Глава 17: Спасение утопающих — дело рук самих утопающих

Жасмин

— Живо обратно! — гаркнул на меня Ранисах без какого-либо почтения.

Задохнувшись возмущением, я отпрянула вглубь кареты. Как раз вовремя. Успела закрыть дверцу раньше, чем Дамиан толкнул своего противника, нетвердо вставая на ноги. Мужчина с темной тканью на лице навалился на дверцу экипажа грудью, но, увидев меня, попытался влезть в окно. Тут-то я со всей дури и ударила по дверце ногой, а неудачливый нападавший, махнув руками, начал заваливаться на землю, чтобы насадиться аккурат на шпагу Дамиана.

— Отличная работа! — улыбнулся мне наследный принц, потрясая окровавленной шпагой.

Не понимала, как он может так мило беседовать и красоваться, пока его люди сражаются не на жизнь, а на смерть. Хоть бы Ранисаху помог, на которого нападали уже трое противников. Мой телохранитель в одиночестве сражался с ними, успешно загораживая собой подступы к карете.

— Не пугайтесь, Жасмин! Мы одолеем их одной левой!

Хвастун. Теперь я отчетливо понимала, что именно мне в нем не нравилось. Дамиан предпочитал слова действиям, а своеобразная власть компенсировала невысокий уровень магии. Я ведь видела, на что способен Драйян. Сила наследного принца не шла ни в какое сравнение.

Казалось, что время тянется слишком медленно. Капли дождя тягуче скатывались по зеленым листьям и коричневым стволам деревьев. Запах раскаленного металла пронизывал воздух, а яркие бордовые кляксы россыпью ложились на примятую траву, впитываясь в землю вместе с дождем.

Они проигрывали. Гвардейцы Его Высочества владели магией, но она мало им помогала. Противники были изворотливыми, юркими, ловкими. Они четко и быстро уходили в сторону, едва чужая магия окрашивала поляну в разноцветные тона.

Воины с рождения — настоящее орудие для убийства. Я видела воочию, насколько Певерхьер сильный противник, даже учитывая то, что они давно утратили свою магию. Взгляд не успевал отслеживать движения, а на поляне один за другим падали поверженные гвардейцы. Один из мужчин — целитель — все это время бегал от одного раненого к другому, пока остальные его прикрывали, но и его настигла чужая сабля.

Как усидеть на месте, когда нас совершенно точно ждет проигрыш? Как не винить себя потом, если точно знаешь, что могла помочь?

Рванув дверцу, я вылетела из кареты, поддерживая ворох юбок, но остановилась почти сразу. Бухнулась на колени на мокрую траву рядом с умирающим гвардейцем. Сила потекла по рукам, выплескиваясь наружу золотым свечением. Линии окутывали глубокую рваную рану, заживляя почти молниеносно. Бледность сошла с лица мужчины, веки его приоткрылись, а пальцы тут же сомкнулись на моей шее, чтобы ослабить хватку через несколько страшных секунд.

— Простите, Ваше Высочество, — буркнул он, поднимаясь на ноги.

Они сразу возвращались к бою, нападая на противников рьяно и дико. Все смотрела на целителя, лежавшего у деревьев, и пыталась понять, почему он не лечит себя. Хотела было рвануть к нему, но Ранисах окликнул меня:

— К карете! Живо!

Его слова чуть не стоили ему руки, но мужчина вовремя заметил нападавшего позади себя. Понимала, что для споров сейчас не самое лучшее время, но тем не менее возразила:

— Ему нужно помочь!

— Вы умеете оживлять трупы? — зло сверкнул он темным взглядом, пока я шажочек за шажочком приближалась к телу целителя.

Судорожный всхлип сдержать не удалось. Голова целителя была рассечена надвое, поражая своими внутренностями мою детскую психику. Сразу вспомнился завтрак, который я впихивала как не в себя.

Обернувшись, тяжело привалилась к стволу дерева. Дамиан спиной отходил ко мне, держа шпагу наготове. Ранисах же и еще два гвардейца отбивались от десятка нападавших, удерживая своеобразный полукруг. Почти проиграли.

Платье, плащ, волосы — все давно вымокло насквозь, тяжестью свисая вниз. Раскинув руки в стороны, я постаралась ощутить всю воду, что стекала, капала или впитывалась в землю в округе. Один удар сердца — стихия взмывает вверх, второй удар — вода стремительно несется на эту поляну единой волной — безудержной, дикой, необузданной. Третий удар — и тишина.

Ветки ломались, деревья вырывало с корнями, а мы неслись вперед в потоке, который не щадил ничего и никого. Все смешалось. Меня захлестывала паника. Стихия вырвалась из-под контроля — я больше не управляла ей. Никак не могла взять себя в руки, пытаясь отыскать в воде знакомые лица.

Чужие руки схватили меня за плечи, сдавили шею. Не могла обернуться, чтобы посмотреть, кто за моей спиной. Воздуха не хватало. Задыхалась от удушья, а сознание то и дело пыталось ускользнуть.

Схватив рукой чужое лицо, я потянула жизненные потоки, жадно впитывая их, сжирая. Хватка ослабла, но я не отпускала того, кто собирался меня убить. Не отпускала до тех пор, пока жизнь в нем не угасла.

Вода схлынула так же спешно, как и пришла. Даже ливень, что все это время стоял непроглядной стеной, резко закончился. Лежала на земле, увязая в грязи. Никого вокруг — тишина обескураживала. Где-то хрустнула ветка, и я в страхе резво поползла к мощному стволу дерева, что мог скрыть меня от незваного гостя.

Только гость появился совсем с другой стороны. Ранисах ступал по земле твердо и как-то зло. Очерченные скулы ловили на себе серые тени, а белки глаз затянуло Тьмой. Правда, выражение лица его резко изменилось, а сам мужчина встал как вкопанный, едва моей шеи коснулось лезвие чужой сабли.

Лорд Арокос порывисто вскинул руки, направляя сгустки Тьмы в нашу сторону, да только я уже ощущала, как наточенная сталь царапает кожу, желая впиться в самую глубь. На раздумье только секунда — я хватаю убийцу за руку, сжирая его силу, его жизнь. Жадно пью, чтобы упасть на колени за мгновение до того, как Тьма врежется в ствол дерева, проделывая в его толщине огромную дыру.

— Я стояла там! — возмущенно прокричала я, чтобы выплеснуть ту бурю эмоций, что накрывает словно лавина.

Оказавшись рядом, Ранисах окутал меня Тьмой. Рывок, и вот я уже сижу на полу в спальне Драйяна. Одна.

Тишина казалась угрожающей. Тяжело поднявшись на ноги, я, недолго думая, прошлепала в купальню, оставляя за собой некрасивый грязный след. Испорченные плащ и платье упали на пол. Следом полетела сорочка, тапочки и почерневшие чулки. Стояла у ростового зеркала, разглядывая свою спину. Третий и четвертый цветки жасмина почти проявились, легли на кожу чернильными пятнами и округлыми линиями.

Не сдержалась и, наверное, не сдержусь впредь. Это как если бы я была, например, сантехником, но при этом ждала бы другого специалиста, чтобы он поменял мне кран. Здесь то же самое. Я уже знаю, что могу постоять за себя в критический момент. Так почему я должна ждать, пока меня убьют или спасут? Особенно когда шансы пятьдесят на пятьдесят.

Остервенело смывала грязь. Раз за разом намыливала кожу и волосы, будто от этого могла стать еще чище. Злилась. На себя, на Дамиана, который потащил меня на прогулку за пределы дворца. Даже на Ранисаха, который не настоял на своем.

Дверь в купальню открылась, с грохотом ударяясь о стену. Я вздрогнула, испугалась, но внешне старалась оставаться спокойной. Нельзя перед ним дрожать.

— Покажи, — скомандовал Драйян, приближаясь к краю бассейна.

Машинально я опустилась поглубже, чтобы, наоборот, скрыть от него свою спину. Поежилась под взглядом прищуренных темных глаз, что совершенно точно пытались проделать во мне дыру.

— Покажи сейчас же, — вскипел мужчина, одним рывком доставая меня из бассейна.

Рукава его рубашки намокли, когда он схватил меня под мышки, словно ребенка. Болтыхалась в его руках, желая, чтобы он отпустил меня, но, перехватив мое тельце удобнее, мужчина понес меня в спальню. На постель я полетела пластом, резво встречаясь лицом с подушкой.

Придавив мою спину коленом, чтобы не могла повернуться, Драйян с минуту в молчании рассматривал рисунок, будто я была картиной в художественной галерее.

— Я просил… — начал он тихо. — Я приказал… Я дал четкие инструкции, пожри тебя Тьма! Так объясни мне, почему на твоей спине на два цветка больше? — кричал он, не сдерживая эмоций.

Дернув меня, словно куклу, держал за плечи, вглядываясь мне в глаза. На его лице читалась ярость, даже не злость. Он ждал ответа, тогда как мне нечего было сказать в свое оправдание. Да и не хотела я оправдываться.

Ждала всего чего угодно, но точно не порывистых объятий, что впились в тело, будто в желании переломать мне кости. Ощущала под ладонями его сердцебиение — мощное, учащенное, лихорадочное. Оказывается, он переживал за меня, но почему тогда не пришел на помощь? Он ведь должен был ощущать мой страх, волнение, испуг.

— Нужно срочно приготовить новое тело, — отстраняясь, произнес он безапелляционно.

Подойдя к шкафу, мужчина стянул с себя мокрую рубашку, пока я закутывалась в покрывало. Засмотревшись на широкую спину, не сразу вспомнила о том, что Драйян затронул важную тему.

— Ты собираешься убить кого-то? — спросила, усаживаясь удобнее.

— Тебя это не должно волновать, — ответил он безэмоционально, облачаясь в сухую одежду.

— Как это? Не должно волновать? — повысила я голос. — Это моя жизнь! Моя, ясно? Это тебя не должно волновать все, что со мной происходит! Ты — чужой для меня человек!

Его стремительные шаги вторили каждому удару моего сердца. Пальцы грубо сжали шею, дернули мокрые волосы, а губы впились в жестком, жестоком поцелуе. Он причинял мне боль, кусал мякоть губ, оставляя кровавые отметины. Держал, не давал вырваться ровно до тех пор, пока я не обмякла в его руках, признавая поражение. Отвечала легко, мягко, получая такую же щемящую нежность в ответ.

— Что я буду делать без тебя? — прошептал он, касаясь лбом моего лба.

Костяшками пальцев поглаживал щеку, а я даже улыбнуться не могла. Внутри — в душе — разрасталась настоящая буря. Она горячей волной поднималась все выше, сметая все сомнения и вопросы. Не понимала, что ощущаю к нему. Наверное, это и есть любовь. То, что невозможно описать словами, как бы сильно ни старался. То, что приходит тогда, когда вот вообще не ждешь. И то, отчего, к сожалению, невозможно избавиться по щелчку пальцев.