Глава 2

— Мам! Мама! Выходи!

— Мама, я хочу с тобой!

— Мама! — хором кричали дети через дверь туалета.

Каждое утро в нашей квартире начинается примерно одинаково: я пытаюсь сходить в туалет, а дети в это время выламывают в него дверь.

— Ко мне нельзя, — крикнула я, стараясь, чтобы мой голос звучал ласково, но твёрдо. — Сходите на кухню, посмотрите, что там папа делает. — в следующую секунду крикнула громче и уже без нежности. — Дим, покорми детей!

— Они без тебя не хотят идти за стол, — услышала в ответ.

— Отвлеки их тогда чем-нибудь! — я уже откровенно психую.

— А толку? Им всё равно только тебя надо. На меня им вообще пофиг.

Я тяжело и безнадёжно вздохнула. Уперевшись локтями в колени, обхватила голову руками.

Стараясь не слышать крики детей за дверью и не обращать внимание на то, как они просовывают под неё свои пальчики и магнитики, что ещё несколько минут назад висели на холодильнике.

Возможно, когда-нибудь настанет день, когда я перестану срать кусочками, оставляя на потом. И, может быть, однажды, я смогу себе позволить неспеша поесть и даже что-то прожевать, а не глотать на бегу, как пеликан. Но этот день, определенно, не сегодня.

Через несколько минут я вышла из туалета. Дети — сын и дочка пяти и трёх лет — тут же прилипли к моим ногам. Так мы и дошли до кухни, где, ни в чём себе не отказывая, залипая на рилсы в телефоне, неспешно завтракал муж.

Завтрак, кстати, приготовила я. Стол накрыла тоже я, надеясь, что муж догадается хотя бы детей взять на себя на несколько минут, что я буду занята.

— Дим, ты издеваешься? — бросила я нервно, усаживая детей за стол. — Неужели так сложно взять на себя детей, пока я занята?

— Я не знаю, как их кормить. Они нифига не едят, — фыркнул он раздраженно, даже не оторвав взгляд от экрана телефона.

Иногда мне кажется, что у меня не двое детей, а трое. И этот здоровяк мне не родной. Его подкинула какая-то кукушка в моё воробьиное гнездо.

— Их не надо кормить. Еда у них уже в тарелках. Достаточно смотреть, чтобы они сидели ели и не подавились. На детей смотреть, Дим. Не в телефон, — с нажимом, чуть повысив голос, закончила я.

Муж резко выдохнул носом, заблокировал экран телефона, положил его у тарелки и демонстративно, очевидно, чтобы я заткнулась, посмотрел на наших детей.

— Смотрю. И что? — он мне будто одолжение сделал. — Что толку, что я на них смотрю? Они тебя ждут.

— А ничего, что ты такой же родитель, как и я? Может, хотя бы попытаешься с ними поговорить? Познакомишься?

— У тебя сегодня какое-то особенное мозгоколупательное настроение? — воззрился он на меня.

— Слушай, ты провёл в туалете больше двадцати минут. Тебя никто не дёргал и не отвлекал. И за завтраком ты сейчас тоже сидишь спокойно и тебя никто не трогает. Могу я себе позволить такое же спокойствие? Ты побудешь с детьми, а я…

— Позавтракал, блядь! — тихо, но резко выплюнул муж. Схватив телефон, вышел из-за стола, а затем и из кухни, оставив меня одну с детьми.

Дети, кстати, всё это время спокойно сидели и ели, отвлекаясь разве что на наш с Димой разговор.

Аппетит у меня пропал. На нервах я выплеснула в раковину даже налитый только что кофе.

— Мама, всё очень вкусно, — улыбнулся мне сын.

— Спасибо, — пришлось приложить усилия, чтобы улыбнуться ему в ответ.

Через несколько минут из прихожей донеслось резкое:

— Я уехал. Детей сама в садик увезёшь.

— В смысле?! А машина?

Я с силой сжала кулаки, будто была готова разорвать Диму на куски, если он ещё и машину заберёт.

— Я на такси.

Входная дверь хлопнула — Дима ушёл на работу. Налегке, беззаботно.

А мне сейчас нужно успеть до начала рабочего дня собрать себя и детей, увезти их в детский сад, проводить в группы и попытаться не опоздать на работу.

В довесок ко всему Дима оставил мне ещё и чувство вины, которое тяжелым камнем будет весь день давить на плечи и занимать мысли.

Порой мне кажется, что с появлением детей я стала слишком серьёзной, слишком холодной и чрезмерно ответственной. Скучной, одним словом.

Но вместе с тем складывается впечатление, что с детьми жизнь кардинально поменялась только у меня. У Димы же, словно, не изменилось ровным счётом ничего.

***

В офис я влетела, разумеется, опоздав.

Почти бежала по коридору, на ходу снимая пальто и тонкий шарф с шеи — единственная яркая деталь моего скучного серо-черного образа.

— Ещё не был? — спросила я у коллеги и, повесив пальто на спинку своего стула, села за стол.

— Не был, — ответила та сонно. Катя лениво потягивала кофе «3 в 1» и никуда не спешила. — Но, судя по часам, скоро притащится. Отдышись хоть, да комп включи.

Наш новый директор очень любит имеющуюся у него власть и обожает придираться по пустякам. Опоздание любого из сотрудников минут на десять-пятнадцать — для него любимый повод для предстоящей порки.

Клянусь, мне кажется, он даже возбуждается, когда кого-то отчитывает за опоздание. Будто одна его рука под столом всегда спрятана не просто так.

К сожалению, меня он отчитывает часто. Остаётся только надеяться на то, что сегодня он не заметил моего опоздания.

А мне бы сейчас в душ. Вспотела, пока бежала. Блузка словно прилипла к спине и пропиталась потом насквозь.

— Тоже, что ли, замуж выйти? — Катя меланхолично рассуждала вслух, при этом глядя на меня.

— В смысле? Зачем? — не поняла я, вновь собирая в высокий хвост выбившиеся пряди.

— За оргазмами. Сколько замужних вижу, все бодренькие с утра пораньше. Видно, что мужья радуют кое-чем.

— Думаешь, в замужестве тебе гарантированы оргазмы? — я коротко усмехнулась и включила компьютер.

— Иначе какой смысл? — Катя повела бровью.

Ей уже за сорок, она не замужем и, похоже, никогда не собиралась и не собирается выходить замуж.

— Ты же всегда говоришь, что тебя замуж даже калачом не заманишь.

— Так то калач, а то оргазм, — глубокомысленно изрекла она. — Тут и подумать можно, как говорится.

— Не ведись, Кать. Оргазм в замужестве — как единорог на радуге.

— Не существует?

— Нафиг не нужен. Да и некогда на него смотреть.

— Почему?

— Долго. Пока тучи соберутся, пока дождь пойдёт, пока лучик солнца пробьётся, единорог, опять же пока прискачет… Долго всё это. А я к концу дня устала и спать хочу.

— То есть, я в начале каждого дня, можно сказать, немного замужем?

— Типа того, — согласилась я.

Рабочий день прошёл ровно. Обычный бумажный рабочий день специалиста отдела кадров.

Ближе к вечеру я написала Диме:

«Детей из садика заберёшь?»

Он прочитал почти сразу, но ответил только спустя полчаса:

«Я на работе.»

Я не стала ему ничего отвечать. Просто мысленно поругалась с ним.

Перед садиком заехала в магазин, чтобы не терпеть капризы двух детей у прилавка.

Мы зашли домой и обнаружили, что Дима уже вернулся с работы.

Он лежал в комнате на постели, играл в игру в телефоне и заметил нас только тогда, когда дети к нему обратились.

С пакетами я прошла в кухню. Дети переоделись в своей комнате и пришли ко мне клянчить что-нибудь сладкое. Судя по тому, что вместе с ними не пришёл Дима, стало понятно, что он всё еще на меня обижается. И делает это демонстративно. А судя по грязной тарелке на столе, он уже поужинал и оставил в сковородке щепотку макарон без единого кусочка мяса, похоже, полагая, что этим мы с детьми должны наестся досыта.

Пришлось отвлечь детей сладким, а самой на скорую руку готовить ужин.

Позже вечером, когда я поиграла с детьми и уложила их спать, муж ушёл в душ. После него пошла и я.

Сильнее всего в наших ссорах меня раздражает тот факт, что, когда мы с Димой ругаемся, он перестает общаться не только со мной, но ещё и с детьми. Даже если они сами тянутся к нему, он отталкивает их, говоря что-то вроде: «Идите к своей мамочке. Она же одна у вас хорошая».

Эти его слова чаще всего бетонной плитой давят на мою совесть, и я первой иду на примирение, успокаивая внутренний бунт тем, что это ради детей. Ради их благополучия в доме должен быть хоть один взрослый из родителей.

В этот раз весь вечер мы с Димой делали вид, что друг друга не замечаем. У меня игнорировать его получается лучше, чем ему меня. Дима любит изображать королеву драмы и всем своим видом подчеркивать и напоминать мне, что он всё ещё обижен.

Что странно, учитывая, что в обиженку должна играть я после сегодняшнего утра.

Но я просто включаю тотальный игнор и, честно, так даже проще проводить вечер.

После своего традиционного вечернего душа я, переодевшись в ночную сорочку, ушла на кухню, где поняла, что Дима стриг ногти, так как их огрызки лежали прямо на краю кухонного стола.

Пришлось прикрыть глаза и глубоко вдохнуть, чтобы не начать кричать прямо здесь и сейчас.

Я стрелой метнулась в спальню, где Дима сидел за столом и играл в компьютер. Толкнула его в плечо, да посильнее, чтобы он меня заметил.

Поставив игру на паузу и, резким движением руки стянув с головы наушники, он, нервно хмурясь, вопросительно дёрнул головой:

— Чё?

— Да хоть бы чё! — кричать приходилось шёпотом, чтобы не разбудить детей, хотя хотелось его ещё и ударить. — Ты когда-нибудь научишься стричь свои ногти в мусорное ведро? Или кто-то из детей должен ими подавиться, чтобы это произошло?

Дима шумно вздохнул, цокнул и, ворча себе что-то под нос, ушёл на кухню, откуда вернулся меньше, чем через минуту. Снова уселся за компьютер.

— Всё? Или ещё до чего-нибудь доебёшься? — бросил он нервно.

Я так устала за этот день, что даже не попыталась спорить дальше. Вернулась на кухню, где, протерев стол влажной салфеткой, налила кофе и спокойно села за книгу.

Вернулась в комнату через пару часов. Дима уже спал, компьютер был выключен.

Я аккуратно забралась под одеяло. Легла спиной к мужу и, облегченно выдохнув, закрыла глаза, надеясь как можно быстрее уснуть.

Но, стоило мне только расслабиться, как я почувствовала, что муж подкатился ближе и прижался к спине. Скользнул ладонью под сорочку и прижался губами к шее.

— Не трогай меня! — рыкнула я тихо, но строго. Поймала его руку под сорочкой и с силой, словно смахиваю паука, убрала от своей кожи.

— Да ладно тебе, — мурлыкал он довольным котом. — Снимай трусы, давай мириться.

Наверное, он ждал, что после этих слов я растаю, оценив шутку. Но нет.

— Отвали, — я демонстративно отодвинулась от него ближе к краю постели.

— Что опять-то не так?!

— Долго перечислять. Я устала. Да и ты всё равно не поймёшь. Спи, — резко бросила я и закрыла глаза, желая уснуть как можно скорее.