ГЛАВА 30 Астрид

Мне не хотелось покидать праздник! После разговора с Пармисом на балконе, моя крохотная надежда на светлое будущее возросла. Я порхала по залу, танцевала, разговаривала с придворными, шутила и отдыхала душой, не замечая завистливых взглядов высокоморальных знатных дам, к стае которых не прибилась. Мне не надо было завоевывать свой авторитет в придворных кругах. Впервые за последнее время я была самой собой, ведь знала, что совсем скоро покину Зеленые Земли. Какой же глупой теперь казалась мечта о высоком положении, о короне! Раньше я думала, что семейное счастье и титул совместимы, что в жизни главное искренне любить своего мужа, но жестокая реальность вернула меня с небес на землю, больно ударила и заставила сделать выбор. Я больше не хотела всех благ, что даровало положение, не радовалась тому, что стала принцессой огромного королевства. Скорее наоборот! Титул пленил меня по рукам и ногам, навязал свои правила, жить по которым я не желала! Никто и ничто не остановит меня в этом выборе! Я уже нарушила достаточно принципов, поэтому исполнять возложенный на меня долг не собиралась. Когда-нибудь родные меня поймут и простят. И все же я благодарна этому месту за то, что оно свело меня с Пармисом. Его любовь, нежность и трепет согрели мою душу в холодных и порой жестоких стенах королевского дворца. Внутри я прощалась с замком, ведь скоро покину его навсегда! Наконец, буду счастлива! Сброшу с себя тяжесть короны принцессы, буду свободной, начну дышать полной грудью и забуду весь ужас пребывая в замке! Так будет! Пармис обещал, и я ему верила!

Торжество неминуемо подходило к концу, и придворные расходились, но я продолжала стоять в кругу фрейлин, внимательно слушая их разговоры. Тулан был прав. Кармазинки за вечер умудрились обсудить почти всех жителей дворца! Новости сыпались на меня как из рога изобилия. Я не успевала толком понять, о ком именно идет речь. Щекотливую тему принца в моем присутствии они больше не затрагивали, видимо, старались поберечь мои чувства и нервы, не подозревая о том, что мне все равно, где он и с кем. А вот сплетни о той самой фрейлине Тори, которую я хорошо запомнила после встречи в коридоре дворца перед охотой, увлекли настолько, что я ловила каждое слово девушек. Казалось, они говорили о ней, как о давно усопшей, вспоминая ее жизнь еще до романа с принцем. Тори — единственная дочь знатного чистокровного рода, имеющая титул герцогини с рождения. Как и многие другие училась в Обители Драконий Предел довольно-таки успешно, и безумно мечтала приблизиться к королевскому двору. Полжизни она всеми силами старалась войти в знатный круг фрейлин как раз для того, чтобы выгодно выйти замуж и родить детей. Но, увы! С мужчинами ей не везло даже тогда, когда она стала главной фрейлиной Хаамы. Так называемые подруги характеризовали женщину, как злую и беспринципную даму, которая всегда добивается цели, даже если приходится идти по головам. Говорили, что к связи она склонила принца быстро, просто открыв ему всю прелесть бесшабашной интимной жизни, где нет никаких границ, пределов и отказов. Странно, но, описывая их отношения, ни одна из фрейлин не назвала это любовью. Безусловно, сложно судить со стороны о чувствах других, но внутренне я была искренне рада, что Тори так жестоко «умыла» своего возлюбленного, изменив ему с конюхом! Представляю, ЧТО сейчас творится в душе принца после такой новости! Жаль, что она заболела! Я сама до конца не понимала от чего, но не желала ей зла, хотя во многом и пострадала от их страсти. Уж лучше бы фрейлина продолжала ублажать своего принца, отвлекая его от меня. Особенно сейчас! Подсознательно я боялась его, ведь невозможно предугадать, что придет в голову Хакону в ту или иную секунду. Я предпочла бы вообще никогда не видеть его хитрого лица и жестоких серо-зеленых глаз.

Пармис уже давно покинул зал, а вслед за ним пропал и Тулан. Хакон так и не объявился. Оно и к лучшему! Мне не хотелось возвращаться в супружеские покои, но праздник неминуемо закончился, и я шла к выходу, как на каторгу, наблюдая за тем, как прислужники начинают уборку помещения. Медленно шагала по опустевшему коридору, поднималась по лестнице и постоянно прикасалась к подаренному колье. Оно грело мою душу. Я полюбила это украшение больше остальных и думала только о мужчине, который мне его подарил. Где он сейчас? Что делает? О чем размышляет? Я уже сейчас хотела бы узнать детали плана нашего побега, но Пармис сказал, что оповестит меня о них позже. Оставалось только ждать и терпеть мужа. Хоть бы все скорее решилось! Меня уже у двери в покои бросило в дрожь. Я сжимала кулаки и молила Великого Дракона о том, чтобы супруг этой ночью уснул там, где развлекался!

Вошла в комнату тихо и медленно, прислушиваясь к посторонним звукам, но первое, что заставило меня остановиться на пороге — это запах! В комнате пахло так же, как в королевском саду, но гораздо сильнее. Взгляд тут же упал на цветы, которые стояли в многочисленных вазах и заполоняли собой почти все пространство, оставляя лишь узкую дорожку на ковре, но и та была усыпана алыми лепестками. Я ступала по мягкому покрывалу цветов, приподнимая юбки платья, чтобы не задеть вазы их пышностью. Очень приятное ощущение романтики, будто часть сада аккуратно была перенесена в помещение, и все это было создано для меня одной. Но все же я с опаской шла вперед, ожидая подвоха. Сердце трепыхалось в груди от странного, еле уловимого страха, который рождался где-то глубоко в душе.

Я дошла до горящего камина, источающего приятное тепло, и повернулась в сторону спальни. Неподалеку от кровати за столом, уставленном яствами и напитками, вальяжно восседал Хакон. Он мило улыбался, казалось бы, бесхитростной улыбкой, терпеливо ожидая, когда я войду в комнату. Меня сразу насторожил столь теплый прием, особенно учитывая то, что совсем недавно он развлекался с прислужницами в покоях Пармиса. Не ожидала от него ничего подобного! Супруг удивил меня настолько, что скрыть растерянность не сумела. Его крепкое тело обтягивал парадный камзол глубокого зеленого цвета с золотой оторочкой, на пальцах перстни с драгоценными камнями, а в глазах игривый блеск.

Я с тревогой пересекла порог спальни и учтиво поклонилась мужу, соблюдая придворный этикет.

— Как прошел вечер? — поднялся он с места и присел на одно колено, чтобы с нежностью коснуться губами моей руки.

— Прекрасно, — проговорила я и растерялась окончательно. Смотрела на его аккуратно уложенные каштановые волосы и не понимала, с чем связана такая резкая перемена в поведении? Чувствуя, что тыльная сторона ладони начинает гореть огнем от пылкого, противоречащего этикету поцелуя, я осторожно отняла ее и не заметно для него за спиной вытерла мокрый след от губ о ткань платья.

— Как же ты божественна в этом наряде, моя дорогая! — выпалил он, поднимаясь с колена. Я вскинула брови от удивления. Что происходит?! Я вообще не узнавала в муже прежнего Хакона, будто в этот вечер его подменили!

— Благодарю, — проговорила еле слышно.

— Присаживайся, Астрид, у меня есть для тебя подарок.

Я опустилась в кресло, сминая пышные юбки, взглядом проследив за принцем. Он скрылся за ширмой уборной и вскоре вернулся, держа в руках корону. Не просто обычную корону принцессы, что напоминала драгоценную диадему, а самую настоящую литую из золота корону с резными пиками и редкими драгоценными камнями. Она в точности до мелочей походила на главную корону Хаамы и смотрелась помпезно и шикарно!

Хакон подошел ко мне так близко, что я ощутила от него странный амбре — смесь хмеля, цветов и свежести. Он взглядом попросил меня наклонить голову, и я подчинилась, чувствуя, как всей своей тяжестью корона приминает мою прическу и плотно ложится на голову. Я ощутила странное чувство трепета, будто прикоснулась к чему-то святому и не решалась поднять взгляд на принца, до конца не веря тому, что происходит и зачем, но Хакон неожиданно схватил меня пальцами за подбородок и легким нажатием на скулы заставил посмотреть на его властное, источающее холод, лицо. Легкий прищур серо-зеленых глаз и едва уловимая улыбка наводили на мысль, что муж не просто так устроил эту церемонию и преследует какую-то свою цель. Он вцепился в меня хитрым взглядом и заговорил полушепотом:

— Ты это чувствуешь, Астрид? Символ власти будоражит твою кровь? Ты — будущая королева земных драконов. Ощущаешь силу в своих руках? В душе и сознании? Мы будем править королевством, моя дорогая. Настала пора вкусить все прелести и пороки власти. Вместе со мной, — на миг показалось, что его глаза стали сплошными черными блестящими агатами. Я испугалась. Хакон пронзил мою душу невыносимым холодом, а корона потяжелела настолько, что мне захотелось тут же скинуть ее с себя. Каждое его слово сквозило цинизмом, и мои губы задрожали, когда он наклонился ко мне так близко, что его горячее дыхание заполнило пространство вокруг меня. Мы дышали одним воздухом, и мне стало от этого противно. Я не чувствовала того, о чем он спрашивал, я ощущала исходящую от него опасность и боялась.

— Благодарю за щедрый подарок, — прошептала в ответ и попыталась вырвать лицо из его руки, пальцы которой уже до боли сжимали мой подбородок, но принц не спешил меня отпускать.

— Все для тебя, королева Астрид, — ухмыльнулся он и прильнул к моим губам. Я затаила дыхание, и сердце забилось внутри подстреленной птицей. Он целовал меня требовательно, безжалостно сминая мои сомкнутые губы. Смотрел в мои глаза с животной похотью и перекинул руку на мой затылок, стискивая его, заставляя от боли податься вперед и прижаться к нему сильнее. Я почувствовала себя беспомощной жертвой в лапах зверя, загнанной в угол добычей, чей час расплаты настал. Даже не знаю, как в таком цепенеющем состоянии сумела найти силы оттолкнуть от себя мужа! Подскочила с кресла и двинулась в сторону выхода на ватных ногах, но не успела переступить порог, как Хакон грубо схватил меня за запястье и рванул на себя с такой силой, что я врезалась в его торс. Он ехидно улыбался, и я с ужасом заметила, что во второй руке у него сверкнул нож. В ту же секунду я поняла, что чувствует несчастная дичь, когда за ней охотятся. Когда она на грани между жизнью и смертью, и лишь от охотника зависит ее судьба! Я онемела от страха, когда он приставил мне нож к горлу. Я кожей ощущала холодную сталь и боялась пошевелиться, сглотнуть и даже вдохнуть воздух. А он смотрел в мои глаза и получал удовольствие от того, что сильнее меня, что моя жизнь сейчас в его руках, и от его решения зависит моя судьба.

— Ты должна понять, Астрид, ты принадлежишь мне так же, как каждая вещь в этой комнате, и, если ты будешь делать то, что я скажу, твоя жизнь изменится, — он говорил спокойно, где-то даже отрешенно, продолжая теснее прижимать к моему горлу нож. Я находилась на грани обморока от недостатка воздуха и леденящего душу страха. — Тебе понравится, — он отнял острое лезвие от моей шеи, и я бешено задышала, хватая ртом живительный воздух, но из цепких объятий он выпустил меня не сразу. — Я раскрою твою порочную чувственность и начну прямо сейчас, — принц перестал прижимать меня к себе и вновь воспользовался ножом. С легкостью подцепил острием натянутую шнуровку переднего корсета платья и от звука рвущейся ткани все тело онемело. Я оцепенела и застыла без движения, а он с упоением продолжал разрезать шнуровку, слегка вспарывая по пути мою кожу до противной еле заметной царапающей боли. Мне хотелось кричать во все горло, начать вырываться, броситься на него с кулаками, осыпать ругательствами, но не могла даже с места сдвинуться. Дикий страх перед тем, кто сильнее, поработил и сковал мое тело, заставил его подчиняться воле принца. Я кричала, плакала и сопротивлялась только в подсознании, хуже мухи, угодившей в липкую паутину. Я не знала, откуда черпать силы, кого молить о помощи!

А когда грудь обнажилась, и он скользнул по ней сначала изучающим, а затем возбужденным плотоядным взглядом, я невольно вышла из ступора и прикрыла ее руками. Мной управляли лишь инстинкты, а разум утонул в вязком болоте страха. Казалось, я только что вынырнула из ледяной пучины и очутилась на раскаленной сковороде. Противное покалывание где-то под кожей, вызывающее табун жутких мурашек. Хакон увеличил мое отвращение к нему противным хохотом. Пока я была в замешательстве, не успела заметить, когда и куда он скрылся из виду. А в следующий момент вновь почувствовала знакомую боль, но уже спиной. Он опять вспарывал мою кожу наряду со шнуровкой. Дошел острием до поясницы и резко сдернул платье, которое соскользнуло с бедер и упало на пол, окружая меня синим кольцом бархата. Я стояла как вкопанная. Ноги не слушались, хотя силой воли пыталась переступить через ткань. Мне хотелось убежать подальше от мужа и найти покой в объятиях любимого, но как выбраться из плена собственного тела?

— Ты очень красивая, — шепнул он мне на ухо и коснулся влажными губами мочки. Я содрогнулась, казалось, что место поцелуя вспыхнуло огнем. Я была сплошным оголенным нервом, так остро чувствовала каждое его прикосновение, будто меня режут раскаленным клинком. — Такая красота не должна пропадать зря, — опустил он ладони на мои плечи и обжег поцелуем спину как раз в том месте, где кожа саднила от царапин. Начал медленно спускаться ладонями по рукам, одновременно проводя горячим языком по позвоночнику. — Я вдохну в тебя страсть, — заговорил он, когда отпрянул от моей спины и убрал руки. Внутри я билась в агонии и умоляла себя сейчас же выйти из ступора, но у меня не получалось. Тут же я ощутила новое прикосновение холодной стали к бедру и вскрикнула, когда Хакон разрезал кружево моих трусиков сначала с одной стороны, а потом со второй. Медленно, будто издеваясь, скользнул пальцами по бедрам, ухватился за остаток ткани и томно потянул на себя. Белье врезалось в мое нутро, причиняя боль, но я продолжала сжимать ноги, безумно опасаясь развести их в стороны, чтобы позволить принцу с легкостью забрать ткань. Каждая мышца напряглась от ужаса. Я начинала понимать, что просто так из этой комнаты мне выйти не удастся! — Ты сладко и так вкусно пахнешь, — я услышала, как он с шумом вобрал в себя воздух, когда белье оказалось в его власти. Хорошо, что он стоял сзади, и я не видела этой мерзости! Я уже чувствовала, как тошнота подкатывает к горлу.

— Не надо. Я не хочу, — только и сумела вымолвить.

Муж появился передо мной, все еще держа перед носом мои трусики и вдыхая их запах. Он смотрел на меня плотоядно и властно, сверкая обезумевшими глазами. Я не сумела выдержать этот страшный, безумный взгляд и опустила голову. Тут же наткнулась на его достоинство, что набухло и норовило вырваться из штанов. Меня накрыла новая волна страха, а Хакон опять рассмеялся, вальяжно подошел к столу, положил на его край белое кружево и нож, взял флакончик со знакомой жидкостью и повертел его в руках. Один такой я недавно разбила о стену.

— Забудь такие слова, как «нет» и «не хочу». Будешь делать то, что я скажу. Обещаю, тебе понравится, — похабно подмигнул он, пытаясь нагло сломить меня изнутри. Откупорил склянку и подошел ко мне. Грубо схватил за шею и силой заставил опуститься на дрожащие колени. Казалось, что это происходит не со мной, что вовсе не я стою перед принцем на коленях, отчаянно царапая кожу его цепких рук, что сошлись на шее удавкой, лишая возможности дышать. Я понимала, что физически слаба перед ним, и сейчас он сможет сделать со мной все, что пожелает, и никто его за это не накажет, ибо он в своем праве! Я принадлежала ему по закону телом, но не душой!

Хакон надавил пальцами на мои щеки, заставляя рот приоткрыться, и влил в меня противную до тошноты жидкость, которую пришлось проглотить, иначе я просто могла захлебнуться. Отпустил меня и позволил откашляться. Горло саднило, шея болела, и каждый вдох давался с трудом. Из глаз невольно полились слезы, но я не стала умолять его отпустить меня. Это бессмысленно! Зверь вышел на охоту и, вкусив крови жертвы, не отпустит ее, пока полностью не насытится.

Сквозь пелену слез я видела, как он стягивает штаны и прямо перед моим лицом оголяет свою плоть.

— Как же ты меня заводишь, Астрид! Обнаженная в короне ты словно изящная статуя. Открой ротик. Начнем с малого. Ведь ты должна учиться доставлять мужу удовольствие.

— Да когда же ты насытишься?! Трех прислужниц было мало?! — неожиданно закричала я, пытаясь отползти назад, но ватные ноги путались в бархате пышных юбок. Он подскочил ко мне и снова схватил меня за подбородок, заставляя смотреть в его глаза. Я увидела в них жажду плотских удовольствий и непроглядный мрак. Между его бровей залегла морщина, делая выражение его красивого лица злым и отталкивающим. Он медленно, с прищуром отпустил меня, наклонился вперед и шепнул:

— Я буду делать то, что хочу и когда хочу, а ты будешь молча терпеть и радоваться моему появлению. Будешь удовлетворять все мои фантазии, а я буду взамен одаривать тебя подарками…

— Мне не нужны твои подарки! Ты не заставишь меня…

Я не успела договорить, как он резко ударил меня по щеке так сильно, что голова склонилась к плечу, корона слетела, прическа распалась и волосы упали на лицо. Во рту появился привкус крови. Я сглотнула ее и повернулась в его сторону, смахнула волосы и вытерла разбитую губу дрожащей рукой. Прислонила ладонь к саднящей щеке и со злостью плюнула ему в лицо.

— Будь ты проклят, тварь! — выпалила со всепоглощающей ненавистью, пока он смахивал с себя мою кровавую слюну, что попала на него.

Хакон замахнулся снова, и я зажмурилась, ожидая нового сокрушительного удара, но почувствовала, как он жестко схватил меня за волосы и запрокинул мою голову назад. Я с опаской приоткрыла глаза и наткнулась на его довольную ухмылку. Снова ощутила приступ тошноты, но уже настолько сильный, что едва могла с ним справиться.

— А ты горячая, водная девочка, — проговорил с издевкой, и провел подушкой большого пальца по моим губам, нажимая на то место, где она треснула. Я скривилась от боли, а он привстал и направил свой орган мне в рот. Меня тут же прорвало, все нутро скрутило в жутком спазме, и я вернула содержимое желудка прямо ему на пах.

Он отбросил меня, отскочил, как от прокаженной и выругался, брезгливо стирая с себя рвоту краем балдахина. Я же упала на пол, содрогаясь в спазмах, которые выворачивали меня наизнанку до жгучих слез. Перед собой ничего больше не видела, только слышала звон колокольчика и грубый голос мужа, который приказал позвать лекаря.