34. Тренер для мага

Морозный воздух наполнял легкие мятным ароматом, а солнце, выглядывая из-за облаков, играло бликами на сверкающей ледяной глади катка и осыпало его мириадами блестящих искр.

Как я ни протестовала, для нашей с ним тренировки Магнус заставил арку, ведущую в ледовый городок, зарасти. Бурчал, что не может поставить под удар свою репутацию — тем, что будет полировать своим телом лед.

Пришлось все же согласиться на ближайшие пару часов лишить ребятни катка и горки. Иначе Магнус не позволил бы мне его обучать.

Я скользила по льду, словно легкий ветерок, и с улыбкой наблюдала за Колючкой, который отчаянно пытался удержать равновесие и вообще напоминал неуклюжего медведя. Ну ладно, не медведя и не совсем уж неуклюжего.

Но все равно очень забавного.

По моему настоянию Магнус сменил свою мантию на теплую меховую куртку. Его брови, обычно нахмуренные в задумчивости, сейчас были таковыми от напряжения, охватившего, казалось, все его тело. Лезвия коньков на его ногах скользили по льду в разные стороны.

— Ну что, как успехи? — мягко смеясь, спросила я.

Колючка повернул ко мне голову. На его лице промелькнула легкая досада.

— Это… сложнее, чем кажется.

Я подплыла к нему ближе.

— Ничего страшного. Просто нужно немного потренироваться. Позволь мне помочь.

Я протянула ему руку. Магнус осторожно взял мою ладонь в свою — так, будто она была хрупкой статуэткой, которую он боялся ненароком повредить. Наши пальцы соприкоснулись. Между ними промелькнула едва ощутимая искра.

Он тоже это почувствовал. Я видела это по его глазам.

— Сначала попробуй просто немного скользить. Не нужно пытаться бежать. Просто почувствуй лед под ногами.

Магнус кивнул, и, следуя моему совету, начал двигаться вперед. Я мягко направляя его. Показывала, как переносить вес с одной ноги на другую, а он с упрямством, достойным волшебника, пытался повторить мои движения.

— Вот так, только… чуть легче. Представь, что ты плывешь по воздуху.

— Плыть по воздуху? Мне кажется, я больше похож на неуклюжего тюленя, который брюхом ползет по льду, — проворчал он.

Я рассмеялась.

— Все получится, Магнус. Просто тебе нужно немного практики. Ты же волшебник, ты можешь все!

Он посмотрел на меня, и в голубых глазах промелькнуло что-то, что я не могла точно определить. Это было нечто большее, чем просто благодарность. Колючка смотрел на меня с каким-то новым, неожиданно теплым чувством, словно открывал для себя что-то важное и значимое. В его взгляде читалась нежность, которая заставляла мое сердце трепетать.

— Молодец, Магнус! — воскликнула я, когда он сделал прекрасную серию длинных скользящих шагов.

Он уже чуть лучше чувствовал лед под ногами, но все еще не мог побороть свою неуверенность и некоторую угловатость новичка. Но ничего. Еще несколько таких тренировок, и в его движения придут легкость и непринужденность. Я в этом уверена.

— А теперь попробуй чуть быстрее.

Магнус сделал еще пару скользящих шагов, а затем внезапно соскользнул с лезвия конька и, потеряв равновесие, чуть не упал. Быстро среагировав, я подхватила его за руку, и мы оба закружились на льду.

Колючка рассмеялся, и его смех, чистый и искренний, эхом разнесся по катку.

В этот момент он, казалось, преобразился. Казалось, врезавшаяся в черты его лица хмурость улетучилась, а на губах появилась лучезарная улыбка. Он выглядел так, словно сбросил с плеч несколько лет. Глаза, обычно задумчивые и серьезные, сейчас блестели от восторга, а в движениях появилась какая-то детская беззаботность.

Мы кружились на льду, держась за руки, словно нам было по десять лет.

— Видишь, как здорово! — воскликнула я, улыбаясь.

Он ответил на мою улыбку.

— Да, это… удивительно.

Я показывала Магнусу, как правильно поворачивать, тормозить и набирать скорость. Он то и дело то чуть не падал и охотно смеялся над своими неуклюжими попытками.

Я с наслаждением наблюдала за его преображением. Из мага-затворника, который всегда казался таким сдержанным и серьезным, он превращался в веселого и увлеченного молодого человека. И мне казалось, что сейчас я видела настоящего Магнуса. Того, кого полюбила всем сердцем.

Он, словно сияя изнутри, остановился и посмотрел на меня.

— Спасибо. Я никогда не думал, что смогу по-настоящему увлечься тем, что не имеет никакого отношения к магии.

Наклонив голову, я с улыбкой сказала:

— Ну не знаю. Для меня это тоже своего рода волшебство.

— Ничуть не удивлен, — рассмеялся Магнус.

Наша тренировка уже подходила к концу, когда он, попытавшись освоить пока еще слишком сложный для него элемент, резко потерял контроль над коньками. Попытался удержать равновесие, но не смог.

Он падал на лед, а я, оказавшись рядом, инстинктивно бросилась ему на помощь. Однако Магнус лишь увлек меня на лед за собой.

Я оказалась на его груди, ошеломленная и смущенная. Мне казалось, что я чувствую его тепло, хотя оба мы были пропитаны морозным воздухом. Наши лица оказались совсем рядом. Так близко, что чувствовалось, как соприкасается наше дыхание.

Время словно остановилось.

Взгляды встретились, и между нами повисла густая, как зимний туман, тишина. В глазах Магнуса больше не было того напряжения, которое обычно сковывало его движения. Сейчас в них читалась нежность и какое-то невысказанное влечение. Я почувствовала, как мои щеки пылают, а сердце начинает неистово колотиться.

Мы медленно, словно во сне, начали приближаться друг к другу. Расстояние между нашими губами сокращалось с каждой секундой. И когда они наконец соприкоснулись, мир вокруг словно перестал существовать.

Это был нежный, трепетный поцелуй, наполненный теплом и чувственным желанием. Он был одновременно спонтанным и долгожданным, как первый цветок после зимы. Наши губы двигались в унисон, а в моей душе расцветало новое чувство. Это был не просто поцелуй, это был мостик, который соединил нас, словно две разные вселенные.

Когда мы, наконец, отстранились друг от друга, мое сердце готово было вырваться из груди. На щеках Магнуса появился легкий румянец. Он нежно заправил мне за ухо прядь волос, падающих ему на лицо.

Мы молча смотрели друг на друга, и в тишине катка звучала музыка наших бьющихся сердец. Это был момент истины, момент, когда мы оба поняли, что между нами возникло нечто особенное. Нечто, что было сильнее нас самих.