсминцев мало что осталось, так же одной торпеде удалось прорваться через заслон противоракетной обороны и просадить почти на четверть щит крейсера.

В эфире раздался отборный мат пиратов, они на все голоса проклинали подлого меня, досталось и сируанцу, который орал на своих подельников в ответ. Время, которое я ему дал, истекло, и я вызвал его на связь.

— Пять минут не прошло, марабука, — визжал он, — у тебя нет чести. Выйди на бой и умри как мужчина!».

«Прикинь, часы барахлят, — с издевкой ответил я, — так что вы там, порешали?».

В это время мы совершали облет по широкой дуге, и я выпустил еще четыре торпеды по числу пусковых установок, запуск конечно же отследят, но надо держать их в тонусе. После запуска торпед, сразу же ушли на удаление, предстояло дать время на выгорание. Три торпеды были перехвачены системами ПРО кораблей, а одна все-таки разорвалась на щитах авиаматки, просадив их на пять процентов, но он очень быстро восстановился. На запросы я решил пока не отвечать. Осада крепости дело не быстрое, а моим шустрякам дроидам нужно было время на работу. По расчетам Дэна, на все про все, у них должно было уйти до трех часов времени. Искины на таких больших кораблях как правило были кластерными, то есть состояли из нескольких, отвечающих за различные задачи малых искинов. Если сначала попытаться взломать периферийные искины, главный может это заметить и поднять тревогу, поэтому, работать надо было начинать именно с альфа-искина. А он обычно находился в бронированной капсуле, но, как не бронируй, магистрали кабелей все равно идут снаружи, вот через них и должна была иди работа.

Корабли пиратов время от времени постреливали по сторонам, пытаясь нащупать наше местоположение. В строю у них оставался крейсер, авиаматка и корвет с фрегатом, сейчас они снимали выживших с поврежденного моим выстрелом фрегата. Видимо отремонтировать этот корабль не представлялось возможным. Вот так, пойдешь за шерстью, а вернуться можешь стриженным. Москиты непрерывно барражировали вокруг группировки. Через двадцать минут моего бездействия выстрелы с их стороны прекратились, но я продолжил изматывающее ожидание. Еще через двадцать минут я пошел на новый заход, как только увидел, что часть москитов вернулась на бор авиаматки. Целью этого захода я выбрал крейсер, надо было испытать наш главный калибр, ну и по обстановке отработаем ракетами по мелочи. Накопители заполнились океаном энергии, и мы пошли на сближение, как только до высшей точки параболической траектории оставалось совсем немного, я открыл огонь из всех орудий среднего калибра с целью по максимуму просадить щит крейсера. Удалось сделать семь выстрелов нашими улучшенными Дэном орудиями, и настал черед крупняка. Арес даже немного содрогнулся, когда орудие главного калибра выпустило заряд в корму крейсера, щит, изрядно просаженный нашими выстрелами, не выдержал, но смог немного снизить мощность заряда. От попадания крейсер даже немного развернуло, вся корма представляла собой раскуроченную мешанину конструкций, мне в кормовую полусферу начали прилетать гостинцы от пиратов, но искин опять подсказал лучший вариант для маневра уклонения, и мы ушли, выпустив напоследок два полных пакета ракет, нацелив их на фрегат, так как был реальный шанс его разнести в клочья. Разнести конечно не получилось, но ряд попаданий сделать удалось, из корпуса небольшого корабля начала парить атмосфера и полетели во все стороны куски обшивки. Авиаматка выпустила новую порцию москитов, но теперь им было гораздо труднее совершать свои маневры из-за множества элементов корпусов поврежденных и разрушенных кораблей. Отойдя на двести километров, я приготовился ждать.

Искин докладывал о настойчивых попытках выйти со мной на связь, через пятнадцать минут молчания я все-таки посмотрел на экран, на котором отображались физиономии тех, кто пытался со мной связаться. Среди четырех экранов я увидел знакомое лицо. Ну что ж ответим. Я дал команду на установку выделенного закрытого канала связи с этим пиратом.

«Приветствую вас, капитан Доауда, — поздоровался я, — вот и встретились мы снова, и дорожка заметь, скользкая».

— Приветствую, капитан Винд. Не ожидал, что на тебя охотиться позовут. Этот сируанский ублюдок ничего не сказал про цель, сказал только, что работенка плевая и все на мази.

— Ну что же, мой арварский друг, так бывает, ты на чем там сейчас?

— На своем фрегате, ты меня потрепал только что.

— Ну извини, на нем не написано, а идентификаторы вы отключили.

«Твоя правда, капитан Винд. Я хочу напомнить тебе о твоем обещании. Не думал, что придется им воспользоваться, однако вот, — он развел руками, — короче, я выхожу из боя и сваливаю, я так подозреваю, что ты их все равно разделаешь, а быть промороженным куском мяса после этого, мне не хочется, так как, отпустишь?».

— Я свое слово держу Игг, ты мне помог, так что, если на ходу, отваливай в сторону, а если нет, то срочно ремонтируйся и все равно отваливай, долго ждать я не могу.

— Ну, дыры мы и на ходу залатаем, движки в норме, так что я сваливаю, благодарю, капитан Винд.

«Давай, капитан Доауда, считай мой долг закрыт», — попрощался я и отключил связь.

На обзорном экране мне было видно, как фрегат, который мы только что повредили ракетным залпом, начал медленно перестраиваться, вызывать меня на связь внезапно перестали. Видимо, общались между собой. Фрегат арварца начал удаляться в сторону, но внезапно, с борта авиаматки, открыли по нему огонь, щиты фрегата схлопнулись от перегрузки, и он исчез во вспышке света. Видимо заряд попал в реакторный отсек. Ну что ж арварец, удачи в следующей жизни. Я сделал все, что смог. И не моя вина, что тебя не поняли твои товарищи. На связь опять попытался выйти сируанец.

— Ну что, засранец, сам сделал себя на один корабль слабее?

«Ненавижу трусов, глырк ты облезлый, я и до тебя доберусь, ты мне за все ответишь», — ревел пират.

— А что у тебя осталось? Крейсер ты считай потерял, всю мелочь практически тоже, сейчас я еще приму твою капитуляцию и даже позволю тебе спастись на оставшемся корвете, а вот крейсер с твоей Звездой Сируа, придется оставить

— Ты никогда их не получишь, бледнокожий…

В этот момент возникла ярчайшая вспышка, словно взрыв сверхновой озарил черноту космоса, на меня посыпались доклады от датчиков на корпусе Ареса. Когда приборы восстановили свою работоспособность после нескольких секунд слепоты, моим глазам предстало печальное зрелище. По всей видимости выстрел нашего главного калибра что-то серьезно повредил на крейсере и скорее всего от удара были повреждены реакторы. Не знаю почему они не были отстрелены сразу после обнаружения неполадок, возможно что-то заклинило, теперь уже это было неважно. На крейсере такого размера должно было быть как минимум шесть реакторов, но скорее всего их было больше, и все они в один миг сдетонировали. Масштаб взрыва был колоссальным, большую часть крейсера просто испарило, от корвета осталось только метров пятьдесят кормовой части. Последнего фрегата тоже я на экране не видел. Ну, а авиаматка. А что авиаматка, ясно было одно, продать ее теперь мне не удастся, плакал мой чемодан с кристаллами знаний древних, столько бы можно было за нее получить. Огромный кусок носовой части крейсера торчал прямо в середине этого четырехкилометрового монстра. И кусок этот был метров триста длиной. В месте пробития парила атмосфера, практически сразу с обоих сторон авиаматки начали отстреливаться реакторы. Значит дело плохо, однако, надо признать, команда на Звезде Сируа действовала очень профессионально, следом за реакторами начали выходить из пусковых шахт оставшиеся целыми москиты. Мелких пробоин по сравнению с громадиной в боку тоже хватало, похоже, что тут постарались куски фрегата. Печальное зрелище. До нас начали долетать мелкие обломки, но наши щиты хорошо справлялись, как справились они и с резким всплеском радиоактивного излучения после взрыва.

После самоуничтожения крейсера отключилась глушилка гипера и можно было улетать отсюда, хотя мы и так могли это сделать, совершив ноль-переход, но оставлять за спиной мстительного сируанца было бы верхом глупости. Поэтому я выдвинулся навстречу поврежденному кораблю, экипаж этого монстра мог насчитывать до десяти тысяч разумных. Уничтожать жизнь сверх того, что уже погибли было слишком даже для меня, поэтому я начал широкополосное вещание для всех, кто мог сейчас меня слышать.

«Говорит капитан Винд, командир наемного отряда Спартак. Вы все проиграли, но я — русский человек, и я щедр и благороден к своим врагам. Я хочу подарить вам ваши никчемные жизни. Мне всего лишь нужна голова Мак Маары. Доставите мне ее и останетесь жить, рано или поздно вас тут найдут, ресурсов корабля хватит надолго, реакторы вернете и поставите на место. Если в течении получаса я не увижу голову этого гандона, который угробил за зря столько разумных, я буду считать, что вам ваша жизнь не нужна, время пошло», — я отключился и деактивировал систему маскировки, чтобы все видели меня, готового открыть огонь по всему, что попробует сопротивляться.

Я знал, что сейчас меня слышало множество ушей и сделал на это ставку, никто не хочет умирать, я был уверен, что голову мне доставят, надо только подождать. Через пятнадцать минут поступил доклад от наших диверсантов о том, что контроль над главным искином кластера получен. Я сразу же подключился к системам безопасности и переключил управление искином, а соответственно и кораблем пиратов, на себя, и начал получать данные с его камер наблюдения. Меня интересовало, что сейчас происходит в рубке. А там было очень интересно, весь личный состав капитанского мостика был мертв, в живых оставался лишь сам Мак Маара, он стоял с бластером, облаченный в легкий штурмовой скафандр и наблюдал за тем, как его бывшие подчиненные пытаются вырезать дверь плазменными резаками. Судя по всему, через пару минут они должны были ворваться внутрь. Скорее всего, экипаж в рубке тоже попытался его прикончить, но опытный головорез смог с ними справиться. Через полторы минуты бронестворки на входе в рубку рухнули внутрь и в прорезанное отверстие забежало несколько абордажных дроидов, они тут же открыли огонь по одинокому стрелку, вооруженному только легким бластером. Ему хватило всего пары выстрелов, мне кажется, он и не надеялся выжить. Судя по данным искина, перед своей смертью он пытался дать команды искину на активацию всех рабских ошейников и на запуск системы самоуничтожения. Все-таки хорошо, что мы сначала запустили к нему взломщиков.

Еще через пять минут со мной из рубки попытались выйти на связь и сообщили о том, что мое условие сохранения жизни экипажу выполнено, спросили, куда доставить голову. Но, так как я уже и так убедился в гибели главного зачинщика всей заварухи, то я, в лучших традициях пиратов прошлого, дал команду заспиртовать ее и поместить в рубку, пообещал при следующей встрече проверить, как она себя чувствует.

Делать тут нам больше было нечего, и я начал разворот Ареса для выхода на вектор разгона. Однако, сделать мне этого не удалось, меня отвлекло сообщение, что один из москитов двигается нам наперерез. Это кто же там такой смелый? Я застопорил ход и через несколько минут перед носом Ареса так же остановился маленький кораблик. Он настойчиво принялся вызывать нас на связь. Я дал добро и на экране появилось изображение человека, ему было на мой взгляд лет пятьдесят, тщедушный и весь какой-то нескладный, на шее у него красовался рабский ошейник. Видимо, один из рабов решил испытать удачу. Но вот когда он открыл рот, я по-настоящему удивился.

Он на чистом русском языке обратился ко мне: — «Молодой человек, я таки правильно понимаю, что вы русский? Я, знаете-ли, тоже. Не могли бы вы забрать меня отсюда, до смерти надоели эти похождения с пиратами. Меня зовут, Зевулон Адамович Робинзон».

Я даже не знал, что ему ответить, всего ожидал, но встретить явного еврея среди космической баталии, это перебор, и я тупо заржал в эфир. Особенно добила меня его фамилия.

«Искин, открыть шлюз», — подал я команду просмеявшись.

— Есть, командир.

— Ну, давай на борт, господин Робинзон.