28. Илианталь

— Ты готова отправиться к Источнику? — поднимаясь с кресла, с лукавой улыбкой спросил Даэлин.

Кажется, он был только рад сменить тему.

— Конечно, — выдохнула я.

— Я перенесу тебя в Илианталь — столицу. Источник находится там, в самом сердце Яблоневого Острова. Но напрямую попасть к нему сразу мы не сможем.

Неважно. Прибыв сюда, я готова была изучить каждый клочок мира фэйри, обойти весь остров, но найти ключ к спасению Орро. Возможные препятствия меня не испугают.

Кончики пальцев закололо нервным предвкушением с нетерпением пополам. Я поднялась с кровати Даэлина. Поймала себя на мысли, что мы стоим друг напротив друга в святая святых — его спальне. Пространство между нами наполнилось напряжением и будто уплотнилось.

Рука Даэлина уверенно легла мне на талию. Я невольно задержала дыхание, чувствуя странное волнение. Странное потому, что Кэлен тоже касался меня, когда переносил сквозь туман. Это необходимый элемент перемещения, не более того.

Вот только прикосновение Даэлина ощущалось иначе. Его пальцы жгли кожу даже сквозь тонкую ткань платья. Казалось, я чувствую каждую линию на его ладони, будто между нами не было ни единой преграды.

— Не бойся, — шепнул Даэлин. Его теплое дыхание коснулось кончика моего уха. — Когда я рядом, тебе ничего не грозит.

Я не успела ответить. Тени взвились вокруг нас, закручиваясь в тугой кокон. Мир качнулся, земля ушла из-под ног. Меня пронзило уже знакомое головокружительное ощущение полета. Но теперь это было не падение, а стремительный взлет. Я крепко зажмурилась.

Невольно подумалось: в реальности я сейчас растворялась в тенях.

Когда я открыла глаза, мы стояли посреди людной улицы. Фэйри, явно привыкшие к подобному способу перемещения, как ни в чем не бывало огибали нас и шли дальше. Никому не приходило в голову заподозрить во мне смертную, чужачку и присмотреться к округлым кончикам моих ушей.

Мне приходилось бывать в крупных городах, а в столице нашего королевства я и вовсе прожила несколько месяцев. Но подобного изящества и великолепия никогда не встречала.

Ажурные ворота из белого, точно сахар, камня были увиты цветами, чьи лепестки опадали и таяли в воздухе, не долетая до мостовой. Но при этом не увядали вовсе. Калитки, изгороди, решетки на стенах — все здесь было тонким, кружевным, словно вырезанным из кости или вылепленным из застывшего света.

Невысокие, изящные дома с остроконечными черепичными крышами цвета морской волны и лазурита теснились вдоль извилистых улочек.

И яблони, яблони повсюду. Они прорастали сквозь мостовую, обвивали колоннады, вздымали свои ветви к небу из внутренних двориков. Их белые, розовые, золотистые цветы и плоды переливались на солнце.

Но главным чудом Илианталя были обитатели.

Фэйри всех видов и оттенков плыли по улицам пестрой рекой. Я видела высоких и сереброкожих, с волосами, струящимися, как водопад; низкорослых, коренастых, с кожей, напоминающей кору вековых дубов; женщин с прозрачными, как слюда, крыльями за спиной и мужчин, чьи глаза горели ровным, холодным огнем.

Одежды обитателей Илианталя были выдержаны в мягких, природных тонах — травянисто-зеленых, молочно-белых, небесно-голубых, коричневых, но среди них то и дело мелькали яркие пятна: алые, золотые, лиловые. Казалось, передо мной — создания, не знающие потерь и бед, живущие в вечном беззаботном цветении.

Среди них, путаясь под ногами фэйри, сновали те, кого узнала по книгам из библиотеки Двора Теней.

Кобольды — коренастые, с вытянутыми лисьими мордами и горящими желтыми глазами, волокущие тяжелые тюки и ящики. Боггарты — мохнатые, горбатые, с длинными и наверняка очень цепкими пальцами. Они копошились в садах и на крышах, поправляя черепицу и подстригая кусты. И, конечно, множество пикси. Крошечные, сверкающие, как капли росы, они вихрем носились в воздухе, оставляя за собой мерцающие шлейфы.

Я замерла, жадно впитывая эту картину. Даэлин посмеивался, наблюдая за моим лицом.

— Может, тебе нужно время, чтобы как следует изучить город? Могу стать твоим гидом, — с ленивой усмешкой предложил он. — Можем осмотреть местные достопримечательности, наесться яблок, с крыши покидаться огрызками в кобольдов… Никогда их не любил. Есть в них что-то не заслуживающее доверия.

Не верится, что этот же фэец еще несколько минут назад открыл мне свою душу… и собственное трагичное прошлое. Маска ли это? Или защитная реакция? Или подобная противоречивость была частью его натуры?

Я покачала головой, разом помрачнев.

— Я и так потеряла слишком много времени.

Возможно, мне никогда не изучить этот необыкновенный, пусть и коварный, мир фэйри. Но упущенная возможность — малая цена за жизнь Орро.

— Хорошо. Тогда идем.

— Куда?

— Как куда? Во дворец Верховного Короля, конечно.

Развернувшись, Даэлин направился прочь. Буркнув: «Ну конечно», я двинулась за ним.

Принц Теней вел меня через город, лавируя в потоках беспечной толпы. Некоторые фэйри расступались перед ним с почтительной поспешностью. Другие узнавали тоже, но лишь хмурились и мрачнели. Третьи и вовсе с ненавистью смотрели ему вслед. Даэлин то ли не замечал всех этих взглядов… то ли предпочитал делать вид.

Мы миновали центральную площадь с поющим фонтаном, прошли под аркой из сплетенных в замысловатый узор ветвей, и вышли к дворцу.

Шпили башен терялись в облаках. Белый камень стен был увит густыми лозами плюща и дикого винограда, среди которых алели бутоны невиданных цветов. Узкие стрельчатые окна были заполнены тончайшими цветными витражами. Они дробили солнечный свет на тысячи радужных осколков, разбрасывая их по мраморным плитам на дворцовой площади.

Даэлин подошел к стражам у входа — высоким фэйри в белоснежных доспехах, с лицами, скрытыми забралами в форме лебединых крыльев. Произнес несколько слов на певучем наречии фэйри, и один из стражей, коротко кивнув, скрылся за резными дверями.

Вскоре вместо него появился другой фэйри — немолодой, с благородными чертами лица и длинными сизыми волосами, перехваченными тонким серебряным обручем.

— Даэлин, — сдержанно произнес он. В его тоне не было ни враждебности, ни особого радушия. — Что ты здесь делаешь? Если забыл, Оберон не жалует твой двор.

Наверняка из-за Короля Теней. Как часто Даэлину приходится расплачиваться за то, что сделал его отец?

— У меня превосходная память, Таллирион, многим на зависть, — небрежно отозвался принц. — Но дело не терпит отлагательств и касается не меня.

Он шагнул вперед и что-то торопливо зашептал знакомому. В глазах того загорелся интерес.

— Ну хорошо, я попробую что-нибудь сделать.

Таллирион бросил на меня острый взгляд и скрылся за дверьми.

Мы ждали в молчании. Стражи в белой броне стояли неподвижно, их пустые забрала смотрели куда-то сквозь нас.

Я перебирала в памяти легенды об Обероне, Верховном Короле всех фэйри, правителе Яблоневого Острова. В историях смертных он представал то мудрым владыкой, то жестоким тираном, то равнодушным божеством, взирающим на мир с недосягаемой высоты.

Скоро я узнаю, какая из этих легенд — истинная.

Таллирион вернулся уже спустя несколько минут.

— Король и королева примут вас. Следуйте за мной.

Мы прошли анфилады залов, каждый из которых был роскошнее предыдущего. Наконец Таллирион остановился перед высокими дверьми и распахнул их.

Тронный зал Верховного Короля, казалось, был вдохновлен лесом. Колоннами, поддерживающими свод, служили стволы яблонь с золотыми плодами с дурманящим ароматом. Их ветви сплетались в причудливую крону под самым потолком. Мягкий золотистый свет струился отовсюду.

На возвышении в резных креслах сидели двое.

Оберон, Верховный Король, был прекрасен той суровой, величественной красотой, что не нуждалась в украшениях. Длинные волосы цвета воронова крыла были перехвачены простой диадемой. Глаза — глубокие, синие, как полночное небо над океаном.

Однако мой взгляд приковала к себе королева.

Ее платье из полупрозрачного шелка, сквозь который угадывались совершенные линии тела, напоминало застывший утренний туман. Волосы — платина и лунный свет. Но прекраснее всего были переливчатые стрекозиные крылья, трепещущие за спиной королевы.

Она смотрела на меня с живым, почти болезненным любопытством. Взгляд Оберона, обращенный на Даэлина, был тяжел и начисто лишен даже проблеска симпатии. Когда король перевел его на меня, в синих глазах вспыхнул острый интерес.

Подобный я уже замечала раньше, и не раз. Мне вдруг почудилось, что я вновь стою перед Двором Масок, разряженная, как кукла, и выставленная на всеобщее обозрение.

Даэлин будто почувствовал мои эмоции. Придвинувшись, ободряюще сжал мою руку. Я благодарно улыбнулась ему.

— Смертное дитя, правда ли, что ты отмечена дланью Каприады?

Низкий и звучный голос короля, подобный гулу океанского прибоя, заполнил зал.

— Да, ваше величество. Это правда.

Не дожидаясь приглашения, я шагнула вперед, к самому трону. Закатав рукав, протянула к Верховному Королю руку. Образующие звезду точки на внутренней стороне запястья как будто замерцали в золотистом свете зала.

Королева поднялась и, не касаясь пола ногами, поплыла ко мне. Ее крылья колыхались в такт движению, разбрасывая вокруг мельчайшую перламутровую пыльцу. Она взяла мою руку и поднесла запястье к самому лицу, вглядываясь в россыпь родинок.

Благоговейно прошептала:

— Я чувствую внутри нее силу Источника. Силу Каприады. Она течет в ее крови, пульсирует с каждым ударом сердца…

Королева подняла на меня глаза. В их изумрудной глубине плескался… голод. Такой же взгляд я видела у кровавых фэйри в лесу перед началом кормежки. Королева медленно облизнула губы язычком, и я увидела ее зубы — мелкие, острые, как у молодой акулы.

Кажется, они вот-вот вопьются в мое запястье.

— Дорогая, — мягко проговорил Оберон. — Не пугай нашу гостью.

Королева моргнула. Голод в ее глазах померк. На губах появилась лучезарная улыбка.

— Прости меня, дитя, — пропела она, выпуская мою руку. — Порой я слишком увлекаюсь.

Хотелось спросить «Чем же?», но я не стала.

Королева вернулась к трону. Оберон снова обратил свое внимание на меня.

— Дитя, ты пришла к нам с даром, которые мы искали все эти месяцы. Так чего же ты просишь взамен?

Я расправила плечи. В этот миг я была не просто Авери, странной девчонкой из умирающей деревни. Я была их шансом на спасение.

— Мне нужна сила Источника, — проговорила я, глядя в синие глаза короля. — Столько, сколько потребуется, чтобы исцелить моего брата от смертельной болезни. И мне нужно позволение вернуться с этой силой в мой мир.

С фэйри станется одарить меня магией Источника… а потом навеки запереть на Яблоневом Острове. Кто знает, насколько ценна для них девушка, отмеченная печатью Каприады, и нет ли у них в запасе других легенд, помимо той, которую рассказал мне Даэлин.

Оберон склонил голову, разглядывая меня.

— Смелая просьба. Источник — не колодец, из которого можно черпать без разбору. Его сила драгоценна. Его сила — это сама жизнь нашего острова.

Я не опустила взгляд.

— Знаю. Как и то, что Источник иссякает. И что я, возможно, единственная, кто может помочь его пробудить.

— «Возможно», — эхом отозвался король. — Ты предлагаешь нам сделку, основанную на призрачном шансе?

— Я предлагаю вам сделку, основанную на том, что во мне течет сила Каприады. Вы искали ту, что была ею отмечена. И вот она я. Или подобными мне набит весь ваш дворец? Не думаю. Я — ваша единственная надежда.

Королева нахмурилась, а Оберон… Уголок его губ дрогнул в едва заметной усмешке.

— Твоя дерзость освежает. Среди фэйри, особенно при моем дворе, приняты изящные обороты, витиеватые просьбы и намеки, скрытые за вязью из тщательно подобранных слов. Ты же рубишь сплеча, точно дровосек.

— Потому что я не фэйри. У меня нет столетий, чтобы плести словесные кружева. Дни моего брата сочтены. Так вы согласны?

Оберон медленно кивнул.

— Да. Ты получишь доступ к Источнику. Сможешь зачерпнуть столько силы, сколько сможешь унести. И я позволю тебе вернуться в свой мир.

Он поднялся с трона. Теперь его высокая фигура с поистине королевской статью возвышалась надо мной, отбрасывая тень на мраморный пол.

— Но лишь после того, как ты сделаешь то, для чего, возможно, и была рождена. Ты войдешь в кокон Каприады и пробудишь ее ото сна.

У меня перехватило дыхание.

— Я… не знаю, как это сделать.

— Никто не знает, — спокойно ответил король. — Но легенды гласят, что это возможно.

— А если у меня ничего не выйдет… — Голос предательски дрогнул, но я все же сумела договорить: — Вы отпустите меня живой и невредимой.

Не хотелось думать, будто что-то может пойти не так. Но слишком чужда, непонятна для меня сила Каприады. А легенды… Они способны и лгать.

— Хорошо, — отозвался Верховный Король.

Как мне показалось, без особого воодушевления. Но главное, его слово получено. И оно, если верить преданиям, нерушимо.

Направляясь следом за Обероном, я стиснула пальцы в кулак. Чего мне ждать? Ведь исцеление Источника сокрытой во мне силой — призрачный шанс не только для короля и королевы.

Но и для меня самой.