Глава 32 · Сделка

Мастер Ульям встретил их на пороге лечебницы, бросил беглый взгляд на Бальтазара и кивнул.

— Головная боль или синяки?

Еще через пять минут дознаватель получил большую кружку с отваром трав и две пилюли, подозрительно напоминающие сахарные леденцы. Ева, конечно, могла бы вручить графу таблетку обезболивающего, но ей было жалко тратить стратегический запас на этого мужчину. Обойдется!

— Вам бы, граф, полежать часа два, — посоветовал Ульям, наблюдая, как Бальтазар Старов кривится от боли. — Таля у нас нет, чтобы быстрое лечение провести.

На это заявление дознаватель скептически хмыкнул, а Ева встрепенулась. Она уже открыла рот, чтобы задать лекарю пару вопросов, как из соседнего помещения раздался женский вопль:

— Мастер! Мастер! Мак ожил!

— Мак? — удивленно переспросил граф Старов.

— Как это вы не знаете? — не удержалась Ева от шпильки. — Помощник лекаря, он уже пару месяцев лежит живым мертвецом.

— И теперь он ожил…

Тон которым это было сказано очень не понравился Еве, она на мгновение застыла, в мозг стрельнуло догадкой. Черт! Девушка бегом бросилась в соседнее помещение.

— Ульям, осторожно! Это таль!

— Древние! Что за тело? — проворчал незнакомый голос с очень знакомыми интонациями. — Ему хоть раз за это время массаж делали? И почему он так воняет?

Ева влетела в палату в тот момент, как Ульям с внушительной дубинкой в руках осторожно подходил к стоящему у кровати Маку. Она схватила лекаря за плечо и качнула головой.

— Не стоит. Он не опасен.

— Думаешь? — резко обернулся Мак и Ева поняла, что она погорячилась.

Очень погорячилась. С худого бледного лица на нее смотрели ярко-зеленые светящиеся глаза без зрачков, тонкие бледные губы плотно сжаты, на них застыла весьма неприятная ухмылочка.

— Выглядишь жутенько, — пробормотала Ева. — Гектор, это ты?

— Медленно отойдите назад, — перед ней встал граф Бальтазар.

Рукава рубашки закатаны, в руке длинный тонкий кинжал, Ева забыла, как он правильно называются… вроде бы мизерикорд. Дознаватель поднял руки и она увидела геометрические татуировки, они шли по внешней стороне предплечий и заканчивались на запястьях символами Трех.

Мак, по-птичьи склонив голову к плечу, с интересом за ним наблюдал, но когда дознаватель соединил руки, замыкая треугольный рисунок, таль расхохотался.

— Брось, граф, — махнул он рукой и Бальтазара отбросила к стене порывом ветра, где он и рухнул, не удержавшись на ногах. — Я не таль, на меня это не действует, так что не мешай. Ева, иди сюда, у нас не так много времени, чтобы терять его на ерунду.

— Шата Ева, не слушайте его, эта тварь старая и хитрая, — дознаватель с трудом поднялся, держась за стену, но упрямо шагнул вперед, загораживая ее своим телом.

— А ведь приятно, когда тебя защищают, правда? Девочка моя, ты все же подумай над его кандидатурой. Умен, силен, амбициозен, — хмыкнул Мак-Гектор и кивнул лекарю. — Прошу, Ульям, никого сюда не пускать. Обещаю, Еве я не причиню вреда.

Лекарь бросил взгляд на герцогиню, та кивнула и мужчина нехотя вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

— И этот умен. Он еще задаст свои вопросы, — удовлетворенно произнес Мак. — Ты никогда не задумывалась, с какой целью его сослали в крепость?

Ева вздохнула, она ни о чем таком не думала, и похоже — зря. Но как же трудно человеку из нашего времени ориентироваться в интригах чужого мира. И как жить и работать, если никому не доверять?

— Ульям не является нашим агентом, — заявил граф Старов, он так и стоял перед Евой и ей приходилось заглядывать ему через плечо.

— Уверен? — Мак растянул губы в глумливой улыбке.

— Гектор, к чему этот балаган? — Ева вздохнула и вышла из за спины напряженного графа.

События развивались слишком быстро, а она не была к ним готова!

— Не мог же я не воспользоваться таким шансом! Ты не представляешь, как я тосковал по физическому воплощению! — Мак помахал руками, потом медленно прошел по комнате, остановился напротив Бальтазара и аккуратно вытащил у него из рук кинжал. — Ты же знаешь, без разумника невозможно занять чужое тело. А тут такой шанс! Как было не воспользоваться? Моя девочка провернула все идеально, — с отеческой гордостью добавил он, глянув на Еву. — А теперь не мешай, тебе тоже будет полезно кое-что узнать.

Ева потерялась в этом словесном потоке, скорости с которой менялась ситуация, в нереальности всего происходящего. Она стояла, смотрела на Мака и не верила, что это происходит с ней. Этого не должно было случиться! Все должно было быть не так. Спокойно, медленно, постепенно! Она изучала бы книги, историю, свои возможности, наверняка встретилась бы еще не раз в дядей, узнала бы от него о каверне, силе заклинательниц, их целях, Гектор учил бы ее основам… А не вот это все!

— … разумник действительно очень силен и долго наше слияние не продлится, поэтому поспешим, детки, — вещал тем временем Гектор устами помощника лекаря. — Ева, тебе надо запомнить пять основных движений. Об их значении расскажу позже. Выстави руки вперед, и сложи пальцы вот так…

Мак остановился рядом, Еву обдало отвратительным запахом немытого тела и она скривилась.

— Ну, прости, — Парень шумно втянул воздух. — Воняет, конечно, изрядно, но как это восхитительно опять чувствовать запахи. Итак, с этого движения начинается любой призыв, — он скрестил руки ладонями вверх и зацепился большими пальцами, а затем плавно вывернул ладони, не рассоединяя их. — Из формы птицы переходишь в форму стены.

Это оказалось несложно. Следующие четыре движения были сложнее, но через полчаса Ева ни разу не ошиблась. Она сосредоточенно следила за положением кистей, пальцев и плавности движений, но все равно боковым зрением замечала, что Бальтазар тоже тщательно повторяет за Гектором.

— Теперь понимаешь, зачем мне нужен был разумник и тело? — спросил мэтр, когда остался доволен результатом. — Как бы я показал тебе эти пять движений, являющихся основой классической школы магии. Крыльями что ли?

— Ну так и оставайся в этом теле, — предложила Ева, когда они закончили. — Вымоешь его, откормишь до нормальных размеров и будешь жить долго и счастливо.

— Ха! Можно подумать этот даст теперь нам жизни! — Мак указал пальцем на Бальтазара. — Нет, память я ему, конечно, почищу, ничего не вспомнит через час, но… Ты же у нас красавица, да еще умница, — И почему Ева ему не поверила? — А значит, обязательно не раз еще привлечешь его внимание.

— Вы меня не убьете, хотя сию минуту я был бы и не против умереть, — Бальтазар со стоном опустился на пол и обхватил голову ладонями. — Я дам клятву на крови. Думаю, ваш учитель знает, как она работает.

— Хм… — Гектор секунду думал, а потом кивнул. — Сегодня. У каверны. Поклянешься молчать и защищать Еву от трипты. Насытим твоей кровью нижний мир, и если ты нарушишь клятву, за тобой будут охотиться все свободные тали.

— За такую клятву вы позволите мне присутствовать на занятиях с шатой Евой.

— Согласен. Это даже будет забавно, — Мак потер ладони. — Но у тебя нет столько сил, чтобы принять мои знания.

— Ничего, я с этим разберусь.

Ева посмотрела на Гектора, да что он творит? Зачем им нужен этот ищейка?

«Тебе нужен сильный союзник, коль с Вейном ты не сошлась характером»

И все-то он знает! Но коль так, то нужно выжать из трипты все что можно.

В это время в дверь стукнули и приглушенный голос Уильяма сообщил:

— Здесь наемник, говорит у него срочное сообщение.

Ева вышла из комнатушки и столкнулась с внимательным и тревожным взглядом Бурхуна.

— Доброе утро, хозяйка, — поклонился он и, сделав шаг, склонился к уху, при этом коснулся губами волос, от чего по спине пробежала легкая дрожь. — Я получил сообщение, герцог Ридверт пересек границу. Он будет в крепости завтра утром.

Ева кивнула и вернулась в комнату, Решение пришло очень быстро. Возможно, потом она пожалеет, даже наверняка пожалеет, но обдумать мысль было некогда. Ей очень нужна передышка и время, чтобы самой разобраться в ситуации, чтобы понять, кто ей действительно дорог, и чем она хочет заниматься. Поэтому Ева твердо посмотрела в глаза Бальтазара, который уже поднялся и стоял облокотившись спиной о шкаф.

— У меня есть еще условие, — быстро произнесла Ева. — Развод с герцогом и пять лет свободы. С крепостью вопрос я решу сама.

Третий триптон долго не думал, он бросил быстрый взгляд на Мака, потом на Еву, и кивнул.

— Вы получите развод и отсрочку от брака.

— Составим договор.

А вот этого от юной герцогини дознаватель не ожидал, Ева поняла по мелькнувшему во взгляде разочарованию, что договор в планы графа не входил. Что же, тем хуже для него, верить словам трипты герцогиня не собиралась.

— После суда, — после минутного раздумья нехотя согласился граф.

Черт! А она о нем уже и забыла!

На привычный суд это похоже было мало. Ни адвокатов, ни судей, ни обвинителя. Все происходило в трипте, перед ликом Господина. Ева даже не переоделась, стояла у статуи сурового бога и мечтала оказаться где угодно, но только не здесь. Она заранее знала, что скажет, знала, что человек, убивший трех детей и пытавшийся отравить воду в колодце не достоин дышать воздухом, знала, но все в ней противилось этому. Легко рассуждать сидя у телевизора, что не нужно жалеть преступников, что надо всех под расстрел, что убийце не место среди живых. А на самом деле все оказалось намного сложнее, и приговорить к смерти мразь оказалось почти физически больно.

Зареванную тетку привел лично капитан Итан, он заставил ее встать на колени у ног старшего бога и опустить голову. Двери в трипту никто не закрывал, поэтому вдоль стен выстроились свободные от работы слуги, да и в коридоре толпился народ. Среди них Ева увидела хмурую Карлю, управляющая стояла, сложив руки на груди, и пристально смотрела на герцогиню, из ее взгляда Ева черпала решимость. Потому что своей ей не хватало.

— Работает в крепости пять лет, прачка, а ночами оказывает услуги воинам. Родила троих за эти года, двоих сказала, что отвезла к матери в деревню, — Бальтазар напялил поверх рубахи хламиду триптона и теперь грозно возвышался над убийцей. — Только вот мать ее умерла семь лет назад, а в деревне ее не видели с тех пор как устроилась в Великан. Мне эта женщина призналась, что удушила двоих младенцев мужского полу и закопала в горах, а вот третьего не успела.

— Зачем рожала? — глухо спросила Ева. — Почему к мастеру Ульяму за травкой не пришла?

Лю просветила Еву о средствах контрацепции в этом мире. Нужное снадобье было доступно всем желающим, стоило недорого и всегда пользовалось спросом, а значит, не было дефицитом.

Женщина подняла лицо и Ева отстраненно подумала, что она совсем молодая, лет двадцать. И уже такая гнилая душа…

— Дык обещали жениться, а сами… — хлюпнула она носом.

— Да ей кто-то сказал, что баба рожавшая более привлекательная для мужика, вот она и рожала, — выкрикнул кто-то визгливым женским голосом из коридора. — В прачечной только об этом и талдычила.

— Ага, а еще что женятся на ней, как сына родит… Мол, она только сыновей рожает. Наследников!

— Дуры! — выкрикнула арестованная, Ева даже имя ее не стала спрашивать, чтобы жалости не вызывала. — Мать моя умерла от той вашей травки! Плод вытравить хотела, да и померла от кровопотери, — зачастила она уже тише. — Боязно мне было. А так что, это же не человеки еще, котят вон непригодных топят, а тут…

— Удавить! — бросила Ева и стремительно направилась к выходу. — И закопайте где-нибудь в лесу. Чтоб даже могилы не осталось. — Она резко остановилась возле хмурого капитана. — Кто к ней ходил известно?

— Дык четверо постоянных, — опять выкрикнул всезнающий женский голос, на нее зашикали, но Ева услышала.

— Этим четверым плетей, чтобы в следующий раз вовремя доставали, — глядя Итану в глаза добавила зло.

— Нельзя так, гарнизон будет недоволен, — нахмурился капитан. — К таким как она всегда ходят, она же не за любовь, а за деньги.

— Значит, выживший младенец останется сиротой при живом отце только потому, что кто-то из твоих воинов слепой? И не видел что баба к которой он ходит беременная? — Ева в бессилии сжала кулаки. Она прекрасно понимала, что даже в просвещенном двадцать первом веке она не нашла бы понимания у большинства, но все равно начинала злиться. — Плети или расчет!

— Гарнизон подчиняется герцогу Ридверту и ему клялся в верности, — отчеканил Итан, но взгляда не отвел. — По уставу гражданское лицо не имеет права наказывать воинов гарнизона.

Ева поняла, что проиграла. Все что она скажет, все ее доводы — это просто женские эмоции. Капитан Итан до сих пор выполнял ее приказы, потому что они не шли в разрез с его убеждениями, но сейчас он показал, что никогда не подчинится женщине. Для него все ее слова и действия — блажь.

Ева молчала, оставить последнее слово за капитаном значит показать слабость, но и угрожать ей было нечем. Она всегда предпочитала в делах тишину и непредсказуемость, вот и сейчас Ева постаралась осторожно пройти по очень тонкому льду, не упасть и не провалиться.

— А ведь положение может измениться, комендант. Мой супруг слишком долго отсутствует и если гарнизон, который он изрядно распустил, не подчиняется мне как хозяйке крепости, что ж… я найду способ заставить его подчиниться иначе.

С этими словами она прошла сквозь расступившуюся толпу и направилась к себе. Ева шла и считала шаги. Вдох, шаг, выдох, шаг… Внутри клокотал дичайший коктейль из обиды, злости и несправедливости, а перед глазами стояло молодое опухшее от слез лицо женщины, которую она приговорила к смерти. И Ева знала, что это лицо она не забудет никогда…

Она глубоко вздохнула и смахнула с глаз слезы.

— Это было правильное решение, не стоит переживать, — рядом возник Бурхун и его сочувствующий взгляд отчего-то разозлил.

— Я не жалею о принятом решении, — резко ответила Ева. — Оставь меня.

Наемник коротко кивнул и отстал. Пока шла по коридору к своим апартаментам чувствовала его взгляд в спину и слышала мягкие шаги, потом к ним присоединилась тяжелая поступь и у дверей в покои ее нагнала Карля.

— Рано мужика тронули, шата Ева, ох, рано, — тяжело вздохнула бывшая трактирщица. — Не по зубам он вам пока. Надо было силу сперва к рукам прибрать, а то эти яйценосные петухи понимают только власть более сильного, террор и диктатуру.

Ева улыбнулась, слова звучали незнакомо, но внутренний переводчик выдал их схожий с земным смысл.

— Будет им диктатура, Карля. Диктатура Евы.

— И это правильно, — энергично кивнула управляющая. — Герцог ваш держал всех в кулаке, тот еще… был. А вы молоденькая, тоненькая, бледная да тихая. Вот морды и воротят. Надо их… Ух! — Карля сжала кулак и помахала им перед носом. — Кто тута власть? Вы власть! Единоличная! А теперь завтракать! Там Люшка наша узкоглазая прибыла, ждет для доклада.

— Что же ты раньше не сказала? — воскликнула Ева, ощущая, как злость и обида уходят вглубь, смываемые радостью встречи.

— Ну так я на закуску, чтоб веселее принимать питание было, — подмигнула Карля.

Лю сидела в гостиной и слушала Яську, та торопливо рассказывала о событиях в крепости, но увидев Еву, испуганно сжалась, а потом вдруг разревелась и бросилась к ней. Ева присела, обняла девочку за худенькие плечи и прижала к себе, испытывая непреодолимое желание защитить, спрятать, уберечь.

— Что случилось, малышка?

— Я… я… к младенчику ходила, его жёнка дядьки Ульяма пока приютила. И там слышала, — шмыгая носом и заливая Еву слезами, зашептала девочка, — как она говорила, что злыдня мать еще двоих погубила, потому что они для нее не люди, потому что от чужих, а не от мужа рожденные. А теперь и этот малец помрет, потому что никому не нужен чужой ребенок. Отчим тоже кричал, что меня надо было удушить малой, — и она разрыдалась взахлеб. — Вы меня не выгоните, нет? Я ведь тоже для вас чужая…

Ева сильнее прижала ее к себе.

— Ясечка, я ведь тебе обещала, что никому не отдам, почему ты мне не веришь, а веришь глупым теткам?

— Она не глупая, она добрая и работящая, — сильнее уткнулась носом в ключицу Яська. — Жёнка у дядьки Ульяма хорошая.

— И младенец не умрет, не позволим. Организуем детский дом, а когда ты вырастишь и выучишься, станешь его директрисой. Будешь учить деток. Хочешь?

— А директриса это хозяйка? — Яська моментально перестала плакать, прислушиваясь к тихому голосу. — Как тетка Карля?

— Ага. И прекращай во мне сомневаться. Ты моя и я тебя никому не отдам. Ясно?

Ева поцеловала ее в мокрый нос и поднялась.

— А можно я тогда побегу скажу, что младенчика в детский дом определят? Можно? — непоседа от возбуждения подпрыгивала на месте, бросая быстрые взгляды на дверь, так ей хотелось рассказать новость.

— Только умойся, а то перепугаешь младенца.

— Я его из рожка кормила!

Яська побежала в ванную а спустя минуту выскочила за дверь. Ева посмотрела ей вслед и покачала головой. Вот бы и ей уметь так быстро забывать плохое и переключаться на более приятные вещи и мысли. Но, увы, это было бы слишком просто.

— Дай мне пять минут, — произнесла, проходя мимо молчаливой Лю Сунь. — Смыть с себя пот и плохое настроение.

Из спальни выбежала Гленна с платьем и полотенцем, но Ева отмахнулась от горничной и заперлась в ванной. Ей нужно было хоть немного побыть одной, чтобы никто не видел как герцогиня, некрасиво кривя губы и размазывая слезы по щекам, рыдает под шум воды, опершись руками о раковину.

Через пятнадцать минут она вышла в гостиную, закутавшись в тот самый королевский халат и накрутив на голове тюрбан из полотенца. На столе стояли тарелки с едой и источали такой аромат, что рот моментально наполнился слюной, а в животе по-плебейски заурчало. Ева отправила Гленну за женой лекаря, а сама направилась к столу.

— Присоединяйся, — кивнула она, и первая подала пример. Лю не стала ломаться и села напротив. — А где Даммар?

Сунь взяла гренку аккуратно намазала на нее тонкий слой гусиного паштета, накрыла куском сыра и только после этого спокойно ответила:

— Даммар остался в ордене.

— На каком основании? — Ева отложила вилку. Она чувствовала ответственность за мальчишку и то, что сообщила Лю, ей не понравилось. — Ответь, а потом расскажи все по порядку.

Подруга осторожно откусила кусочек бутерброда, с блаженным видом прожевала и неторопливо ответила:

— Все хорошо. Марлин подтвердил наши подозрения, в парне скрыт редкий дар артефакторщика. Он сумеет создавать механизмы и населять их маленькими талями, как умели древние. Вы бы видели, шата Ева, как загорелись глаза интригана Марлина, — Лю тонко улыбнулась. — Но делать такой подарок ордену мы ведь не хотим?

Ева вопросительно подняла брови. Она успела отвыкнуть от неторопливых слов и манер Лю и сейчас с огромным удовольствием наблюдала за ней. Плавные движения, кроткий взгляд, тихий голос. Не убийца экстра-класса, а скромная домашняя девочка. Идеальное умение перевоплощаться. Ева так не умела и немного завидовала восточному спокойствию Лю.

— Поэтому по дороге в столицу я заскочила к старому знакомому и оформила опекунство на Даммара Одинокого, — Лю кивнула на стол где лежала стопка документов. — Марлину пришлось заключить договор с опекуном парня.

— С тобой?

Лю склонила голову.

— А…

— Я подумала, что раз мой знакомый, государственный нотариус с именем и большой практикой, был так любезен, что пошел мне навстречу, стоит оформить сразу же документы и на малышку Ясинию Одинокую. На имя герцогини Ридверт.

— Брат и сестра?

— Сводные, — чинно кивнула Лю и кротко улыбнулась. — Я решила, что может быть Яська захочет выйти замуж за Даммара, а сделать это брату и сестре будет проблематично.

Ева откинулась на спинку стула и расхохоталась.

— Лю, ты меня удивила. И что Марлин?

— Передавал привет и настоятельно приглашал в гости. Он все еще полон сил и планов, — Лю задорно подмигнула Еве и та поймав намек в ее словах вопросительно приподняла брови. — Всегда хотела попробовать, — довольно облизнулась подруга.

— Не разочаровал? — Ева многозначительно подвигала бровями.

— О, нет…

Лю томно вздохнула и отпила из маленькой чашки бодрящий чайный напиток. Она его заваривала сама и Ева точно знала, что горечь полыни на фоне этого сбора может показаться сладким сиропом.

— А как же адмирал?

— Адмирал здесь, — Лю приложила изящную ладонь к груди, — И здесь, — она прижала вторую ко лбу. — А остальные мужчины всего лишь ступени на пути к цели.

— Любишь?

— Это странно чувство, — Лю отодвинула тарелку и взялась за чашку. — Мне нравится наше противостояние, нравится, когда победа за мной, нравится приходить и уходить, нравится брать и ждать ответного хода. Да, я его люблю, — кивнула он.

Ева промолчала, потому что в ее понимании это была странная любовь.

Лю больше не ела, она вообще ела очень мало, сидела потягивала свой горький напиток и рассказывала Еве о поездке.

Все оказалось, еще хуже, чем они думали. Орден и трипта сцепились намертво в борьбе за влияние на юного короля. И судя по тому, что удалось узнать Сюнь, орден пока проигрывал, но Марлин заявил, что у него есть козырь в рукаве, просто еще не время его доставь.

— Мне кажется, что он имел в виду шата Ридверта. Говорят, юный король боготворит герцога. Марлин в курсе всех наших дел, даже знает о путешествии к пиратам и о том, что произошло по дороге назад. Кстати, патент я получила тоже с помощью магистра.

Дела в столице были неважными. Артур пытался править мудро и жестко, но получается у него плохо. Хорошо, что рядом были советники, они фактически и принимают решения. Брат передал Еве письмо, но герцогиня решила все письма прочесть позже.

— Ваш столичный дом не пострадал во время войны, и внешне выглядит вполне симпатично.

О, у нее есть дом в столице? Это же здорово!

— Любовница у нашего короля глупая, но прехорошенькая.

– Когда ты успела это выяснить? — удивилась Ева.

— Навестила старого знакомого и он любезно предоставил досье на все окружение его величества.

— Я прочту вечером, — кивнула Ева. — Дорого тебе это все обошлось?

— Ну что вы, шата Ева, какие деньги между старыми приятелями? Он был счастлив помочь.

Лю ловко крутанула между пальцами нож для масла, и Ева передернула плечами, уж очень опасным показался ей этот безобидный нож в тонких девичьих пальчиках.

— Значит, нам пока лучше не высовываться и о себе лишний раз не напоминать? — Сюнь согласно кивнула. — Интересно, кого поддержит орден, в случае нашего разрыва с Вейном?

— Вас, — Лю наклонилась вперед. — Экс-герцогиня ведет бурную переписку с магистром Марлином, он же переводит ей золото в достаточном количестве, чтобы она ни в чем не нуждалась. И ни разу не было задержки с выплатами. Суммы, которые получает бабка шата Вейна, превышают сумму выкупа, на который у ордена не нашлось денег.

— И какие выводы я должна сделать? — осторожно уточнила Ева.

— Что ваш муж попал в немилость. Странно, правда? Но есть еще кое-что, не платить за герцога было решено после возвращения в орден маркиза Йерка Ридверта, брата вашего мужа.

— А он вернулся в сопровождении Шатари…

— Да, в сопровождении бывшей любовницы герцога, вашей горничной и вашего личного целителя, мастера Власа. Кстати, этих двоих больше никто не видел. Они исчезли, испарились. — Лю дунула и взмахнула руками. — А вот Шатари живет в своем имении, правда под охраной паладинов, но я не заметила, что она сильно страдает. Кстати, она не беременная.

— Ну, хоть это радует, — усмехнулась невесело Ева. — Значит, за нашими спинами разыгрывается еще одна партия. Ну что же, испортим им игру. Слушай, что здесь произошло и что я хочу провернуть…

Конец