ГЛАВА 6

Диара

Диара свернулась калачиком на мягкой постели, которая пахла так приятно и знакомо. Пахла домом, который остался очень далеко, а еще чем-то теплым и мягким, укутывающим. Тем, от чего щемило где-то в груди.

И ей снился сон. За закрытыми веками мелькали картинки далекого прошлого, которое от времени уже успело подернуться пеленой забытья. С годами забывается даже то, что очень хотелось бы запомнить. Самые светлые и чистые воспоминания, и быстрее всего — улыбки, взгляды и лица.

Сейчас перед Диарой вдруг промелькнуло то, чего она не видела уже пару десятилетий.

Два маленьких ребенка лет четырех играли в большой куче песка, насыпанной прямо напротив большого особняка, увитого плющом. Солнце ослепительными лучами играло на пухлых улыбчивых щечках, на блестящих серебряных лопатках, испачканных в земле, на формочках и маленьких тарелочках.

Мальчик встряхнул короткими перепутанными волосами и широко улыбнулся. Затем достал что-то из-за спины и протянул девочке, что сидела перед ним.

— Делжи конфету, — проговорил он с крайне довольным видом.

Глаза девочки заблестели, она быстро схватила подарок, но тут же ее лицо возмущенно вытянулось:

— Это не конфета, Лаэрт! Это песок, завернутый в фантик!!!

Мальчик весело засмеялся, а девочка недолго думая легонько стукнула его лопаткой и фыркнула что-то себе под нос, продолжая делать куличики так, словно не замечает друга.

— Пелестань злиться, Ди-ди, — через несколько мгновений проговорил мальчик, подергав подругу за коленку. — Хочешь, ласкажу загадку?

Девочка подняла на него любопытный взгляд и с недоверием кивнула.

Хрустально-голубые глаза мальчика ярко блеснули.

— Знаешь, почему скелеты не любят болеть?

Девочка затаила дыхание.

— Нет, а ты мне скажешь? — по-детски пробормотала она.

— От этого у них кости ломит! — ответил мальчик и улыбнулся так заразительно, что девочка не смогла не улыбнуться в ответ. А спустя секунду они оба так громко и весело захохотали, что их услышали из-за забора, калитка в котором в это утро была распахнута настежь.

— А кто это тут хохочет, как чахоточная лошадь? — раздался голос со стороны дороги.

Друзья повернули головы и встретились взглядами с еще одним мальчишкой, который был на два года старше.

— А, это Диарка — доярка! — продолжил он, встав напротив входа на территорию особняка, но не решаясь проникнуть внутрь. — И ее дружок — сочный пирожок Лаэрт!

— Не обзывай Диа… ру, — мрачно протянул в ответ четырехлетний мальчик и вдруг перестал картавить.

Девочка отложила лопатку, нахмурившись, глядя то на друга, то на гадкого задиру у забора.

— А что ты сделаешь? — продолжал парень, что жил по соседству. Он любил издеваться над малышами, чувствуя себя старше и сильнее. Впрочем, у него это получалось далеко не всегда. — Может, забросаешь меня песочком, сочный пирожок — дояркин дружок?

Лаэрт медленно встал на ноги, отложил формочки и, ничуть не испытывая страха, неторопливо подошел к задире, который оказался на голову выше его.

— Уходи отсюда, — сказал он, глядя ему в глаза и стиснув ладошки в кулаки.

— Ты мне еще поуказывай, малявка, — насмешливо бросил тот, толкнув мальчика в плечо.

Лаэрт на миг замер, а затем, не говоря ни слова, просто со всей силы пнул соседа ногой. А потом второй.

Со стороны это смотрелось довольно нелепо, вот только удар вышел странным, потому что задира внезапно согнулся пополам и закричал. Из глаз полились крупные слезы, и парень больше не выглядел взрослым и пугающим. Просто маленький обиженный ребенок.

На шум из дома выбежала мама. Белые как снег волосы Леоры Бриан Торре-Леонд были по-домашнему убраны в пучок, а на руках виднелась мука. Кажется, она готовила пирожки.

— Что случилось? Утер? Что ты тут делаешь?

Она приблизилась к плачущему парню, а Лаэрт хмуро стоял рядом, сложив руки на груди.

— Он меня ударил! — рыдал задира, прижимая к себе ногу.

— Он обзывал Диалу, — ответил Лаэрт, снова начав картавить как прежде.

Мама коснулась ушибленного места соседского мальчишки, задрала штанину и округлила глаза.

— Нога сломана, — пробормотала она, покосившись на своего приемного сына, а затем снова посмотрела на задиру. — Не плачь, Утер, дядя Тайрел мигом вылечит твою ранку.

Она выпрямилась, отодвинула в сторону Лаэрта, наклонилась к нему и прошептала:

— Ты понимаешь, что так делать нельзя? Обещай мне, что не будешь так больше!

А мальчик стиснул зубы и упрямо ответил:

— Если он будет обижать Ди-ди, я вообще ему голову откушу.

А затем развернулся и пошел обратно к песочнице. А маленькая девочка, что все еще сидела там и ждала его, протянула ему серебряную лопатку и широко улыбнулась.

— Давай слепим скелет? — невозмутимо предложил тогда мальчик, и подруга кивнула в ответ.

— Скелет большого дракона, — добавила она улыбаясь, нисколько не обращая внимания на тень огромных крыльев, что вдруг мелькнула и исчезла за спиной ее друга.

Это было настолько привычно для нее, что уже не вызывало ни капли удивления.

Это же тень. Просто тень ее Лаэрта…

Диара очнулась, резко поднявшись на кровати.

Воспоминание далекого прошлого вспыхнуло в голове, резануло застарелой тоской и начало истираться, как всегда бывает со снами. Только перед глазами еще стоял образ маленького мальчика с растрепанными волосами.

Лаэрт Бриан Торре-Леонд. Ее названый брат, не родной по крови, но тот, кто всегда был ее другом и защитником с самого детства. До тех пор, пока в один ужасный день просто не исчез.

Ему было десять лет, когда это случилось. Обыкновенная семейная ссора, сути которой Диара даже не помнила, и Лаэрт сбежал из дома. Он любил иногда побродить вдали от особняка, и родители никогда не имели ничего против. Их небольшой городок был очень спокойным, а уж защитные сети от нежити на нем лично проверял их отец. Тайрел Бриан. Даром что бывший императорский друид, он прекрасно разбирался в темной магии и следил, чтобы местные некроманты делали свою работу на славу. В общем, опасаться живых или мертвых не было никаких оснований. Мальчик, который в свои десять лет был уже давно вполне самостоятельным, часто гулял один, но всегда возвращался к ужину.

До того дня.

Родители подняли тревогу сразу же. Были оповещены все розыскные службы, подняты на уши все колдуны города. Лаэрта искали десятки, если не сотни людей. Все ж таки пропажа приемного сына бывшего первого жреца — это не шутки.

Но мальчик исчез, и найти его не удалось ни в тот день, ни спустя десять лет, ни сейчас, когда поиском занялась уже сама Диара.

Многие шепотом говорили, что, несмотря на защитные некромантские сети, мальчика просто утянули на болотное дно упивцы или разорвали в клочья какие-нибудь беснующиеся на кладбищах гули. Вот только это не могло быть правдой. Потому что в одном Диара была уверена на сто процентов: ее отец был сильнейшим магом. Если бы брат погиб, Тайрел Бриан Торре-Леонд нашел бы его труп.

Но Лаэрта не могли обнаружить ни живого, ни мертвого.

А потому Диара продолжала искать, хотя даже родители уже оставили эту надежду. Прошло почти пятнадцать лет. Шанс найти Лаэрта стремительно приближался к нулю, однако сердце Диары все еще не могло отпустить его. И вряд ли когда-нибудь сможет.

Освежив таким образом причины своего перевода в Мертвую академию, девушка встряхнула головой, возвращаясь мыслями к настоящему, и осмотрелась, с удивлением обнаружив себя в чужой комнате.

Воспоминания о вчерашнем дне нахлынули внезапно.

Она была в комнате Лютера! Это он принес ее сюда, положил на кровать. Кажется, он даже гладил ее…

Девушка опустила взгляд на свои обнаженные ноги и, краснея, провела ладонью по тому самому бедру, которого касалась рука некроманта.

Стало вдруг ужасно жарко.

Диара снова осмотрелась, в очередной раз убедившись, что вздорного одногруппника нет в комнате.

— Лютер! — крикнула она громко. — Лютер!!!

Тишина. Парня не было и во всем доме.

За окном стояло утро. Солнце все выше поднималось над горизонтом.

Но куда запропастился опять этот бедовый некромант?

Новая вспышка, и Диара вспомнила, как провела языком по его уху.

Девушка спрятала лицо в ладонях и стремительно покраснела. Стало вдруг ужасно стыдно. Что он о ней подумал?! За кого принял?

А она… Темные боги, она с ума сходила от желания касаться его. Правда, в те моменты внутри почему-то теплилась уверенность, что все это ей просто снится. А во сне же можно все правда?..

Оказалось, что не все.

Нахлынувшие воспоминания принесли с собой те же самые чувства. Словно кто-то всунул руку ей в грудную клетку, схватил сердце и сжал. В голову ударила кровь.

Ей нравилось… Нравилось, как он нес ее на руках, как его ладони прижимали ее к себе. Так сильно, что было сложно вздохнуть. Но она и не дышала. Почти. Ей хватало отрывистых движений легкими, чтобы втягивать его запах и растворяться в нем, прижимаясь щекой к его груди.

Ей казалось, что она сошла с ума, раз ей снятся такие сны. Раз ей нравилось фантазировать о том, как он склонялся к ней, лежащей на кровати, поглаживая ее, проникая обжигающей ладонью под платье. Как его губы касаются ее, накрывают, и уже почти можно ощутить, насколько они горячие и мягкие.

Но он ушел.

И это оказался не сон.

Диара не знала, какой из этих двух фактов ее раздражает сильнее. Но, немного подумав, решила, что сильнее всего раздражает однозначно Лайош. Именно он виноват в том, что в ее голове вообще появились эти мысли. Он виноват в том, что она не соображала, что делала.

И он виноват в том, что она так и не почувствовала вкус губ, которые ей были так нужны.

Какого драугра вытворял Лютер, Диара не знала. Но, похоже, либо его не слишком порадовала невменяемая девчонка, которая вешается на шею не пойми кому, либо ей вообще привиделись его прикосновения. Возможно, они были частью той самой фантазии, которая не давала покоя Диаре. Оставалось надеяться, что вот-вот последствия наркотического опьянения пройдут и вместе с ними исчезнут и болезненные желания.

Диара ни мгновения не сомневалась в причинах собственного странного поведения вчера. Отрава. Девушка почувствовала, что происходит что-то неладное, еще у болота, как только в голове появилась ненормальная легкость, захотелось раздеться и пробежаться голышом по берегу, проверяя, сможет ли она мчаться достаточно быстро, чтобы ее никто не заметил. В тот момент она и решила, что ее опоили. Впрочем, эта мысль быстро сменилась совсем другой, когда гадкий демонолог начал ее целовать. Диара вдруг впала в ступор, не в силах вспомнить, что делают в таких случаях. А потом стало вдруг так обидно, что она едва не расплакалась.

В это время рядом со скамейкой уже появился Лютер. И все перевернулось.

Диара встряхнула головой, отгоняя воспоминания.

Сегодня был последний выходной перед новой неделей, а она все еще не успела сделать ничего полезного для выполнения собственного плана. Во время учебы нарушить устав академии немного сложнее, поэтому девушка оставляла самое сложное на свободные деньки.

Диара не хотела больше ждать, и так после исчезновения Лаэрта прошло слишком много лет. Непередаваемо много. Следовало выдвигаться прямо сегодня.

С этими мыслями, покинув комнату некроманта, девушка осторожно притворила дверь, удивляясь собственной скромности и чувству такта. Ведь она так и не стала осматривать жилище Лютера в поисках того злополучного дневника, в котором наверняка хранилась информация о странных ритуалах и целях, которые преследует ее сосед. Хотя возможность для поиска была идеальной.

Диара просто ушла. Так же, как ушел вчера и Лютер — не пытаясь воспользоваться чужой слабостью. А еще он оставил ее одну в своей комнате, значит… доверял. Диара не хотела портить это чувство, даже если сам некромант и не вкладывал в свой поступок особого смысла.

Стараясь не вникать в кашу, которая творилась у нее в голове и в сердце, девушка ушла к себе и стала собираться. Да, у нее был еще целый день, чтобы подготовиться. В подвалы ЦИАНИДа не стоило наведываться при свете солнца. Кроме того что это по большей части бессмысленно — ведь артефакт, который там хранился, гораздо лучше работал при свете луны, — саму Диару могли просто-напросто обнаружить и выгнать. Ночь оставалась самым лучшим временем для вылазки.

Забравшись к себе на кровать в ожидании вечера, девушка листала большую старую энциклопедию об академии. Книгу она привезла с собой и уже давно успела тщательно изучить. Внутри хранилась бесценная схема подвалов и тайных переходов, которые пронизывали землю под древним зданием. Один из тоннелей, скрытых там, должен был привести Диару в потайное хранилище, где скрывался самый темный артефакт всех времен. Энциклопедия не говорила о том, что именно это за артефакт. Но, по слухам, с его помощью можно было усилить любое заклятие до тринадцатого уровня, самого высокого из возможных. Это была магия темных богов. Людям известно слишком мало заклинаний подобной силы. Да и если бы такое волшебство стало достоянием народа, то произнести заклятия тринадцатого уровня оказался бы способен лишь один колдун из сотни. А может, и из тысячи.

С помощью таинственного артефакта Диара надеялась преодолеть эту проблему. Она собиралась усилить заклятие поиска. И с помощью этой силы найти наконец своего брата.

Победа была уже так близко! Осталось лишь немного поднапрячься.

Уже предвкушая, как все удачно получится, Диара улыбнулась и представила радость на лицах родителей. Счастье от встречи сына, которого уже не чаяли увидеть.

Правда, улыбка Диары вышла грустной, как и все эти годы. И где-то в уголках глаз защипало.

Слишком часто она это представляла. И слишком часто ничего не получалось, потому что все ее ритуалы проваливались.

Но Диара была готова это изменить. Скоро никому в их семье уже не придется расстраиваться.

Когда палящее солнце скрылось за горизонтом, а на его место взошла громадная сумеречно-белая луна, Диара неторопливо надела черное платье, плащ, накрыла голову капюшоном и вышла из дома.

Лютер за весь день так и не появился, и девушка старалась о нем не думать. Сегодня ей предстояло важное дело и отвлекаться не стоило. Дверь за спиной захлопнулась, и Диара призрачной тенью скользнула в темноту.

Дорожки академии ночью совсем не освещались. Свет фонарей горел только у центрального здания ЦИАНИДа, а возле полигонов, сада, леса, болота и черной башни было невероятно темно. Предполагалось, что магианам не положено таскаться среди ночи где попало, а если уж они решили на свой страх и риск нарушить устав академии, то уж пусть делают это в кромешной тьме, окруженные спящими мертвецами. Настоящий некромант (да и демонолог!) должен быть лишен страха.

Диара не могла бы с уверенностью сказать, что она соответствует этому почетному званию. Все же ей было сильно не по себе. Однако света восходящей луны пока еще вполне хватало, чтобы передвигаться без серьезных опасений. А для темных подвалов академии у нее был припасен небольшой масляный фонарь.

Место, куда Диара держала свой путь, располагалось точно под главным зданием. Однако проникнуть в замок, где круглосуточно дежурили нежить-комендант и еще несколько сторожевых призраков, не представлялось возможным. К счастью, благодаря подробной карте академии девушка знала, что в казематы можно было проникнуть еще одним путем. Через подземный ход, который строился когда-то на случай нападения врагов. Кто именно мог напасть на ЦИАНИД, Диара не имела представления, но ходом грех было не воспользоваться.

Мысленно наложив карту академии на огромную территорию вокруг и прикинув, где должна располагаться заветная дверь, девушка уверенно свернула налево, прошла длинный полигон и свернула направо, уткнувшись в небольшое строение, напоминающее склеп.

— То, что нужно, — улыбнулась она, освежая в памяти информацию из энциклопедии.

Подземный лаз должен быть расположен прямо внутри.

Диара подошла к старой, слегка проржавевшей двери и легонько подергала ее. Как и предполагалось — закрыто. Но девушка была готова к этому, хотя и наивно надеялась, что обойдется без взламывания замков.

Глубоко вздохнув, Диара сняла с плеч рюкзак, в котором держала необходимые для вылазки вещи, и достала оттуда обычный лом. Вставила его в проем и резко надавила, чувствуя себя заядлым взломщиком.

Конечно, стальной замок не открылся, но это Диару не расстроило. Она подняла руку, коснулась темной скважины и прошептала одно из заклятий старения, которое ей было знакомо.

Прошла минута, затем вторая. Но ничего не происходило.

«Металл — не живой объект…» — раздраженно поняла Диара и прошептала другое заклятие старения. Не из академического курса, а такое, какое выучила сама в одной из книг, найденных когда-то в библиотеке отца.

Она надеялась, что металлу просто требовалось чуть больше времени…

Так и вышло, дверь поддалась далеко не сразу. Похоже, она могла и вовсе не открыться, если бы металл двери не оказался поврежден коррозией, которую Диара успешно усилила, и замок в итоге просто вывалился.

Изрядно вспотев, девушка вдруг усомнилась в успехе собственного мероприятия. Почему-то прежде ей казалось, что двери, какими бы они ни были, некроманту взломать проще простого. На практике все оказалось немного не так.

Впрочем, поворачивать назад Диара не планировала, а потому убрала лом обратно в рюкзак, достала оттуда фонарь и шагнула в склеп.

Масляное пламя зажглось тусклым огоньком, освещая маленькое помещение, в центре которого располагалась могильная плита. Больше вокруг не было ничего. Ни других дверей, ни проходов, ни люков.

Но Диара была уверена, что проход в казематы академии находится именно тут и нигде больше. Она не могла ошибиться. А потому, глубоко вздохнув, девушка снова достала лом.

— Рано я тебя убрала, — пробурчала она, вонзила его между крышкой и саркофагом и резко надавила, не побоявшись потревожить того, кто мог покоиться внутри.

Серая пыль взвилась в воздух.

С глухим скрежетом старая плита сдвинулась и явила взгляду Диары именно то, что та и искала.

— Проход! — радостно воскликнула девушка, едва не выронив лом.

Действительно, вместо иссушенного трупа перед ней оказалась лестница, уходящая вниз. А в самом ее конце виднелся черный, непроглядный тоннель.

— Ну что ж… пора, — пробормотала девушка, одновременно активируя оба доступных ей магических зрения. И некромантское, сумеречное, что показывало клубящуюся вокруг в огромном количестве Тьму. И ее собственное особенное зрение, которое она иногда называла истинным. Оно показывало живых и мертвых существ, их души, нити жизни и энергию, что окружала их тела. Открывало истинную суть, главное было только вовремя ее увидеть и понять.

Затем девушка спустилась по лестнице и вошла в тоннель.

К счастью, подземный переход здесь вел лишь в одну сторону — к академии. Ошибиться дорогой было невозможно, по крайней мере пока.

Пройдя таким образом минут десять, она не встретила на своем пути ничего необычного. Фонарь светил хоть и не ярко, но вполне сносно, а из тварей, что могли бы теоретически населять это место, Диаре встретилась лишь пара летучих мышей. Тоннель был полностью выложен камнем, а потому трупы, что хранились в земле по всей территории академии, никак не могли проникнуть в него. Опять же — теоретически.

Наконец перед девушкой появилась первая развилка. Это означало, что она уже достигла здания ЦИАНИДа и сейчас наверху, высоко над ней — учебные классы, кабинеты преподавателей и даже личные комнаты некоторых из них. А внизу, еще глубже на несколько этажей, — то самое место, куда Диара держала путь.

Снова сверившись по памяти с картой подземелий, девушка повернула направо и вышла к обычной лестнице, которая могла вывести ее как наверх, так и вниз. А затем не мешкая ступила на первую ступеньку и начала спускаться в самую глубину Мертвой академии.

Путь занял у нее еще минут пять. В неосвещенных коридорах стояла абсолютная тишина. Как правило, просто так в казематы никто не спускался, и уж тем более незачем было делать это ночью. А потому никакого освещения тут не было и в помине. Диара старалась держать себя в руках и не пугаться простой темноты, но ее дорога через мрак шла уже слишком долго. Волей-неволей врожденный человеческий инстинкт начал брать верх. Каждый новый шаг она делала с все большей осторожностью, а желание вернуться, покинуть сырые пустые коридоры становилось сильнее. Все отчетливее пульсировало в висках.

— Держись, Диара, осталось совсем немного, — проговорила она.

Эхо ее голоса отразилось от каменных стен, вспугнув стаю летучих мышей.

Девушка ругнулась от неожиданности, не понимая, откуда они взялись тут, так далеко от поверхности. И хотя иным зрением она и видела их впереди как переплетение алых точек, все равно испугалась, ощутив, как маленькие кожистые крылья коснулись ее лица и волос.

Но, к счастью, путь ее подошел к концу. Еще несколько шагов — и в трех метрах от Диары выросла высокая металлическая дверь, испещренная множеством рисунков и символов эшгенрейского.

— Какая красота, — ахнула девушка, при свете фонаря разглядывая диковинную изогнутую ручку и удивительные картины, на которых было изображено нечто малопонятное. Какой-то огромный кот, красивая женщина с узкими злыми глазами, еще одна женщина с полоской на лице, толпа молящихся людей… Да много чего еще, что Диара не успела рассмотреть, потому что в этот момент произошло нечто совершенно неожиданное.

Пространство перед дверью вдруг подернулось сумеречной дымкой, а воздух стремительно начал наполняться Тьмой. Все инстинкты Диары завопили об опасности, и девушка начала ошалело вертеть головой в разные стороны, чтобы понять, откуда она исходит. Ведь ни некромантское, ни ее собственное иное зрение не подсказали ей заранее, что она зашла в ловушку. А, судя по всему, именно так и было. Потому что через мгновение между ней и дверью прямо из воздуха соткалось отвратительное чудовище.

Сумеречно-белая шерсть покрывала огромное тело, подпирающее головой потолок. Ярко-красные мертвые глаза размером с блюдца горели от голода. А из распахнутой пасти торчали длинные клыки, на которых блестела зеленоватая ядовитая слюна.

Сердце Диары провалилось в желудок, руки похолодели, спина покрылась липким потом. Она медленно сделала шаг назад, одновременно пытаясь увидеть истинным зрением, что за тварь перед ней. Потому что она никогда не слышала ни о ком, кто бы подходил под подобное описание.

Но опознать монстра не выходило. Зрение показывало нечто странное, будто перед ней было не мертвое существо, оживленное магией, а сгусток Тьмы с ярко пульсирующей точкой в центре.

Однако как это возможно, Диара не понимала. Ведь перед ней стояла огромная нежить, в реальности которой можно было не сомневаться.

Как вообще такая тварь могла оказаться на территории академии? В подвалах, которые хоть и расположены довольно глубоко и некоторым образом защищены от проникновения, но все же могут оказаться привлекательными для любопытных магиан вроде нее? Как можно держать здесь чудовище, способное убить сотню молодых колдунов легким движением челюсти?

Диара была в ужасе и недоумении.

Нужно было немедленно решать, что делать. В этот момент в руках некромантки мелькнуло сразу несколько арканов. Она пыталась как можно быстрее сформировать заклятие, чтобы обездвижить странное существо, но в последний момент перед тем, как бросить его на врага, неожиданно замерла.

Что-то определенно было не так. Она стояла так близко к монстру, что могла видеть его алый, шевелящийся в пасти язык, рассмотреть блеск клыков и ярость в глазах. И чудовищу достаточно было сделать короткое молниеносное движение, чтобы убить ее.

Но оно тоже не двигалось. Только глядело на нее огромными кровавыми глазищами. А через мгновение вдруг проговорило низким, гортанным человеческим голосом:

— Зачем пришла?..

Девушка вздрогнула, не веря своим ушам. Говорило будто чудовище, а будто бы и не оно. Голосовые связки монстра явно не были приспособлены для разговора, да и вообще после посмертной мутации, как всегда сопряженной с гниением, вряд ли от самих связок что-нибудь осталось. Тварь должна была уметь максимум рычать. Однако же она повторила вновь:

— Зачем пришла?..

По спине Диары прокатились колючие мурашки. Но, собрав уверенность в кулак, она выпрямилась и ответила:

— Хочу проникнуть к артефакту мертвых.

Дело в том, что внезапно Диара поняла одну удивительную вещь. Похоже, чудовище не собиралось ее убивать! Видимо, его поставили сюда нарочно, чтобы охранять вход в подземелье. И если ей не вздумается прорваться внутрь силой, то монстр ее не тронет. Вот только как тогда пройти мимо него?

Пока что Диара приняла, по крайней мере, одно решение на этот счет: не стоит монстру лгать.

Несколько мгновений странный мертвец, покрытый белой шерстью, молчал, будто размышляя о чем-то. А затем ответил:

— Чтобы пройти, ты должна знать пароль…

Рокот его странного голоса пронесся по узкому коридору, отдаваясь вибрацией в стенах и говоря девушке о том, что это всего лишь магия.

Похоже, тот, кто создал это чудище, наделил его возможностью общаться таким образом. Вероятно, существо и вовсе способно произнести лишь несколько заученных фраз. И потому сейчас Диаре нужно ответить верно, чтобы попасть к артефакту.

Но, темные боги, паролем же может быть все что угодно!!!

Девушка разочарованно выдохнула и сделала шаг назад, упав на собственную пятую точку и схватившись за голову.

Время шло, коридор вновь наполнила мертвенная тишина. Диара продолжала сидеть напротив сумеречно-белого монстра, не сводящего с нее багряных глаз.

А затем вдруг подняла голову и, с безнадежной улыбкой решив попытать счастье, спросила:

— А что это хоть за пароль? Подсказка есть?

Монстр издал странный звук, напоминающий фырканье. С передних клыков на пол капнула зеленая слизь. А потом раздался ответ:

— Назови мое настоящее имя. И я пропущу тебя.

Диара широко распахнула глаза.

Имя… Откуда, драугр его забери, она может знать имя монстра, запертого в катакомбах под академией?! Ни в одной энциклопедии никогда она не читала ничего подобного! А уж ей довелось прочесть множество книг, в которых так или иначе упоминался ЦИАНИД. Все для того, чтобы разузнать максимум информации о старинном замке, который Императорская коллегия колдунов избрала для хранения единственного в своем роде артефакта мертвых. Некой вещи, которая была настолько наполнена Тьмой, что с помощью нее можно было творить сильнейшие заклинания.

— Имя, — пробубнила Диара возмущенно. — Откуда я зна… — начала было говорить она, а затем ее глаза вдруг широко округлились. Она перевела ошалевший взгляд на чудовище перед собой и прошептала: — Не может быть…

В этот момент пазл в ее голове неожиданно сложился. Все части мозаики встали на свои места, и Диаре стало ясно, почему она не заметила эту тварь в коридоре, когда еще только подходила к заветной комнате.

Она прищурилась, снова рассматривая монстра своим особым зрением, но теперь с гораздо большим любопытством.

Издали чудище слишком сильно напоминало одну из тех летучих мышей, что минут десять назад улетели отсюда, испугавшись пришелицы. Тварь выглядела как маленькое алое пятно, которое, если приглядеться, было окутано прочными черными нитями Тьмы, разрастающимися до невероятных размеров.

В этот момент Диара вспомнила, как в одной невзрачной книжке по истории Центральной императорской академии некромантии и демонологии когда-то совершенно случайно прочитала о необычном существе, которому минула уже как минимум сотня лет. Его кличка была…

— Бессмертный, — проговорила девушка. — Ты — Бессмертный.

— Да. Но так меня прозвали, когда поставили защищать эту дверь, — раздался низкий рычащий голос. К сожалению, Диара не успела обрадоваться верному ответу. — Однако это не мое истинное имя.

Девушка резко вздохнула, зарывшись пальцами в волосах, и стала лихорадочно вспоминать, что еще она читала о Бессмертном.

«Бессмертный — измененная нежить. В 1284 году путем сложных заклятий его преобразовали из зверька, который много лет считался магианами неофициальным символом академии…»

Девушка стиснула зубы, вглядываясь в белую, явно выцветшую от Тьмы шерсть.

«Маленькая точка, напоминающая летучую мышь…»

— На самом деле ты — хомяк, — вдруг тихо проговорила Диара, сама еще не веря в собственную догадку. — У Мертвой академии в 1201 году появился символ — хомяк-нежить. Его назвали в честь ректора, который в то время управлял ЦИАНИДом.

Девушка перевела дыхание и твердо сказала:

— Твое настоящее имя — Люциан.

И в тот же миг случилось удивительное. Огромная страшная тварь стала уменьшаться на глазах, чтобы через пару секунд и впрямь обратиться маленьким белым хомяком.

— Правильно… — раздался уже гораздо более спокойный и тихий голос, будто растворяющийся в пустоте коридора. И большая металлическая дверь, расписанная символами, открылась перед девушкой.

Диаре вдруг захотелось взять на руки удивительное животное, которому было более сотни лет. Но, признаться, она опасалась древней нежити, которая в один миг могла обратиться страшным чудовищем.

Поэтому она лишь ненадолго села на корточки, вглядываясь в маленькие красные глазки и удивляясь, что за столько лет тело существа совсем не истлело и не испортилось. Более того, хомяк мало отличался от живого. Разве что глазами, опасно сверкающими в полутьме кровавым светом.

Так и не решившись потрогать символ академии, о котором когда-то вскользь читала, девушка осторожно достала из рюкзака бутерброд, который готовила себе на случай проснувшегося голода, и положила на пол перед нежитью.

Хомяк не сдвинулся с места. Только забавно пошевелил усами, как живой, и начал умываться маленькими лапками.

Конечно, Диара знала, что мертвым не нужна еда. Тем более такая, которую она могла предложить. Вот если бы, скажем, она сунула Люциану свой свежеотгрызенный палец, вероятно, он заинтересовался бы гораздо сильнее. Но, увы, такой деликатес предложить было не в ее силах.

— Прости, больше ничего нет, — пожала плечами девушка и улыбнулась. — Но я была рада с тобой познакомиться.

Чувствуя себя умалишенной оттого, что разговаривает с мертвецом, который и при жизни-то особым разумом не обладал, Диара поднялась и двинулась вперед, к распахнутой двери.

Внутри было так же темно, как в коридоре, а тусклый свет фонаря не мог разом осветить все помещение. Девушка шагнула глубже, с интересом рассматривая мозаичную плитку на полу, подобранную в очень интересных оттенках, — темно-красных и желтовато-белых. Маленькие каменные треугольнички создавали причудливые разводы, напоминающие то ли топленое молоко с вишневым вареньем, то ли человеческие кости с запекшейся кровью. Черные стены были гладко отполированы и слегка блестели, словно покрытые слюдой. То здесь, то там торчали факелы, которые будто бы только и ждали, чтобы их зажгли. Это место напоминало маленький храм, потому что было оформлено слишком красиво. Потолок и вовсе оказался конусовидным, с острой вершиной, направленной в пол. С этой вершины свисала прозрачная ограненная капля из какого-то драгоценного камня.

Но зачем украшать каморку, в которой хранится банальный артефакт? Зачем создавать произведение искусства из комнаты, в которую почти никогда никто не заходит?

Диара поняла это довольно быстро. Как только увидела, ЧТО находится в самом центре помещения в длинном каменном саркофаге под тяжелой крышкой, испещренной символами эшгенрейского.

Но прежде, чем истина открылась ей, она увидела нечто такое, отчего волосы зашевелились на голове, а горло сдавило спазмом от ужаса.

Когда Диара прошла ближе к центру комнаты, свет фонаря ударил в драгоценный камень, свисающий с потолка прямо над саркофагом. Желтоватые лучи мгновенно отразились от десятков граней, заплясав по стенам маленькими солнечными зайчиками. И ослепительно ярко осветив мужчину, который сидел на каменном гробу, положив ногу на ногу.

— Ну, здравствуй, — проговорил он и широко улыбнулся, отчего под кроваво-красными губами сверкнули снежные клыки. — Долго же пришлось ждать тебя, девочка.

Белые волосы распустились по широким плечам, затянутым в модный черно-серебристый камзол. Узкое бледное лицо казалось в полутьме немного светящимся. И даже янтарный свет масляного фонаря не придавал тепла его алебастровой коже.

В этот момент дверь за спиной девушки захлопнулась, и с почти неконтролируемой дрожью в коленях Диара поняла, что осталась наедине с одним из самых опасных живых мертвецов в мире. Высшим вампиром.

И, что еще страшнее, этот вампир ждал именно ее.

— Кто вы и что вы здесь делаете? — выдохнула Диара, пытаясь понять, как это все могло произойти. Почему этот упырь здесь? Тот самый высший, которого они с Лютером встретили в лесу, и тот самый, который еще в прошлый раз чуть не вонзил свои клыки ей в шею.

— Я же сказал, что ждал тебя, — мягко ответил он, не сводя с нее холодных льдисто-голубых глаз.

Девушка перевела взгляд на острые белые иглы, так вызывающе виднеющиеся из-под губ, изогнутых в улыбке, и позвоночник пронзила дрожь. Она вдруг почти ощутила, как эти иглы протыкают ее кожу, как по шее, щекоча, течет кровь, а вампир слизывает ее, прикасаясь губами, языком, почему-то обязательно горячим…

Диара вздрогнула, отводя взгляд и хмурясь. Снова чувствуя какое-то странное наваждение.

— Не пытайся влиять на меня, упырь, — выдохнула она зло, отгораживаясь от вампира щитом Тьмы.

Диара не знала, поможет ли уберечь ее разум от ментальных атак заклятие, созданное для физической защиты. Никогда прежде ей не доводилось испытывать на себе подобное воздействие, а вампиры до сих пор оставались малоизученным типом нежити. Поэтому правил поведения с ними не существовало.

Но все же она отгородилась от него прочной стеной сумеречной магии, надеясь, что поможет. Одновременно с этим восстановила арканы, которые собиралась применять против мутировавшего хомяка по кличке Люциан, и начала медленно и обстоятельно готовить «черное пламя мертвецов». Единственную магию, которая могла убить высшего. К сожалению, на это требовалось довольно много времени, в течение которого губы обязаны были шептать верные слова. Это казалось довольно проблематичным в ситуации, когда приходилось одновременно разговаривать с вампиром, следить за его реакцией и быть готовой в любой момент ударить или скрыться.

— Как быстро мы перешли с «вы» на «ты», — беззлобно усмехнулся высший, спокойно продолжая сидеть на каменной плите, помахивая ногой.

Диара еле заметно шевелила губами, произнося заклятие «черного пламени» и одновременно пытаясь понять, что задумал вампир. Если он пришел, чтобы ее убить, то почему бездействует? Хочет поиграть?

Все возможно. В конце концов, у высших вампиров в голове может быть все что угодно. Не исключено, что этому клыкастому просто нравится играть с жертвой перед тем, как лишить ее жизни. Поговаривали, что упыри любят выслеживать людей, которые им особенно приглянулись.

В любом случае промедление мертвеца Диаре было на руку. Она могла успеть подготовиться…

— Что тебе нужно от меня? — спросила девушка в промежутке между произнесением ступеней магии.

— Привыкла все контролировать, да, девочка? — спросил высший и вдруг встал с каменной плиты.

Вот только его движения совсем не напоминали человеческие. Он медленно будто перетек из одного положения в другое, как могла бы течь ртуть или кровь, как мог бы перемещаться неизвестный хищник под покровом ночи.

Это завораживало.

Однако Диара отшатнулась, едва не растеряв все плетения. А вампир сделал неторопливый шаг в ее сторону, словно обходя ее по кругу. Приближаясь и одновременно оставаясь на расстоянии.

— Не подходи, я ударю, — предупредила девушка, перебирая в пальцах арканы. По крайней мере, один из них был способен обвиться вокруг шеи мертвеца и попытаться оторвать ему голову. Временная победа, ведь даже самые слабые вампиры обладали удивительной регенерацией. Но все же это лучше, чем ничего.

Высший приподнял бровь, лениво сцепив руки за спиной.

— Какая боевая… — протянул он, оглядывая ее с ног до головы каким-то пробирающим до костей заинтересованным взглядом. В этот момент он сделал еще один шаг и заставил Диару боком отходить к противоположной стене.

Все дальше и дальше от двери…

— Знаешь, — протянул он вдруг, склонив голову набок, — посмертие — не такая веселая штука, как может показаться. Годами одно и то же. Никаких изменений, ничего нового, ничего, что могло бы вызвать интерес или удивить… За редким исключением, — добавил тут же, чуть прищурившись, и кристально-голубые глаза сверкнули рубиновым, чтобы через мгновение вернуть прежний цвет. Но в груди Диары успело похолодеть от ужаса, когда она ощутила, что этот кровавый интерес, похоже, направлен именно на нее. — Что, если я не собираюсь тебя убивать? Все еще будешь продолжать мне угрожать?

Мужчина незаметно шагнул ближе.

А Диара на миг застыла от удивления, но через мгновение продолжила шептать слова заклятия, не позволяя высшей нежити задурить себе голову. И в очередной паузе между ступенями магии спросила:

— Зачем же ты преследуешь меня?

Вампир сделал еще один шаг, Диара пришла в себя и тоже отступила. Однако когда до завершения «черного пламени мертвецов» осталась всего пара строк, фигура упыря вдруг подернулась черной дымкой, а буквально через долю секунды он уже стоял возле нее. Настолько близко, что между ними и бабочка бы не пролетела, не зацепив одного из них крыльями.

Страх, подскочивший к горлу, был настолько силен, что от неожиданности Диара выпустила силу, которую тщательно вплетала в сильнейшее заклятие. Магия распалась на части, а девушке не оставалось ничего другого, как ударить простым арканом, пытаясь защититься от мертвеца.

— Как не стыдно, девочка, — скривив уголок губ, бросил вампир, резкими, неуловимо быстрыми движениями схватив по очереди за запястья обе ее руки, растянув в стороны и прижав девушку к стене, превратив собственные кисти в кандалы. — А я ведь не нападал на тебя…

Арканы, пульсировавшие на кончиках пальцев, распались Тьмой и устремились к потолку безобидным туманом.

В висках Диары застучало. Сердце едва не остановилось, когда она посмотрела в голубые глаза вампира, ставшие в один миг кроваво-алыми. Бешено яркими.

А в голове вспыхнуло понимание: разозлила… высшего мертвеца.

Пульсация в ушах отсчитывала в голове девушки секунды до того момента, как голод и ярость нежити возьмут верх над разумом вампира и он просто убьет ее без разговоров. Да, высшие мертвецы часто могли обладать сознанием, схожим с человеческим. Однако присущая всем неживым жажда убивать в любом случае превращала их в монстров. Некоторые колдуны считали, что из правила существуют исключения, и иногда, в особых случаях, мертвецы способны сохранять разум и чувства. Диара тоже хотела бы в это верить. Но ожидать подобного везения от случайно встреченного вампира она была не вправе. Потому что ценой ошибки была ее жизнь.

А потому, как только упырь разрушил все ее подготовленные заклятия, девушка не сдалась, выбрав другую тактику. И хотя ее сердце было готово разорваться от страха, она не собиралась позволять этому чувству овладеть собой. Потому что страх некроманта означает его смерть.

Диара обратилась к своему особому дару. К той самой ментальной атаке, которую она в детстве тренировала на виверне отца, а затем случайно испробовала на Лайоше. Теперь настала пора применить ее на мертвом существе. Только вот отзовется ли разум вампира на воздействие, которое было рассчитано на живых?

Девушка сосредоточилась на глазах напротив — алых, горящих голодом, которые едва заметно мерцали в темноте. А в следующий миг будто бы увидела что-то в их глубине. Там, где должна, в случае с живыми людьми, быть радужная сердцевина разума, у вампира пульсировало что-то аметистово-фиолетовое. Где-то глубоко внутри, в черноте и мраке, что составляли саму душу упыря, Диара увидела это странное свечение.

Диара не знала, что это. И вряд ли подобное было описано хоть в одной книге, ведь, чтобы прочувствовать это, нужно было взглянуть в само сердце высшего вампира. А если кому-то и удавалось провернуть такой фокус, вряд ли после него везунчик оставался жив.

Диара планировала оказаться первой. А потому она направила свое желание управлять прямо в центр этого света, решив, что именно он и является разумом, волей и своеобразной душой вампира. Сейчас ей некогда было удивляться тому, что внутри сильнейшего мертвеца оказался вовсе не мрак, расцвеченный алыми всполохами кровавого голода, а что-то иное.

Нужно было действовать.

Невидимая и неощутимая сила, далекая от некромантской природы, но и не являющаяся чисто друидской, полилась в аметистовое сердце упыря. Через глаза, через прохладную кожу ладоней, которыми он касался ее, через поры и сам воздух.

А в следующий миг вампир вдруг… вздохнул. От неожиданности он повторил движение грудной клетки, которое когда-то, много лет назад, было привычно его телу. Его алые глаза широко распахнулись и вновь поменяли цвет на спокойно-голубой.

Диара не могла поверить тому, что видит. Задержала дыхание, усилив выплеск смешанной магии.

Вампир опустил голову. Белые как снег волосы упали на лицо, будто бы придавая облику высшего уязвимости, человечности. Диаре вдруг захотелось убрать прядь от его щеки и посмотреть вновь в глаза. Понять, что происходит с этим… существом.

Потому что он вдруг начал напоминать обычного человека.

— Отпусти мои руки и скажи, как тебя зовут, — осторожно приказала Диара, чтобы понять, насколько хорошо работает ее магия. Если все идет правильно, то он ответит быстро, без паузы и мгновенно освободит ее. Порабощенная воля просто не даст шанса отказаться от чего-либо.

— Мое имя Элиас анх-Рейн, — ответил мужчина мягким, бархатистым голосом, от которого по спине девушки прокатились мурашки.

Неужели действует?.. Но Диара не успела обрадоваться.

— И я не простой вампир, девочка, чтобы поддаваться на твои фокусы. — Высший поднял голову и широко улыбнулся, вновь продемонстрировав клыки.

Голубые глаза сверкнули алым и мгновенно вернулись к спокойному цвету, давая понять, что их хозяин прекрасно собой управляет. А то, что сейчас происходило, — всего лишь его игра.

Диара едва не застонала от разочарования. Беспокойство вспыхнуло с новой силой, ладони, которые вампир продолжал удерживать, стали влажными.

Впрочем, совершенно неожиданно высший их отпустил и невозмутимо сделал шаг назад. Снова сложил руки за спиной и, глядя девушке в глаза, проговорил:

— Могла просто попросить, а не портить своей оскорбительной беспричинной агрессией наши теплые отношения.

Эти слова были столь неожиданны, что у Диары воздух застрял в легких.

Было невозможно понять, это он сейчас издевался или нет? Но, судя по саркастично приподнятым уголкам губ…

— Не думаю, что я что-то испортила, — фыркнула от возмущения этим фактом Диара. — Разве у нас есть какие-то отношения?

— А тебе бы этого хотелось, да, девочка? — приподнял бровь Элиас и улыбнулся еще шире, отчего щеки некромантки вдруг ни с того ни с сего покраснели.

Теперь сомнений не оставалось — он точно издевался.

Впрочем, абсурдности ситуации это никак не отменяло. Диара перебрасывалась то ли колкостями, то ли легким флиртом с высшим мертвецом! Кому расскажешь — примут за чокнутую.

— Ты не собираешься меня убивать, — вдруг констатировала девушка, не веря сама себе, обращаясь к нежити как к живому человеку. К существу, которое способно себя контролировать.

Прямо сейчас она мысленно нарушала главное правило, которое много лет внушали ей в академии: никогда не воспринимать нежить как живое существо. Ибо мертвые не способны удерживать в узде собственный голод. Преподаватели не уставали вдалбливать: «В живого мертвеца может обернуться кто угодно, даже ваш ближайший родственник. И в этом случае, несмотря на то, что остатками разума такой мертвец будет помнить вас и, может быть, даже испытывать к вам остаточные добрые чувства, он все равно не сможет контролировать жажду убивать, которой наделяет Тьма все свои создания. Как только представится возможность — он нанесет удар. Потому что голод мертвых становится его первичным инстинктом…»

Но прямо сейчас Диара чувствовала, что вампир как будто бы вообще не заинтересован в нападении. Тот самый голод мертвых, что всегда отражается в глазах нежити багровыми всполохами, казалось, абсолютно подконтролен высшему вампиру.

Элиасу…

Но разве это возможно?

— Не собираюсь, — кивнул мужчина, отошел обратно к саркофагу и вовсе повернулся к девушке спиной, словно нарочно показывая, что совершенно не опасается ее нападения. Он задумчиво взглянул на круглый ограненный кристалл, в котором отражались желтые огни от фонаря, и словно бы задумался. Фонарь упал на пол уже давно и каким-то образом умудрился не разбиться и не погаснуть. Сейчас пламя внутри него оказалось так далеко от каменной капли, на которую смотрел высший, что янтарный свет с трудом достигал прозрачных граней. И все же бледная кожа Элиаса едва заметно светилась в бликах странного кристалла, а волосы блестели белым золотом с легкими примесями желтого металла.

— Тогда что тебе нужно? — неуверенно спросила Диара, изучая высшего вампира. Это была редкая возможность наблюдать за сильнейшим из мертвых, неожиданно оказавшимся в такой непосредственной близости от нее.

Даже гораздо ближе, чем это было иногда прилично и с живыми…

— Давай сначала поговорим о том, что нужно тебе, Диара, — почти промурлыкал мужчина, повернувшись к ней.

Девушка вздрогнула.

— Не помню, чтобы говорила тебе свое имя, — подозрительно выдохнула она.

Вампир ничуть не смутился.

— Ты многое знаешь о детях ночи? — спросил он тогда, приподняв бровь. — Может, мы умеем читать мысли?

Уголки его губ дрогнули, и Диара опять почувствовала, что он насмехается над ней.

— Дети ночи? — переспросила она, хмыкнув в ответ и сложив руки на груди. — Это вы так себя называете? Довольно пафосно.

— Дерзкая девчонка, — неожиданно беззлобно улыбнулся вампир. — Ты даже не представляешь, насколько это имя древнее.

— И вот уже сотни лет вы с гордостью носите его, не забывая напоминать об этом каждому встречному человеку, так? — продолжала с ухмылкой Диара, мало понимая, какого драугра ее понесло подкалывать высшего.

Но и тут Элиас почему-то не разозлился. Только прищурился немного, а в глазах появился опасный блеск.

— Как ты думаешь, сколько мне лет? — спросил он, двигаясь вдоль саркофага и проводя длинными пальцами по его крышке. Тихий скрип от острых ногтей слегка привел Диару в себя.

— Не знаю, — ответила она, вновь оглядывая внушительную фигуру вампира. — На вид не больше тридцати. Но сколько живут такие, как вы, и как хорошо сохраняет Тьма ваши тела — мне неизвестно, — призналась она. — Может, тебе двести?

— Мне шестьдесят один, — усмехнулся он этому ответу. — Наша раса появилась в этом мире чуть меньше тридцати лет назад. Поэтому нас мало, и знаний о нас у людей нет.

— Тридцать лет назад? — ахнула девушка. — Но как? Почему? И почему ты рассказываешь об этом мне?

— А вот здесь мы снова подбираемся к тому, зачем ты пришла сегодня сюда, — загадочно проговорил Элиас, слегка опустив голову, отчего серебристая прядь волос упала ему на лицо. Кристальные глаза сверкнули в полутьме, а в следующий миг он легким движением руки отодвинул в сторону тяжелую каменную крышку саркофага. Так, словно она вовсе ничего не весила.

Крышка с грохотом упала на пол, чудом не расколовшись. А Диара вдруг подумала, что без помощи странного вампира она могла бы и вовсе не добраться до артефакта, который должен храниться внутри.

В этот момент в голове мелькнула мысль: почему вообще преподаватели ЦИАН И Да предпочитают прятать все самое важное в каменных гробах? Сначала лестницу в подземелье, теперь вот — артефакт силы. Не проще было бы сделать какой-нибудь симпатичный сундучок?

Но додумать эту идею она не успела, потому что, сделав нетерпеливый шаг вперед, наконец увидела, что скрывалось под тяжелой крышкой.

Из груди вырвался сдавленный вздох.

— Труп, — проговорила Диара, разглядывая высушенное и искореженное тело. То ли от времени, то ли от нестерпимой боли тело женщины застыло в страшной позе.

О том, что это была женщина, говорили длинные седые волосы, перепачканные тленом, и маленькая складчатая грудь на торчащих вперед, обтянутых черной кожей ребрах.

— Это не просто труп, девочка, — проговорил вампир, на этот раз без тени улыбки. Его лицо вдруг приобрело мрачную серьезность.

Но Диара уже и сама видела, что перед ней не обычный мертвец. Тьма, распространявшаяся во все стороны от иссушенной мумии, была столь плотной, густой и тяжелой, что рядом становилось тяжело дышать. Похоже, прежде закрытый саркофаг каким-то образом удерживал всю эту мощь внутри, а теперь она вырвалась наружу и лениво растекалась вокруг, заполняя собой все.

Девушка вгляделась в черный череп, обтянутый остатками тонкой кожи, в раскрытые, будто в крике, челюсти, и позвоночник пронзила холодная дрожь.

— Кто это? — прошептала она еле слышно.

О вампире она уже практически забыла. Возможно, упырь вновь действовал на нее внушением, но постепенно Диара незаметно для себя начала воспринимать его почти как простого человека. Тем более что и вел он себя так же.

Девушке никогда прежде не доводилось встречать мертвецов, которые были бы столь же похожи на простых людей.

Неотличимы…

Диара повернула голову, на минуту отвлекаясь от странной находки, и вновь посмотрела на высшего.

Элиас уже не улыбался, и клыки не виднелись из-под чуть более ярких, чем обычно, губ. Бледная кожа хоть и напоминала мел, но теперь казалась просто особенностью этого мужчины. Как и его длинные снежные волосы, ровным водопадом лежащие на широких плечах.

А взглянув на него по очереди сумеречным зрением, а затем собственным, иным, Диара с изумлением поняла, что и на внутреннем магическом плане он не выглядит как мертвец. Лишь как колдун, которого почему-то слишком плотно облегает кокон Тьмы.

Получается, высшие вампиры способны скрываться среди людей так, что их и обнаружить невозможно!

Открытие было ошеломляющим. Как много их таких уже бродит среди людей?..

Но Элиасу удалось вновь отвлечь ее, сказав такое, от чего Диара мгновенно позабыла все на свете:

— Это Ишхара. Темная богиня безумия.

— Что???

— Да, — кивнул мужчина. — Артефакт, который скрывает в своих катакомбах ЦИАНИД, — это тело мертвой богини. Удивительно, правда?

Девушка, едва дыша, смотрела в каменный гроб огромными, широко раскрытыми глазами и не верила. Однако женские останки перед ней настолько сильно излучали темную магию, что поневоле в голову закрадывались мысли о правдивости слов вампира. Тьма сочилась из кожи, костей, распахнутого рта, и эта сила, которой каждый некромант годами учится управлять, вдруг показалась Диаре чужой. Она просилась в ладони, будто бы ластилась к рукам, и собственный анарель девушки откликался на присутствие такой мощи рядом. Однако Диара не могла отделаться от мысли, что эта Тьма отдаленно напоминает живое существо. Голодное и нетерпеливое. Требующее воспользоваться собой.

И тогда Диара вдруг поняла, что готова поверить, будто перед ней мертвая богиня.

— Но как же это вышло? — только и спросила она тихо.

— Пару десятков лет назад темная богиня Ишхара с помощью своих последователей сумела выбраться из Сумерек, — ответил Элиас, странно посмотрев на девушку. — Но время ее оказалось ничтожно коротко. Она умерла в тот же день, убитая… другим темным богом. И то, что лежит сейчас перед тобой, останки человеческого тела, что вмещали ее дух.

— Поразительно, — выдохнула Диара. — Но как это произошло? Почему об этом нигде не говорится? Ни в одной книге, ни в газетах, нигде? Будто ничего подобного никогда не случалось?

Вампир пожал плечами.

— Думаю, империя не нуждалась в волне паники, — ответил Элиас. — Если бы люди поняли, что ни коллегия колдунов, ни императорские охотники и служба безопасности не способны уничтожить очаги культистов, что год за годом продолжают молиться темным богам, поднялось бы серьезное недовольство.

Диара вынуждена была согласиться. Как можно спокойно жить, рожать и воспитывать детей, например, если ты знаешь, что в любой момент в мир может явиться очередной темный бог и уничтожить всех, кто когда-либо был тебе дорог?

От одной этой мысли девушку передернуло.

— А что же за бог убил Ишхару? — спросила она тогда. — Выходит, кто-то еще из них бродит по земле?

Элиас снова бросил на нее странный взгляд и тут же отвернулся. При этом уголки его губ были едва заметно приподняты.

Диара сдвинула брови, чувствуя, будто вампир от нее что-то скрывает.

— Говорят, что тот бог исчез в ту же ночь, когда погибла Ишхара, — ответил вампир. — Будто бы он убил и ее, и себя.

— Где же его тело? — задала очевидный вопрос девушка, чувствуя, как громко стучит в горле. — И как звали того бога?

— Тело не было найдено, — сказал Элиас, и голубые глаза слегка сверкнули, когда он посмотрел на нее. — Его звали Эншаррат.

Ответ будто пронзил девушку насквозь.

Снова это имя. Снова Эншаррат.

И почему складывается такое впечатление, будто она имеет к нему какое-то отношение?..

Но какое отношение, задери его драугр, она может иметь к темному богу?!

В этот момент Диара все же собралась с силами и спросила то, что терзало ее уже не первый день:

— Почему у меня такое ощущение, что ты не просто так уже дважды упоминал при мне этого бога?

Губы вампира снова дрогнули. Но ответил он вовсе не то, на что рассчитывала девушка:

— Может, и не просто. А может — совершенно случайно, — прозвучал его бархатный голос. — Уверен, если правильно спросить, найдется, по крайней мере, один человек, который ответит тебе на этот вопрос гораздо лучше меня.

Диара уже открыла рот, чтобы уточнить, кого именно он имеет в виду, как вампир перевел тему:

— Ты пришла сюда с конкретной целью, не так ли, Диара? — На дне голубых глаз вспыхнуло что-то мрачное. — Полагаю, что тебе нужна помощь артефакта. Сила, которую может дать только бог. Я могу подсказать, как воспользоваться ею. Более того, рад сообщить, что без меня у тебя ничего не получится.

На лице Элиаса расцвела самоуверенная улыбка.

— Разберусь и без твоей помощи, вампир, — фыркнула она, окончательно растеряв всю осторожность рядом с высшим. Похоже, этому кровососу было что-то нужно от нее, а значит, пока он этого не получит, как минимум убивать не станет.

А еще вдруг стало немного обидно оттого, что какая-то нежить, пусть и высшая, считает, будто она самостоятельно не справится с разлившейся вокруг Тьмой.

— Можешь не сомневаться, что я смогу воспользоваться этим… артефактом и без тебя. Перед тобой одна из сильнейших некроманток Ихордаррина.

Сказала и сама скривилась от того, насколько глупо и пафосно это прозвучало. Но слово не гуль, выбежит — не поймаешь.

— О! Я и не сомневаюсь, — с широкой улыбкой проговорил Элиас. И вдруг протянул руку в приглашающем жесте. Мол, «подходи, дорогая, делай свое дело, а я так, в сторонке постою».

— Я не буду колдовать в присутствии высшего вампира, — ответила Диара, глядя в смеющиеся снежно-голубые глаза.

Вампир медленно моргнул, чуть прищурившись. А затем мягко выдохнул:

— А у тебя и не получится. Тьма Ишхары бесполезна для живых. Кроме того, если ты попробуешь пропустить ее через себя, думаю, это будет последнее заклятие в жизни одной из сильнейших некроманток Ихордаррина.

Насмешливые искры в глазах вампира сначала сильно рассердили Диару, но внезапно, вновь взглянув на силу, что буквально сочилась из мертвой богини, она поняла, что и впрямь испытывает определенные опасения.

Но чтобы не верить вампиру на слово, она подошла ближе к саркофагу, протянула вперед руки и позвала Тьму. Совершенно простая манипуляция, не требующая ни заклятий, ни особенных умений.

Сумеречная магия откликнулась мгновенно. Так быстро, как не откликалась никогда прежде. Она прильнула к ее пальцам, послушно обвилась вокруг ладоней, ощутимо пытаясь проникнуть внутрь… в анарель.

Пропустить заемную магию через свой источник — это единственная возможность использовать артефакт, накапливающий силу. Именно так Диара и рассчитывала воспользоваться тем, что собиралась найти в казематах Мертвой академии. Но при этом она и представить себе не могла, что находка окажется столь чудовищной.

Девушка поспешно отдернула руки, испугавшись продолжать эксперимент. Прежде на лекциях по теории некромантии преподаватели упоминали, что Тьма, обитающая в сумеречном мире, может быть разной. Та материя, что выстилает верхние уровни Сумерек и попадает в мир под солнцем, довольно спокойна и инертна. Но самые нижние уровни наполнены настолько темной и опасной силой, что путь живым людям туда закрыт. Даже самые сильные некроманты неспособны опуститься ниже девятого уровня, а всего их тринадцать. На последних, по легендам, и обитают темные боги, потому что лишь там достаточный уровень Тьмы, чтобы поддерживать их жизнь.

И сейчас Диару будто бы окружила та самая хищная мощь, место которой лишь на самом дне сумеречного мира.

— Чувствуешь… — без всякого вопроса протянул вампир. — Вижу, что чувствуешь.

— Почему ты думаешь, будто эта магия убьет меня? — тихо спросила Диара, уже даже не задумываясь над тем, что, кажется, просит совета у вампира.

В конце концов, ему должно быть лучше известно все то, что связано с темными богами, демонами и мертвыми. Такими, как он сам.

— Потому что сила, заключенная в Ишхаре, слишком концентрирована и слишком голодна, — неторопливо ответил Элиас, затем вдруг поднял руку над телом богини, пошевелив длинными пальцами. В тот же миг Тьма устремилась из высохшего трупа вверх, скрутилась в спираль и острым концом вошла в широкую бледную ладонь.

Вампир даже не пошатнулся, хотя Диаре показалось, что она слышит рев этой страшной силы. Магии, что проникла в его тело, будто в поисках какого-то отклика. Чего-то живого, что она могла бы… поглотить.

— Эта сила не создана для людей, — продолжал вампир, не глядя на девушку. — Именно поэтому Ишхару и заперли в изолированном саркофаге на самом дне Мертвой академии. Крохотные отголоски Тьмы иногда вырываются из-под каменной крышки, но после этого они уходят в землю. Наполняют территорию ЦИАНИДа темной магией, поддерживают сохранность мертвецов, на которых юные магиане учатся своему искусству. И всем хорошо. Богиня никому не может навредить, а ее сила служит во благо.

— Звучит разумно, — не смогла не заметить Диара, с некоторым беспокойством наблюдая, как легко вампир пользуется опасной силой, которая так напугала ее.

В голову в очередной раз закралась крайне невеселая мысль о том, что, если бы высший хотел, она давно была бы мертва.

— Насколько я понимаю, ты хочешь помочь мне, — протянула тогда девушка, и вампир тут же повернулся к ней. Голубые глаза блеснули и будто стали ярче.

— Хочу, — кивнул он, рассеивая пальцами силу, что продолжала проникать в его ладонь.

— И какова будет цена?

Лицо Элиаса оставалось неподвижным, но взгляд будто бы улыбался.

— Все просто, — проговорил мужчина и вдруг шагнул к ней. Секунду назад они просто стояли довольно близко друг к другу. А теперь и вовсе вампир глядел на нее сверху вниз в двух десятках сантиметров от ее лица, словно они были старыми друзьями.

Или еще хуже того…

— Я помогу тебе получить силу Ишхары с помощью своей магии, и ты отплатишь мне тем же. Позволишь получить доступ к твоему анарель.

Девушка вздрогнула, но не мешала вампиру продолжать.

Элиас все же улыбнулся.

— Ты должна будешь полностью довериться мне, Диара…

— Полностью довериться высшему вампиру? — хмыкнула она, почувствовав, как волна холодного ужаса прокатилась по спине и исчезла. — Какое заманчивое предложение.

Мужчина улыбнулся еще шире и сделал последний крохотный шаг вперед.

Диара вновь видела его клыки… И глаза, горящие пугающим, завораживающим светом.

И все же она не отступила, не отрывая от него взгляда. Тщательно скрывая сильную дрожь.

— Ничего ужасного, девочка. Мне не нужна ни твоя кровь, ни твоя боль, ни жизнь. Лишь твой анарель. Полный доступ и доверие. Кроме того, — вдруг невзначай заметил он, невинно приподняв брови, — это произойдет даже не сейчас. Может быть, потом, немного позже. Лет через десять, а может, через сто. Но столько ты не проживешь, и тогда вообще долг можно будет не выплачивать. Выгодно, правда?

Голубые кристаллы радужек хитро блеснули.

— А ты получишь желаемое уже сейчас… — добавил он.

Диара набрала в грудь побольше воздуха, чувствуя, что вампир пытается обвести ее вокруг пальца.

Прежде она никогда не слышала о том, чтобы один колдун мог воспользоваться источником другого. Да, существовало множество заклятий, которые позволяли магам объединять их силы. Но о том, чтобы полностью использовать чужой анарель будто свой собственный или и вовсе какой-нибудь артефакт, Диара слышала впервые.

Тем более — чтобы позволить использовать свой анарель мертвецу…

— Нет, — ответила она тогда, уже готовая развернуться в попытке выбраться из подземелья. Попятилась к двери, опасаясь, что, услышав отказ, вампир разозлится. — Приятно было познакомиться, Элиас. И спасибо за вводный курс теории мертвых богов. Но заключать подобную сделку я не буду.

Мужчина не двинулся с места.

— Что ж, мне понятно твое нежелание иметь дело с вампиром, — ответил он спокойнее, чем можно было ожидать. Сцепил руки за спиной и демонстративно отвернулся к саркофагу, не глядя больше на девушку. — Люди всегда были чересчур пугливы. А уж женщины… тридцать лет назад некроманток было гораздо меньше. Это и немудрено, мужчины по природе сильнее. Жалко, что на твоем месте не оказался, скажем, твой брат. Думаю, с ним мы легко нашли бы общий язык, женская слабохарактерность уже не выступала бы помехой.

Диара уперла взгляд в широкую спину, глуша приступ ярости. Проклятый высший будто знал, куда бить. Однако, несмотря на то что вампир ее ужасно разозлил, девушка не собиралась совершать ошибок из-за собственной несдержанности.

Но внезапно неосторожные слова мужчины напомнили ей о брате… О мальчике, который пропал почти пятнадцать лет назад и заслужил, чтобы его наконец-то нашли. Они все это заслужили. И мать, которая любила его как собственного сына и страдала не менее болезненно, и отец, который год за годом задействовал все свои связи, тратил колоссальные силы, опустошая себя и магически, и физически. И все впустую.

Они все заслужили, чтобы в конце концов зажить спокойно. Им нужна была хоть какая-нибудь весть. Диара не хотела думать об этом, и все же даже новость о смерти Лаэрта была им необходима. Потому что она поставила бы точку в этом непрекращающемся цикле поисков, страданий и пустых надежд.

— Я согласна, — ответила Диара и, вместо того чтобы уйти, как она планировала еще минуту назад, резко вернулась обратно к саркофагу. Встала напротив вампира, самостоятельно приблизившись к нему на такое расстояние, от которого под желудком вновь что-то сжалось. — Что нужно сделать?

Алые губы на бледном лице широко растянулись. Холодно-голубые глаза прищурились и сверкнули.

— Смелая девочка, — промурлыкал Элиас, пуская по позвоночнику Диары волну дрожи, — ничего сложного не потребуется.

В этот момент он шагнул к ней и, не успела она опомниться, скользнул рукой ей на поясницу, резко прижав к себе.

Девушка выдохнула, широко распахнув глаза. Грудь сдавило спазмом от ужаса.

— Нужно всего лишь поцеловать меня, Диара…

Ощущения от прикосновения вампира были похожи на душ с ледяной водой, после которого на тело накатывает волна жара.

Диара думала, что от упыря должно пахнуть смертью. Тленом и разложением, а может быть, даже десятками жертв, чью кровь ему приходилось пить. Как некромантка, она много лет имела дело с различной нежитью, и вся она так или иначе пахла мертвечиной.

Но вампир… не пах. Она чувствовала прохладное прикосновение его ладоней, однако оно не было ледяным, как ожидалось. И воздух рядом с Элиасом вместо трупной затхлости едва заметно отдавал морозом.

Однако это не могло погасить всего того ужаса, что она испытала от объятий высшего мертвеца.

И теперь ей что, полагалось его поцеловать?.. Мертвого мужика?!

Она посмотрела на блестящие хрустально-голубые радужки вампира и на короткую секунду подумала о том, как должно быть несправедливо, что настолько красивые глаза горят на лице нежити, а не живого человека.

И уже в следующий миг она была готова оттолкнуть вампира. И даже, может быть, бросить в него каким-нибудь заклятием, которое удастся сплести дрожащими влажными пальцами.

С какой стати она должна его целовать? Пусть придумает иной способ помочь ей с артефактом.

Но сделать что-либо Диара не успела. Потому что следующим движением Элиас зарылся ладонью в ее распущенных волосах, обхватил затылок, не давая отстраниться, и резко накрыл ее губы своими.

Диара хотела закричать. Ей казалось, что она вот-вот выплюнет собственные легкие, потому что дыхание застряло в груди.

Но… ничего этого не произошло. Потому что губы Элиаса оказались горячими. Такими же, как у любого живого человека. И от ощущения их прикосновения под кожей будто рассыпался сноп искр.

Вблизи от вампира распространялся приятный, почти незаметный аромат. И Диаре вдруг начало казаться, что ничего ужасного не происходит. Просто она стоит ночью в зимнем лесу под раскидистой елью, вдыхая немного колючий запах еловой коры, иголок, растертых между ладонями, и замерзшей рябины. А еще стало казаться, что она целуется вовсе не с вампиром, а с каким-то незнакомым мужчиной.

Страх ушел незаметно, но так же быстро, как и появился. Его место заняли беспокойные мурашки, скользящие по пояснице, и нервно вздрагивающие пальцы, лежащие на груди мужчины.

И все же Диара не планировала целоваться с вампиром ни при каких обстоятельствах. Даже учитывая, что это совсем не противно.

А, может быть, даже наоборот…

Перед глазами вдруг всплыл образ вздорного, наглого соседа по дому, и отчего-то девушка почувствовала стыд. Будто она делала что-то ужасное, что-то неправильное и едва ли не чудовищное.

Она не успела подумать, с какой стати чувствует себя чем-то обязанной Лютеру, но уже вынырнула из омута странных ощущений и начала отталкивать высшего вампира.

Однако едва она надавила на широкую грудь Элиаса, как вампир вдруг прижал ее ближе к себе, вжимая в собственное тело. И в этот момент Диара наконец ощутила мощный поток проснувшейся темной магии.

На одно короткое мгновение губы мужчины отстранились от нее, давая ей возможность вдохнуть, немного прийти в себя. В этот момент Элиас прошептал:

— Зови Тьму…

И снова накрыл ее губы, только в этот раз прижал ее еще крепче, сжав волосы на затылке в кулак, не давая лишний раз шевельнуться. Диара не успела удивиться тому, что он сказал, как в ее рот проник его язык.

Горячий, собственнический, страстный…

Элиас целовал ее так, как целует любовник женщину, которую давно желал. И Диара, вероятно, испугалась бы этого еще сильнее, чувствуя, как то и дело его клыки едва-едва касаются ее губ. Как напрягаются его руки, сжимающие ее, будто подчиняющие его воле. И как в голове становится странно пусто. Легко. Словно этот поцелуй утягивает ее в какой-то темный водоворот, в котором все тело начинает гореть от близости и морозного запаха высшего вампира.

Но возмущения больше не было, потому что его отголоски оказались прочно заперты в будто бы одурманенном сознании девушки. Диара чувствовала себя плывущей по темным волнам, которые укачивали и дарили странное ощущение мрачного удовольствия.

Ей больше не хотелось сопротивляться, хотелось слушать и выполнять приказы. Например, звать Тьму. Пусть даже в этот момент ее рот был занят, а мысленные заклятия не работали у большинства колдунов. Раз Элиас сказал — надо действовать!

И все же в голове на краткий миг мелькнули воспоминания из академического курса некромантии. Ведь прямо сейчас ей необходимо было произнести слова, чтобы магия древнего языка начала работать. Впрочем, поговаривали, что некоторые некроманты на закате своей жизни начинают обладать настолько высокой концентрацией и умением, что им больше не нужно прибегать к вербальной форме управления Тьмой. И хотя Диара не знала ни одного такого мага, сейчас она без вопросов поверила вампиру.

В мыслях сами собой начали складываться слова подчинения Тьмы. Если она собиралась впоследствии воспользоваться всей силой мертвой богини, то именно такой ход был самым разумным.

«Desliver fer nahde, Fjert…»[7]

И как только Диара прошептала про себя эти слова, Тьма, которой сочилось тело Ишхары, ринулась в ее анарель бешеным потоком. Будто все это время только и ждала приказа!

Девушка дернулась, испугавшись, что страшная голодная мощь сомнет ее этим ураганным порывом.

Однако вампир сдержал слово. Его пальцы на ее затылке слегка пошевелились, будто складываясь в какой-то символ, и магия послушно, как домашний пес, сменила направление, проходя сперва сквозь его грудную клетку. Как через губку, которая фильтрует все ненужное. Все то, что могло повредить ей, Диаре.

И когда сила прошла через его тело, на выходе устремляясь в ее анарель, девушка вдруг поняла: что-то вокруг меняется. Тьма низших уровней больше ей не страшна!

Радость оттого, что все получилось, целиком затопила Диару. Она даже не сразу заметила, что Элиас медленно отстранился, отпустив ее волосы, перестав удерживать ее за талию и теперь касаясь лишь одной ее руки.

Диара несколько раз моргнула, глядя в улыбающееся лицо напротив. Пытаясь понять, почему его глаза так хитро прищурены, ведь он помог ей, не взяв с нее ничего, кроме пустого обещания, которое так легко нарушить.

А затем ее ладонь, которую он держал в своей руке, вдруг обожгло.

Она резко отдернула руку, разглядывая, как в самом центре появилась одна из множества печатей, которые могут связать договором двух колдунов.

В ушах застучало.

— Что это? — выдохнула она, безуспешно пытаясь стереть кроваво-алый знак, который, впрочем, начал гаснуть, будто впитываясь в кожу.

Это был треугольник, внутрь которого вписан еще один треугольник. Только перевернутый и без одной грани. Словно птица в пирамиде.

Или летучая мышь…

— Это печать, которая подтверждает твое слово, девочка, — промурлыкал Элиас. — Теперь, когда придет время, ты должна будешь выполнить обещанное. Или умрешь.

Хуже этого было ничего и не придумать. Теперь она была должником высшего вампира.

— Но не переживай, — добавил он весело. — Если выполнишь уговор, останешься жива и здорова.

Диара сжала зубы, не желая признаваться самой себе, что вампир все же обвел ее вокруг пальца, заставив сделать то, что было нужно ему.

Впрочем, ведь ей это тоже было нужно, тогда стоит ли злиться?

— Но я так и не сделала то, ради чего пришла сюда, — с раздражением выдохнула она. — Магия ушла, а ритуал остался непроведенным. А я не обещала тебе доступ к своему анарель за… один дурацкий поцелуй.

Девушка демонстративно вытерла губы тыльной стороной ладони, уверенно глядя в глаза высшему.

Элиас только тихо усмехнулся.

— Дурацкий ли?.. — переспросил он, и Диара с вызовом сложила руки на груди, злясь на себя за то, что все еще чувствует вкус его губ и, как ни странно, это не вызывает отвращения. — Не переживай, — продолжил вампир, — после того, как сила Ишхары прошла сквозь тебя, проблем с использованием ее тела у тебя больше не будет. Тьма тебя запомнила. Отныне этот «артефакт» полностью в твоей власти. — Он махнул рукой в сторону саркофага и даже немного насмешливо поклонился. — Я держу свое слово. Сдержи и ты, Диара Бриан Торре-Леонд.

Диара вздрогнула, в очередной раз понимая, что высший знает о ней гораздо больше, чем должен был.

Однако его слова не могли не обрадовать. Значит, теперь она в любой момент могла начать поиски брата! Только вот совершенно не хотелось делать этого в присутствии вампира, ставя себя в еще более беззащитное положение в процессе чтения заклятия. А то, не приведи темные боги, этому кровососу захочется снова ей помочь! И почему-то Диаре казалось, что в следующий раз на поцелуе он может не остановиться.

— Боюсь, у меня нет другого выхода, кроме как сдержать слово, — махнула она ему рукой, на которой уже совсем не было видно магической печати. Но это не отменяло того, что магия, скрепившая долг, никуда не делась. — И все же ответь мне, зачем тебе моя сила? Наверно, стоило спросить это до того, как я согласилась на сделку, — невесело усмехнулась она, но договорить не успела, потому что за нее закончил вампир:

— Но ты согласилась бы в любом случае. — Алые губы снова приподнялись.

Диара пожала плечами. Он был прав.

— Так зачем?

Теперь пришла пора вампира выдержать небольшую паузу, задумчиво склонив голову.

— Скажем… — проговорил он негромко. — Я хочу испытать, каково это — обладать не только темной силой, но и светлой. Ты — носительница смешанной крови. Золотой, как ее еще иногда называют. Можешь использовать магию и как друид, и как некромант. Вампирам это не дано, увы. Да и мало кому дано в принципе. Кроме того, я знаю, что ты обладаешь и многими другими талантами, о которых не известно никому, кроме тебя самой.

Диара изумленно открыла рот и тут же закрыла.

Он явно намекал на ее умение своим особенным зрением видеть не только сумеречную магию, что была доступна всем некромантам, но и токи жизни, ауру и даже какие-то внутренние особенности, которых не видят и друиды. А еще он мог намекать на ее неожиданную способность управлять чужой волей… Способность, которую она раскрыла, когда пыталась подчинить его самого.

— Что ты имеешь в виду? — осторожно поинтересовалась девушка, надеясь, что он все же подразумевает что-то иное.

Элиас усмехнулся и снова подошел к ней поближе.

— Я имею в виду магию, которой ты хотела подчинить мой разум, девочка.

Диара сдвинула брови и повернула голову в сторону, демонстративно не глядя на него, а затем буркнула:

— У меня ничего не вышло. К тому же у вампиров влиять на мозги получается в любом случае значительно лучше. Для этого я тебе не нужна.

Элиас поднял ладонь и вдруг коснулся ее подбородка, заставив вновь посмотреть на себя. Его губы все еще улыбались, хотя в глазах не было смеха.

— Скажем так: у тебя почти вышло, — ответил он неожиданно после того, как несколько секунд они снова молча смотрели друг на друга.

Диара сглотнула ком в пересохшем горле, а Элиас продолжал говорить то, чего девушка никак не ожидала услышать:

— Ты взяла меня под контроль… на пару мгновений. Так что можешь праздновать победу: если бы на моем месте оказался простой вампир, вероятно, в тот момент он полностью оказался бы в твоей власти. Но с высшими… все гораздо сложнее. — Его губы растянулись шире, а голос стал бархатно-мягким. — Нашу волю почти невозможно подавить, потому что ментальная магия у нас в крови. Хотя обычно никто и не пытается, ведь, как правило, за подобное мы убиваем.

— То есть мне повезло, да? — хотела спросить Диара со звонким вызовом, а получилось неожиданно тихо.

Секунду Элиас помолчал, будто глядя глубоко внутрь нее, а затем проговорил:

— Вампиры, знаешь ли, не любят, когда из них пытаются сделать ручных зверьков. Но ты ведь не знала об этом, да, девочка? И не хотела никого оскорбить?

Под алыми губами острые клыки блестели уже чересчур провокационно.

Девушка стиснула зубы, на этот раз отчетливо чувствуя, как Элиас взглядом проникает вглубь ее эмоций, души. Воли. Стряхнула с себя оцепенение и прошипела:

— Ты мог бы звать меня Диара?

И отшатнулась назад, не слишком легко, но все же избавляясь от влияния упыря. Встряхнула головой и добавила, ища путь к выходу:

— Думаю, нам стоит попрощаться. Похоже, до рассвета осталось совсем недолго.

Попятилась к двери.

— Окажу тебе последнюю услугу, Диара, — сказал тогда вампир, нарочно выделив ее имя таким низким и хриплым голосом, что девушка невольно вздрогнула, не в силах не среагировать. Это просто происходило помимо ее желания, и мелкая дрожь пробегала по позвоночнику как живая.

А в следующий миг Элиас вновь поступил так, как хотел, не спрашивая ее разрешения. Он вдруг просто покрылся черной дымкой, а через секунду появился позади нее, легко коснувшись руками ее плеч.

Тьма окутала их, облепила со всех сторон, будто холодный клей. А затем они оба словно провалились на дно чего-то черного и глубокого, как бездна в Сумерках.

Когда Диара вновь открыла глаза, задыхаясь и хватая ртом воздух, они оказались прямо возле ее дома. На пороге перед дверью, на которой была изображена знакомая морда какой-то твари.

— Внутрь войти не могу, прости, — улыбнулся Элиас, мгновенно отпуская ее. — Твой дружок хорошо умеет защищать свою берлогу.

Диара хлопала глазами, несколько долгих мгновений приходя в себя.

Темный портал… Вампир провел ее темным порталом к ее собственному жилищу.

— До следующей встречи, — проговорил он, сделав шаг назад, пока она не успела прийти в себя. Голубые радужки будто бы светились, белые волосы серебрились в лучах луны. — До следующей встречи, Диара…

Его фигура подернулась дымкой, а тело разлетелось на множество летучих мышей. Они взмыли в воздух и растворились в небе, будто их и не было.

Диара проследила за этим мрачным, но все же удивительным колдовством, передернула плечами, будто скидывая с себя невидимый груз, оставшийся на плечах после прикосновений высшего мертвеца, и невозмутимо вошла в дом. Она очень надеялась, что увидеть этого вампира ей теперь доведется еще очень не скоро. Мечта сбылась, но не полностью и вовсе не так, как Диара на то рассчитывала.

Через несколько дней на одной из практик по атакующей некромантии случилась еще более ужасная встреча.

Лютер

Лютер старался не видеться с Диарой так долго, как мог. Ему было… стыдно? Может быть. Когда он принес ее в свою комнату полуобнаженную, растрепанную и совершенно ничего не соображающую, у него едва не отказало самообладание. Теперь за эту слабость он злился сам на себя, и видеть лишний раз девушку ему совершенно не хотелось. Диара напоминала ему о собственной бесхарактерности, и это раздражало.

После того злополучного дня парень в очередной раз согласился с тем, что рядом с соседкой ему лучше находиться как можно меньше. И раз уж судьба вопреки желаниям все время сводила их вместе, так хотя бы он сам не будет искать встреч с некроманткой. Тем более что было не вполне понятно, как вообще после всего случившегося вести себя рядом с ней.

Помнит ли девушка о чем-нибудь?..

Судя по тому, что она ни разу не подошла к нему и не настучала по голове за приставания, видимо, нет.

Вероятно, это даже хорошо. Но почему-то при мысли о том, что Диара не помнит, как целовала его, под ребрами Лютера будто когтями скребло.

Очередная неделя обучения подходила к концу, и сегодняшний день должен был стать особенным для всей их группы. Сбылась угроза магистра Литвига о том, что, как только они в достаточной степени отработают высшие арканы, бьющие по площади, их ждет увлекательнейшая прогулка на одно из кладбищ на окраине Ихордаррина. Поэтому в последний день недели с самого утра занятий не было — всем аспирантам полагалось подготовиться к вылазке. После обеда, когда день пойдет на убыль, за ними должны приехать казенные городские экипажи, нанятые специально для перевозки молодых колдунов.

Как только наступил положенный час, Лютер накинул на плечи длинный кожаный плащ с красной оторочкой, подобные которому часто носили некроманты, надел на плечо рюкзак с ингредиентами, которые могли понадобиться на практике, и вышел из дома, стараясь не обращать внимания на шум в соседней комнате. Похоже, Диара все еще собиралась.

Быстро преодолев расстояние до главного корпуса академии, Лютер приблизился к пяти черным каретам, в которые были запряжены самые простые лошадки рыжей масти. Повернув голову, некромант увидел, что сопровождать их сегодня будут трое преподавателей. Низенький магистр Джеймор Литвиг, хрупкая Лара Ториман и худой, как трость, Ингош Лайперин — преподаватель по искусству защиты.

Парень приподнял бровь, прикидывая, насколько эти профессора в состоянии были бы защитить два десятка аспирантов от нападения вампиров, например. И почему-то пришел к неутешительным выводам.

Впрочем, ректор ЦИАНИДа Нуар Шерриун был конечно же в курсе их вылазки. А после той ночи, когда Лютер узнал о местонахождении стоянки кровососов, он уже успел предупредить высшего некроманта об увиденном. Нуар выслушал его с чрезвычайно хмурым выражением лица, а затем долго благодарил за новости. Хотя и не забывая отчитывать за ночные прогулки по лесу. После этого старик уверил аспиранта, которого много лет назад взялся опекать, в том, что бояться магианам академии совершенно нечего. На территорию ЦИАНИДа вампирам проникать вряд ли захочется. Поскольку именно здесь такое высокое скопление некромантов на квадратный метр, как нигде более во всей империи. А ведь гораздо проще найти себе слабую жертву, не способную к сопротивлению, чем колдуна, который может убить. При этом у каждого преподавателя есть необходимые навыки и амулеты, призванные обезвредить даже самого сильного упыря.

А значит, эти три магистра, что стояли сейчас перед Лютером, наверняка были подготовлены к встрече с кровососами. Несмотря на то что один из них — женщина, а двоих других Лютер без труда смог бы победить в прямом бою.

Разум твердил, что опасаться нечего.

И все же, вспоминая ночь, когда видение показало ему стоянку вампиров, Лютер испытывал неприятное, колючее ощущение. Что-то саднило внутри, как после царапины бумагой. Словно дурное предчувствие.

Однако некромант не собирался пренебрегать появившейся возможностью выбраться на древнее кладбище из-за каких-то смутных предположений. А ведь погост, на который они направлялись, был именно древним. Таким старым, что в его черте сила некроманта могла возрасти многократно.

Слишком заманчивая цель, чтобы Лютер мог отказаться от нее.

Зов мертвых на подобной территории обязан был сработать гораздо лучше прежнего. Некромант планировал закончить начатое и добыть-таки себе одного вампира. Сам он встречи с клыкастой нежитью не боялся. В конце концов, с одним высшим мертвецом справиться хоть и было сложно, однако все же посильно.

Но все пошло неправильно с самого начала их вылазки.

В карету он сел одним из последних, нарочно надеясь, что рядом будет поменьше народу. Сначала так и вышло. Неожиданно все одногруппники расселись по четырем оставшимся экипажам, и Лютер оказался в компании двух профессоров — Лайперина и Литвига. Лара Ториман расположилась вместе с остальными аспирантами, и таким образом парень оказался в компании мужчин, которым, в общем-то, не было до него никакого дела.

Однако в последний момент дверца кареты распахнулась и внутрь ураганом влетела запыхавшаяся Диара. Хмуро встретившись взглядом со своим соседом, за неимением иного места, она села рядом с ним.

— Вы опаздываете, магиана Бриан, — проговорил Литвиг беззлобно. — Мы едва не уехали без вас.

— Мы уже решили, что вам вздумалось прогулять, — добавил второй преподаватель, Ингош.

Лютер перевел на него взгляд, рассматривая исподлобья худощавого мастера защитной магии. Этому мужчине было не больше тридцати лет, и он сам относительно недавно окончил аспирантуру в академии. Жиденькие серые волосы падали на узкое лицо, из-под них виднелись глубоко посаженные глаза, умеющие смотреть довольно остро. Для своего возраста Ингош Лайперин считался превосходным колдуном, а магиане любили его за спокойный и веселый нрав. До сего момента Лютер думал о молодом магистре так же. Но прямо сейчас, когда взгляд Ингоша вдруг будто случайно скользнул по вырезу платья Диары, поспешно забирающейся в карету, внутри некроманта впервые вспыхнуло по отношению к нему колючее раздражение.

— Вы не подумайте, — тем временем добавил Ингош, на этот раз оценив длинные стройные ноги аспирантки, что села напротив него. — Вас никто не стал бы наказывать за неявку. Практика на сельском кладбище — не такое уж безопасное занятие. И в обязательную программу обучения не входит.

На лице молодого магистра вдруг расцвела улыбка, очень напоминающая флирт. Профессор защитных чар весело смотрел на свою аспирантку, совершенно не замечая, что парень справа вдруг сильно помрачнел.

— Что вы, магистр, я ни за что не пропустила бы такое занятие, — ответила Диара, старательно игнорируя Лютера и дружелюбно улыбаясь в ответ. — Где же еще мы сможем отточить навыки борьбы с неживыми, как не в реальном бою? Ведь только на практике будет видно, кто чего стоит на самом деле.

На этот раз она бросила на парня короткий косой взгляд, будто пыталась последней фразой каким-то образом подколоть его.

Лютер фыркнул и попытался отвернуться к окну. Однако близость Диары потихоньку лишала его покоя. Глаз сам цеплялся за мелкие, казалось бы, ничего не значащие детали и доносил информацию в мозг с неотвратимостью входящей в тело иглы.

Женское бедро на расстоянии ладони от его собственного. Гладкое узкое колено, на котором вдруг приподнялся подол платья. Маленькая ладонь, одергивающая ткань и едва не касающаяся его ноги. И сама Диара, которая, как оказалось, удобно устроилась на его кожаном плаще и совершенно этого не замечала.

Но это замечал Лютер. И ему казалось, что через этот плащ их тела призрачным, ускользающим образом соединяются…

— А долго нам ехать? — спросила в это время девушка, прижимая с другой стороны к себе небольшую сумочку. Похоже, она тоже неплохо подготовилась к вылазке.

Лошади уже давно тронулись, и колеса карет в унисон стучали по каменным мостовым города.

— Не очень, — покачал головой Литвиг, укладываясь головой на подушку, которую прихватил с собой. — Но вздремнуть я успею. Вчера до ночи писал научную работу по аркану десятого уровня. Устал ужасно.

— Надеюсь, вас не будет отвлекать моя болтовня? — весело спросил магистр Лайперин, продолжая поглядывать на Диару. — А то, клянусь тьмой, я сойду с ума, если придется ехать в тишине!

— Нет-нет, вы мне нисколько не мешаете. — Литвиг сложил руки на груди и уже закрыл глаза, устраиваясь поудобнее.

— Ну и славненько, — ответил довольный Ингош, снова скользнув взглядом по декольте аспирантки. Теперь, когда его коллега не смотрел, он будто бы почувствовал себя гораздо увереннее, чем еще сильнее взбесил Лютера. — А мы с магианой Бриан и магианом Рейвелом обсудим планы на будущее. Диара, вы по какой стезе мечтаете пойти после окончания аспирантуры в ЦИАНИДе? Такую хорошенькую колдунью, как вы, наверняка захочет получить в свое распоряжение даже Императорский корпус охотников за нежитью…

Следующий час все более и более мрачнеющий Лютер слушал, как профессор защитных чар задает Диаре все новые и новые вопросы, то и дело заставляя ее смеяться над своими дурацкими шутками. Девушка периодически краснела, но отвечала. Впрочем, деваться-то ей было все равно некуда, но Лютера это не успокаивало.

До него, само собой, Ингошу не было никакого дела. Вот только сам Лютер с каждой новой минутой имел к настырному преподавателю все больше вопросов.

К концу поездки по приезде на кладбище он уже мечтал прикопать профессора в первой попавшейся могиле. Как только дверцы кареты открылись, Ингош выскочил первым и полез подавать Диаре руку. Лютер сцепил зубы, безуспешно пытаясь подавить ярость, обжигающую легкие. Выйдя из кареты вслед за девушкой, он все же не смог удержаться и, проходя мимо преподавателя, толкнул его плечом.

Тот замер от неожиданности.

— Рейвел, с вами все в порядке? — спросил он, потирая ушибленное место.

Лютер повернулся к магистру и с трудом сквозь плотно сжатые зубы медленно ответил:

— Прошу прощения… укачало. Не удержался на ногах.

Ингош проводил некроманта удивленным взглядом, а затем ответил:

— Отдохните немного, в карете действительно сильно трясло. Выступаем на кладбище через пару минут.

И наконец-то убрался с глаз, контролируя, чтобы все аспиранты нормально вылезли из карет и не успели разбежаться.

Лютер остался наедине с Диарой. И впервые за последнюю неделю, когда они не разговаривали и почти не встречались, он почувствовал себя действительно не в своей тарелке.

— Лучшего некроманта Мертвой академии укачало в экипаже? — раздался вдруг насмешливый голос девушки.

Лютер повернул голову и встретился с глазами, в которых плескался смех. Послеполуденное солнце продолжало клониться к горизонту, и в желтоватом свете взгляд некромантки показался ему золотисто-медовым.

Под кожу будто нырнули горящие змеи.

— Самую малость, — коротко проговорил Лютер, невольно любуясь ее черными волосами, на солнце отдающими медью, ровной персиковой кожей и ехидной улыбкой, от которой по спине пробегали мурашки.

— Мм, — протянула она. — Надо же. А я думала, ты ревнуешь.

— Что-о-о? — невольно протянул некромант, округлив глаза от удивления. — С какой это стати?

Но девушка уже пожала плечами, ухватила покрепче сумочку и направилась к остальным магианам, сделав вид, что ничего особенного не сказала.

— Эй! — воскликнул Лютер, направившись за ней через пару мгновений, как только окончательно пришел в себя.

Диара уже встала возле остальных одногруппников, и приставать к ней с дурацкими расспросами было не слишком удобно. Парень, не глядя на нее, встал рядом, сцепив руки за спиной, а через секунду прошептал:

— Цветочек, если хочешь, чтобы я ревновал, лучше скажи прямо. И в следующий раз не надевай на практику такое вызывающее платье. С магистром Лайперином словесная диарея вон случилась от такого великолепия.

Ингош в этот момент как раз повернулся в их сторону и красноречиво подмигнул Диаре.

Девушка покраснела с ног до головы. Видимо, интерес преподавателя тоже был ей не слишком приятен.

Лютер не смог сдержать улыбку.

Однако почти сразу же Диара взяла себя в руки. Затем она повернулась к нему и, мило улыбнувшись, произнесла, будто невзначай касаясь белых кружев на декольте платья:

— С магистром Лайперином, значит, диарея случилась, а у тебя, выходит, ноги так заплетаться начали, что ты его едва на землю не повалил? — И, поймав потемневший взгляд некроманта, направленный аккурат на ее пальчики, касающиеся груди, добавила: — Удачное, стало быть, платье.

Развернулась и пошла прочь вместе со всеми остальными аспирантами, что под надзором преподавателей двинулись в сторону пустыря. Там, чуть в стороне от села находилось обширное старое кладбище.

В горле Лютера пересохло, когда он посмотрел ей вслед. С неудовольствием некромант отметил, что снова совершенно перестал соображать. Кровь в венах опасно забурлила. И он уже не думал о том, что Диара явно считает этот раунд их словесной битвы выигранным. Важнее было другое.

Встряхнув головой, он направился к магистру Ториман, как и планировал с самого начала. Пожаловался на плохое самочувствие и попросил разрешения немного прогуляться по округе. Женщина окинула его скептическим взглядом и, отметив лихорадочно горящее лицо и плотно сцепленные зубы, была склонна подтвердить вымышленное недомогание.

— Конечно, отдохните, — кивнула она, сдвинув брови. — Тем более что, я уверена, вам тренировка на простом сельском кладбище не слишком-то и необходима, Рейвел.

С этими словами она ушла прочь вместе с остальными аспирантами, а Лютер остался совершенно один на проселочной дороге. Он был готов приступить к тому, ради чего сюда и пришел.

Оглядевшись, некромант прикинул, где находится. Когда-то давно ему уже доводилось бывать здесь. Однажды из одного соседнего села ему поступил заказ на упокоение очень назойливого призрака, за которого императорские охотники не стали бы даже браться. Ну, подумаешь, привидение? Простое, даже не банши. Ни на что, кроме тоскливых завываний и случайных запугиваний, оно было неспособно. А местного старосту уж очень беспокоило.

Лютер взялся за дело, предчувствуя легкую работенку. После непродолжительных поисков оказалось, что это сестра старосты, которая не так давно почила. А к брату она возвращалась, потому что при жизни недолюбливала родственника. После смерти женщина сохранила старые привычки и ужасно хотела довести мужика до инфаркта.

В общем, отправить призрака в сумеречный мир Лютеру не составило особенного труда. Хотя из-за наличия рядом необычного погоста задачка серьезно усложнилась. Некроманту пришлось задействовать все свое умение.

В любом случае с заданием он справился, а за время работы успел изучить окрестности села с дурацким названием Ослиные Ушки. Кладбище, которое находилось неподалеку на огромном пустыре, действительно оказалось невероятно старым. В некоторых могилах за давностью лет успели захоронить не менее трех раз. В воздухе клубилось столько чистой, нетронутой Тьмы, что любой некромант прекрасно чувствовал себя тут — истинный дух темного колдуна просыпался среди мрачных каменных надгробий. Впрочем, к сожалению, духи мертвых чувствовали себя тут не менее хорошо.

Отвлекшись от воспоминаний и заприметив чуть в стороне более дорогую часть кладбища, где возвышалось множество крипт и усыпальниц, Лютер выбрал одну, украшенную черной каменной статуей Аралишгаль, богини смерти, и направился туда. Эта усыпальница была самой крупной, и некромант рассчитывал, что ему будет вполне удобно расположиться там.

Вся их группа в это время двигалась совсем в другом направлении, а потому Лютер почти не опасался, что его заметят. Дойдя до высокого склепа, некромант почтительно обошел статую темной богини и дернул на себя большую металлическую дверь, окрашенную в черный. Замок предсказуемо не поддался, но для Лютера подобные мелочи никогда не были проблемой. Заклятия старения удавались ему превосходно, и он мог легко превратить даже самый упрямый металл в горстку ржавчины.

Проведя ладонью над замком, некромант прошептал нужные слова, и личинка замка осыпалась на землю.

Вновь дернув дверь, он уже не встретил сопротивления и спокойно вошел внутрь.

Усыпальница оказалась очень широкой и просторной. Вдоль стен стояли несколько каменных гробов, на крышках которых очень реалистично изображались будто бы спящие люди. А в центре помещения было совершенно пусто. Каменные плиты пола покрывал небольшой слой пыли и мелкого песка, словно сюда давно никто не приходил.

Лютер взмахнул рукой, и от этого движения Тьма всколыхнулась и волной прокатилась по полу, очищая его и унося пыль прочь.

— Так-то лучше, — пробормотал некромант, быстро снимая с плеч рюкзак и раскладывая в центре ингредиенты для «зова мертвых». Несколько свечей, травы, камни, порошки.

В этот момент, ползая по плиткам, Лютер снова почувствовал себя дурацким демонологом. Но, увы, он поставил перед собой слишком сложную задачу — вызвать высшего вампира. И теперь не мог справиться с ней без ритуалов, к которым некроманты обычно не прибегают.

— Ну вот, готово, — вставая с колен, пробубнил он сам себе, чтобы тишина так сильно не давила на уши. А затем вдруг снял с безымянного пальца перстень, посмотрел на него странным взглядом и полоснул острым выступающим концом по пальцу. Расположил руку над травами, сложенными на полу пирамидой, и подождал, пока первая капля упадет вниз.

Время будто замедлилось. Алый шарик набряк на ране и сорвался вниз, уже в воздухе меняя цвет на янтарно-оранжевый. Лютер неотрывно следил за тем, как его собственная кровь летит вниз и загорается прямо в движении.

Как только огненная капля коснулась сухих заготовок, они вспыхнули, превратившись в яркий костер. И в этот момент Лютер начал шептать слова заклятия.

Он уже чувствовал, что на этот раз все получится. Магия слушалась беспрекословно. Тьма зашевелилась, пришла в движение, скручиваясь спиралями и воя, готовая вот-вот исполнить приказ странного чародея, который сумел поджечь собственную кровь.

Вот только в этот момент случилось то, чего Лютер никак не ожидал. У входа в склеп краем глаза он заметил какое-то движение. Повернул голову и увидел…

Дверь, которую он плотно закрыл, была распахнута настежь, а на пороге стояла Диара. Она смотрела на него широко открытыми глазами, плотно сжав губы. Ее руки были сложены на груди, а брови сдвинуты.

Все это некромант отмечал, не прерывая слов заклятия. Окончить ритуал было слишком важно. Он не мог позволить себе еще один провал.

Даже если Диара увидела его тайну…

— Твоя кровь что, загорелась?! — выдохнула она, явно не веря своим глазам.

Лютер нахмурился, продолжая сквозь зубы читать заклятие.

Предпоследняя строчка… последняя…

— Нет, тебе показалось, — произнес негромко он, отворачиваясь и прислушиваясь к Тьме, которая послушно заревела и устремилась выполнять приказ. — Кровь не может гореть, что за глупость?

Лютер чувствовал, что в этот раз все получится. Оставалось лишь ждать.

Вот только какого драугра тут опять делает его настырная соседка? И как теперь быть, если вот-вот на зов явится вампир, который может захотеть убить их обоих?

С одним упырем Лютер вполне был готов вступить в бой. Однако защищать случайного свидетеля в его планы не входило.

Девчонка могла все испортить, подвергнуть себя опасности. Да и его тоже.

— Диара, тебе нужно уходить отсюда, и быстро, — проговорил он, напряженно вслушиваясь в эхо заклятия.

— Твоя кровь… — повторила девушка и, вместо того, чтобы последовать его совету, наоборот, шагнула в склеп.

— Я поджег костер огнивом, не дури, — быстро бросил некромант, достав из кармана кремень и кресало. — Уходи сейчас же, Диара. Если все прошло правильно, сейчас сюда явится высший вампир.

Девушка хмыкнула и сложила руки на груди.

Все внутри Лютера закипело.

«Да что вообще в голове у этой ненормальной, раз она не боится встречи с самой страшной нежитью Ихордаррина?.. — мелькнуло в мыслях парня. — Или она думает, что выжила один раз, значит, выживет и в следующий? Что за глупая наивность?»

— Высший вампир? — хмыкнула она. — Как легко ты признался в том, от чего в прошлый раз отказывался как мог! Неужели это все для того, чтобы отвлечь мое внимание от крови? Потому что я точно знаю, что огниво ты не доставал!

Она сделала еще один шаг, приближаясь к нему с таким угрожающим видом, словно пыталась его напугать. И, честное слово, при иных обстоятельствах он уже прижал бы нахалку к стене и показал, чего стоит бояться на самом деле. Но сейчас даже горящая кровь беспокоила его не так сильно, как приближающаяся нежить.

Лютер уже чувствовал, что высший мертвец рядом. Сумеречное зрение подсказывало пульсирующий комок Тьмы в паре сотен метров от склепа.

Некромант сделал несколько стремительных шагов к девушке, схватил ее за запястье и потащил, вырывающуюся, в самый дальний угол.

— Что ты творишь, обглодай тебя бездна? — зашипела Диара.

— Быстро прячься за колонной, — втолкнул он ее в стенную нишу. — Я накрою тебя пологом Тьмы. Не шевелись и не издавай звуков. Иначе придется драться. А я, признаться, все же не планировал сегодня бой с высшим.

— Так ты не солгал? Ты опять вызвал высшего вампира? — ахнула Диара.

Лютер закатил глаза, а через мгновение уже позвал Тьму. Он сгущал темную магию со всего кладбища в одном месте — в этом самом склепе. И все для того, чтобы среди этой черноты упырь не заметил главного — что в углу под магическим коконом прячется еще один человек.

И как только он это сделал, стремительно отходя в сторону, в помещение влетела… женщина.

Она была похожа на оживший ураган. Худая, с длинными волосами оттенка красного дерева, что развевались за спиной как плащ или крылья. На незнакомке было надето красивое платье цвета слоновой кости, и в сочетании со снежно-белой кожей оно делало женщину похожей на сказочную принцессу. Дополняли образ мягкие, нереально яркие алые губы, подозрительно блестящие, и глаза, характерно горящие кровавым огнем.

Не нужно было задействовать сумеречное зрение, чтобы понять: это была вампирша.

— Кто звал меня так настойчиво? — выдохнула она вопрос, останавливая свой взгляд на некроманте в самом центре склепа. — Котик… это ты был столь беспечен?..

Она широко улыбнулась, обнажив клыки, и сделала медленный шаг вперед.

Лютер скользнул взглядом по хрупкой с виду фигуре, по глубокому декольте, из которого виднелась округлая полная грудь, которая наверняка частенько помогала вампирше привлекать внимание очередной жертвы.

Взглянул и не почувствовал ничего.

— Да, это я, — кивнул он, готовый в любой момент ударить.

Ему не нужно было подготавливать сложные арканы, что-то внутри него всегда знало, как активировать то или иное заклятие максимально быстро. Конечно, особенно сложных приемов это не касалось, но Лютер и не планировал, например, сжигать вампиршу «черным пламенем мертвецов». Ему нужно было всего лишь… поговорить. И главное, чтобы за это время Диара не выдала своего присутствия.

— Зачем же такой милый, симпатичный котик хотел встретиться с одной из детей ночи? — произнесла тем временем женщина, медленно обходя некроманта по кругу. Стараясь быть ближе, но не желая оказываться на опасном расстоянии от колдуна.

Светлое платье колыхалось от ее шагов, привлекая внимание к стройным ногам, волосы красиво рассыпались по плечам. А глаза, только что бывшие красными, вдруг стали нормального землисто-карего цвета. Сейчас вампирша напоминала обычную девушку, только красивую настолько, что невозможно отвести глаз.

— Я хочу заключить с тобой сделку, — проговорил Лютер, не сводя взгляда с ее радужек, которые могли в любой момент предупредить о смене ее настроения. Если они вновь зажгутся алым — нужно быть готовым к удару. Не все, далеко не все высшие мертвецы способны контролировать вспыхнувший голод.

А точнее, даже наоборот — мало кто из мертвых вообще на это способен. По этой причине тот странный беловолосый упырь, что встретился им с Диарой в прошлый раз в лесу, до сих пор не выходил у Лютера из головы. Слишком уж он выбивался из общего представления о нежити и вел себя удивительно непредсказуемо.

Впрочем, та встреча — еще не причина, чтобы считать всех вампиров настолько же разумными.

— Сделку? — промурлыкала вампирша, шагнув в его сторону.

В ответ на это Лютер сделал шаг назад, сохраняя между ними расстояние в несколько метров.

Женщина улыбнулась, убрав за ухо красноватую прядь. Сейчас ее лицо и вовсе приобрело невинное выражение, которое могло обмануть кого угодно, но не Лютера.

— Не бойся меня, милый. Я очень хочу услышать, что же ты мне предложишь… — Она выдохнула эту фразу с таким желанием в голосе, что у некроманта по спине прокатились прохладные мурашки. Вот только маленький влажный язык, что еле заметно скользнул по ее губам, да еще карие глаза, которые то и дело приобретали и вновь теряли алый оттенок, многое дали понять Лютеру.

Вампирша была голодна. А может, просто не могла контролировать себя.

Что ж… это было ему на руку.

— Я хочу получить твою кровь, — проговорил он спокойным голосом.

Глаза женщины распахнулись, а на губах застыла широкая улыбка. Карие радужки медленно и окончательно стали красными.

Лютер напрягся.

— Ну надо же, насколько схожи наши стремления, — проговорила она и звонко рассмеялась. — Я дам тебе своей крови, если ты дашь мне своей. Идет? Ты первый, милый…

Вампирша шагнула к нему, не дожидаясь ответа. Будто жажда сжигала ее изнутри.

— Нет, — покачал головой он. Уверенно кивнул на сумку, лежащую на одном из саркофагов, и добавил: — В рюкзаке — флакон. Наполни… После этого можешь меня укусить.

И шагнул назад, пряча за спиной в сжатом кулаке аркан тлена на случай, если вампирша не выдержит.

Женщина громко сглотнула, взглянув на рюкзак, а затем снова посмотрела на него.

— Ты очень странно пахнешь, котик. Пряно, остро… я почти не могу ждать… контролировать свой голод. И некоторые другие желания, — улыбнулась она еще шире, проведя рукой по груди вниз, слегка оттягивая мягкое декольте платья, недвусмысленно давая понять, чего еще она от него хочет.

Полукружия груди качнулись, темная ямка между ними привлекала взгляд.

Лютер готов был признать, что вампирша действительно невероятно привлекательна. И еще буквально пару недель назад он, возможно, мог бы в должной мере среагировать на ее прелести. Но сейчас у него в голове были лишь две мысли: получить вампирскую кровь и сохранить Диару незамеченной. И, как ни странно, последняя пульсировала в висках гораздо настойчивее первой.

Так что он вовсе не думал, лжет ли вампирша или и впрямь не прочь была бы заняться с ним чем-то более интимным.

Лютеру было плевать.

— Кто ты? — промурлыкала вампирша, судя по всему, абсолютно уверенная в магии собственной привлекательности. И снова шагнула к нему.

— Укусишь меня — и сама ответишь на этот вопрос, — проговорил Лютер.

На самом деле он сам хотел бы узнать, кто он. И с помощью вампирской крови планировал это сделать.

Но не стоило тянуть время. Он снова кивнул на рюкзак.

— Хорошо, котик, — проговорила женщина и, наклонившись к саркофагу, отчего стала выглядеть еще эротичнее, вынула оттуда склянку. Затем снова выпрямилась, повернулась к Лютеру и демонстративно, без всякого напряжения полоснула себя по левому запястью удлинившимся ногтем правой руки. Подставила горлышко бутылочки под струю крови, продолжая непрерывно смотреть на некроманта.

— Скажешь, зачем она тебе, котик? — Вампирша приподняла тонкую бровь в то время, как пузырек стремительно наполнялся ярко-алой жидкостью.

Лютер на миг нахмурился, глядя сквозь прозрачное стекло. Однажды, много лет назад, ему доводилось видеть кровь мертвого вампира. Когда его опекуну удалось убить одного голодного монстра во время охоты. И то, что осталось тогда от мертвеца, имело грязный, темный цвет, напоминая скорее запекшуюся кровь, чем обычную.

А у этой вампирши она была… словно у живого человека.

Эта мысль очень напрягала некроманта.

— Сказал бы, если бы сам знал, — пробубнил он задумчиво.

Вампирша оскалилась, продемонстрировав белые как снег иглы под пухлыми губами.

— Наша кровь обладает особыми свойствами, — продолжала она медленно. — Немногие об этом знают. Она может удивительные вещи, ибо в ней живая Тьма. Именно она делает нас такими, какие мы есть… Но откуда об этом знаешь ты, котик?

— Доводилось наблюдать ее действие, — проговорил он, не отрывая зачарованного взгляда от почти полного бутылька.

В тот день много лет назад его опекун набрал крови убитого вампира, чтобы впоследствии ее изучить. К сожалению, довольно быстро она испортилась, однако времени хватило на то, чтобы понять, насколько эта жидкость уникальна.

— Готово, — в это время проговорила вампирша, убирая сосуд от разорванной вены и неожиданно проведя по ране языком. Кровь мгновенно остановилась, а края раны на глазах начали срастаться. — Теперь твоя очередь, котик.

Женщина, вильнув бедрами, шагнула к нему, а ее глаза загорелись алым еще ярче. Рот приоткрылся, блестящим язычком она облизнула губы, будто в предвкушении.

Лютер стиснул зубы. От близости вампирши мелкие волоски на коже встали дыбом. Он глубоко вдохнул, не шелохнувшись, когда женщина сделала еще один шаг. Некромант не отрывал взгляда от алой склянки, которая становилась все ближе.

Еще немного, и он наконец получит то, чего так долго желал.

Время будто замедлилось вместе с его дыханием.

Удар сердца, еще один…

Вампирша уже была настолько близко, что Лютер чувствовал ее сладковато-холодный запах. Он отдаленно напоминал ягоды можжевельника и многолетние льды, в которые будто вмерзло что-то… Чей-то старый труп, распространяющий едва уловимый аромат гниения.

В конце концов вампирша оказалась совсем рядом. Лютер протянул руку, чтобы забрать бутыль с кровью, но женщина улыбнулась, отчего ее клыки стали еще крупнее, и отвела руку с заветной склянкой назад.

Некромант резко выдохнул, встретившись с ее взглядом, горящим голодом мертвых. Вампирша медленно наклонилась к нему, не ощутив сопротивления, и уже почти коснулась губами его шеи, дрожа и жмурясь от удовольствия.

— Как же ты великолепно пахнешь, — протянула она, свободной рукой зарывшись в волосах у него на затылке словно для того, чтобы не позволить ему отстраниться. — Будто самим огнем пахнешь, мой сладкий котик…

А в следующий момент Лютер скорее почувствовал, чем увидел, как обнажились ее клыки и открылся рот. В эту самую секунду Тьма позади него всколыхнулась и раздался до боли знакомый, надрывный крик:

— Нет! Не позволяй ей этого!!! Не надо!!!

Вампирша отстранилась и зашипела. На кончиках ее пальцев вырастали огромные ногти, напоминающие кинжалы.

Она приготовилась убивать.

Лютер уже знал, что момент утерян, но все еще надеялся схватить бутыль. Протянул руку в последнем отчаянном жесте и сомкнул пальцы на воздухе.

Диара ударила первой, и вампирша отскочила назад. Сильнейший аркан шестого уровня размозжил пол на метр вниз в том самом месте, где только что стояла женщина. Очень точно направленное и хорошо подготовленное заклятие — не зря Диара все это время пряталась в стенной нише, у нее было много времени на чтение ступеней магии.

Лютер почувствовал уважение к мастерству девушки. Несмотря на то что для формирования аркана у нее было достаточно времени, ко всему прочему она сумела призвать Тьму так, чтобы вампирша ничего не заметила. Не услышала гудения магии, не почувствовала, как дрожит воздух от накапливаемой совсем рядом разрушительной мощи. Диара успешно скрыла все последствия призыва.

Однако она не сумела сдержать собственных эмоций. И кинулась его спасать на долю секунды раньше, чем нанесла удар.

В результате вампирша успела отпрыгнуть. А Лютер не успел забрать склянку с кровью — от мощного взрыва стекло треснуло, алая жидкость пролилась на пол и смешалась с осколками.

Некромант закрыл лицо руками, спасаясь от каменной крошки, стиснул зубы и откатился в сторону. Не время было оплакивать утраченное.

— Ты замыслил убить меня, гадкий котик?! — зашипела вампирша с другого конца усыпальницы. — Я не прощу тебе этого, милый. Нет-нет, не прощу, — зло качала головой она. С красивого лица исчезла вся привлекательность.

Взвилась вверх тонкая бледная рука, а в следующий миг Тьма вокруг, повинуясь желанию высшей нежити, сложилась в тысячу маленьких игл. Они сорвались с мертвых пальцев и устремились вперед.

Диара что-то вскрикнула, одновременно выставляя черную занавесь магии над ними обоими.

— Отличная реакция, цветочек, — прошептал Лютер, не глядя на Диару. Раз уж девушке удалось выгадать ему лишнюю секунду, стоило использовать ее с умом.

И он прыгнул, стараясь оказаться как можно ближе к упырихе. Он знал, что высшие вампиры окружены аурой смерти, а значит, прямые заклятия не будут иметь над ними никакого действия. Да, возможно, не у всех высших эта аура столь сильна, чтобы подряд поглотить несколько сильных ударов. Рано или поздно вампирша не выдержала бы. Защита оказалась бы пробита, и упыриха погибла бы. Однако у них с Диарой просто не было столько времени, чтобы читать одно за другим множество высших ступеней. За те минуты, что им понадобились бы, клыкастая нежить успела бы разорвать их в клочья.

А потому Лютер стремился оказаться как можно ближе к опасной женщине. Было бы идеально, если бы она вновь решила его укусить, тогда у него появился бы шанс.

Но, увы. Гадюка больше не желала попадаться на крючок.

Напротив — она выскочила из склепа, и уже с улицы Лютер ощутил сильное возмущение магии. Он мгновенно устремился вслед за ней и в последний момент успел заметить, что именно решила вытворить мертвая дрянь.

Та часть кладбища, на которой они оказались, была практически лишена простых могил. Здесь в основном стояли большие и маленькие склепы, в которых покоились целые семьи. Но склепы эти были закрыты, а значит, к трупам, которые могли храниться в них, оказалось невозможно подобраться.

Вампиршу это не остановило. Она распахнула руки в стороны и, прокричав что-то бешено-яростное, посмотрела на Лютера. С кончиков длинных когтей сорвались нити Тьмы. Их было очень много. Лютер насчитал не менее дюжины. Тонкие черные стрелы устремились к единственно возможным целям — тем самым одиночным могилам, которых здесь оказалось всего ничего. И через несколько мгновений из земли с ревом начали вылезать мертвецы.

Прищурившись, некромант осмотрел сумеречным зрением кладбище и понял, что вампирша подняла из мертвых ровно столько трупов, сколько было возможно на этом пятачке земли. Из примерно пятидесяти могил только двенадцать оказались не настолько старыми, чтобы тела в них не превратились в пыль.

Это значит, что повторить фокус упырихи и поднять оставшуюся нежить для защиты не удастся. Поднимать больше некого.

Пока комья земли вспарывали поверхность и взлетали в воздух, являя на свет сгнившие руки и головы с распахнутыми ртами, Лютер напряженно думал.

В это время из склепа появилась Диара, бросая вперед одновременно три аркана. Девчонка времени зря не теряла. Черные ураганы огромной силы устремились навстречу вампирше, но почти не задели ее. И лишь оторвали головы трем мертвецам из двенадцати. Остальные еще даже не успели выбраться на поверхность.

Арканы уже потеряли свою силу…

Лютер покачал головой.

«Слишком рано…»

Диара только зря тратила силу — сказывалось отсутствие опыта. Теперь ей понадобится в два раза больше времени, чтобы сотворить новые арканы, и то — если получится и она не выдохнется в процессе.

Некромант бросил на девушку короткий взгляд, заметив ее сморщенный лоб и прикушенную губу. Похоже, она тоже поняла свою ошибку.

— Я выпью, выпью вас обоих, — выдохнула в это время вампирша, оскалившись в сумасшедшей улыбке. — Сначала девку, а затем тебя, котик… Выпью досуха…

Лютер почти ощутил, как вздрогнула Диара.

А затем мертвецы, окончательно выбравшиеся из земли, полезли на них.

Среди оживших трупов восемь представляли собой простых зомби, и лишь один оказался стрыгой. Довольно опасной и быстрой нежитью, от которой можно было ждать неприятных фокусов.

Лютер бросил очередной короткий взгляд на Диару и понял, что у нее нет больше ни одного подготовленного заклятия. Губы девушки быстро шевелились, и это означало, что ей нужно больше времени.

Вот только у них его не было.

Некромант отказался от идеи тратить драгоценные минуты на чтение чего-то сложного и призвал живую силу. Черное полотно всколыхнулось и ударило волной, мощно разбрасывая наступающую нежить в разные стороны, впрочем не причиняя ей почти никакого вреда.

Выгадав несколько мгновений, Лютер снова рванулся в сторону вампирши, надеясь, что сможет достать тварь, но забыл взять в расчет стрыгу.

Монстр с иссушенным, искаженным Тьмой телом растопырил пальцы и с диким воплем, напоминающим звук трения металла о стекло, прыгнул на него. Измененная, мутировавшая от магии нежить сумела одним махом преодолеть расстояние в несколько метров и просто сбила его с ног, грозясь вот-вот разорвать ему горло длинными скрюченными когтями.

От удара воздух вышибло из легких. «Да и хвала темным богам, что вышибло», — мелькнуло в голове у Лютера, потому что вонь от стрыги была нестерпимой. Прямо над ним разверзлась огромная пасть, полная исключительно клыков, торчащих в разные стороны. Некромант схватил монстра за шею, мешая ему вонзить в себя зубы, но сил, чтобы удержать такую мощную тварь, едва хватало.

Однако это было еще не самое ужасное.

Боковым зрением Лютер заметил, что вампирша воспользовалась моментом и ринулась к Диаре, что все еще стояла неподвижно, продолжая шептать какое-то заклятие.

«Проклятье! Она даже не может призвать силу, все ушло на концентрацию…» — понял парень, с яростью отводя в сторону одну руку стрыги. Вторая уже нещадно царапала его по ребрам, пытаясь прорвать кожаный плащ.

В последний момент Лютер успел заметить, что упыриха уже оказалась за спиной девушки. Она обхватила руками ее шею, вонзаясь в кожу отросшими кинжалами ногтей. И улыбалась, обнажив клыки.

А Диара откинула голову назад, и в глазах ее застыл ужас.

Что-то внутри некроманта оборвалось. Кровь ударила в виски, запульсировала от ужаса. Чувством, которого он давно уже не испытывал, — страхом за другого человека. И в данном случае — за человека, чья жизнь вдруг показалась ему гораздо важнее собственной.

Каким-то неимоверным, невероятным усилием он развернулся в стальном захвате стрыги и откатился в сторону. Когти твари прочертили глубокие борозды на его ребрах. Но, хвала темным богам, не ниже. Кости защитили внутренние органы.

Лютер коснулся ран и изумленным взглядом посмотрел на окрасившиеся в алый ладони.

От боли потемнело в глазах. Кровь забурлила от ярости, от огня, что ударил по венам, разжигая внутри него настоящее безумие.

А в следующий миг он припал к земле, с силой вонзая в старую твердую почву испачканные багрянцем пальцы, и прошептал едва слышно слова странной молитвы, которую никогда не знал и которую, он был уверен, не знал никто в этом мире:

«Un shaer Darles lah Fentes, Sheightyh Losed Dorea, nahen denuis — natan denuis, re eghery undareste aliro Airolante Kaile!!!»

А в голове мгновенно прозвучал перевод: «Я сын Отца и Матери, Проклятых богов Дореи, моя кровь — ваша кровь, да будет вечен огонь Яросветной девы…»

Лютер не понимал, что вообще заставило его сказать это. Что значили эти слова? Ведь никаких проклятых богов в их мире не существовало. А если имелись в виду темные боги Сумерек, то при чем здесь мать и дева?..

Нет, в момент, когда странные слова сорвались с губ, он точно знал, что это не некромантское заклятие, а нечто настолько древнее, что вряд ли кто-то из живых или мертвых способен был объяснить суть этого.

Но как только он закончил говорить, внутри него словно треснуло что-то. Будто огромная, толстая, как вековые льды, стена дала брешь, но не сломалась… Плотина, скрывающая нечто столь мощное, что становилось страшно.

Потому что оно могло убить.

Но при этом, вопреки всему, Лютеру вдруг стало легче. На одну крохотную долю секунды, когда воздух вокруг него неожиданно разорвало на части, твердую почву вспорола чужеродная, непонятная магия, сорвавшаяся с кончиков его пальцев и двумя огненными взрывами устремившаяся к вампирше. Ярко-оранжевое пламя, от которого, казалось, горела сама земля.

За долю секунды это пламя взяло в кольцо всех девятерых мертвецов, девушку, которую он до алой пелены перед глазами желал спасти, и кровопийцу, которая едва не оторвала ей голову огромными когтями.

Увидев пламя, упыриха отшатнулась, широко раскрыв налитые бешенством глаза. Жар пугал ее, несмотря на то что она явно была высшей.

«Похоже, огонь губителен для всех кровососов…» — отстраненно подумал Лютер.

Но в это же самое время произошло еще кое-что, чего некромант совсем не ждал. Похоже, Диара все же не впала в ступор от страха, как ему сначала показалось. Ужас не лишил ее сил, как это часто бывает и с более опытными колдунами. Все это время она читала заклятие, которое требовало абсолютной концентрации.

И как только пламя Лютера, которое он до сих пор не мог признать своим, взвилось вверх, окружив всех кольцом, внутри образовавшейся площадки из нетронутых могил повыскакивали куски мертвых тел. Это были трупы, которые вампирша не смогла вернуть к жизни из-за того, что они почти полностью сгнили от времени. Однако Диара легко справилась с этой задачей с помощью заклятия «братские кости».

Буквально за секунду «сумеречный клей» соединил старые ошметки, и тут же возле девушки образовалась защитная стена из трупных големов. Причем их было значительно больше, чем агрессивной нежити. Лютер насчитал не менее двадцати монстров разных размеров, и всеми ими девушка довольно успешно управляла.

Больше половины из них сразу же атаковали девять зомби, переключив на себя их внимание, а оставшиеся устремились к вампирше.

Мысленно похвалив соседку, Лютер улыбнулся, скривившись от нового приступа боли.

Упыриха оскалилась в паре метров от Диары, не чувствуя никакой угрозы от «братских мертвяков», которые, по сути, были безобидными кусками мяса. Но Лютер собирался ее удивить. Как и ту стрыгу, которая, очевидно, ощутила, что самое безопасное место сейчас рядом с вампиршей, и ловко прыгнула ей за спину.

Все еще чувствуя странную связь с огнем, вспыхнувшим по его желанию, некромант мысленно послал его к «братским големам». Те мгновенно загорелись, но при этом, не обладая разумом, не испытывали ни капли страха. В отличие от нежити, что с дикими криками начала бросаться в разные стороны.

Только бежать им было некуда. Огонь не позволял выйти из кольца.

Вампирша злобно посмотрела на Лютера и прорычала:

— Счастливо оставаться, котик, уверена, мы еще встретимся. Твой запах я запомнила. Как и запах твоей девки.

А в следующий миг обратилась в стаю летучих мышей.

Лютер едва не закричал от бессилия. Вампирша собиралась улизнуть!!!

Однако подняв взгляд в темнеющее к вечеру небо, он вдруг понял, что ей это не удается.

Маленькие, хлопающие крыльями твари метались по контуру круга, но не могли преодолеть стену пламени даже там, где огонь заканчивался. Они гневно пищали, но, как бы ни рвались прочь, лишь опаляли крылья и возвращались обратно.

И уже через несколько мгновений вампирша, хрипя и топая ногами, вновь стояла на границе зачарованного огня.

— Что ты сделал?!! Что. Ты. Сделал?!! — кричала она в ярости.

На красноватых волосах виднелись огненные всполохи, белое лицо пошло пятнами от злости, острые когти кровопийцы вошли в ее же ладони.

— Увы, я не знаю, — честно покачал головой Лютер, разводя руками и едва заметно усмехаясь. Он шагнул к ней, и вместе с ним передвинулась и стена огня.

«Братские мертвяки» в это время уже успели разобраться со всеми зомби. Оказалось, достаточно пару раз прыгнуть на последних, чтобы те загорелись и упали на землю. Стрыга еще пыталась увернуться, ломилась за спину вампирше, как живая, открывала свою огромную клыкастую пасть. Но мясные големы продолжали надвигаться.

И внезапно — то ли случайно, то ли нет — кольцо огня соприкоснулось с полуразрушенным входом в склеп, из которой они все недавно вышли. Заметив это, вампирша ринулась под защиту старых стен, либо надеясь, что камень неподвластен пламени, либо просто от безысходности. Туда же заскочила и стрыга.

Резким движением руки Диара послала вслед за ними горящих мертвяков и вот-вот готова была и сама ринуться внутрь.

— Стой! — крикнул Лютер, через силу наклоняясь и припадая к земле. — Отойди…

— Что с тобой? — ахнула Диара, судя по всему заметив, что он ранен.

Но, хвала богам, все же отошла в сторону.

Некромант закрыл глаза и, вложив все оставшиеся силы в последний удар, послал кольцо огня внутрь усыпальницы.

Пламя ринулось вперед огромной лавиной, оставляющей после себя вспоротую землю и массовые разрушения. Перед некромантом оказалась глубокая борозда, тянущаяся до самого каменного входа. А как только стена огня вошла внутрь, склеп затрещал. Из стыков между кирпичной кладкой наружу ринулся жидкий огонь, и в следующий миг склеп разлетелся на части, превратившись в груду обломков.

Они с Диарой остались стоять рядом в полном одиночестве. Все мертвецы лишились своего подобия жизни, а пламя окончательно потухло. Только горьковатый дымок еще поднимался из обломков, напоминая о случившемся.

Диара повернулась к нему и тут же приблизилась, быстро опустившись на колени. Она выглядела хмурой и почти разгневанной.

Лютер понял, что разговор предстоял нелегкий.

— Тебя надо перевязать, — строго сказала она. — Сейчас же.

Огляделась и выругалась:

— Тьма тебя зажуй, Лютер, кровоостанавливающее, которое я взяла с собой, осталось в усыпальнице!

— Забудь, — махнул рукой некромант, старательно делая вид, что ему ни капельки не больно. На самом же деле от слабости ужасно хотелось отключиться. Как только бой окончился, организм будто расслабился. Тут же появилось головокружение и тошнота. А шевелиться не хотелось вообще.

— Ага, сейчас, — фыркнула она, силой заставляя его снять плащ и порванную рубашку. — Ох… Лютер Рейвел! Как тебя угораздило?! — ахнула она, взглянув на несколько глубоких полос, внутри которых были видны кости.

Она подложила ему под голову свернутую валиком одежду, и некромант откинулся назад, едва не застонав то ли от боли, то ли от удовольствия, что можно наконец лечь.

На вопрос о том, как его угораздило, он благоразумно решил не отвечать. А то пришлось бы говорить, что к ней, ненаглядной, торопился.

Лютер из последних сил усмехнулся.

Нет уж, на такое он пойти не мог.

— Молчишь? — пробубнила девушка, хмурясь и зачем-то растирая ладони. — Ну-ну. Я самый сильный некромант Мертвой академии! — передразнила она, высунув язык. — Я-я-я, — продолжала, добавив в конце: — Хвостик от гуля.

И вдруг с легким испугом посмотрела на парня, словно сболтнула лишнего.

Лютер прищурился, но ничего не ответил.

Ругаться не хотелось. Хотелось выпить чего погорячее, чтобы успокоились нервы, а организм хоть немного пришел в себя… или отключился окончательно. Он отвернулся и посмотрел в небо, стараясь не думать о том, как теперь с такими ранами трястись в карете по дороге домой. Можно было, конечно, воспользоваться темным порталом, но вряд ли пространственный переход, который обычно идет через Сумерки, будет менее болезненным. Может быть, все будет даже наоборот. Что же выбрать: долгую и среднюю боль или быструю и сильную?

— Надо же, какой ты молчаливый, если тебя немного поцарапать, — криво усмехнулась Диара. — Всегда бы так, цены бы тебе не было.

Она расположила нагретые ладони над его раной, и в тот же миг Лютер закричал, едва не вскочив на ноги.

— Тише-тише! — Она резко уложила его обратно и вернула руки на место. Однако так больно уже не было, напротив, от женских ладоней будто веяло теплом. Настолько приятным и успокаивающим теплом, что Лютер был готов расцеловать Диару за то, что боль неожиданно ушла.

Вдруг и вправду захотелось ее поцеловать. Некромант взглянул в хмурое, озабоченное лицо соседки, внезапно заметив, какое оно красивое, даже когда слегка испачкано сажей и землей.

Видимо, что-то такое засветилось в его глазах, потому что Диара на миг замерла, а затем покраснела и отвела взгляд.

— Что ты делаешь? — внезапно спросил он, когда способность мыслить здраво потихоньку начала возвращаться и до него вдруг дошло происходящее. — Некромантка с… друидской магией?.. — ахнул он и приподнялся, не веря своим глазам.

Диара скривилась.

— Никому не говори, — пробурчала она. — Это от отца. Золотая кровь называется, очень редкий дар. Если кто-нибудь узнает…

Лютер сдвинул брови и откинулся на подушки.

— Не скажу, — кивнул он. — Да вот только сами заметят. Прекращай. Я справлюсь.

Он кивнул в сторону и нахмурился.

Издали к ним приближалась часть их группы во главе с двумя профессорами. Остальные остались там, где были. Далеко, на другой стороне кладбища.

Диара повернула голову и резко выдохнула.

— Если они увидят тебя в таком виде, придется все объяснять. Твое исчезновение, вызов вампира, его труп под камнями, зомбаков вокруг, огонь… Огонь! — вдруг вспомнила она, хмуро посмотрела на него и возмутилась: — Опять огниво, да?

Лютер хмыкнул и пожал плечами, тут же скривившись от боли. Диара вернула внимание ране, и боль ушла. Только желтовато-зеленый свет все сильнее струился с ее ладоней.

— Нужно что-то придумать, — кусала губы Диара. — Они уже близко. Что мы скажем?

Лютер приподнялся на локтях, рассматривая ее удивительные радужки, которые сейчас, во время действия лечебной магии, приобрели еще более желтый оттенок. Почти золотой.

— Скажем, что это я все натворил, — спокойно и как-то отрешенно проговорил он, вглядываясь в ее испуганное лицо. — Не бойся. Ты-то ни в чем не виновата.

Диара взглянула на него, широко распахнув глаза. Затем быстро посмотрела на людей, что уже почти достигли их площадки, вдруг притянула некроманта к себе и поцеловала.

У Лютера закружилась голова. Пламя в груди вспыхнуло с такой силой, что, казалось, вот-вот разорвет в клочья. Будто огненная волна прокатилась по позвоночнику, заставляя напрячься все тело, схватить девушку в ответ, зарыться пальцами в ее волосы, сжимая их в кулак. Не позволяя отстраниться, словно ее мягкие, сладкие губы были единственным, что ему было нужно в этом мире.

Глухой звук, напоминающий рычание, вырвался из его собственной груди, когда Диара тихо ахнула от неожиданности и упала на него сверху, не прерывая поцелуй. Он проник в нее языком с жадностью вампира, дорвавшегося до крови.

А она не отстранилась… Отвечала на его поцелуй так, словно в этом не было ничего необычного. Словно это было самое естественное, что только могло между ними происходить.

Лютер завел одну руку ей за спину и медленно, с наслаждением провел вниз. К талии, к бедрам. Одновременно поглаживая и прижимая ее к себе, до остервенения сжимая пальцами упругие мышцы пониже спины.

Диара тяжело дышала. Лютер, будто маньяк, отмечал, как быстро поднимается и опускается ее грудь. Запоминал ее теплую ладонь, вдруг осторожно коснувшуюся его лица. Маленькие пальчики, неуверенно скользнувшие по его щеке прямо возле уголка их соприкоснувшихся губ…

И сходил с ума.

Все это время он не чувствовал боли. Забыл о ней, казалось, ее и не было. И лишь приоткрыв глаза, вдруг заметил, что изо рта Диары в его собственный рот льется мощный поток яркого желто-лимонного света.

— А что это у вас тут… — кашлянул кто-то в кулак в нескольких метрах от них.

Поток света тут же исчез.

Диара отстранилась от некроманта, даже не взглянув на него, и сделала крайне удивленное лицо.

Очень ненатурально удивленное.

Рядом с ними стояли магистры Литвиг и Лайперин. Оба были мрачны, последний — белый как мел.

Взглянув в странные, будто заплаканные лица одногруппниц, что стояли за спинами профессоров, Лютер вдруг понял, что случилось нечто ужасное.

— Что произошло? — глухо спросил он, нахмурившись и вставая с земли.

Диара больше не лежала на нем, хотя тело все еще чувствовало эхо ее прикосновений. Невольно некромант опустил голову и увидел, что глубокие раны полностью затянулись. Он был абсолютно здоров.

Тарсия, низенькая брюнетка, вечно таскающая в ушах серьги с черепами, всхлипнула и закрыла лицо ладонями.

Магистр Литвиг хмуро проговорил:

— Майла Эверин мертва.

— Что? — выдохнула Диара, подавшись вперед. — Это шутка такая?

Ингош продолжал нервно молчать, словно у него язык отнялся. И вообще с каждой секундой все сильнее казалось, что его вот-вот вырвет.

— Не шутка. Так вышло… А потом мы лишь в последний момент увидели издали, что у вас здесь тоже происходит мощный выброс магии, — продолжал озабоченно бубнить профессор Литвиг, вдруг обняв разрыдавшуюся Тарсию и похлопав ее по спине. — Мы торопились, но не успели подойти раньше. Боялись, что вас уже тоже… А затем все закончилось. Вы встретились с упырихой? Как вам удалось спастись?

— Вампирша убила Майлу? — вопросом на вопрос ответила Диара, все еще явно не понимая ничего из сбивчивого рассказа профессора.

Литвиг кивнул.

Внутри Лютера словно что-то оборвалось.

Диара перевела на него короткий взгляд, но некромант не обратил внимания. Челюсти его сами собой стиснулись, в висках болезненно закололо.

Это он во всем виноват. Девушку убили из-за него. Если бы он не решил провести свой дурацкий ритуал на этом кладбище, где поблизости была группа магиан, ничего бы не случилось.

— Лютер, ты слышишь?! — повторил вопрос Джеймор Литвиг. — Как вам удалось прогнать упыриху? Это была высшая, готов поспорить. Она могла убить вас обоих.

— Я… — глухо проговорил некромант. — Мы просто дрались, как вы нас учили, профессор…

Литвиг на миг сдвинул брови, а затем кивнул.

— А огонь?

— У меня было с собой горючее масло, магистр, — тут же ответила Диара, бросив еще один короткий взгляд на соседа, который будто разом потерял ориентацию в происходящем. — Я рассчитывала, что в случае непредвиденной ситуации огонь поможет отпугнуть нежить. Так и вышло. К сожалению, все наши вещи сгорели в склепе. Вместе с вампиршей.

Глаза обоих профессоров удивленно распахнулись. Они перевели взгляды на разрушенный склеп, очевидно, сумеречным зрением проверяя наличие внутри измененной нежити.

— Действительно… — пробубнил Ингош Лайперин. — Вижу останки двух высших мертвецов. Одного гораздо сильнее.

Литвиг кивнул, подтверждая, что тоже видит.

— Вторая — это стрыга, которую вампирша подняла, чтобы на нас натравить. Были еще несколько. — Диара махнула рукой, указывая на сгоревшие тела зомби и «братских мертвяков».

Кто-то из одногруппников присвистнул.

— Магистр Ториман будет рада узнать, что вам так хорошо удалось заклятие «братские кости», — пробубнил Литвиг, достал из кармана платок и подал рыдающей Тарсии. — Но не будем задерживаться здесь. Как вы понимаете, нам нужно срочно отправляться обратно в академию. Девочку… В общем, нужно сообщить родителям.

Гнетущее молчание повисло над кладбищем, а затем оба магистра развернулись и пошли прочь, уводя за собой и аспирантов. Лютер поднял с земли свою разорванную рубашку, которую не стоило оставлять здесь, и кожаный плащ. Его он накинул на голые плечи и, не застегивая, молча устремился вслед за остальными.

Он шел чуть позади, в двух десятках шагов от одногруппников, и Диара двигалась с ним рядом.

— Ты не виноват, — проговорила она вдруг, заставив его вздрогнуть. Будто выхватывая его мысли на лету.

— Забралась ко мне в голову? — мрачно спросил Лютер, взглянув на нее исподлобья. — Убирайся оттуда, там… не прибрано.

Уголок губ некромантки дернулся, но улыбка так и не появилась на лице.

— Перестань. Ты знаешь, что я права.

— С чего это? — слишком громко проговорил парень и, тут же нервно взглянув в сторону одногруппников, понизил голос: — Разве не я звал эту красноволосую тварь?

— Ты делал это с полным расчетом на то, что профессора смогут защитить учащихся, — фыркнула девушка. — Не зря же их отправили с нами! Да и каждый аспирант — это полноценный маг смерти. Обычных магиан не привозят на практику на огромное старое кладбище, в котором в любой момент от возмущения Тьмы могут подняться несколько десятков мертвецов. Уж я молчу о том, что, вообще-то, на окраинах Ихордаррина промышляет банда вампиров, о чем всем давно прекрасно известно. И никакие охранные некромантские сети им не помеха. А это значит, что приводить нас сюда — прямая угроза нашим жизням!

Диара еще что-то объясняла, возмущенно размахивая руками. И Лютер был склонен признать, что в ее словах даже присутствовала логика. Вот только легче ему от этого не становилось.

— А если бы вся банда вампиров решила сегодня соснуть часок-другой в одном из местных склепов, что тогда? — продолжала жестикулировать Диара. — Магистры не смогли спасти одну аспирантку от одного вампира, как бы они спасали целую группу от десятка упырей?

В этот момент, похоже, девушка все же привлекла чье-то внимание. Один из магиан отделился от остальных, развернулся и направился к ним. К сожалению, это оказался Терил, будущий маркиз Лайвен. Самоуверенный и мерзкий тип, которого Лютер терпеть не мог.

Однако в этот раз на лице парня не было привычной раздражающей гримасы превосходства, и его почти не хотелось прибить.

— Я услышал кусок вашего разговора, — тихо, как мышь, проговорил он, словно боялся получить нагоняй от преподавателей. — И ужасно возмущен случившимся. Это что же получается, на территории академии для нас, выходит, тоже никакой защиты нет? Отец отправлял меня в ЦИАНИД, потому что считал, будто там столько некромантов, что ни один кровосос не страшен. А тут было аж три магистра! И никто не смог помочь!

Он еще сильнее понизил голос так, что его стало почти не слышно.

Лютер хмыкнул: он о собственном запрещенном заклятии говорил громче, чем этот маменькин сынок осуждал своих преподавателей.

— Как это произошло? — в этот момент спросила Диара. — Как вышло, что вампирша сумела добраться до девушки? Ведь Майла была неплохим магом, насколько я успела понять.

Терил фыркнул.

— Какая разница, какой ты маг, если приходится иметь дело с вампиром?

Он на миг осекся, посмотрев на них обоих, а затем добавил:

— Нет, ну вы-то, ребята, конечно, молодцы. Завалили кровососку. Да только и вам наверняка просто повезло. Против высшего мертвеца может устоять только высший некромант. И никак иначе.

Лютер скривился, но промолчал.

— И все же, как умерла Майла? — настаивала девушка. — Ведь вокруг профессоров должна стоять массовая защита, рассчитанная на площадь. Что-то вроде артефактов, в которых заготовлены щиты, непроходимые для вампиров.

— Правда? — поднял брови сын маркиза, а Лютер в очередной раз изумился осведомленности Диары. — Такие бывают?

— Конечно, — кивнула тем временем девушка, не замечая уважительного взгляда своего хмурого соседа. — Такие артефакты требуют зарядки нескольких высших некромантов. Но они быстро теряют свой заряд, и их приходится насыщать заново. Поэтому ничего подобного нельзя купить в лавке у артефактника, зато в академии всегда найдется пара-тройка свободных высших некромантов, чтобы зарядить все побрякушки для защиты учеников.

Лютер мысленно кивнул. Все верно. И только он один сам каждый день заряжал на своем доме защитные камни против нежити. Это были настоящие рубины, которые он купил на свои первые денежные накопления. Пришлось серьезно потратиться, но только рубины могли вместить достаточно Тьмы, чтобы удержать высшего вампира. Еще лучше, правда, для этой цели служили гранатовые сапфиры и кровавые алмазы. Но они, к сожалению, стоили гораздо дороже.

— Тогда понятно, — помрачнел Терил, тряхнув короткими бесцветно-серыми волосами. — В тот момент магистр Ториман объясняла нам последовательность работы с древним кладбищем. А Майла отошла в кусты. Кустов, как вы понимаете, на кладбище не так-то много. И отойти ей пришлось далеко…

— Туда, где защитные амулеты уже не действовали, — констатировала Диара.

— Как они вообще отпускают своих подопечных магиан, если знают, что для полной защиты мы должны находиться строго рядом с ними? — возопил парень. — Вон и вы свалили еще до начала занятия, как будто ничего в этом особенного нет! А если бы и вас вампирша стрескала в самый горяченький момент?

— Какой момент? — не поняла Диара, наивно приподняв брови.

— Ну… — протянул сыночек маркиза, и на его лице начала расцветать гадкая улыбочка.

— Если ты продолжишь, я тебе зубы выбью, — негромко проговорил Лютер и отвернулся, прищурившись на заходящее солнце.

Терил открыл рот, чтобы возмутиться, но потом, очевидно, ему пришло в голову, что ссориться с тем, кто пару минут назад завалил упыриху, себе дороже. Рот он закрыл и, пожав плечами, бросил:

— Я ничего такого и не имел в виду. Ладно, я пойду, догоню профессора Литвига. У меня к нему… дело важное.

И исчез с глаз с завидной скоростью.

Лютер, не поворачивая головы, скосил взгляд на Диару.

Девушка невозмутимо шла вперед, как будто ничего не произошло или как будто смысл скользких намеков одногруппника на их жгучие поцелуи до нее так и не дошел.

Лютер расслабился. Хоть не придется объясняться по поводу случившегося между ними. Понятно, что Диара пыталась его вылечить. Он не был уверен точно, но догадывался, что через поцелуй энергия друида просто передается в гораздо большем объеме и с большей скоростью.

Диара не планировала его целовать. Она просто хотела помочь своему горе-соседу максимально быстро.

От этой мысли щека некроманта нервно дернулась, а губы невольно скривились. Где-то под желудком начало жечь, как будто внутри разлилось озеро лавы.

Молча они добрались до остальной группы. Магистр Лара Ториман отогнала всех магиан от места, где на земле, накрытое черным плащом, лежало тело аспирантки. Мрачный Литвиг уже отводил всех прочь к каретам, которые ожидали за кладбищенским забором.

Как они добрались до академии, Лютер не помнил. У него перед глазами стояли лица погибшей девушки и вампирши, которая, как теперь казалось, умерла слишком легкой смертью. Теперь некромант понял, почему его так смущала ярко-алая кровь упырихи. Почему все внутри переворачивалось, стоило взглянуть на ее пышущее жизнью лицо. Она была слишком похожа на обычную женщину, а это могло означать только одно: недавно она пила кровь.

Как он не понял этого сразу? Убил бы ее в ту же секунду, как она приблизилась.

Впрочем, она все равно мертва. И убить ее второй раз не получится.

Лютер закрыл глаза, растирая пальцами переносицу, чувствуя, как сдавливает виски.

Ему нужно было остаться одному.

Кажется, Диара пыталась начать с ним какой-то разговор, но, как только кареты остановились, некромант открыл дверцу и вышел прочь в вечерний полумрак.

И никто не знал, куда направился аспирант факультета боевой некромантии Лютер Рейвел. Не знал этого и он сам.