10

Нанятый извозчик оказался настолько добр, что высадил меня прямо у ворот трехэтажного посольства. Я даже не узнала место, где провела несколько последних месяцев. Здание казалось мрачным и чопорным, нависало сверху и хмурилось, будто заранее пытаясь поставить меня на место.

Экипаж сразу уехал. Пока я шла к калитке, копыта стучали по брусчатке в звенящей тиши пустой улицы и мне хотелось догнать их, запрыгнуть на лошадь, сильно, жестоко хлестнуть ее кнутом и унестись прочь из города, туда, где просторные луга между гор и россыпь ярких звезд на ночном небе. Но вместо простора меня поджидала крошечная будка охранника. На работу я попадала через другой вход, но им можно пройти только в башню и только днем.

В узкое окошко выглядывал молодой человек в форме королевской охраны — черной с серебром.

Так как я молчала, он заговорил первым.

— Вы кто?

— Меня зовут Улана Доджес. Я по делу к шайнарскому послу.

— По какому делу?

— К сожалению подробности я могу сообщить только лично пану Витольду.

Взгляд охранника стал очень внимательным.

— Он вас ждет?

— Нет. Чрезвычайная ситуация, которая не позволяет дождаться плановой встречи.

Молодой человек сделал строгое лицо и испытующе смотрел на меня, но что мне даже такой острый и пронзительный взгляд? Сейчас… когда я всю ночь смотрела в лицо человеку, который никогда не проснется.

Через минуту он тяжело вздохнул и позволил войти.

Еще одна сложность возникла непосредственно с советником пана Витольда, которому врать про секретные задания конечно бессмысленно, потому сразу пришлось заявить, что мне необходимо видеть шайнарского посла по личному вопросу и эта необходимость настолько велика, что я не покину здание посольства раньше, чем с ним встречусь. Даже если меня попытаются вывести силой.

Седой невысокий мужчина, похоже, немало удивился подобному заявлению, но подумав, все-таки позволил мне подождать в верхней гостиной, пообещав доложить послу о моем появлении сразу же после завтрака.

В небольшой, обставленной простой мебелью комнате было очень тихо, видимо толстая дверь и плотные темные гардины по стенам как раз для этих целей и предназначались.

И кресло было мягкое, и вид из окна на лужайку выше всяких похвал… Мне даже принесли чай в тонкой изящной чашечке.

И вроде все вокруг настолько спокойно, мирно и обыденно, что даже жутко становиться… ведь там где-то остался почти неживой Янош.

Наконец пришел пан Витольд. К тому времени я настолько устала ждать, что даже не смогла подняться с кресла и поприветствовать вошедшего как положено. Он остановил мою попытку подняться небрежным взмахом руки и уселся напротив, медленно, с привычной, уже крепко въевшейся в кровь грацией.

— Панна Улана. Я внимательно слушаю, какая именно причина заставила вас искать со мной встречи.

Вот так. Ни слова о работе или погоде. Слава матери всех звезд! Можно не тратить времени на лишние реверансы.

— Мой жених участвовал в военном конфликте на шайнарской границе. Он маг.

Посол позволил себе слегка приподнятые брови и только.

— Он попал в звездную клетку и сейчас умирает…

На этот раз лицо его не дрогнуло, он спокойно ждал моих дальнейших действий. И что же дальше?

— Я не верю в существование ловушек, которые невозможно открыть. Ведь всегда остается шанс, что в них случайно загремит кто-то из своих. Да и само создание любой головоломки подразумевает наличие возможности ее собрать. И при необходимости возможности разрушить.

Наверное, я несла бред. Да, это походило на бред, но я чувствовала, всей свой неполноценной шайнарской частью души чувствовала, что уловила некую тонкую структуру шайнарской магии в целом, а значит интуитивно сделала верный вывод.

Наконец посол изволил отозваться. Убеждать в обратном не стал, лишний раз продемонстрировав, что не из тех, кто тратит время понапрасну.

— Вы наверняка понимаете, что подобное действие со стороны шайнарского посольства должно иметь веские основания. Все упирается в стоимость, панна Ула. В цену. Вы понимаете? Что вы можете мне предложить за открытие ловушки? — спокойно поинтересовался он.

Вот это уже подходящий разговор… Облегченного вздоха скрыть не удалось, выход действительно существует! Хотя понятно, еще очень рано радоваться. Потому что мне нечего предложить. Совершенно нечего.

— Вы и сами прекрасно знаете, что у меня ничего нет. Кроме разве что чести, но это явно не та цена, что заинтересует шайнарское посольство и вас лично. Так что может, вы облегчите мне пустое гадание и просто скажите, если ли у меня хоть что-нибудь ценное, чем возможно вас заинтересовать?

Пока он думал, вернее, делал вид, что раздумывает, я почти не дышала. Как нелепо… Янош предупреждал об опасности, старался удержать меня подальше, а в результате практически толкнул в самую гущу того, от чего хотел уберечь.

Что это я? Он не виноват. Это же просто случайность. И как ни абсурдно звучит, сейчас я всем сердцем надеялась, что у пана посла действительно были на меня свои планы, потому что только наличие планов даст мне возможность выторговать его помощь.

Но пан Витольд молчал и молчал, смотрел задумчиво и неторопливо потирал пальцем подбородок. Даже голова от страха закружилась. Может, ему вовсе ничего и не нужно?

— Ула, — вдруг заговорил посол. — У вас и правда есть нечто полезное посольству, но сначала выслушайте, что я скажу.

Он немного расслабился. Позволил себе опереться на спинку.

— Несмотря на то, что вы обыкновенная шай-парс, вы во многом удивительно сильно напоминаете чистокровную представительницу моей расы. Настолько сильно, и по внешности и особенно по характеру, что я не могу обойтись с вами совсем уж безобразно. Потому предупреждаю, Ула, — он смотрел серьезно и как-то спокойно, не отгораживаясь, будто мы старые друзья, которые вечерком собрались за бутылочкой вина, чтобы отдохнуть от дел праведных. — Сейчас у вас есть шанс встать и уйти, я дам вам эту возможность отказаться от разговора, потому что если колесо раскрутится, ваша жизнь перестанет дорого цениться. Подумайте прямо сейчас, стоит ли этого жизнь одного малознакомого вам молодого человека. Да еще настолько глупого, чтобы загреметь в звездную клетку. Ведь пройдет время, вы утешитесь и легко найдете себе другого жениха. Через годик выйдете замуж и будете счастливы, а память, она очень пластична, вскоре этот разговор из нее сотрется и не будет затрагивать вашу совесть, а образ когда-то любимого человека побледнеет и перестанет вызывать тоску. Или вы сейчас сделаете шаг в пропасть, откуда уже не выбраться. Подумайте, надо ли оно вам?

Пан Витольд замолчал, переведя взгляд на окно. Видимо, чтобы не смущать, если я действительно надумаю встать и уйти. Неужто и ему ни чуждо человеческое? Дал мне время подумать… Как мило с его стороны. Будто я не занималась этим всю ночь у постели Яноша. Конечно, память сотрется… Наверняка. И даже свое предательство человек способен забыть или переделать в настоящий подвиг. Но дело не в памяти… и не в том, что мне придется мириться с мыслями, что я могла спасти его и не спасла. Нет… просто где-то глубоко внутри я была совершено точно уверена, что не смогу жить, если Янош умрет. Просто не смогу и все.

— Я подумала, пан Витольд. Я хочу, чтобы он жил.

Посол искривил губы и с сожалением покачал головой.

— Глупо, Ула… Очень глупо.

А потом выражение его лица сменилось привычной спокойной маской и, наверное, это и было моментом, когда я оступилась и полетела в пропасть.

— Но будь по-вашему. Сразу же после нашего разговора я распоряжусь, чтобы в дом вашего жениха направили моего личного врача. Он объяснит лечение проводимыми в лабораториях опытами по снятию ловушек и их последствий, которые как раз нуждаются в практике. Клетку откроют. А вы прямо сейчас поселитесь в гостевом здании при посольстве и считайте, что с этого момента Улана Доджес прекратила свое существование. С мастером Армедом я поговорю лично, остальные будут считать вас пропавшей без вести до самого суда.

— Суда?

— Да, Ула, суда. Теперь к делу. Опишу вкратце, что от вас потребуется сделать. Вы знаете о недавно заключенном мирном договоре между нашими странами?

— Я знаю только о его существовании.

— Один из пунктов соглашения гласит, что стороны обязаны обменяться внутренними агентами. Наши люди в королевстве на их людей в наших землях. Следовательно, наше посольство должно выдать правосудию нескольких самых удачливых шайнарских лазутчиков.

— И в чем моя роль?

Пан Витольд улыбнулся одними губами.

— Вы замените собой одну из шайнарских куртизанок, примите на себя ее вину и ответите за ее действия перед местным законом.

Я кивнула, хотя признаться с трудом понимала, о чем речь и чего от меня ждут. Но усталость, наконец, навалилась и бороться с ней сил не осталось. Я это сделала! Я его спасла. Разве что-то может быть важнее?

— Мне грозит смертная казнь?

Он на миг удивился.

— Ну что вы, панна Ула. Какая казнь? Ведь шайнарская сторона в свою очередь станет судить шпионов королевства и никто не хочет цепной реакции. У вас конфискуют имущество и вышлют в провинцию. Возможно назначат несколько лет принудительных работ, но рудников не бойтесь. Максимум фермы или мастерские, где используют женский труд, в общем, прямой угрозы для жизни нет. А вот о репутации сами понимаете, можно забыть раз и навсегда. Кроме того, вернутся в столицу, как и в любой другой большой город вы никогда не сможете.

Не смогу… Пожалуй, это лучшая новость из всех услышанных за последнее время. Ненавижу город. Вот. Раньше как-то не было времени признаться, даже самой себе, а сейчас скажу совершено точно — ненавижу город! Королевский двор. Короля и всех его советников вместе взятых. Шайнарское посольство и военные конфликты. Смертельные ловушки и службу в интересах королевства. Все это ненавижу.

— Почему вы не хотите ее выдавать?

Несколько секунд молчания. Конечно не мое дело, но чем я рискую? В моем положении, пожалуй, можно позволить себе все…

— Скажем так. Она мне еще пригодится, — усмехнулся посол.

— Пан Витольд. А как я смогу заменить другую девушку? Ведь внешность у нас разная, этого никак не скроешь.

Он на миг улыбнулся, еще бы, такую глупость сморозила.

— Раз уж вы теперь причастны к данному… ремеслу, объясняю. Никогда шайнарские куртизанки не занимаются работой под своим истинным обличием. Обычно используют временную иллюзию. Правда, внешность меняют только слегка, но в нашем случае этого достаточно, потому что вы отдалено похожи на Маризу, и в нашей лаборатории легко подгонят ваш облик для опознания под нужный с помощью временных иллюзий.

— Мариза?

— Да. Привыкайте. Теперь это ваше имя. Мариза де Тувисс.

— Мариза де Тувисс…

Пан Витольд поднялся.

— Это все. Сейчас отправляйтесь в комнату и отдыхайте. К обеду вам доставят бумаги, которые вы должны выучить буквально наизусть. Времени достаточно, но на всякий случай постарайтесь разобраться в своей биографии побыстрее. Я вскоре вас навещу.

Но в следующий раз мы встретились только через три дня. Все это время я ни разу не покинула пределов своей комнаты, где меня заперли на замок. Из живых существ я видела только служанку, молчаливую и откровенно некрасивую девушку в безупречно чистой форме, которая приносила еду и передавала документы. Видимо это была не совсем служанка, иначе как понимать, что ей позволено брать в руки подобные бумаги?

Все светлое время суток и часть ночи я просиживала у стола в старом продавленном кресле, изучая свою подноготную. Моей кличкой была… Синяя звезда. Смешно и нелепо… Имя богини, самой прекрасной и беззаботной из всех живущих в ночном мире. Имя, которое я так часто повторяла вслед за бабушкой.

Впрочем, когда я перешла к изучению своих подвигов, последние остатки юмора, пусть и черного, как рукой смыло.

Итак, Мариза де Тувисс, младшая дочь мелкого помещика с земель прямо по соседству с Шадараном (что объясняет наличие в ней шайнарской крови, так как она также являлась шай-парс). Очень предприимчивая оказалась девица, ничего не скажешь. Хотя нет, не так, не она. Я. Я — очень предприимчивая.

Я подстроила встречу с мастером торговой гильдии, любителем молоденьких девочек, прикинувшись пятнадцатилетней уличной беспризорницей, соблазнила его и выкрала из его кабинета, что прямо рядом со спальней информацию о поставках редких металлов. Вскоре по дороге в столицу пропало несколько обозов частично устойчивого к магическому влиянию пористого металла пенита.

Подстроила так, чтобы меня в кровати с наследницей семьи, контролирующей торговый флот западного побережья, застукал ее муж и уговорила его присоединится. Вскоре пара так привыкла к моему обществу, что без всякого сомнения выкладывала новости о заключенных сделках, как и любую другую нужную мне информацию.

И апофеоз… Остановили меня в момент, когда я уже договорилась о свидании наедине с самым близким другом принца. Мальчишке не было и пятнадцати. Естественно после я легко добралась бы и до самого принца.

Таких случаев насчитывалось ровно двенадцать, причем все это я успела проделать в течении последних пяти месяцев.

Синяя звезда играла по крупному и явно под чьим-то умелым руководством. Сомнений, под чьим именно и быть не могло.

Когда пан Витольд, наконец, появился, я воспринимала его совсем по-иному. Жаль, что не было возможности узнать все раньше, тогда бы я отказалась от работы в посольстве, осталась в салоне и ни за что бы ни позволила себя запугивать. Впрочем, помогло бы это?

Теперь неважно. Сейчас меня интересовало совсем другое…

— Яношу лучше?

Посол спокойно прошел, сел на единственный стул кроме кресла в комнате и глубоко задумался.

— Пан Витольд… Ему лучше? Если вы не ответите прямо сейчас, я сойду с ума.

— Лучше, Ула, ваше беспокойство излишне. Он очнулся вчера вечером и уже поправляется, — шайнар смотрел пристально и с любопытством, но было все равно. Подобного облегчения я и не помню, такого резкого, будто наконец перестали сжимать горло и удалось вдохнуть полную грудь свежего весеннего воздуха.

— Я хотела бы убедиться, что с ним все в порядке.

Он быстро кивнул.

— Справедливо. Вы убедитесь, обещаю. Теперь к делам. Пока вы будете находиться здесь, но за несколько дней до суда вас доставят в королевскую темницу для высокопоставленных лиц. К тому времени у вас от зубов должно отскакивать все, что написано в этих бумагах. Имена, даты, цифры, описания внешности и даже подробности чар, которыми вы пользовались.

Я методично кивала, думая как странно слышать такое вежливое обращение от существа, которое пользуясь случаям, мимоходом ломает твою жизнь. Все честно, конечно, милостыню подают только нищим, да и то крохи, а за хорошее нужно платить соответствующую цену. Щедро платить. И все-таки, забавно… На Вы, с искренним уважением в голосе и безо всякой пошлости во взгляде.

— У вас есть вопросы по теме?

Смешно… Будто урок спрашивает.

— Нет, все понятно.

— Если будут сложности в последовательности ваших действий или пробелы в хронологии произошедших событий, связывайтесь со мной через служанку. И еще, — он замялся. — Вы плохо выглядите, Ула. Я хочу, чтобы вы хорошо питались и на ночь открывали окна. Днем не стоит. Это все.

Я послушно кивала, так или иначе обещанное следует выполнять.

Прошло несколько дней. Все написанное в бумагах вспоминалось легко, я могла взять любую и без запинки пересказать по памяти. Потому заняться было больше нечем, и отгонять болезненные мысли о Яноше тоже было нечем.

Пан Витольд пришел однажды утром, а я все еще не вставала с кровати. Зачем? Ждать новостей можно и так — накрывшись одеялом и тупо смотря в сторону окна.

— Как можно? — воскликнул шайнар, без стука врываясь в комнату. — Поднимайтесь немедленно! У вас пять минут! Быстро одевайтесь, вас отведут ко мне в кабинет.

— Зачем? — изумилась я.

— Одевайтесь, Ула, — понизил голос пан Витольд. — Если и правда хотите видеть Яноша.

Из всей принесенной мне одежды только одно платье я могла натянуть без посторонней помощи и ровно через две минуты я была полностью готова.

Служанка ждала у двери, кое-как успела пригладить мне всклокоченные после сна волосы, стянула их узлом и пригласив за собой, повела куда-то вниз.

В небольшой, заставленной пыльными громоздкими шкафами комнате посол стоял у массивного стола с потрескавшейся от времени лаковой поверхностью и смотрел на его поверхность. Поймал мой лихорадочный взгляд и кивнул вниз.

— Смотрите.

Говорить было некогда. Я подошла, на столе лежала большая пластина зеркального кварца, которую используют в качестве подсматривающего зеркала. Настоящее зеркало, вид из которого она передавала в данный момент, находилось, похоже, в посольской приемной. За столом в углу комнаты сидела молодая девушка. По стене диванчики для посетителей. У окна… стоял Янош.

Пришлось опереться на крышку стола руками.

Он стоял неподвижно. Прямая спина, волосы в беспорядке, будто он с утра тоже не особо заморачивался расчесыванием. И синий форменный камзол, довольно мятый. Но он был жив!

— Очень настойчивый молодой человек.

Я вздрогнула от голоса, уже и забыла, что нахожусь тут не одна. Пан Витольд стоял прямо за моим правым плечом.

— Третий день появляется и даже смог проникнуть в приемную, хотя препятствий на пути желающих попасть в посольство с улицы у нас установлено предостаточно.

Девушка лениво листала какие-то бумаги, насторожено посматривая на Яноша краем глаза. А он не шевелился.

— Зачем он пришел? Чего он хочет? — спросила я шайнара. Тот смотрел прямо через мое плечо, но несмотря на неприятное соседство, отодвигаться я не стала.

— Знать о вас.

— Обо мне? Вы с ним говорили?

— Нет. Но поговорю прямо сейчас. Это проще, чем терпеть его постоянные попытки попасть на прием и мельтешение на территории посольства.

— Что вы ему скажите?

Было так тяжело стоять… Не знаю почему. Сесть, правда, тоже было некуда. Янош стоял…

Шайнар не стал мучить и тянуть время, в этом ему не откажешь.

— Три дня назад королевскому суду были переданы полные списки агентов с нашей стороны. Там есть и ваше имя. Дороги обратно нет, Ула, потому я скажу ему всю правду, — голос стал жестче. — Вы работали полгода под моим руководством и в интересах Шадарана исполняли приказы шайнарской тайной службы. В разных… областях. Вы предстанете перед судом за все содеянное наравне с остальными преступниками. Кстати, в ожидаемый процессах вы вторая по известности личность и идете сразу следом за наемным убийцей. Самая знаменитая куртизанка последнего времени.

Вот теперь сесть было просто необходимо. А ноги все наливались тяжестью, как и спина. И голова непреодолимо опускалась вместе с тем, как я начинала понимать…

Когда тем страшным утром я ехала к пану Витольду, когда соглашалась на его условия, когда зубрила свою биографию так тщательно, что практически не испытывала от написанного отвращения, я думала о чем угодно, кроме одного.

Что Янош будет знать ту же самую версию, что и все остальные. А значит, будет думать…

Что он сделал предложение куртизанке Синей звезде, которая коллекционирует мужчин, как перчатки.

Что он берег ее для брачной церемонии, в то время как она преспокойно исполняла «задания в разных областях».

Что во время, когда он защищал королевство от врагов, она была тем самым врагом, причем цинично затаившимся прямо неподалеку от королевского двора. Как змея, которую взял отогреть за пазуху.

Что он, рискуя жизнью, полез в ловушку пытаясь заработать для той, которая могла купить на свои деньги сотню таких, как Янош.

Вот что он будет знать.

Никогда раньше я не падала в обморок. А сейчас ноги подкосились, все вокруг застыло и только сердце громко стучало.

Последнее, что я видела, перед тем как глаза закрылись — как Янош, словно что-то услышав, резко оглянулся. И его истощенное, нездоровое, темное от усталости лицо.