ГЛАВА 25 Астрид

Чему меня никогда не учила мать — так это жалости, хотя сама тайком всегда жалела свою младшую дочь, когда меня обижали сестры или братья. Я помню, как отчаянно я плакала совсем одна в пустой комнате после того, как Исгерд отвесила мне оплеуху на глазах знатных детей, и одиночество ломало меня изнутри. Я плакала горючими слезами и чувствовала себя покинутой, никому ненужной и бесполезной. Такое происходило часто, но всякий раз я искренне расстраивалась, не в силах сдержать чувств. А когда мама незаметно пробиралась в мою комнату и обнимала меня за плечи, прижимая к груди, я была самой счастливой на свете! С ее появлением солнце светило иначе, а проблемы не казались такими серьезными. В эти редкие моменты нашей близости я внимала ее словам с особым трепетом. Она никогда не спрашивала меня, что случилось, не грозилась наказать моих обидчиков. Она рассказывала мне легенды далеких королевств, каждую из которых я до сих пор помнила наизусть. Они успокаивали меня и помогали забыть о невзгодах. Вот и в эту роковую ночь я задержалась в склепе для того, чтобы тайком утешить мужа.

Сначала, он воспринял мой возврат, как согласие остаться, но вскоре понял, что я спустилась вглубь склепа не за этим. То чувство, которому меня не учили, побороло все внутренние страхи. Я должна была озвучить то, что не давало мне покоя. Мы должны были окончательно простить и отпустить друг друга. Я поведала Хакону легенду своей жизни, утаивая то, что озвучивать нельзя. Я попросила у него прощения за то, что сделала и чего не совершала, продолжая защищать своего Пармиса. А он в ответ раскаялся в своих грехах. И вот уже черты его лица не казались мне чудовищными. Та тьма, которую породила жестокая судьба брошенного на краю мира принца, больше не хотела меня уничтожить. Я увидела теплый свет в серо-зеленых глазах нового правителя Звинси. Увидела искреннюю улыбку его тонких губ. Наконец, сполна оценила его дерзкую красоту, зарываясь пальцами во влажные темно-коричневые кудри. А когда страх ушел, и разговор был окончен, я ощутила себя по-настоящему свободной! Тогда и он отпустил меня в новую жизнь с чистым сердцем. Мы попрощались в саду у дверей склепа, пожелав друг другу счастья, навсегда зарыв топор войны.

Хакон ушел в замок, дав клятвенное обещание забыть обо мне и не искать, а я еще долго провожала его взглядом, размышляя о прошлом и будущем, вспоминая страшные и счастливые события. Думала о Пармисе и молила Великого Дракона о том, чтобы не опоздать навстречу своему счастью. Когда же Хакон скрылся из виду, взглянула на небо и тревога окутала сознание. Рассвет нещадно приближался, а до трактира несколько часов полета. Лишь бы Эрлинга найти поскорее! Лишь бы Пармис продолжал меня ждать в таверне!

Задыхаясь от волнения, в первую очередь, я побежала в сторону кладбища, где покоился Тулан. Дождь утих, но продолжал противно моросить, а размытые дорожки то и дело старались свалить меня с ног. И все же я бежала к своей свободе с улыбкой на лице, а когда увидела Мага у могилы на краю скалы, едва не закричала от радости. Подошла к нему, перевела дух и заговорила:

— Простите за долгое ожидание. Я прощалась с мужем и теперь готова отправиться в путь. Надеюсь, Пармис все еще ждет меня в таверне? Вы отправили к нему связного?

— Вас никто уже не ждет, моя дорогая, — сталью прозвучал его голос, и он обернулся, уставившись на меня ненавистным взглядом. Никогда еще я не видела всегда приветливого Мага таким злым. Его бледное лицо покрылось морщинами, а испещренные шрамами руки сжались в кулаки. Что-то больно кольнуло в груди, предвещая нечто плохое, и я невольно попятилась назад, взглянув на каменное надгробие с вытесанным на нем именем Тулана, но магия Эрлинга не позволила мне далеко уйти. Едва заметный мерцающий аркан вылетел из его руки, длинной ледяной плетью овивая мою шею, заставляя упасть перед ним на колени прямо в зыбучую могильную грязь. Стало трудно дышать, но я только и смогла вымолвить слова, застрявшие в горле:

— Почему? За что?

В тот миг, когда он противно рассмеялся, я поняла, что Маг не собирался помогать мне с побегом из королевства. Он ждал меня здесь всю ночь не для того, чтобы спасти! Великий Дракон, что же с Пармисом?! Яркой вспышкой в голове промелькнула картина, как Эрлинг убивает моего изумрудного дракона, и сердце замерло в груди. Страх ледяной рекой расползался по венам, заставляя мое тело содрогнуться. Я собралась с последними силами и попыталась закричать, но Маг не позволил.

— О, Астрид! — тяжело вздохнул он и затянул магическую плеть еще туже. Я успела сделать глубокий вдох, стараясь руками разорвать путы, но пальцы просачивались сквозь удушающую магию, а трэлл не пришел на отчаянный зов хозяйки. Я не чувствовала свою Луту, будто она погибла в тот миг, когда умертвляющее зелье окутало меня смертельными объятиями. — Ты прелестное существо… Нельзя в такую не влюбиться! — расхохотался он, наслаждаясь моим бессилием. — Вот и Пармис пал перед твоими чарами! Даже несгибаемый извращенец Хакон по непонятным мне причинам выпустил тебя из склепа. Да ты сама владеешь магией! Магией обольщения! Я такой не обладаю, но и у меня есть сила, способная убить любого дракона. Особенно столь никчемного, как ты!

— Зачем? — прохрипела я, в отчаянии чувствуя приближение смерти. Мои глаза горели, казалось еще немного, и они вытекут вслед за слезами. Я продолжала царапать шею в нелепой попытке сорвать с себя тугую нить, но чем больше я старалась, тем сильнее она затягивалась.

— За тем, красавица, что я выполняю данную клятву. Отныне твоя жизнь ничего не стоит. Ты уже умерла, и даже жалость Хакона тебя не спасла. Паршивец спутал мои планы, ведь я не собирался выкапывать твое тело, дорогая. Но уже неважно, как именно ты испустишь дух. Факты говорят о том, что ты самовольно отравилась за грань бытия, чувствуя вину за страшное преступление. Я добился того, чего хотел. Пармис будет спокойно жить в своем поместье, каждую ночь иметь наложниц и наслаждаться вином, не вспоминая о той, которая разрушила его жизнь, ради которой он лишился титула и богатства! Не будет бояться, что однажды кто-то придет за выжившей королевой Звинси и перережет ему глотку, пока он спит. Ваша грязная связь канет в небытие вместе с тобой, моя хорошая. Я выполняю свой долг. Спасаю мальчишку. Понимаешь, водное отродье?

Он натянул плеть до предела, не позволяя мне ответить даже кивком. Магия беспощадно меня душила, но я сполна осознала смысл его слов. Была рада хотя бы тому, что Пармис жив! Стало не так страшно умирать! Эрлинг устранял проблему, выполняя данную клятву? О ней я ничего не знала. Как же была глупа, когда всецело доверилась ему и понадеялась на безоблачное будущее рядом с любимым! Расплата не заставила себя ждать, но я больше не молилась Великому Дракону, взывая к милости. Я отчаянно призывала трэлла, который мог долететь до Хакона и попытаться спасти меня от смерти.

— Ты умная девочка, Астрид. Вижу по кровавым глазам, что понимаешь… — не успел он договорить, как я ощутила невыносимый жар в груди и увидела, как Лута вырвалась из моего тела и резко устремилась в сторону дворца. Я задержала оставшееся дыхание и посмотрела в ледяные и злобные глаза Мага. Неужели они станут моим последним воспоминанием перед смертью? — Я убью тебя раньше, чем твой дракон долетит до адресата! А потом отнесу твое тело в склеп и накрою каменной глыбой. Посмотри на небо в последний раз, Астрид. Больше ты никогда его не увидишь!

Я не смотрела на небо. Я смотрела в его предательские глаза и лелеяла в душе образ Пармиса. Прощалась с любимым навсегда и жалела о том, что так давно не касалась его крепкого тела теплой ладонью. Эрлинг сдавил аркан настолько сильно, что я уже не могла сделать ни одного живительного глотка. Упала щекой в грязь и замерла, чувствуя, как пульс замедляется. Краем глаза увидела, как первые рассветные лучи прорезают унылое сумеречное небо и ощутила, что магия отступает, принося победу своему хозяину. Мне хотелось задышать! Я изнемогала от недостатка воздуха, но продолжала делать вид, что погибла на этом пустом королевском кладбище.

Уверенный в победе, Эрлинг схватил меня за ногу и потащил, но не прошел и трех шагов, как я резко насытила воздухом легкие, взбрыкнула и вскочила на ноги. Опрометью, не разбирая дороги, не оглядываясь, подбежала к краю скалы и остановилась перед пропастью. Посмотрела вниз, и голова закружилась от неимоверной высоты. Обернулась и увидела перед собой ухмыляющегося Мага. В дикой панике я ошиблась, бросившись не в ту сторону кладбища, и это стало моей непростительной ошибкой! Вот он самый настоящий конец моей короткой жизни! Что ж, если судьба так решила…

— Я не умру от твоей руки! — закричала, что было мочи, и сделала шажок назад. Увидела страх в глазах Эрлинга и поняла, что секунды его растерянности помогут мне уйти с достоинством королевы! Резко повернулась лицом к пропасти, зажмурила глаза и спрыгнула. Казалось, все внутренности подкатили к горлу, и я умерла уже в полете от разрыва сердца. Мощный воздушный поток ранил холодными иглами тело и не позволял вздохнуть или открыть глаза. Я летела вниз в секундном ожидании столкновения с землей. Наверное, это больно! Скорее бы ее испытать и покончить с мучениями!

И я испытала пронзительную, мощную боль в области ребер, когда чешуйчатые лапы дракона подхватили меня в полете и прижали к теплому брюху. Странное чувство вкуса жизни на устах. Кровь сочилась из прикушенной губы, и я жадно глотала ее, не позволяя ветру насытиться моей агонией. Слезы заледенели, напрочь залепив мои глаза, а рук и ног я вообще не чувствовала. Даже не знаю, сколько времени летела безвольной марионеткой. Потоки воздуха душили похлеще магического аркана, а когда настал миг спокойствия, и я смогла дышать полной грудью, то протерла ледяными кулаками глаза, с трудом разлепив их. Поняла, что лежу на земле и заметалась из стороны в сторону, чтобы увидеть своего спасителя. Темно-коричневый земной дракон смотрел на меня горящими красными глазами. Мощный и воинственный он находился в отдалении от меня, но я сумела разглядеть его сполна, узнавая знакомые черты. Претерпевая боль, приподнялась на локтях и выкрикнула догадку:

— Хакон! — в ответ услышала протяжный звонкий вой, будто кто-то когтями провел по стеклу. Сжалась в комок, заскрежетав зубами, со страхом наблюдая за тем, как дракон меняет облик. Раскрыла рот от удивления, когда увидела, как ко мне приближается обнаженная женщина. Онемела, с первого взгляда узнав эту кармазинку!

— Хакон, — передразнила она мой голос и громко рассмеялась. Подошла ко мне, присела на корточки и склонила голову на бок. — Твой назойливый трэлл привел меня к скале, когда я выходила из сада. Всю ночь следила за Хаконом и хотела понять, что так долго держит его в склепе. Неужто настолько убит горем? Так и не дождалась, но, похоже, зря ушла так рано! Ночка выдалась на редкость веселой! — она откровенно потешалась и хитро щурила глаза, а я сидела в недоумении, совершенно не понимая, зачем она спасла мне жизнь. — Я видела, как ты спрыгнула со скалы, а Маг трусливо убежал. Действовать пришлось быстро, от чего мое самое любимое платье было безвозвратно испорчено!

— Зачем тогда спасала? Поберегла бы платье, — выплюнула я со злостью.

— Хороший вопрос, — ухмыльнулась она и задумчиво погладила свои черные волосы. — Ты вернула меня во дворец, вытащив из этого убогого Храма. Помогла с отцом. Не отказала в просьбе. Я обещала тебе соблазнить Хакона, но ничего не вышло. Долг остался не оплаченным, а обещание не выполненным. Сегодня я спасла тебе жизнь в счет этого долга, так что мы квиты, — пожала она плечами и глубоко вздохнула.

— Спасибо, Тори, — прошептала я так искренне, как только могла. Ее проявление благородства стало для меня большей неожиданностью, чем предательство Эрлинга!

— Не стоит благодарности, Астрид, — поднялась она на ноги и начала отходить от меня, чтобы принять ипостась и улететь. — Постой! Прошу! Не бросай меня здесь одну! — я мельком окинула взглядом незнакомые окрестности, напоминающие глухую пустыню. Вдали заметила высокие горы, но понять, где нахожусь, так и не смогла.

— Что еще?! — повернулась она и недовольно скрестила руки на груди.

— Мне нужно в Стагмар. В поместье барона Бьерна. Молю, помоги его найти.

Эрлинг говорил о том, что Пармис в огненном поместье. Я должна туда попасть! Мне больше некуда идти!

— До Стагмара полчаса полета. За сутки дойдешь пешком, а там и поместье отыщешь. У меня есть дела поважнее, — подмигнула она и лукаво заулыбалась.

— Посмотри на меня! Я не дойду. Помоги. Не оставляй меня здесь одну, — взмолилась я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Она моя последняя надежда на новую жизнь! Я смотрела на фрейлину и дрожала от страха услышать в ответ «нет».

Тори недовольно закатила глаза и почесала затылок. Завязала в хвост копну волос и сквозь зубы процедила:

— Если расскажешь, какого дракона ты не в гробу, то помогу.

Мне ничего не оставалось! Тори не предоставила мне выбора! Пришлось поведать ей о моей связи с Пармисом, о смертельном плане и предательстве Эрлинга. Я говорила крайне осторожно, стараясь обходить важные сведения стороной, но она внимательно меня выслушала, не задавая вопросов, а когда я закончила, молча отошла от меня, раскинула руки в стороны и приняла истинную ипостась. Взмыла вверх, а у меня сердце ухнуло в пятки от страха, что она все же оставит меня здесь, но неожиданно она резко спикировала вниз, на миг зависла над землей и аккуратно заключила меня в когтистые лапы. Полетела над землей в сторону Стагмара, и мои глаза заслезились с новой силой, а во рту невыносимо пересохло, когда хватала ртом воздух, чтобы насытить легкие. Я старательно растирала глаза кулаками, чтобы разглядеть мир внизу и вскоре у меня получилось завидеть вблизи Стагмар. У его ворот стражи поинтересовались причиной визита, и Тори сказала, что мы летим в гости к барону. Учтивые охранники королевства указали нам путь к поместьям баронов, и совсем скоро мы нашли то, что искали.

На взлетной площади моего нового дома разгорался погребальный костер, в центре которого неподвижно лежал мужчина. От шока и полуобморочного состояния, я не сразу сообразила, что происходит, а Тори так резко спикировала вниз, что я чуть не задохнулась от боли. Бросила меня на каменистую землю, будто куль, да так, что я больно ударилась спиной. Вскрикнув, тут же перевернулась на живот и поползла, не видя куда.

Антарийцы поместья толпой оцепили костер и расступились лишь перед мощью дракона. Тори не побоялась пламени и вырвала мужчину из жадных лап костра. Только когда она уложила Пармиса рядом со мной и превратилась в кармазинку, я осознала, что его сжигали заживо. Я совсем потерялась в пространстве, вперившись ошарашенным взглядом в покрытое черной копотью лицо Пармиса. Отдаленно слышала приказы Тори и крики подданных, но мне не было до них дела. Я пыталась привести его чувство. Била его по груди кулаками и трясла, но он не подавал признаков жизни до тех пор, пока прислужники не окатили его ушатом воды. Закашлявшись, он резко схватил меня за лицо и вцепился безумным взглядом.

— Астрид! Жива!

— Мой Пармис, — прошептала я, со слезами на глазах впиваясь в его уста поцелуем…