ГЛАВА 8
Несколькими часами ранее
Диара
Проснувшись в одиночестве, когда солнце за окном уже давно взошло, Диара почувствовала легкое разочарование. Лютера не было рядом.
События вчерашнего дня всплыли в памяти, словно произошли только что. Казалось, будто простыня все еще хранит тепло тела Лютера, но, увы, на самом деле это было уже не так. Диара глубоко вздохнула, перевернувшись на бок и проведя пальцами по подушке, на которой еще совсем недавно лежал некромант.
Она помнила, как он вчера вечером многозначительно закрыл глаза, намекая, что пора спать, но продолжая едва заметно улыбаться. Помнила его длинные черные ресницы, подрагивающие от дыхания, короткие волосы, беспорядочно падающие на щеки.
И скучала.
Несмотря на то что она едва проснулась, уже чувствовала, что парня нет дома. Он ушел. И это вызывало двоякие ощущения.
Она слишком много хотела спросить у него. Может быть, поделиться своими размышлениями. Сказать, что, возможно, вчера на одно крохотное мгновение она решила, что знает, кто он на самом деле…
Возможно, она и сейчас продолжает так думать.
Девушка закрыла глаза, слушая, как бьется собственное сердце. Громко, беспокойно. И перед мысленным взором всплыло воспоминание о том, как светились голубые глаза Лютера в тот момент, когда он произнес тот странный вопрос:
«Как думаешь, почему скелеты не боятся огня?»
Это была одна из шуток, которые когда-то давно так любил ее названый брат. Казалось, он знал их сотни и каждый раз очень радовался, когда она не могла придумать ответ.
Почему Лютер сказал это? Может ли это быть простым совпадением?
Диара думала, что может. Но в глубине души чувствовала, что это не так. Словно что-то клокотало в ней, бурлило. Что-то закипело в груди после вчерашнего дня, когда в голове вдруг сами собой сложились в одну картинку все те необычные намеки, странности, знаки, которые она прежде замечала в поведении своего соседа.
Например, странная тень за спиной, которая пару раз мелькнула возле Лютера. Нечто, что девушка никак не могла объяснить, но знала, что то же самое когда-то давно происходило и с Лаэртом.
Или те необычные ощущения, которые появлялись у нее, стоило только коснуться его. Словно она знала его всю жизнь. Будто ее тело узнавало в нем все. Запах, прикосновения, движения…
А еще у него были такие же голубые глаза, как у брата. И черные непослушные волосы. Да, за пятнадцать лет он сильно изменился. И голос был совсем не такой, какой она помнила из детства. Но сердце отчаянно стучало в клетке из ребер, уверяя, что она не ошиблась. Лютер — действительно ее потерянный Лаэрт.
Диара зажмурилась, чувствуя, как от этого осознания ее накрывает эмоциями, кровь приливает к щекам, стучит в ушах, а радость, в которую она пока не верила до конца, уже готова затопить ее с головой.
— Нет, я не должна слишком сильно надеяться, — прошептала она сама себе. — Это могут быть лишь мои фантазии. Я могу принимать желаемое за действительное. Не нужно радоваться раньше времени, иначе можно потом слишком сильно разочароваться.
В следующий миг она резко встала. Был лишь один способ узнать, права она или нет. И Лютер так удачно предоставил ей свободное время, чтобы убедиться в этом.
Ее ждали подвалы академии.
Однако, к сожалению, сегодня был первый учебный день недели, и, чтобы подтвердить или опровергнуть свои предположения, Диаре нужно было дождаться вечера. Коридоры ЦИАНИДа были битком набиты магианами и преподавателями, и кто-нибудь из них обязательно заметил бы девушку, спускающуюся в подвалы.
Поэтому Диара с беспокойным сердцем пошла на лекции, затем отработала одну-единственную запланированную в этот день практику. Но чем ближе солнце клонилось к горизонту, тем сильнее волновалась девушка, потому что Лютер на занятиях так и не появился. И в кои-то веки некромантка была уверена, что дело вовсе не в нежелании парня ее видеть. Что-то странное творилось с ним, и если уж даже она это чувствовала, то, несомненно, это должно было выводить из равновесия и самого Лютера.
— Как бы он не натворил глупостей, — задумчиво пробормотала Диара, нетерпеливо дожидаясь, когда пары закончатся и можно будет втихаря прокрасться к саркофагу с мертвой богиней.
Дело шло к вечеру, когда девушка поняла, что больше не может выносить ожидания. По-хорошему, ей было бы неплохо отсидеться у себя дома еще хотя бы часа два, но странное предчувствие царапало изнутри, подталкивая выйти прямо сейчас.
Поддавшись импульсу, Диара схватила рюкзак с вещами, которые могли пригодиться ей во время ритуала, надела темный некромантский плащ, накрыла голову капюшоном и вышла прочь.
Под желудком бурлило от нетерпения. В конце концов, она шла к этому моменту долгие годы. Напряжение, натянувшее мышцы, заполнившее вены, можно было списать на предчувствие долгожданного окончания поисков брата. Однако Диара боялась, что дело не только в этом, и предчувствует она нечто другое, что-то ужасное.
Путь до тела богини она преодолела гораздо быстрее, чем в первый раз. Вопреки страхам, на пути Диару не остановили ни преподаватели, ни смотрители кладбищ, которые могли бы находиться на полигонах в дневное время, ни сторожа академии. С бешено стучащим сердцем она добралась до заветной комнаты, прошла мимо хомяка Люциана, который на этот раз встретил ее в своем обычном виде, и, бросив мелкому сторожу заготовленную заранее морковку, дотронулась до зачарованного саркофага.
Тьма под слоем обработанного камня послушно отозвалась на прикосновение. Запульсировала мягкими волнами так, словно была живым существом. И вовсе не злым и голодным, каким казалась в первый раз.
Отодвинув крышку гроба, Диара закрыла глаза, стараясь не смотреть на иссушенный труп богини. Как ни странно, несмотря на то, что в свои годы некромантка успела повидать множество мертвецов, тело богини вызывало у нее неприятную дрожь, обвивающую позвоночник. А потому к колдовству она приступила, не глядя на обтянутый кожей уродливый женский череп.
— W’ies heshi satrem vie nahte erhby…[8] — начала она произносить слова заклятия Поиска Черной крови, одновременно сплетая вокруг себя прочный щит, которому ее научил когда-то Лютер. Сложное колдовство, имеющее пять ступеней, в которых ни в коем случае нельзя ошибиться.
Голос некромантки не дрожал, а воспоминания о том, как обнимал ее Лютер Рейвел, произнося те же самые ступени магии, сжимали сердце, но почти не отвлекали. Аспирантка факультета боевой некромантии умела концентрироваться на цели.
Как только последние слова сорвались с ее губ, Тьма, распространяющаяся вокруг от тела богини, хлынула сквозь ее анарель сумасшедшим, чудовищным потоком. Подобной силы Диара не ощущала никогда прежде и не знала, что вообще способна ее выдержать. Эта Тьма была чужой, слишком мощной, слишком опасной. Но в тот момент, когда эта сила вырвалась из нее, чтобы устремиться во все стороны земли в поисках одного-единственного человека, чьи детские голубые глаза стояли перед ее мысленным взором, Диара уже знала, что на этот раз все получится.
Спустя несколько коротких секунд сумеречная магия вдруг вернулась. Это произошло слишком быстро, чересчур неожиданно, ведь девушка приготовилась ждать так же долго, как раньше. Но в этот раз все было иначе, потому что Тьма несла с собой ответ на ее вопрос.
Сила ударила в щит некромантки, сминая, заставляя трескаться кокон прочнейшего заклятия, пытаясь проникнуть внутрь него, в самое сердце девушки, чтобы убить. Подарить знание, которое Диара так искала, а затем превратить ее в нежить.
Она должна была выдержать удар. Иначе все было зря.
Некромантка упала на колени, из последних сил удерживая остатки щита. Перед ее внутренним взором замелькали картинки. Это было то настоящее, что хотела явить для нее Тьма.
Задержав дыхание, кашляя от нехватки воздуха, Диара увидела перед собой взрослого мужчину, чьи глаза точно так же, как когда-то у ребенка, горели кристально-голубым светом.
Она едва не закричала. Это был ее Лаэрт. Ее Лютер!
Она видела его сквозь расстояние и преграды. Сквозь толстые каменные стены, толщу земли и километры от Ихордаррина, за которыми в глухом склепе, прикованный к стене, стоял на коленях он. Ее названый брат. Мальчик, которого она искала и не могла найти. Мужчина, от которого ее сердце разрывалось на части.
А рядом с ним возвышалась вампирша, чьи волосы отливали кровью. Она сжимала его в своих объятиях и с пьянящим остервенением терзала его вены.
Убивала его…
Напор сумеречной магии исчез так же неожиданно, как и появился. В подвале академии снова стало тихо. Оглушительно тихо. Лишь сердце Диары стучало, будто отсчитывая последние мгновения перед смертью.
Подняв голову и резко вдохнув, как утопленница, неожиданно оказавшаяся на поверхности, вынырнув из морской бездны, Диара вскочила на ноги, задвинула саркофаг с мертвой богиней и помчалась прочь из подвалов. Она бежала так быстро, как только могла, потому что чувствовала: у нее катастрофически мало времени. Бежала, а по щекам катились слезы, потому что она знала: ей не успеть. Она видела не будущее, а настоящее. Вампирша уже пила его кровь, а Лютер ничего не мог предпринять в ответ. Может быть, он был ранен, может — без сознания. Сколько минут осталось до того, как его сердце остановится? Или секунд?
Диара стиснула зубы, запрещая себе думать об этом. У нее был лишь один шанс спасти некроманта. Девушка направлялась в кабинет ректора академии Нуара Шерриуна. Потому что только в его кабинете был стационарный артефакт с темным порталом.
Диара преодолевала ступень за ступенью по лестнице наверх, не обращая внимания на то, что ее кто-то может заметить. Не отвечая на неожиданный оклик академического сторожа, что внезапно нарисовался прямо у нее на пути. Обогнула старого мужчину, едва не оттолкнув, и взлетела на нужный этаж ЦИАНИДа. Туда, где располагался ректорат.
Стучать она не стала. Просто распахнула дверь и ворвалась внутрь.
— Господин Шерриун! — воскликнула она, взглядом осматривая пустое помещение. — Господин Шерриун!!!
Пробежала приемную, устремилась в следующую комнату, где и должен был располагаться артефакт в форме человеческого черепа, целиком состоящего из фиолетово-розовых кристаллов аметиста.
Удивительная по красоте вещь стояла на камине между двумя толстыми декоративными свечами. Диара даже не задумалась о том, почему кабинет ректора открыт, а его самого нет. Ей даже на секунду не пришло в голову подождать почтенного некроманта и объяснить причины своего беспардонного и в высшей степени возмутительного появления в личных владениях главы академии. Она просто коснулась артефакта, положив на него обе руки, опустила веки и представила тот самый склеп, что увидела благодаря заклятию Поиска Черной крови. А затем надавила на черные каменные глазницы.
Именно так нужно было активировать мощный артефакт. Конечно, эта информация должна быть секретной, но, как водится во всяком учебном заведении, обо всех мало-мальски важных колдовских вещах, что хранились в стенах академии, все магиане прекрасно знали. Да и преподаватели не скрывали, что в любой момент открыть темный портал может лишь господин Шерриун, потому что лишь у главы ЦИАНИДа есть подобный бесценный артефакт. Он передавался от ректора к ректору и был создан еще, по легенде, самой Ангелиной Эридан Кастро-Файрел. Первой императрицей Альденора и основательницей академии. Конечно, у некоторых особенно богатых учащихся имелись и собственные портальные артефакты, но они были более слабые, да и их владельцы не распространялись о наличии подобных вещей.
Полностью уверенной Диара могла быть лишь в аметистовом черепе, что принадлежал ректору. Однако девушка все же до последнего боялась, что с веками сила артефакта могла истощиться. Боялась, что его конструкция не позволяет повторной зарядки и сейчас аметистовый череп — лишь красивая побрякушка.
Но как только ее пальцы проникли внутрь сиреневых глазниц, Тьма окружила ее со всех сторон, знакомым образом накрыв удушливыми, липкими крыльями. И уже через несколько мгновений она открыла веки совсем в другом месте.
Вот только портал вынес некромантку как будто бы вовсе не туда, куда она хотела. Но, похоже, дело было не в поломке древней вещи.
В ноздри ударил душный запах пыли, мелкие каменные осколки резали глаза. Диара закашлялась, не понимая, что происходит. Закрыла лицо рукой и упала на пятую точку, проваливаясь ногами в каких-то развалинах и чувствуя, что совсем рядом с ней шевелится что-то огромное и страшное. Что-то, чего она никак не могла увидеть из-за слепящей пыли.
В этот момент округу разорвал оглушительный рев, пробирающий до самых костей. Сердце забилось о ребра, словно пытаясь выпрыгнуть или разорваться от ужаса.
Упираясь руками в сломанную плиту, девушка подняла голову и вгляделась во мрак перед собой.
Пыль постепенно улеглась, и зрение вернулось к некромантке. Ночь давно уже вступила в свои права, и сейчас на фоне черного неба Диара увидела то, чего увидеть не ожидала никогда в своей жизни.
Чудовищно огромный серебристо-черный дракон расправил крылья, закрывая ими свет призрачно-белой луны. Он поднял морду ввысь и пронзительно кричал, а его глаза горели яростью и чем-то настолько древним, что Диара вдруг сама себе показалась ничтожной песчинкой. Пылью, отражающейся в кристально-голубых радужках…
Некромантка уже видела прежде драконов. Когда в детстве бродила по лесам с отцом и смотрела на то, как тот приручает этих диких животных и мысленно общается с ними. Те драконы были красивыми, вызывающими восхищение, но при этом простыми и понятными, как любая волшебная тварь. А еще они были в десятки раз меньше по размеру, чем этот. От них не расстилалась по земле магия, будто срывающаяся с мощных, блестящих чешуей крыльев. И пред ними уж точно не хотелось пасть на колени, склонив голову, словно видишь древнейшее в мире существо.
Диара ощутила, как задыхается от странного чувства, вспыхнувшего в груди. Девушка схватилась рукой за горло, чувствуя, как жжет внутри непонятной болью. Тоской и безысходностью, которая… не была ее собственной?
Крик дракона затих.
Диара снова взглянула вверх, увидев, как он склонил голову и закрыл глаза, тяжело дыша. Огромные крылья за его спиной медленно сложились.
Девушка быстро осмотрелась по сторонам, пытаясь понять, какого драугра она делает на этих развалинах. Ведь если именно сюда ее перенес портал, значит, Лютер где-то поблизости. Иначе и быть не могло.
Она моргнула, переключив зрение на истинное, и оглядела каменные осколки. Среди них она тут же обнаружила труп измененной нежити, останки, из которых ушла Тьма.
— Вампирша, — прошептала она, легко сложив два и два. — Но где же тогда Лаэрт? И что это за…
В этот момент вдруг стало ясно, что огромный дракон заметил ее.
Прятаться здесь было негде, да и некогда. Диара просто не успела сделать это, застигнутая врасплох перемещением.
Она подняла глаза к небу и, тяжело дыша, встретилась с горящим взглядом, пронзающим насквозь.
Страх ударил в виски. Но это был не тот страх, который убивает, лишает воли. Это была странная смесь восхищения и удивления, ошеломления и чувства, что ты видишь нечто настолько поразительное и невероятное, что вряд ли кто-то когда-нибудь видел это до тебя. И пусть это нечто вот-вот может тебя убить, потрясение столь велико, что думать рационально больше не получается.
— Лютер, где же ты и почему не видишь того же, что вижу я? — прошептала Диара, не в силах отвести взгляда от двух голубых кристаллов пламени, которые становились все ближе.
— Потому что Лютер Рейвел вообще не видел ничего дальше своего носа, — вдруг фыркнув, прорычал дракон и… отвернулся?
Диара нахмурилась, окончательно сбитая с толку. Это существо разговаривало. Оно знало некроманта и… его странная мимика была так похожа…
— Лютер??? — выдохнула она, вдруг почувствовав, что, несмотря на бредовость этих слов, на самом деле права. — Лютер!!!
Бьельндевир
Огромный дракон смотрел в черное небо и слушал шум ветра. Он закрывал глаза, ощущая легкое дуновение на своей коже, наслаждаясь прохладой и неуловимыми прикосновениями магии, которых он не чувствовал слишком давно. Настолько, что уже не помнил, каково это.
Память вернулась к нему полностью, но теперь это уже не казалось столь желанным, как прежде. Дракон глубоко вздохнул, снова подумав о том, насколько глупыми были его стремления.
Что хорошего в том, чтобы все знать? Какое удовольствие можно испытывать от жизни, если ты уже целиком и полностью изучил то, что находится за ее гранью?
Огромные челюсти стиснулись, и сквозь длинные острые зубы дракон втянул воздух, несмотря ни на что наслаждаясь полученным ощущением. Вкусом, запахами, стуком собственного сердца. Всем тем, чего он, древний иллишарин, был лишен за тысячелетия собственного посмертия и уже не надеялся почувствовать никогда. Тем, что Лютер Рейвел имел в достатке, но не умел ценить.
— Лютер??? Лютер!!! — раздался громкий вскрик снизу.
Дракон повернул голову и снова посмотрел на хрупкую крохотную фигурку, которую, казалось, может смести лишь от одного его дыхания.
Сердце в груди болезненно сжалось, напоминая о его человеческой половине. О той, что прекрасно ощущала страх, волнение и все потрясение, что сейчас испытывала девушка внизу. Но дракон чувствовал лишь разочарование и тоску от того, что он больше не может ничем ей помочь.
— Я не Лютер, девочка. Ты обозналась, — солгал он негромко, но его голос все равно разнесся по округе громовым раскатом.
Диара Бриан Торре-Леонд не должна была узнать правду. Иначе ей было бы очень больно, а ранить девушку дракону совсем не хотелось. Каково будет ей понять, что прежнего Лютера она уже никогда не увидит? Не прикоснется к нему, не сможет обнять, поцеловать…
Иллишарин, в памяти которого тысячелетия, не может снова стать человеком. А человеческая память не способна вместить знания, силу и воспоминания такого, как он.
— Как?.. — отрывисто выдохнула она. — Нет, я же чувствую… Я переместилась сюда к нему. Он должен был оказаться здесь! А раз тут лишь мы двое, значит…
— Значит, он ушел темным порталом, — прервал дракон размышления девчонки.
— Но почему? — спросила Диара, устало опуская руки. — Как же…
— Потому что он трус, неудачник и плохой маг, — раздался совершенно неожиданный ответ.
Дракон сам не понял, зачем это сказал. Впрочем, это не имело никакого значения.
— Это неправда, — насупилась девушка, сложив руки на груди и забавно сдвинув брови.
Точно так, как ему нравилось когда-то…
На секунду в груди вдруг всколыхнулось что-то. На краткий миг, и тут же вновь погасло.
— Кто ты такой? — в этот момент спросила Диара то, что должна была спросить с самого начала.
Дракон внимательно взглянул в женское лицо, изучая реакцию. Ведь девушка никогда прежде не видела таких, как он! Однако в золотисто-карем взгляде не оказалось ни капли страха.
Ему, древнему, стало любопытно. А сердце в груди снова странно сжалось, напоминая об эмоциях, которые испытывала его человеческая половина.
Эмоции — то, на что дракон давно не был способен. Слишком много лет прошло.
— Кто я? — задумчиво протянул он. — Мое имя Бьельндевир, — выдохнул и вдруг потерялся в собственных воспоминаниях.
Кто он… А кем он был на самом деле? Кем стал за все время, что провел в человеческом теле?
В голове стремительно замелькали образы его собственного прошлого.
Человек, дракон… крылья, руки, губы, кости, кровь…
Кто он…
«Лютер Рейвел… Лаэрт Бриан Торре-Леонд…», — прошептал ответ его собственный внутренний голос.
— Я — иллишарин. По крайней мере, был им когда-то, — добавил дракон негромко, смотря в пустоту перед собой.
После этого Бьельндевир вдруг повернул голову и взглянул на свою блестящую красивую чешую. Прочную и одновременно тонкую. С такой он родился давным-давно, в другом мире. А здесь, в вотчине некромантов и темных колдунов, где его звали драконом мертвых и создателем миров, он помнил у себя лишь костяной каркас. Ребра, когти и клыки, которые поднимались в воздух только благодаря бесконечной прорве сумеречной магии, которой обладал их хозяин.
Большую часть своего странного существования Бьельндевир был мертв. Как бесплотный дух, он жил в сумеречном мире, как призрак — иногда появлялся под солнцем. Как костяной дракон иногда восставал из мертвых.
И сейчас память об этом отзывалась в нем ядом, жгущим нутро.
Ему было слишком тяжело.
В это время Диара снова прищурилась. А затем вместо того, чтобы ожидаемо ахнуть, схватиться за сердце и воскликнуть что-то вроде: «Быть этого не может», просто фыркнула:
— Понятно.
Дракон приподнял бровь, от удивления даже позабыв о собственных переживаниях, и ответил:
— Что, даже не удивишься?
Диара встала на ноги, поскальзываясь на неровных камнях и едва не падая снова.
Дракон дернулся, будто по старой, какой-то зачерствевшей или вмерзшей в него привычке. Словно хотел подхватить девушку и не дать ей упасть.
Но все же он не сдвинулся с места, не понимая, что происходит.
Ведь для него, Бьельндевира, Диара была чужой. Да, много лет назад, когда он впервые увидел ее маленьким ребенком, играющим в кроватке, ему понравилась забавная девочка. Тогда он был лишь тысячелетним призраком, который решил, что наблюдать за жизнью смертных — довольно весело. И так он думал до тех пор, пока эта с виду безобидная малышка не коснулась его ладошкой. После этого его дух навсегда слился с телом умирающего рядом мальчика, а Бьельндевир забыл самого себя, став человеком.
Это казалось невозможным, но это произошло. А все потому, что Диара была дочерью темного бога, хотя и не знала об этом. В ее жилах текла магия, что была ненамного слабее его собственной. Потому ей и удался этот невероятный фокус — оживить его, одновременно прочно запечатав его воспоминания так, чтобы малыш, с чьим телом он слился, не сошел с ума от памяти тысячелетий.
Прошло почти четверть века, прежде чем воспоминания вернулись к Бьельндевиру, позволяя вспомнить и малышку Диару, и ее странный фокус с его духом.
Однако к повзрослевшей девушке, что стояла перед ним, дракон не ощущал ничего. Только, может быть, жалость от того, что уже ничем не может ей помочь.
Да и вообще Бьельндевир не был уверен, что после стольких веков он еще способен испытывать чувства.
Что такое любовь, если ты любил тысячи раз? Что такое смерть, если ты был мертв бесконечно долго?
Однако другая его часть, та, что последние два десятка лет бродила по земле, умела смеяться, страдать, злиться и ненавидеть, громко кричала внутри, путая мысли. Твердя, что эта девушка бесценна… именно для него.
Вот только тот, кем он стал сейчас, вовсе не чувствовал того же.
Почти ничего не чувствовал.
Диара в это время выпрямилась, ловко перескочила с камня на камень и вдруг оказалась рядом. На секунду задержала дыхание, а затем, подняв на него ослепительно-блестящий взгляд, коснулась рукой его крыла.
Резкий выдох вырвался из ее легких, когда маленькие пальчики скользнули по чешуе. А Бьельндевир мог лишь стоять рядом и наблюдать. Может быть, попытаться понять, чего хочет девочка, которую он знал с младенчества. Может быть, помочь ей достигнуть желаемого, а потом навсегда улететь. Расправить крылья и исчезнуть из ее жизни, позволив ей со временем забыть обо всем. Об огромном иллишарине, до краев полном магии, но неспособном вернуть ей того, кого она утратила. Потому что Лютера Рейвела больше нет.
Нет, молодой некромант конечно же не мертв. Просто человек, вместивший в себя память дракона, уже не человек.
Бьельндевир глубоко вздохнул и приготовился слушать, что скажет его старая знакомая. Дракон знал уже тысячи вариантов, как ответить ей, и все же оказалось, что он понятия не имел, с кем связался. Или, возможно, просто забыл, заглушив древней мощью все эмоции и память своей человеческой половины. Потому что у Диары явно были собственные размышления по поводу их совместного будущего. И чихать она хотела на планы древнего иллишарина.