Глава 5

В полудреме Лиля ощутила, как ее уложили на что-то мягкое, как кто-то ловко снял с нее туфли, как ее сверху накрыли покрывалом… но прежде чем снова провалиться в сон, она схватила за руку того, кто ее принес: – Останься! Лиля совершенно не желала проснуться одной в незнакомой комнате, незнакомом доме, незнакомом мире. И, как ни странно, больше всего она доверяла именно старшему из близнецов. – Как пожелаете, – в этот раз в голосе мужчины не чувствовалось ни злости, ни раздражения. Только обреченное смирение, которое злило и раздражало Лилю, но не настолько, чтобы помешать ей снова уснуть. Правда, отдохнуть во сне не получилось. Девушку снова кружило, мотало, крутило как на аттракционах, она то взлетала вверх, то резко падала, вскрикивая от ужаса. И все это сопровождалось мерным механическим бормотанием: «Спаси мою семью! Спаси мою семью!» На каком-то уж очень крутом вираже Лиле удалось вырваться из кошмара, и, резко подскочив, она некоторое время просто сидела на кровати и смотрела в одну точку. Наконец, чуть придя в себя, встретилась с напряженным взглядом мужчины. Он сидел на полу, в позе лотоса, и пристально смотрел на свою новую госпожу. – Ну что, когда я смогу улететь? – не скрывая надежды поинтересовалась девушка. – Стоимость звездолета получится компенсировать правительству через четыреста восемьдесят три года, при условии, что мы с братьями уйдем в стазис, а вы станете жить в режиме жесткой экономии. Не совсем понятный смысл фразы поверг девушку в тихий ужас, к горлу подкатил удушающий комок, а желудок старательно намекнул, что очередная новость и ночные кошмары вызывают у него отталкивающий, вернее, выталкивающий рефлекс. Поэтому продолжение Лиля выслушала с каменно-равнодушным лицом, старательно борясь с собственным организмом. – Но предварительно нам надо, чтобы наш Дом снова попал в первую сотню. Тогда правительство будет выплачивать вам определенную сумму на содержание, а вы сможете ее возвращать в счет уплаты долга за звездолет. – …четыреста восемьдесят три года, – прошептала Лиля, пытаясь осознать настолько внушительный временной период. Земля за этот срок превратится для нее в такой же инопланетный мир, как тот, в который она попала сейчас. – Да, не так уж и много. – Мужчина абсолютно не понял испытываемых его собеседницей эмоций и даже попытался кривовато улыбнуться. – Главное – попасть снова в первую сотню. А когда получите право на новый звездолет, выведете нас из стазиса и мы сделаем временную петлю, вернув вас в ваш мир. – …временную петлю, – уже чуть бодрее повторила Лиля. – То есть я вернусь не просто на Землю, а в тот момент, из которого перенеслась сюда? – Возможны некоторые незначительные погрешности, но не более одного-двух оборотов вашего светила. Проблема в другом. Лиля, уже морально приготовившаяся восстанавливать порядок Дома и жить впроголодь пять сотен лет, только бы потом снова оказаться на лавочке у своего подъезда, насторожилась. Сжав пальцами покрывало, она замерла, выжидающе глядя на мужчину. – Вы же останетесь связаны с камнем. А мы не сможем вернуться без вас в Динвишвуд. – Ничего, – решительно тряхнув головой, Лиля спрыгнула с кровати. – Придумаем что-нибудь. Выдавать, что их госпожа вроде бы жива и здорова, по крайней мере настолько, чтобы говорить в ее голове, девушка не собиралась. Но ведь ей как раз и пообещали свободу, после того как она спасет семью этой Фрины. Непонятно, правда, почему та не стала сама участвовать в спасении, а переложила все проблемы на ничего не соображающую в местных порядках землянку. Тут подозрение ядовитой змейкой ужалило девушку и чуть сбавило ее радужный настрой. – Есть же какие-то подводные камни, верно? – даже не оценив, какой вышел интересный для местного мира каламбур, Лиля прожгла взглядом уже вставшего с пола мужчину. – Какие-то нюансы, о которых ты умолчал? – Движение вверх до первой сотни достигается за счет поощрений правительства и дуэлей между госпожами Домов, с последующим порабощением или уничтожением проигравшей. – Та-а-ак, – глубоко вдохнув и выдохнув, Лиля снова попыталась настроиться на позитивный лад. – А на каком мы месте сейчас? – Девятый номер в седьмом десятке третьей сотни. Мужчина очень старался произнести плохие новости так, как будто они хорошие. Даже опять попытался натянуть на лицо улыбку, но вышло как-то уж очень неубедительно. К горлу девушки снова подступил удушающий комок. Если им надо попасть в первую сотню, то до цели еще сто шестьдесят девять дуэлей! Не удивительно, что хитрая Фрина предпочла залечь на дно, особенно если она в любой момент может отвязать свой камень от тела Лили. – Скажи, а вашей прежней госпоже приходилось сражаться? – любая исторически подкованная землянка при разговоре о дуэлях представляла или бой на шпагах, или обмен выстрелами из пистолетов. Конечно, никаким видом оружия Лиля не владела, но ведь всему можно научиться, было бы желание. – Только два раза. И оба раза было использовано право замены. – То есть не обязательно участвовать самой? – в душе девушки вновь затрепетала надежда. Правда, две дуэли – это не сто семьдесят. Но если есть возможность выставлять вместо себя кого-то более опытного, уже приятно. – Если ваша соперница согласна и тоже выставляет замену. Но госпожи низших домов любят сражаться сами, – Лиля не смогла определиться, с осуждением или восхищением была произнесена последняя фраза, потому что следующая ее буквально ошеломила: – Обычно их вторая форма еще не полностью видоизменилась под женское тело. – То есть… – забыв про шпаги и пистолеты, девушка попыталась осознать последнюю свалившуюся на нее новость. – То есть вы умеете менять пол?! – Первоначальная вторая форма всегда похожа на ту, которую в вашем мире принято называть мужской. Право ее видоизменить и стать госпожой надо заслужить. Но после проигрыша вторая форма снова меняется, так как в Доме должна быть лишь одна госпожа. – Но я родилась женщиной и изменить форму у меня не получится, – Лиля растерянно уставилась в окно, за которым манило яркими красками бескрайнее цветочное поле. – Да и на дуэлях драться не умею. Растеряв позитивно-боевой настрой, девушка горестно вздохнула и вернулась на кровать. Буквально упав на нее, она уставилась в потолок. Ее чувства метались между безысходностью и яростью. Если бы Фрина сейчас находилась в зоне ее доступа, Лиля бы придушила гадину безо всяких угрызений совести. – Тогда вам придется остаться в Динвишвуде и через лет двадцать-тридцать впасть в стазис. Мужчина, снова устроившись на полу, обреченно ссутулился. – Почему именно через двадцать? – лениво поинтересовалась Лиля, продолжая изучать идеально белый потолок. Ни пылинки, ни соринки, ни пятнышка, словно какая-то магия поддерживала в доме порядок. «Точно…», – все так же вяло-лениво вспомнила девушка. – «Вчера же упоминали про магию!» Просто ей тогда так хотелось спать, что было не до выяснения подробностей. Теперь же очень хотелось или кого-то прихлопнуть… или пробежаться по цветочной поляне, крича при этом что-то типа «А-а-а-а!», чтобы выплеснуть сразу и страх, и гнев. – Нас восемь. Можно продавать по одному и несколько лет выплачивать налог за женскую вторую форму. Но потом придется или сменить ее на мужскую и найти себе новый Дом, или впасть в стазис.