9. Игры фэйри

В ту ночь, когда я подслушала разговор фэйри Двора Масок, сон ко мне так и не пришел.

Я лежала на своем жестком ложе, слушая завывающий в башенных щелях ветер и захлебываясь яростью и бессилием. Прежде я осознавала себя пленницей принца Элрина или даже его игрушкой. Вот только правда была куда более жестокой.

Я была его собственностью.

В тот самый миг, когда мои пальцы сомкнулись вокруг бархатной полоски ошейника, когда я сладким голосом поблагодарила принца за «щедрый дар»… В этот миг я и заключила сделку.

Я продала свою свободу в обмен на призрачный шанс. Другого выхода тогда не было. Я повторяла это себе снова и снова, стискивая зубы до боли. Передо мной стоял выбор: немедленная смерть, магия, превращающая в безвольную куклу… или временное, как я надеялась, пленение.

Я выбрала надежду.

Но сейчас, когда она таяла, как дым, а цепи натянулись и начали душить, ярость была единственным, что не давало мне сломаться.

Она горела холодным огнем где-то под сердцем, заставляла кулаки сжиматься так, что ногти впивались в ладони. Я ненавидела их принца с его вечным нытьем капризного ребенка. Королеву с ее высокомерным превосходством. Гоблинш с их раболепным подобострастием.

Я ненавидела весь этот лживый, прекрасный, бесчеловечный мир.

Но больше всего в этот миг я ненавидела себя. За то, что была вынуждена терпеть все это. За то, что была всего лишь слабым человеком.

Я проворочалась весь остаток ночи и все утро. Около полудня Грикка и Скрилла, как обычно, ворвались ко мне. Однако вместо того, чтобы тащить в покои принца, Скрилла, буркнув что-то неразборчивое, швырнула на лежанку сверток из грубой, но чистой ткани.

— Твой выход сегодня отменяется. Принц уехал на соколиную охоту с гостями из Двора Камня, — морща нос, проворчала Грикка.

— Мне можно выйти и погулять по дворцу?

— Нет, — отрезала она.

Кто-то из них захлопнул дверь, оставив меня в недоумении. Я развернула сверток и обнаружила не роскошный наряд для бала, а что-то вроде рабочей одежды служанок, которых я иногда мельком видела в дальних коридорах — простую, без украшений тунику и штаны из мягкого полотна.

Одежда была чистой и пахла солнцем и травами — странный, неуместный запах для этого каменного мешка. Но кто распорядился дать ее мне? Вряд ли принц или Королева Масок. Неужели это была инициатива самих гоблинш?

Я переоделась, чувствуя непривычную свободу движений без кринолинов и тяжелых ожерелий. И, конечно, без бархотки с цепью. И тут до меня дошло: принца нет. Весь день, а то и дольше, я буду предоставлена сама себе.

Вот только воспользоваться этой свободой я не могла. Толкнула дверь — она, конечно, оказалась заперта.

Я села на лежанку и принялась размышлять, гоняя по кругу одни и те же, порядком надоевшие мысли. А что я еще мне оставалось делать?

Пару часов спустя замок на двери щелкнул. В каморку вошел Кэлен. Однако в руках он держал не кувшин, а небольшую плетеную корзину, прикрытую льняной салфеткой. Запах, исходящий от нее, заставил меня сглотнуть голодную слюну. Аромат свежеиспеченного хлеба. Настоящего, ржаного. И еще что-то… тушеное мясо? Овощи? Наверное, что-то вроде рагу.

Кэлен вошел, закрыл за собой дверь и поставил корзину на пол.

— Ешь, — сказал он коротко, откинув салфетку. — Здесь нет ни одной фэйской приправы.

Больше всего на свете мне хотелось накинуться на эту чудесную еду, от которой исходил парок. Но я не могла позволить себе быть безрассудной… Еще более безрассудной, чем прежде, — пожалуй, так будет верней.

— А сами ингредиенты для меня не опасны? Рожь, мясо, овощи?

— Они из твоего мира. — Кэлен позволил себе коротко усмехнуться. — Неужели ты думаешь, что фэйри вроде Королевы Масок будут разводить фермы на наших прекрасных лугах?

Вопросы завертелись в голове с новой силой. Высокородные фэйри похищали наш скот? Или смертные — возможно, будучи одурманенными, — сами снабжали их всем необходимым?

Впрочем, это подождет. Я набросилась на еду с жадностью дикого животного. Теплый, плотный хлеб с хрустящей корочкой. Рагу из сладкого картофеля, томата и нежного мяса, напоминавшего кролика. Пресные лепешки, которые можно было макать в соус.

Это была простая и сытная человеческая еда. Никакой магии, никаких иллюзий.

Я ела, не поднимая головы, чувствуя, как тепло и энергия разливаются по жилам. Кэлен наблюдал, прислонившись к стене и почти сливаясь с ней в свой посеревшем наряде. Я опустошила миску и откинулась назад, чувствуя приятную, почти позабытую тяжесть в желудке.

Вытерла рот тыльной стороной ладони… и невольно вспомнила о том, как пальцы темного принца касались моих губ, чтобы убрать с них мякоть драконьего фрукта.

Отмахнувшись от этого воспоминания, проникновенно сказала:

— Спасибо.

Кэлен лишь кивнул. Его взгляд скользнул по моим рукам, по простой одежде, и по его губам скользнула тень улыбки. Однако исчезла столь стремительно, что я засомневалась, не привиделось ли мне.

Однако в свете тусклого огня я смогла заметить, как на его скулах заиграли желваки.

— Хоть ты и фэйри… Тебе не нравится здесь. И они тебе тоже противны.

Под «они» я подразумевала Королеву Масок и принца Элрина. Уверена, Кэлен понял. Несколько мгновений он, не мигая, смотрел на меня. В его светлых глазах будто шла борьба — привычной осторожности против чего-то искреннего, что давно бушевало внутри.

Но сможет ли он довериться мне, чужачке?

Кэлен тихонько выдохнул, и его плечи чуть опустились. Расслабленной позой это не назовешь, но он хотя бы стал чуть меньше походить на статую стража и чуть больше — на настоящего челове… Фэйри.

— Ты весьма наблюдательна для смертной, — заметил он.

Я поморщилась. Да уж, они определенно невысокого о нас мнения. Спасибо хоть, не удивляются тому, что мы можем связно говорить и мыслить.

— Я видела, как ты смотришь на принца Элрина. У тебя… ноздри раздуваются. Совсем чуть-чуть. Но почти каждый раз, когда он открывает рот.

— Это единственное, что я себе позволяю, — усмехнулся Кэлен. — Иначе меня бы здесь давно не было.

— Почему ты тогда вообще здесь? — тихо спросила я.

Он помолчал, а потом словно принял решение.

— Я принадлежу другому двору. Мой отец — один из величайших мастеров иллюзий. А их так боготворит Королева Масок…

Кэлен запнулся, словно сам ее титул вызывал у него отвращение. А может, дело было в ней самой.

— Однажды она увидела произведения отца на одном из собраний верховных лордов в наших землях. Она не просто восхитилась. Она стала одержима им и его талантом. Предложила ему место при своем дворе. Даже… брак. Отец, конечно, отказался.

— Полагаю, ничем хорошим это для него не кончилось, — вздохнула я.

Кэлен кивнул.

— Подкупив и одурачив нужных ей людей, Королева Масок обвинила моего отца в заговоре против нее. По нашим законам его жизнь принадлежала ей. Она забрала его из наших земель и привезла сюда. А после бросила в особую темницу — посадила за решетку из живого, зачарованного терна, который пьет его волю и силу.

Лицо Кэлена стало жестким. Он говорил ровно, без эмоций, но я видела, как сжимаются его кулаки, как тело вновь охватывает напряжение.

— Я пытался его спасти. Проник во дворец, даже успел увидеться с отцом. Но в той же темнице меня поймали и привели к королеве. Она была впечатлена моими умениями. И вместо того, чтобы убить, предложила сделку. Служба здесь, в ее страже. Безупречная служба. За каждый год — одно свидание с отцом. Если прослужу десять — его освободят.

— Десять лет, — прошептала я.

Для фэйри, живущих веками, это, возможно, не так много. Но для человека в плену, для сына, вынужденного служить тюремщикам своего отца… это вечность.

— И ты остался.

— Я на все готов ради отца. Вот только… Он слабеет с каждым днем. — Впервые в голосе Кэлена прозвучала неприкрытая боль. — Решетка из терна не просто его держит. Оно тянет из отца жизнь. А он, в отличие от меня, отказывается идти на сделку с Королевой Масок. А значит, не протянет и этих десяти лет.

— Неужели нет способа освободить его?

— Я ищу их, безустанно. Но не нахожу. Силы Королевы в ее дворце безграничны. А я всего лишь страж. Слуга. Но и сдаться я не могу. Просто не имею права.

Смертная и фэйри… У нас оказалось куда больше общего, чем я могла ожидать. Мы оба — пленники, заложники чужой воли. Мы оба отчаянно цеплялись за шанс спасти того, кого любили больше жизни.

Движимая внезапным порывом, я протянула руку и накрыла сжатый кулак Кэлена своей ладонью. Его кожа была прохладной и твердой, как полированное дерево. Он вздрогнул, но не отдернул руку. Поднял на меня взгляд.

— Я понимаю то, что ты чувствуешь, — сказала я очень тихо, глядя прямо в его светлые глаза.

И знаю, что в нем, бесстрастном с виду, плещется та же буря отчаяния и ярости, что и во мне.

Кэлен задержал взгляд на моем лице чуть дольше, чем следовало. Потом мягко высвободил руку.

— Тебе нужно быть осторожной. Особенно с тем, кто наблюдает за тобой из тени.

Я не успела спросить, говорил ли он о темном принце. Забрав с собой пустую корзинку, Кэлен ушел.

А принц Элрин вернулся тем же вечером, еще более раздраженный, чем прежде. Вероятно, охота не задалась.

Балы возобновились с новой силой, будто Элрин пытался наверстать упущенное веселье. И снова я сидела у его ног в своих роскошных лоскутах и цепью на шее.

И снова на балу появился принц Двора Теней. Подошел ко мне, когда я блуждала по залу. Я не услышала его появления, пока над самым моим ухом не раздался его шепот:

— Скажи мне, что же все-таки привело тебя сюда?

Невольно вздрогнув, я обернулась и увидела тонкую усмешку на его губах.

— Бояться фэйри не зазорно, если твой век так короток, а разум заключен в столь хрупкую оболочку.

Я хмуро уставилась на него. Обязательно быть… таким?

— Это не ваше дело, — с вызовом ответила я.

Надеюсь, склонить меня к ответу он не мог. Кто знает, на что способны создания его породы.

Он приподнял бровь. Сказал с ленцой:

— Тогда предлагаю сделку. Я отвечу на твой вопрос. Ты — на мой.

Я закусила губу. Слово «сделка» царапало слух, и доверять тому, кого мысленно называла темным, я не спешила.

Но наше общение с Кэленом было строго ограничено. Не знаю, что за чары позволяли ему проникать в мою каморку, частить с этим он не мог. И без того сильно рисковал — особенно если учесть отца, томящегося в плену у королевы.

Кроме того, черноглазый фэец был принцем, а значит, мог располагать обширными сведениями об окружающем мире. И, безусловно, властью.

Что если у меня получится использовать его явный интерес ко мне в собственных целях? Знать бы еще, чем продиктован этот интерес…

— Хорошо, — выдохнула я. — Правда ли, что фэйри не умеют лгать?

Он на мгновение замер, будто не ожидал такого вопроса. Потом медленно кивнул.

— Правда. Наша речь связана с частицей богини Фэй в нас. Сознательная ложь для нас невозможна. — Принц подарил мне хищную улыбку. — Мы можем молчать. Можем говорить полуправду. Можем искажать смысл сказанного. Но произнести заведомо ложное — нет.

Это первый, но очень важный кирпичик в мое понимание самой сути фэйри. Значит, я могу задавать и иные вопросы, не боясь, что они заведут меня в ловушку или в тупик.

Если, конечно, темный принц не солгал.

— Теперь твоя очередь, — напомнил он.

Я глубоко вдохнула. Обвела взглядом зал, чтобы убедиться, что рядом нет лишних ушей. Никаких заостренных ушек.

— Я пришла сюда ради брата. Он медленно умирает от болезни, от которой в нашем мире лекарства нет. Но, говорят, оно есть в вашем. Я пришла сюда, чтобы найти способ его спасти. Любой ценой.

Лицо принца не изменилось. В глазах — ни тени сочувствия или удивления. Он просто впитывал информацию, осмысливал ее.

— Ясно.

— Ясно? — моргнула я.

Он пожал плечами.

— Я услышал ответ на свой вопрос.

Я начинала закипать.

— Так задайте мне следующий! Вы же точно знаете, о чем я хочу вас спросить!

Моя пылкость его позабавила. Уголок губ дрогнул в сытой ухмылке.

— Терпение, смертная пташка. Игра, которая кончается слишком быстро, скучна. А я, в отличие от дурака Элрина, вижу в тебе большой потенциал.

Развернувшись, он просто… ушел.

Хотелось крикнуть во все горло: «Но у меня нет времени! Нет ваших столетий жизни! И может не быть даже нескольких дней!»

Но все, что мне оставалось, — это смотреть ему вслед, бессильно сжимая пальцы в кулаки.